– Решение за вами, – киваю этой группе, во главе которой впереди всех стоит Рэкс. – Только вам решать, останутся Рыцари города объединённой силой или распадутся на одиночек или совсем малые группировки. Я не тороплю вас… Понимаю, что решение сохранить РИЗВ может обернуться риском для вашей жизни и жизни ваших родных. Кто знает, какую информацию удалось добыть шпионам… Эшина. – Едва не сказал «шпионам крыс», но вовремя исправился, а то это была бы очень серьёзная ошибка. – Возможно, ваши реальные имена и фамилии уже известны клану убийц.
Увы, я не преувеличиваю, многие вступили в РИЗВ после того, как выпали в реальность во время Прорыва и были спасены экстренными службами. Разумеется, их личные данные тут же стали известны тайным службам. И подобным рейгам поступило предложение, от которого трудно отказаться: «Мы вас прикрываем в реальном мире, обеспечивая вашу медийную анонимность, а вы вступаете в РИЗВ».
Проходит секунд двадцать молчания. Рыцари переглядываются, напряжение растёт с каждым вдохом. Наконец один из рейгов делает шаг вперёд. Его псевдоним Галей. Высокий худощавый гибкий парень в серебристой кирасе и кольчужной броне, его лицо скрыто сетчатым забралом пехотного рыцарского шлема. Оружие, прямой полуторник, покоится в ножнах на поясе. Он один из немногих, кто достиг третьего уровня. Я мало о нём знаю. Как он сражается, не видел, во время боя с роботами он находился на другом конце стоянки. Также он почти не общался на форуме, ни в открытой, ни в закрытой части. Мне известно только одно: он вступил в организацию сразу после Томаса и на добровольных началах, став четвёртым членом РИЗВа на тот момент. Видимо, его мнение много значит для остальных, так как они тут же сделали шаг назад.
– Угроза не велика. Личности рейгов известны только считанному числу кураторов. Подобная информация проходит под высшим грифом секретности и находится на личном контроле герцога. Если бы крысы добрались до такого уровня, то удар нанесли куда сильнее, – он произносит это спокойно, уверенно. Молодец парень, говорит именно то, что мне нужно, а главное, его слушают и слышат, многие заметно расслабились.
Я догадывался о подобном положении дел, поэтому и рискнул, акцентировав внимание на повышенном риске. Теперь те, кто в организации, приобретут некий ореол смельчаков, что пойдёт на пользу как им самим, так и моему спонтанному плану.
– Как сказал Маэстро, – продолжает Галей, – покинуть РИЗВ сейчас, значит предать тех, кто погиб. Я остаюсь!
Он не достал меч, не совершил никаких эффектных жестов, просто кивнул всем и сделал шаг назад. Но в этих простых движениях было столько достоинства, внутренней силы и убеждённости, что мне показалось, что я смотрю на реального рыцаря древних веков, который только что взял на себя святой обет.
– Я с тобой, – рядом с Галеем встаёт Рэкс. – И те, кто убили Аманду… – на секунду у него перехватывает дыхание, видимо из-за подкатившего к горлу комка. – Я… Мы! Найдём этих тварей!
Что? А, кажется, понятно, он, как и Красный Мак, видимо, был неравнодушен к девушке, вот и такая реакция.
– Маэстро прав, – третьим встал с ними рядом мало мне знакомый рейг по имени Квинт в позднеримской броне со стальными вставками от готического доспеха. – Разбежимся и поодиночке максимум, на что мы будем способны, это на бессмысленную пародию на месть. Когда мстят не тому, кто виноват, а тому, кто под руку подвернулся.
Едва сдерживаю улыбку, ещё ничего не решено, но уже близко.
– Я не привык предавать своих, – присоединяется к ним и Леонид.
– Краас, Томас, Мак, Аманда – они были классными, – мнётся на месте Шико, рейг в пластинчатой китайской броне с массивным дадао, закреплённым за спиной. – Я остаюсь, но не ради мести, а чтобы сделать так, чтобы подобное больше не происходило… – его голос вначале спокоен, но в конце он срывается. – Чтобы не одна тварь и подумать не могла убивать одного из нас!
Не успел он это сказать, как к нему подпрыгнул Крикс и хлопнул по плечу, подавая руку.
– Уважаю!
Вначале показалось, что Шико не пожмёт протянутую ладонь, но его неуверенность длилась недолго. Пара секунд, и их руки встретились в крепком мужском рукопожатии.
