Страница 4 из 6
– Р-роутек? – просипела я, не веря своим глазам. – Т-то есть господин Роутек?
– Да, Кира Марс, – ответил мне тот, кто еще вчера выглядел как неопрятный старик в замызганной одежде. Сегодня на нем была рубашка и отличный темно-синий костюм, застегнутый на все пуговицы. Явно новый и дорогой. – Я ждал вас, проходите.
Он сделал шаг в сторону, пропуская меня, затем, немного припадая на правую ногу, прошел вглубь кабинета, что, как я уже знала, тонул в сумраке. Несмотря на всю необычность происходящего, я, прижав крепче к себе сумку, сделала шаг вперед и замерла.
– Закройте, пожалуйста, дверь и проходите уже, госпожа Марс.
Кажется, моя нижняя челюсть грохнулась на пол, я продолжала таращиться на мужчину, с трудом веря своим глазам. Вероятно, у меня галлюцинация, ведь тот, кто замер передо мной по ту сторону огромного стола, никак не мог быть Ксандром Роутеком. Или мог?
– Кира? – Его обращение выбило меня из состояния соляного столба, и я, быстро прикрыв дверь, прошла в центр кабинета, где и опустилась на краешек стоящего там кресла для посетителей.
– Господин Роутек? В-вы меня вызывали? – пролепетала, ощущая себя ужасно неловко.
Меня обуревала такая гамма чувств, что даже дышать было тяжело. Я пыталась понять, что произошло за одну ночь, почему он так выглядит, зачем вызвал в свой кабинет, и что еще я успела натворить такого, что заставило его сорвать меня с лекции.
– Я бы хотел извиниться перед вами, Кира, за то, что произошло вчера. Я был очень груб и… – Он замер, словно подбирая слова, а я снова приоткрыла от удивления рот. – Я был не прав и хотел бы загладить свою вину.
Я оглянулась, затем еще и еще раз. Мне почему-то показалось, что это какая-то шутка или, как в детстве по телевизору говорили, «подстава», «розыгрыш», потому что не мог тот человек, что вчера плевался ядом, сегодня просить у меня прощения за свою грубость. Наконец я снова повернулась к нему, натолкнувшись на его взгляд, такой же ледяной, как и всегда, но теперь в нем добавилась какая-то новая нотка. Интерес? Ожидание? Чего он ждет?
– Что вы ищете? – не выдержал мужчина.
Он подался чуть вперед, положив ладони на столешницу. В сумраке кабинета, освещенного лишь маленьким настольным светильником, его руки казались почти мертвенно бледными, белее самой кожи были только росчерки шрамов, покрывающих его кисти.
– Э… – протянула я, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.
– Вы слышали меня? Я хотел бы извиниться перед вами.
– Да-а-а… – ответила ему, медленно кивнув. – Я поняла и, конечно, да, никаких проблем, господин Роутек, с кем не бывает!..
Что еще ему ответить, кроме этого потока бессвязных слов, я не знала. Просто никак не могла взять в толк, чего он хочет от меня. В принципе, сам глава кафедры мог бы вообще не извиняться и никто бы ему ничего не сказал, даже косо не посмотрел бы. Ну, кроме меня.
– Кира, послушайте… – Он замер, закусив нижнюю губу. – Кира, я знаю, что был груб.
– Вы уже говорили, – осмелилась я вставить свой комментарий, так как его странные извинения, что уже пошли на второй круг, меня ужасно смущали. А еще я с трудом сдерживалась, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью.
– Да, но это еще не все. Вчера я, понимаете, был уверен, что вы давно ушли. Ведь я совершенно серьезно отпустил вас, понимаете?
– Пока не очень… – тихо ответила.
– Я понимаю, что вообще не имел права так с вами разговаривать, просто… мое состояние, я плохо себя контролировал и… порой не могу уследить за собственными словами и действиями…
Я приподняла бровь в немом изумлении и снова покосилась на блондина. Да, теперь назвать его мерзким стариком и еще десятком не менее цветастых эпитетов я не могла даже про себя. Передо мной находился мужчина, не старый, хотя уже и не молодой парень, шрамы вообще мешали определить его возраст. Конечно, он старше Броуди, которому, как я знала, не было еще и тридцати.
