– Медведь?
– Ну. Так парень наш, из охраны, жахнул по нему из своего ружья, свалил с первого выстрела наповал. А уж если человеку в голову попадет – оторвет башку к чёртовой матери.
– А что – приходилось уже по людям стрелять?
– Не-е, – засмеялся расслабленно Богданов. – Тихо тут у нас. Тихо и спокойно.
– Тихо – а из дома крепость сделали, – уловил несоответствие Китайгородцев.
– Это на всякий случай. Чтоб недоумков разных в искушение не вводить. У нас же тут не дом престарелых и не пионерский лагерь. У нас тут резиденция самого богатого человека в крае, – Андрей Ильич поднял указательный палец, подчеркивая значимость то ли охраняемого им лица, то ли произнесённых им слов. – У тебя из закуски, кстати, есть что-нибудь?
– Сухпаёк. Вермишель быстрого приготовления, тушенка.
– Нет, не годится, – улыбнулся Богданов. – Ладно, я сейчас распоряжусь.
Извлек из кармана своей дубленки переносную радиостанцию с короткой обрезиненной антенной и заказал кому-то невидимому съестное.
Уже через несколько минут парень в чёрном, очень похожий на тех ребят, которых Китайгородцев видел днем у шлагбаума, принес горячий ужин.
– Я спросить хотел, – сказал Анатолий, когда парень ушел. – В таких же точно куртках я видел ребят километрах в десяти отсюда…
– Наши, – подтвердил Андрей Ильич. – Закрыли мы город. По личному распоряжению Тапаева. Чтоб – никого посторонних и чтоб криминогенную обстановку разрядить. Для спокойствия горожан, в общем, и работников нашего комбината – что, как понимаешь, одно и то же.
– А власти как же?
– Какие власти?
– Городские.
– Вот ты чудак-человек, – присвистнул собеседник. – Как власти могут быть против, если Тапаев распорядился? Вот здесь город, да? На весь город – одно только наше предприятие, горнообогатительный комбинат. Хозяин комбината – Тапаев. Так кто же здесь кормилец и поилец? Да и мэру спокойнее, когда город закрыт. Преступность – мизерная, люди – довольны…
– А когда Тапаев город закрыл?
– В прошлом году.
– Был повод?
– Нет, – отмахнулся Богданов. – Нормально всё. Не дрейфь. Неси стаканы.
– У меня – кружка.
– Дело твое. Можешь хоть из ладошки пить. Кто ж тебе запретит?
Богданов налил водку: себе – в стакан, Китайгородцеву – в кружку.
– Ну, за встречу! – провозгласил тост.
«Стакан опорожнил одним махом. Дело явно привычное», – подумал Анатолий.
– Я с Генрихом Эдуардовичем на твой счёт переговорил, – сказал Андрей Ильич, сочно хрустя соленым огурчиком. – Не нравишься ты ему со своим пистолетиком, так что всю неделю тут и проведёшь, на выселках, – засмеялся, а глаза-то не смеялись. – В хозяйский дом тебе дорога заказана, в общем. Не обижайся.
– Я не обижаюсь.
– Это ты молодец. Наше дело подневольное. Охрана – как собаки. Когда нужны, держат рядом. А коли ты им без надобности, гонят прочь, – Богданов сказал это без печали.
Анатолий подлил водки своему собеседнику. Себе – совсем немного.
– За работу спасибо, – вспомнил Китайгородцев. – Ваши тут всё, о чем я просил, за два часа исправили.
Богданов в ответ только махнул рукой. По нему было видно, что, хотя он просьбу гостя уважил, считает всю эту суету бессмысленной. Не было тут дверных глазков с самого момента постройки дома – и дальше без них запросто обходились бы. Не горит фонарь у входа – так и нечего по ночам тут шастать, только охранников пугать…
– Давай за нашу работу! – предложил тост Андрей Ильич. – Чтоб она была поспокойнее да поприятнее. Хотя…
Вздохнул, выпил, закусил, только потом продолжил свою мысль:
– Скоро беспокойные деньки начнутся. Гости съедутся.
– Тапаевские?
– Ага. Полтинник нашему Генриху Эдуардовичу. А его Анютке – двадцать. Ты представляешь? Сплошные круглые даты.
– Да, праздник не рядовой, – признал Анатолий. – Гостей много будет?
– Немного. Человек пять-семь. Только самые близкие родственники.