– Господин Роутек, я все понимаю и принимаю ваши извинения. Простите меня, – наконец решилась разрушить неожиданно повисшую паузу, – но я могу уже идти?
– Что? Нет, это еще не все, что я хотел вам сказать. Послушайте, Кира, в этом году Академия восстановила кафедру темной материи, и открылся набор учеников по этому направлению. Я сейчас изучаю личные дела, среди них есть и ваше.
Он помолчал несколько секунд, а затем взял папку, что лежала на самом верху небольшой стопки таких же одинаковых папок. На ее поверхности я заметила золотистый логотип Академии и надпись «Личное дело».
– Мое?
– Да, я изучил ваше дело, специально запросил его в канцелярии, хотя изначально и не планировал вас брать.
– К-куда брать? – уже тише добавила, так как вообще перестала понимать, что происходит.
Но мужчина даже не обратил внимания на мои слова и продолжил:
– Тут указано, что вы не пропустили ни одного занятия, у вас даже пропусков по болезни не было. Серьезно? – Он наконец оторвался от изучения моего личного дела и взглянул на меня. – Ни одного прогула? Опоздания? Бюллетеня?
– Ну, – процедила я, стараясь сдержать поднимающийся внутри гнев, ведь он не имел никакого права лезть в мое «личное дело», – там же написано, а вы, господин Роутек, верите исключительно документам, насколько я помню, а не словам.
– Вы правы. – Он словно не заметил моего выпада. – Я уже давно не верю словам. Только делам и документам.
Мы замолчали. Снова.
– Итак, Кира, – первым прервал затянувшееся молчание Роутек, – все-таки примите мои извинения. Я хочу пригласить вас на первый поток «темных материй». Вы будете учиться в экспериментальной группе. Условия все те же, но никаких скучных лекций по истории основания Империи и Основам создания схем материй.
– Спасибо, конечно, но я уже меняла один раз факультет и больше не планирую…
– Вообще-то я уже забрал ваши документы у Рика. – Роутек постучал ладонью по объемному конверту, лежащему на столе. – Он не был против.
Я задохнулась от такой наглости. Так он пригласил меня извиниться за свое в высшей степени неприемлемое поведение или просто поставить меня в известность, что теперь я буду учиться на его факультете?!
– Нет! – Я вскочила с кресла, уронив на пол собственную сумку. – Я не согласна! И менять факультет не буду! Извините, господин Роутек, но я отказываюсь! Верните мои документы!
– Нет! – Он тоже поднялся на месте, опершись кулаками в стол. – Я уже забрал их и вернуть обратно не получится!
– Что? Да как это вообще возможно?! Как вы могли?! Кто вам дал такое право? Кто позволил вам решать кому и где учиться?! Я не хочу менять факультет! Не желаю ничего менять! Сейчас же верните меня обратно!
– Нет! Вы просто не понимаете, какая для вас предоставляется уникальная возможность!
– Господин Роутек! – рявкнула я, теряя последние крохи терпения.
– Госпожа Марс! – ответил он мне не менее громко. – Неужели вы считаете, что Рик достоин того, чтобы ваше слепое обожание сломало вашу же жизнь?
Я замерла, ошарашенно тараща на него глаза, а Ксандр Роутек снова ударил ладонью по папке с моим личным делом и продолжил, делая вид, что не замечает моей растерянности.
– Вы уже один раз совершили ошибку, слепо бросив все свои стремления под ноги тому, кто не оценил эту жертву и никогда не оценит. Ваши оценки, физическая форма, ваше трудолюбие и склад ума! Ваш характер! Да, черт возьми, вы должны были стать прекрасным защитником или обвинителем. Возможно, не лучшим, но прекрасным! А вместо этого вы бросили все и решили сгноить себя на Общих дисциплинах. Вы выпуститесь через год и станете «никем», Кира Марс! Обычной офисной крысой, что просидит до старости в одной норке, перебирая бумажки. Это то, во что вы превратитесь, но не то, чего вы способны добиться!
– Я… я… – Воздуха не хватало, а ледяной взгляд Роутека и каждое его слово прожигали что-то очень болезненное в моей груди.
Как он узнал, как понял, что именно это я и сделала? Я сама уже давно смирилась с собственным выбором, похоронила свое будущее ради того, чтобы иметь возможность каждый день видеть Рика Броуди, слышать его голос. Месяц назад он сообщил, что скоро на кафедре откроется вакантное место ассистента и у него есть несколько кандидатур из студентов. А теперь у меня отнимали последние крохи этой надежды. Я хотела возразить, сказать какую-нибудь грубость или гадость, попытаться отшутиться, что мне при моем отце вообще работать необязательно. Но не успела, а Роутек словно прочитал мои мысли.
– Я не буду работать по специальности, вы, наверное, забыли, но у отца полно денег…
– Будешь, – как-то обреченно произнес блондин и рухнул в собственное кресло. – Подобные тебе всегда делают все как надо. И деньги ты у своего отца не возьмешь. Нет.
– Ну почему же?! Очень даже возьму и в ус дуть не буду.
– Не возьмешь, Кира, ты не такая. Ты всего добиваешься сама. Сдаешь экстерном материалы лекций, разбираешься в документах, которые видишь впервые в жизни, не брезгуешь выполнять грязную работу. Имеешь собственное мнение. Ты правильная и с характером, который используешь не так, как нужно.
– Оу! Ну конечно! – Я сложила руки на груди, стараясь одновременно защититься от него и выразить максимум презрения и надменности. – А вы, значит, уважаемый Ксандр Роутек, знаете все лучше меня. И вообще вчера увидели и сразу все поняли: как мне жить и с кем дружить.
– Представь себе! – невозмутимо ответил он. – Садись, Кира.
– Нет, спасибо, я постою. Хотя, – я склонилась над столом, упершись ладонями, так что наши глаза оказались на одном уровне, – лучше заберу свои документы и верну их в канцелярию. Прямо сейчас.
– Нет. – Исполосованная бровь Роутека поползла вверх. – Я уже все решил, ты переходишь ко мне. И плевать, что сейчас ты, возможно, злишься, Кира Марс, но поверь, позже ты скажешь за это спасибо.
– Нет! – Я хлопнула ладонями по столу, да так сильно, что папки подскочили, а две из них съехали со стола и плюхнулись на пол.
– Да! – рявкнул Роутек. Он молниеносно поднялся на ноги и принял точно такую же позу напротив меня: ладони упираются в стол, корпус наклонен вперед. Настолько близко, что, кажется, я могла рассмотреть золотистые искры в его невероятно светлой радужке. – А теперь послушай меня: сейчас у тебя только два пути – забрать документы и уйти из Академии, так как третий перевод тебе просто не позволят сделать. Или согласиться и доучиться на моем потоке, и, заметь, закончить его с отличием, что, я уверен, получится у тебя без проблем. А если ты сделаешь это, я договорюсь в ректорате, и тебе найдут место не только в Академии, и не простым ассистентом, а преподавателем. С таким дипломом ты сможешь работать в любой службе Империи!
Я молча буравила его взглядом, стараясь осознать все, что он говорил.
– Вы не оставили мне выбора, – хрипло выдала. – Решили все за меня… Даже не спросили… Как вы могли? Да кто вы вообще такой? Кто дал вам на это право?
– Я просто не мог позволить тебе совершить глупую ошибку. Один раз я уже… и пожалел, но тебе… тебе, Кира, я даю невероятный шанс. Ты просто пока не понимаешь, не осознаешь, потому что еще слишком юна и импульсивна, но поверь, в итоге ты не пожалеешь.
Я больше не могла смотреть ему в глаза, думать, осознавать и искать выход. Из меня будто весь воздух выпустили, я опустилась обратно в кресло, закрыла руками лицо и замолчала. Нет, я не плакала, а лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации.
– Знаю, сейчас ты ненавидишь меня. Просто поверь, ты не пожалеешь.
– Я обращусь к отцу! – безнадежно протянула, не поднимая лица.