Китайгородцев посмотрел на собеседника долгим внимательным взглядом. Тот на взгляд внимания как-то не обратил.
– Людей мало, а суеты все равно будет много, – вздохнул Богданов. – Не привык я – чтоб мельтешение. Привык, чтоб по-тихому. Без суеты и спешки.
– Тут мало кто появляется? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Анатолий.
– Ага. Не любим мы тут чужих. Одно беспокойство от них только.
Телохранитель подлил еще водки Андрею Ильичу.
– А как вообще обстановка вокруг Тапаева? – спросил он, придавая голосу выражение деловитой будничности.
– Нормальная обстановка… Ну, давай за тебя? – предложил Богданов и выпил. Начальник службы безопасности уже выглядел захмелевшим.
– Угроз не было? – прямо спросил Китайгородцев.
Богданов поперхнулся огурцом.
– К-каких угроз? – посмотрел внимательно.
– Я про Тапаева спрашиваю.
– Нет. Не было.
«Кажется, коснулись неприятной темы», – подумал Китайгородцев и продолжил:
– Тут такое дело… У меня всё-таки эта девчонка под присмотром. Я за нее отвечаю. И мне надо быть в курсе того, что вокруг происходит. Я оперативную обстановку должен знать как свои пять пальцев.
– Значит, так! – с хмурым видом произнес его собеседник и склонился вперед, упершись грудью в столешницу. – Оперативная обстановка спокойная, потому что находится под постоянным контролем Богданова Андрея Ильича!
Он стукнул кулаком по столешнице. Звякнули в тарелках вилки.
– И если кто-то попытается… Ну, хотя бы только замыслит… Мы того порвём на куски к едрёной фене!
Он слишком сильно подался вперёд и потому вдруг увидел содержимое эмалированной кружки Китайгородцева.
– Ты что же это! – опешил Богданов, неприятно удивлённый нечаянно сделанным им открытием. – Ты не пил, что ли?
– Я на работе не пью, – развел руками Анатолий. – Вы уж извините.
⁂
– Брат у нее – ужасный, – сказала Рита. – Просто мерзкий тип.
Она только пять минут назад пришла от подружки и сидела сейчас в кресле перед своим телохранителем: поза расслабленная, глаза блестят, щеки пунцовые. Анатолий понял, что там, в хозяйском особняке, девчонки баловались не одним только чаем…
– А что такое с братом? – спросил Китайгородцев, обозначая лишь дежурный и неискренний интерес к ее словам.
На самом деле братец Анютки его интересовал по-настоящему. В тех бумагах, которые ему еще в Москве дал почитать Хамза, Роман Тапаев характеризовался как наркоман.
– Наглец, – кратко описала родственника своей подруги Рита. – Вошел к нам в комнату, сел напротив меня, ноги положил на журнальный столик. Мне показалось, что он был пьян.
– Почему?
– Не знаю, – она пожала плечами.
«Наркотическое опьянение? Вполне возможно. Просто ей никогда прежде не доводилось встречаться с подобным, и она не обратила внимание на симптомы – только на общее состояние…»
– Мы ушли, – сказала Рита. – А он даже не шелохнулся. Наверное, заснул.
– Что говорит Аня?
– О чём?
– Не о «чём», а о «ком»… О своем брате она что говорит?
– Ничего. Кажется, собственный братец – это неприятная тема для нее.
– В доме много людей?
– Нет. Там вообще пустынно. Даже не по себе немного. Дом большой, а никого нет. Я видела только двоих парней.
– Охрана?
– Наверное.
– А как вам Анин папа?
– Никак.
– То есть? – вопросительно приподнял бровь Китайгородцев.
– Я не видела его.
– Но он был в доме?
– Я так поняла, что – да. Но за весь день не появился ни разу.
⁂
Ночью за окном залаяли собаки. Анатолий, не зажигая света, приблизился к окну. И увидел, что к дому подъехал легковой автомобиль. Свет фар упирался в ослепительно белые сугробы. Первым из машины вышел Богданов. Китайгородцев узнал его по светлой дубленке и неловкой походке человека, всей остальной обуви предпочитающего валенки. Потом из машины вышла женщина. И еще один мужчина – тот, который вел машину. Из багажника достали сумки. Телохранитель понял, что гости Тапаева начали прибывать… Вошли в дом. Неясный шум, приглушенные голоса. И только через полчаса всё стихло. В окно Анатолий видел, как уходил из дома Андрей Ильич. Скрипел снег. Полная луна заливала всё вокруг неживым, призрачным светом. Залаяли, но вскоре смолкли собаки. И снова наступила тишина.