– Не обратишься, – спокойно ответил он. – Я же сказал, что ты предпочитаешь решать все сама. Давай говорить начистоту – он будет только рад, когда узнает об этой ситуации.
Я раздвинула пальцы и глянула на Роутека. Он откинулся в кресле и смотрел куда-то в сторону мимо меня, сейчас ожог на его щеке был виден особенно четко в отблесках света от настольной лампы. Помолчав буквально пару мгновений, он спросил:
– Ты знала, что твой отец делал запрос в Академию и просил отменить принятое решение, чтобы вернуть тебя на поток защиты?
– Что? – Я отняла руки от лица и недоверчиво уставилась на преподавателя. – Н-не может быть…
– Да, но ему отказали. Маркусу Марсу отказали…
– А вам нет?.. Почему?
Он промолчал. Просто промолчал, будто проигнорировал вопрос, продолжая смотреть мимо меня.
– Вы мне не ответите?
Снова молчание.
Я закусила губу и, собрав в кулак растрепанные чувства, склонилась над разбросанными по полу вещами. Неторопливо собрала их в сумку, застегнула все замки и медленно поднялась.
– Значит так, да? – спросила совершенно спокойно.
– Да. – Вот теперь он снова повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Поверь, это лучшее для тебя решение.
– Понятно… А расписание? Занятия? Состав группы?
Роутек странно улыбнулся. То ли удовлетворенно, то ли с облегчением.
– Я все перешлю тебе на комм, как и другим ученикам.
То есть у него есть и номер моего коммуникатора? Хотя чему удивляться: все мои данные указаны в личном деле. На этом я развернулась и на ватных ногах проследовала к двери – оставаться дольше в кабинете у меня не было ни сил, ни желания.
– Кира…
– Что-то ещё, господин Роутек? – в свои слова я старательно вложила как можно больше ярости и издёвки, стараясь задеть его, вызвать гнев, а ещё лучше ту ненависть, что ощущала вчера. И тогда, возможно, он откажется от своей затеи.
– Да. – Вдох-выдох. – Не рассчитывай на Рика. Это плохая идея, поверь. Он не… не возьмёт на себя никаких обязательств… Потому что он…
– Это все?! – перебила его, не желая больше ничего слышать, тем более о Броуди.
– Да. – Секунда молчания. – Нет, практику я твою не отменяю. Жду сегодня после занятий.
На этом я наконец смогла покинуть кабинет Роутека.
На занятия я не пошла. Словно в кошмарном сне медленно отправилась в сад, устроилась на своей любимой скамейке и прикрыла глаза. Я не плакала, так как не видела в этом никакого смысла. Да и реветь одной посреди прекрасного сада было глупо.
Но вся та красота, что окружала меня, отвлекала, мешала искать решение, потому я прикрыла веки и попыталась найти в той суматохе мыслей, что сейчас кружились в моей голове, ту самую, что окажется верной. Но ничего не происходило. В голове было пусто, только отдельные мысли вспыхивали тут и там:
«Кто он такой?»
«Кто дал ему право решать и влезать в мою жизнь?»
«Почему Броуди отдал ему мои документы и согласился на перевод?»
«Как он мог так поступить? Ведь он же знает… Уверена, что знает. Догадывается же… Не может не понимать…»
«А может, все дело именно в этом? Во мне? Я слишком давлю? Мешаю? Меня излишне много рядом с ним?»
И в ту же секунду снова:
«Кто он такой?»
«Сколько ему лет?»
«Откуда шрамы?»
«Стоп!» – остановила себя, резко выпрямившись и распахнув глаза. Что-то я не о том думаю. Гораздо важнее понять, как и почему ему удалось то, что не смог сделать даже отец. У кого бы узнать? У Маркуса? Но если позвонить ему сейчас, это будет выглядеть слишком подозрительно. И вообще это не «телефонный разговор».
Я торопливо выудила комм из сумки и, активировав его, набрала: «Узнай мне все что можешь о Роутеке». После этого отправилась на кафедру Общего потока, чтобы еще раз удостовериться во всем произошедшем.
– Кира, привет! – Мари, пухленькая молодая женщина, поприветствовала меня рукой, когда я, тихо постучав, заглянула в приемную.
Я даже не успела ничего спросить, так как уже через мгновение увидела, как ее темные брови сошлись на переносице, а сама девушка печально вздохнула.
– Жаль, – произнесла она, поджав губы, – а я надеялась, что мы с тобой будем тут часто видеться.
– То есть ты уже знаешь? – обреченно выдохнула я.
– Ну, а как же! Кто готовил документы на перевод-то?
– Ну да, и то верно, – кивнула я. – И мне жаль.
– Но Броуди, – фамилию преподавателя она произнесла, как всегда, с придыханием, – прав, конечно, что тебе нечего тут прозябать. Это же тупиковая ветвь развития, Кира.
– Ты ведь тут прозябаешь, – ответила я с улыбкой и устроилась на стуле для посетителей, как раз напротив Мари. Та, заговорщически подмигнув, выудила из-под стола две чашки, вазочку с печеньем, что наверняка сама же испекла, а еще крохотный чайничек с заваренным кофе.
– Где ты только все это прячешь? – удивленно я протянула.
– Ха! – Она ловко разлила напиток по чашечкам и, схватив лакомство, надкусила песочное тесто. – И все же, Кира, жаль, что ты уходишь. А этот Роутек, ух, я бы, наверное, тоже к нему пошла… Только кто ж меня позовёт?
И она, густо покраснев, захихикала. Вообще Мари уже несколько лет была замужем за довольно скромным служащим и собиралась в скором времени родить ребенка, а потому легкое кокетство по отношению к начальству проявляла редко.
– Прямо «ух»?! – передразнила ее, скрывая злую ухмылку за краем фарфоровой чашки. Я ему такой «ух» устрою!
– А то! Как глянет, внутри аж все сжимается и… – Она, кажется, смутилась и закашлялась. – В общем, мне жаль Рика.
– Жаль? – Теперь ход ее мыслей вообще стал для меня загадкой. – А его-то почему жаль?
– Такой конкурент, да еще и родственник. Поредеют ряды его поклонниц, ох, поредеют! Даже тебя и то уже…
– Мари, о чем ты? – удивленно пропищала, так как голос неожиданно меня подвел. – Кхм, кхм…
– Ой, да ладно! – Она хитро прищурилась. – Как будто кто-то не знает про вас с Броуди. Ходите и только глаза друг на друга таращите.
– Мари… – умоляюще протянула я, желая закрыть эту тему.
– Ой, ладно, можно подумать, ты одна у нас такая.
Мари отряхнула пухленькие пальчики от крошек и положила ладошки на стол.
– В общем, слушай. Пришел сегодня такой весь Роутек этот… Я еще вчера слышал от Карины, ну, секретаря ректора, ты знаешь ее, такая… – Девушка обрисовала в воздухе стройную фигурку. – Вот она и сказала, что буквально несколько дней назад сверху… – На этот раз Мари округлила свои глаза и ткнула пальцем вверх, явно намекая не на тех, кто сидит этажом выше, а находящихся над ректором. – Пришёл приказ о срочном восстановлении кафедры, прикрытую шесть лет назад, и что нового проректора нам присылают оттуда же…
Она снова ткнула пальцем вверх, вытаращила на меня глаза и поджала губы. Что должна была означать эта ее шарада, я понимала с трудом, а потому, махнув рукой, Мари склонилась ко мне и зашептала, словно тут кто-то мог нас подслушать, а информация, что она собиралась рассказать, была невероятно важной и, главное, секретной.
– Этот Роутек раньше тут преподавал, еще аспирантом был… А потом что-то произошло… там, ты знаешь, где дальняя часть парка, туда еще никто не ходит… там была лаборатория… но ее упразднили.
Она замерла на мгновение, а затем зашептала еще быстрее, будто боялась не успеть рассказать:
– Там взрыв был. Кто-то пострадал, и кафедру закрыли, а всех студентов разогнали, и Броуди тоже, он учился на том потоке… А сейчас ее снова открывают, и этот Роутек, он, мне кажется, с самого верха! Оттуда!