…Утром Китайгородцев столкнулся со вновь прибывшими в коридоре первого этажа. Мужчина и женщина. Похоже, что супруги. Вежливо с ними поздоровался. Они ответили ему – но скованно, как будто пребывали в напряжении. Или он лично был им несимпатичен. Его это удивило – но вида не подал.
Рита ушла к подруге. Приблизительно через час появился Богданов. Увидел Анатолия, хмыкнул, поинтересовался:
– Как служба?
– Нормально.
– Ну, давай, бди, – напутствовал его Андрей Ильич.
Прибывшая ночью женщина ушла с ним. Мужчина остался. Вышел к своей машине, поднял капот и стал возиться над ним, не обращая внимания на мороз. Номера у машины были не местные, как отметил про себя Китайгородцев.
Парень из охраны принес завтрак: для Анатолия и для того мужчины, который приехал на машине. Пока парень выставлял на стол завтрак, телохранитель успел кое о чем его расспросить.
– Ты из охраны?
– Да.
– Слушай, собаки спать мешают.
– Мы привыкли.
– Давно вы собак держите?
– С прошлого года.
– А раньше без них обходились?
– Да.
– Что такого случилось, что пришлось их завести?
– Нашего одного убили.
– Кого?
– Охранника.
– Кто?
– Я не знаю. Не нашли.
– Здесь убили? На территории?
– Да.
– В прошлом году?
– Да.
– Понятно.
Когда парень ушел, Китайгородцев неспешно позавтракал, думая о своём. Из состояния задумчивости его вывел шум – это пришли девочки. Он слышал их голоса и голос того мужчины, что оставался в доме. По некоторым репликам догадался: мужчина – родственник Тапаева. Ехали ночью… Города еще не видели… А хотелось бы посмотреть… Не покажет ли Аня? Ехать можно прямо сейчас – вот она, машина… И Риту возьмем, конечно!
Пришлось выйти на сцену и Анатолию. В город Риту без сопровождения он бы не отпустил.
– Мы едем, – сказала она ему.
Подразумевалось, что Китайгородцев должен их сопровождать. В голосе Риты улавливались хозяйские интонации – у нее же есть свой телохранитель! Кажется, это возвышало её в собственных глазах.
Через пять минут они выехали. У въездных ворот не было никого, но они открылись автоматически. Глазок телекамеры проследил за тем, как они покинули территорию тапаевского поместья, и ворота закрылись.
– Тетя Люда похудела, – вздохнула Аня.
– Да уж, здоровья у нее не прибавляется, – произнёс её родственник с неожиданной для Анатолия желчью в голосе.
Аня отчего-то смутилась, посмотрела на дорогу и сказала тихим голосом:
– На перекрестке – направо.
Некоторое время ехали молча.
– Кто еще будет? – спросил в полной тишине Анин родственник.
– Дядя Юра…
– Брат?
– Да. Потом еще Скворцова…
– Ну-ну, – сказал мужчина.
Очень неодобрительно, как показалось Китайгородцеву.
– С сыном? – помолчав, спросил родственник.
– Вряд ли, – покачала головой Аня.
– Вот и я думаю, что вряд ли. Хорошо она твоего папку за жабры взяла…
Аня снова смутилась. Разговор был ей явно неприятен.
– Что тут у вас интересного можно посмотреть? – сжалился над ней родственник.
– Центр. Площадь. Потом еще – парк. Там ледяные фигуры. Можем в музей местный…
– Не нужен нам музей, – оборвал ее мужчина. – Там – пыльные чучела и по всем стенам лапти развешаны. Знаю я эти ваши музеи. Ни уму ни сердцу.
– И ещё Виталий Степанович приедет, – вдруг сказала Аня. – Из Москвы.
– Это какой Виталий Степанович?
– Врач, который Романа лечил.
– Романа-наркомана, – едва ли не песней пропел жестокосердечный Анин родственник.
И в следующую секунду их автомобиль с хрустом сминаемого бампера въехал в так не-кстати резко затормозивший прямо перед ними дряхлый «Москвич».