Девушка снова демонстративно закатила глаза, а потом резко откинулась на спинку стула и защебетала уже привычным мне голосом:
– Вот я и говорю, все уже передала новому проректору…
На ее последних словах дверь за моей спиной распахнулась и на пороге появился Рик Броуди в компании трех девушек.
– Господин Броуди, но как же так?! Я писала всю ночь, вы не можете не принять его!
– Эльза Скорр! – Рик остановился и повернулся к явно преследовавшей его весь путь до кабинета студентке, затем поочередно взглянул на двух других. – Я не могу принять вашу работу, потому как писали ее не вы! А господину Мареку передайте, что я вычту ему два балла. Все, идите!
Я нервно дернула уголком губ, скрывая мимолетную улыбку.
«Знали вы бы, господин Броуди, у кого Марек берет материал для таких вот «заказных работ!»
Преподаватель, ничего не заметивший, нетерпеливо взмахнул рукой, словно желая отогнать от себя назойливых учениц, и аккуратно, но решительно прикрыл дверь. Затем прижался к ней спиной и наконец взглянул на нас с Мари.
– Чаю? – участливо спросила секретарь.
– Да, Мари, что бы я без тебя делал! Кира! А ты… – Он нахмурился, вглядываясь в мое лицо, а затем прикрыл свое ладонями. Растер его. – Кира, ты за документами?
– Нет, я… – честно говоря, я не ожидала встретить его в это время, а потому растерялась. – Я просто…
Приподняв чашку с недопитым кофе, показала ему и кивнула на вазочку с печеньем. Мари к тому времени уже поднялась со своего места и торопливо убежала в кабинет самого Броуди варить ему чай. Рик подошел ближе и замер рядом со столом. Помолчал, смотря на меня, а потом неожиданно тихо и устало заговорил:
– Он сам отбирал учеников и получил на это разрешение сверху. Это не мой выбор, и к сожалению, я не мог… никак не мог противостоять его решению. У каждого есть шанс отказаться и вернуться обратно.
Броуди коснулся пальцами своего подбородка, нервно и как-то зло закусил губу.
– У каждого, кроме тебя. Не знал, что ты перевелась на «Общие дисциплины». Понимаешь, если бы я отказал… В любом случае теперь уже ничего не поделаешь, но… Черт, я не думал, что он так быстро разглядит тебя, понимаешь? Не думал… А теперь…
Я решительно поставила чашку на стол и поднялась, но мужчина воспринял мой жест как-то по-своему. Он схватил меня за плечи и склонился близко к лицу, торопливо прошептав:
– Не смей, Кира! Не делай глупостей! Ты просто еще не понимаешь, но Ксандр прав! Это невероятная удача и настоящий шанс! После темных материй ты станешь не просто выпускником Академии. Тебя с руками оторвут на любой службе! Ты сможешь многое! Все, что захочешь!
Неожиданно он оттолкнул меня и поспешно отступил. Секунду спустя в кабинет вернулась Мари. Удивительно, но он воспользовался тем же маневром, что недавно провернула его секретарь, и, словно продолжая разговор, произнес:
– Все твои работы, проверочные и межкурсовые, уже передали на новую кафедру…
– Вот и я говорю, – поддакнула ему Мари, выставляя чашку и несколько бутербродов на красивой тарелочке на стол, – уже все забрали и оформили…
Я кивнула будто сама себе и потянулась за оставленной на полу сумкой.
– Понятно, я тогда… наверное, пойду, нечего мне тут… больше…
– Ты все равно заходи… – грустно протянула Мари, а я кивнула ей.
Девушка всплеснула руками, когда в кабинете у Броуди что-то запищало, и метнулась обратно. Я повернулась лицом к двери, намереваясь уйти, так как мне и правда делать тут больше было нечего. У самого выхода остановилась, почувствовав за спиной резкое движение, а секунду спустя крепкие пальцы сжались на моем предплечье.
– Кира, подожди, – голос Рика прозвучал очень близко, а дыхание обожгло щеку. Я опасливо оглянулась, натыкаясь на его слишком близкий темный взгляд, – так и иначе, но ужин все еще за мной.
– Но…
– Ты же помнишь? Ты мне обещала…
– Д-да… – Я сглотнула, не в силах оторваться от его глаз.
– Хорошо! – Он отпустил меня и отшатнулся так же резко, как и остановил за секунды до этого. – До встречи на лекциях.
– На лекциях? – удивленно протянула я, все еще пытаясь отойти от резких перемен в его поведении.
– Конечно, в курс темных материй входят и лекции по материальным источникам. Ты еще не получила расписание?
– Нет.
Комм в сумке тут же завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Броуди улыбнулся, словно говоря: «А вот и расписание», и кивнул на выход, отпуская.
Выскочив из кабинета, я захлопнула за собой дверь и, не останавливаясь, направилась в сторону главной лестницы. Спустилась на первый этаж и покинула главный корпус Академии. Плевать на Роутека и на практику, мне нужно время. Чтобы все обдумать.
К моменту возвращения с занятий Нель я уже приехала из информационного портала, расположенного в библиотеке Академии, и сидела в центре комнаты, обложившись новыми материалами и стопками книг.
– Что тут происходит? – Она бросила свою сумку у входа, скинула туфли и приблизилась ко мне. – Кира?
– Ты узнала? – Я вскинула лицо и с надеждой посмотрела на девушку, но та лишь растерянно помотала головой.
– Совсем ничего. Словно и нет такого человека…
– Есть! Точно есть! – Я даже кивнула, будто подтверждая собственные слова.
Неожиданно она хищно улыбнулась и выпучила глаза, состроив комичную рожицу:
– Но я видела его сегодня! Этого твоего!
– Рика? – автоматически предположила я, но Нель лишь демонстративно закатила глаза.
– Роутека! Оказывается, если мужика помыть и побрить, он прям красавчик! Всем мужикам мужик! Только вот шрамы эти… Б-р-р…
На этот раз закатила глаза я и тут же вернулась к своему занятию: разбору набранного материала по темам, указанным в новом расписании.
– А отец? Ты спрашивала его? Он наверняка знает…
– Нет! – Я отрицательно помотала головой, закрывая эту тему.
– Как всегда, – со вздохом ответила Нель и опустилась на пол рядом со мной, а я удивленно глянула на нее, получив в ответ невозмутимый взгляд. – Ты всегда такая, все сама. Никогда не попросишь помощи у отца.
– Хм! – все, что я смогла ответить ей на это, в очередной раз со злостью вспомнив слова Роутека: «Ты не такая». Черт!
– А что вообще происходит?
Я отложила в сторону стопку материалов и развела руки в стороны:
– Представляю тебе новую ученицу с экспериментального потока по темной материи! Та-дам!
– Что? – Нель ошарашенно переводила взгляд с меня на стопки книг и журналов. – Заливаешь! Погоди, а как же Броуди?!
Я только успела раскрыть рот, как она прервала меня одним движением руки.
– Стоп, замри!
Нель поднялась на ноги и вернулась к оставленной у двери сумке, выудила из нее бутылку со светлой жидкостью, а я так и осталась сидеть с открытым ртом. Затем подруга вернулась обратно, подошла к столу и забрала с него две наши чашки. Снова опустилась рядом, торопливо откупорила бутылку и разлила вино по чашкам.
– Думала на субботу оставить, отметить, так сказать, конец безумной недели, но…
Она поелозила на попе, устраиваясь удобнее.
– А вот теперь давай с самого начала!
Рассказ я свой закончила, когда время уже перевалило за полночь, а пространство комнаты освещала лишь луна. Ее серебристый серп проглядывал сквозь плывущие по небу облака, то и дело освещая наши с Нель лица.
– Да, подруга, дела… – выдала она наконец, делая очередной глоток золотистой жидкости прямо из кофейной чашки. – Но в итоге разве все плохо? Я имею в виду, что для тебя все складывается как нельзя лучше…
Она как-то заискивающе посмотрела на меня, а я отвернулась, снова разглядывая луну в окне. Я ее понимала. Да будь я на любом другом месте, кроме своего, считала бы точно так же! Все складывается отлично! Да еще невероятный подарок для Иннель, полученный благодаря Роутеку.