Телохранитель Китайгородцев:
««Москвич»… 2140… Номерной знак «Н 573 КР»… Цвет – бежевый… Заднее правое крыло – перекрашено… Четверо… Мужчины. По 22–25 лет… Стоп! Крыло – перекрашено?!! Подставили?! Бригадой работают? Вышли из машины все одновременно… В руках – ничего… А у нас – иногородние номера… Да, специально подставили свою рухлядь! Трое заходят со стороны водителя… Там будет прессинг… Один – здесь… Этот – для подстраховки… Ничего, нормально… Город маленький, люди бедные… Много не потребуют…»
– У вас есть деньги? – обратился Анатолий к водителю.
– Что?
– Да не волнуйтесь вы… Всё нормально. Деньги есть у вас? Дайте им сколько попросят, и пускай едут.
– Они же специально! Специально подставили машину! Вы разве не видите?! Ничего я им не дам! Это же рэкет! Да я на них милицию!..
«Так! Открыли дверцу со стороны водителя… Только с ним будут разбираться? Только с водителем… Надо отдать деньги… Закончить этот балаган и увозить Риту…»
– Ну, ты чё, мужик, какая милиция? Ты нам машину разбил! Посмотри, как задницу раскурочил! Ты чё, платить не хочешь?
– А это что за девки? Ванюха, гля, девки какие!
«Ага… Тянет ручку задней двери… Там – Рита… Пора… Предохранитель… Из кобуры… Дверцу – ногой…»
– Ложись! Поубиваю! – заорал Анатолий.
«Замешкались… Выстрел в воздух… Теперь ствол – в лоб ближайшему… Упал с перепугу…И все остальные – сразу же, как по команде…»
– Лежать! Не шевелиться! Стреляю без предупреждения! Ноги шире! Шире, я сказал! Руки – за голову!
«Дверца… Ох и рухлядь… Отвалится скоро… Ключ – в замке зажигания… Ключ – в бензобак… Бросить в бензобак… У «Москвича» горловина бака – за номерным знаком… Крышка горловины… Открыто… Ключ – в бензобак… Не скоро они теперь отсюда уедут… Если только провода напрямую… Но мы уже будем далеко…»
– Считать до ста, пацаны! Потом можно подняться!
«Так! В машину… Рита – бледна, но все нормально… Пистолет пока в руке… Предохранитель…»
– Поехали! И чем быстрее, тем лучше!
– Куда? – Водитель бледный.
– Домой! Теперь только домой!
⁂
Богданов пришел сразу, едва только прослышал о случившемся. Вошел в комнату к Китайгородцеву, сказал со смешком:
– Ну, рассказывай, как ты наших рэкетиров недоделанных уму-разуму учил.
– Шалят на дорогах, да?
– Шалят, – засмеялся Андрей Ильич. Словечко это ему явно понравилось.
Это у вас там, в Москве, мол, кровь настоящая и звериная жестокость, а у нас тут – так, шалости одни, все по-детски… Вот и рэкетиры у нас какие-то недоделанные…
– Дурью маются, понимаешь. Как увидят на дороге машину с чужими номерами, так тут же под неё свою подставляют, чтобы деньги на ремонт стребовать. Ремонтируют-то потом сами, а деньги пропивают. Такой вот нехитрый бизнес.
– Я там стрелял, – напомнил Анатолий. – Теперь мне положено об инциденте в органы сообщить.
– Я позвоню им, – махнул рукой Богданов. – Ты не волнуйся. И вообще не надо шума. Ну, было, ну, случилось. Пацаны те тихо будут сидеть. Так что можешь забыть про эту историю. Нам всё это ни к чему. У нас тут – тихо. У нас – без стрельбы.
– А я вот о чем спросить хотел, – вспомнилось кстати Китайгородцеву. – Что тут у вас за история была в прошлом году?
– Что у нас за история была в прошлом году? – переспросил Андрей Ильич, а у самого веселье стремительно таяло во взгляде.
– Охранник погиб.
– Когда?
– В прошлом году, – терпеливо напомнил Анатолий.
– Та-а-ак, – протянул Богданов. – И кто же это тебе рассказал?
– Ну, какая разница?
Андрей Ильич ответил ему красноречивым хмурым взглядом.
– Тебе-то это зачем? – спросил он после паузы.
– Интересно.
– Погиб – и погиб.
– Мне сказали, что здесь, на территории.
– На территории.
– При каких обстоятельствах?
– Ты что – следователь?
– При каких обстоятельствах? – повторил Анатолий.
– Застрелили его.
– Кто?
– Если бы я знал!
– Застрелили днём? Ночью?
– Ночью.