Нель ни разу с того момента ни словом, ни делом не выразила при мне слов благодарности странному мужчине. Но я видела, как она счастлива, как ей хочется поделиться со мной всеми подробностями. Практика у Лиорени! Ей! Простой девчонке! Только она молчала.
– Знаешь, – я снова оглянулась на подругу, решив в очередной раз, что она, как никогда, права и все складывается как нельзя лучше, – пожалуй, в субботу махну домой. Расспрошу все же Маркуса.
– И правильно! – Нель даже подалась вперед. – Он не последний человек! Должен что-то знать!
– Угу… – ответила ей задумчиво и аккуратно поднялась на ноги, отставив в сторону уже пустую кружку.
Отчим и правда считался в Империи не последним человеком, но далеко не первым, даже не вторым и не третьим. Маркус Марс был известной личностью, героем Второй Волны, исследователем материи и создателем нескольких теорий о материальных источниках и разноплановых материях реальности. Другими словами, он изучал пространство и время, а также их возможности, много лет работал на Империю и теперь ушел на заслуженный отдых. Но у него остались обширные связи.
Именно на этой волне исследования пространства и времени мы все и познакомились, а точнее, он был в тот момент в лаборатории, где произошел незапланированный прорыв: вспышка, принесшая в мир не очередного иного, после Второй Волны такое еще случалось, а женщину с ребенком. Их исковерканные и окровавленные тела вывалились из сине-белого марева в центре лаборатории.
Их.
Наши.
Я пришла в себя первой, наверное, потому, что была моложе и сильнее. А может, все дело в том страшном столкновении, перевернувшем наш «драндулет» с ног на голову. Основной удар пришёлся на маму. Скорее всего именно так и было. Или нет? Мы так этого и не узнали.
Чужой язык, непонятные люди, мама, изломанной и окровавленной куклой лежащая рядом. Паника, ужас и ярость на тех, кто, как я тогда решила, оказался виноват в произошедшем.
Маркус рассказывал, что я ему разнесла половину лаборатории словно дикая фурия, пострашнее любой тени. А потом просто вырубилась, упала на пол рядом с бессознательной женщиной. Говорят, именно по распоряжению Маркуса нас с мамой поместили в лабораторную клинику. К нам приезжали какие-то правительственные шишки, министры чего-то там, другие исследователи. Даже сам император был несколько раз, но никогда не пытался с нами заговорить. Нас изучали словно диких животных. И безусловно, все произошедшее, как в самых фантастических фильмах, являлось ужасно секретным.
А еще в первые годы огромной, бездонной пропастью между нами и этим миром было то, что мы не понимали странных людей в халатах и серебристых комбинезонах. А они не понимали нас.
День за днем, неделя за неделей общение, если так его можно назвать, велось исключительно на пальцах. Хотя в самом начале, конечно, было не до чего. Нас обследовали, лечили и, естественно, изучали. Лишь потом начали общаться. Хотя первым, конечно, попытался с нами разговаривать Маркус. Он всегда и во всем был первым. Первые знаки на пальцах, первые изображения и повторы. Часы, проведенные за столом с разными людьми. Изучение артикуляции, характерных жестов и звуков. Мама, пострадавшая сильнее, довольно долго не принимала никакого участия в обучении, потому Маркус сделал акцент именно на мне. Уже позже, когда мы стали семьей, он объяснил свой выбор тем, что дети учатся быстрее и больше запоминают. Спустя какое-то время я превратилась в переводчика, помогая общаться и маме.
Довольно много времени я посвящала изучению чужого мира по визору. Слушала научные программы, выписывала непонятные слова и потом уточняла у окружающих их значение. Изучила алфавит и начала читать все, до чего могла дотянуться. Несколько месяцев спустя нас впервые выпустили за стены лабораторной клиники. Конечно, в сопровождении Маркуса и охраны. Охраняли не нас, а, что меня поразило до глубины души, самого господина Марса. От нас.