– Я мало знал погибших, – ещё один Рыцарь выходит вперёд. Первый уровень, в скандинавской броне с меховыми вставками и тяжёлым топором за поясом, если не ошибаюсь, Освальд. Он выпал из Излома под мечами боевых роботов в последнем столичном Прорыве, видимо, тогда его и завербовали. – Да и вообще мало участвовал в жизни РИЗВа. Честно, не знаю, чем могу помочь, но… Мой топор с вами!
– Полагаемся на вас…
С этими тихими, немного даже испуганными словами вперёд выходят две девушки. Обе в классических бригантинах и остроконечных шлемах. Они очень похожи внешне, только цвет брони различается: у одной красный, у другой серый. Тора и Каэль. Ходят слухи, что они сестры, и, глядя на их обмундирование, в это верится с первого взгляда.
Остался последний, девятый из присутствующих членов РИЗВа, и он медлит. Крупный юноша, статью не уступающий Добрыне. Он облачён в гамбезон с редкими металлическими вставками на груди, ноги прикрывают кольчужные штаны, голову защищает пехотный швейцарский шлем. Его оружие – массивный тесак, что висит на поясе без ножен. Такой меч – более ранняя версия гросс-мессера Крикса. Его псевдоним Витольд, Рыцарь второго уровня. Я его отметил в Прорыве как одного из тех, кто знает, как держать меч. Судя по его постам на форуме, довольно взрослый для своих лет, его суждения всегда взвешены и логичны.
Он делает шаг назад.
– Если есть вероятность, что наши реальные имена станут известны Эшину… – слова даются ему нелегко. – То я пас… В прорывах я буду рядом. Но из РИЗВа выхожу, – его слова падают в полной тишине. – Я буду защищать людей от тварей, но на путь мести не встану… – он вглядывается в молчаливых Рыцарей и сбивается с уверенного тона. – У меня три младшие сестры! В первую очередь я отвечаю за них!
На последних словах он срывается на крик. Едва он это произносит, как по его мечу пробегает тень, и язык кроваво-красной ржавчины покрывает чуть ли не четверть клинка. Парень шипит от боли, перехватив правую руку. Со стоном Витольд прыгает с крыши и в Скольжении сбегает. Его побег все встречают гробовым молчанием.
Один из девяти! Скажи мне в начале речи, что будет такой результат, то я бы обрадовался, сейчас же сожалею.
– Трус… – презрительно комментирует этот выбор Крикс, он бы, наверное, плюнул вслед сбежавшему, если бы его лицо не было закрыто забралом.
А вот это мне совсем не нужно. Те, кто останутся из-за давления чужого мнения, плохие союзники, мне нужны настоящие добровольцы, а не профанация. Слово вылетает из ножен и замирает у шеи непутёвого Рыцаря. Тот от моего неожиданного поступка даже не пошевелился, только смотрит недоуменно на призрачное острие.
– Он рейг. – Я спокоен. – Один из нас. У нас у всех есть право выбора.
Угадал, Крикс кивает моим словам, принимая их, они укладываются в его понимание и восприятие. Если я прав, для него все Рыцари Излома – одна большая семья, а в семье есть место совсем разным по характеру людям. Шпага отточенным движением возвращается на пояс.
Моя агрессия была вынужденной и во многом спонтанной. Убирая Слово, я подумал, что сделал такой выпад зря, и начал размышлять, как же теперь загладить ситуацию? Но реакция рейгов оказалась обратной моим мыслям. Они как-то даже расслабились после этого жеста, даже больше, чем от смеха из-за денег. Чего-то я, видимо, не понимаю. Но непонимание не повод не воспользоваться ситуацией.
– У меня также есть это право… Выбора… И я выбираю… – Удачный момент, всё внимание переключилось на меня. – Из союзного рейга организации я становлюсь полноценным членом РИЗВа!
На самом деле это мало что меняет. Многие даже из присутствующей девятки, точно так же, как я, только посещают форум да получают награды, практически не участвуя ни в чём больше. Но это не отменяет того, что жест получился своевременным.
Пока говорил, следил за падаванами, и не зря. Прежде чем Добрыня успевает сделать шаг вперёд, подаю ему знак «стоп»! Нет, на них у меня другие планы. Увидели, послушали, вперёд не лезут. Доверяют до абсолюта, и это хорошо.
– Я никого не заставляю следовать моему примеру. Понимаю, сейчас анонимность и скрытность не прихоть, а жизненная необходимость. Да, Эшин в официальном обращении заявили, что для них тема мести закрыта, и они не хотят эскалации конфликта. – Мои слова вызвали смешки в рядах Рыцарей Излома. – Кто-то им верит?
Мой вопрос специально задан таким тоном, чтобы напоминать издёвку. На самом деле я верю заявлению Эшина. Если клан, занимаясь такой деятельностью столько веков, ещё существует, то клинических идиотов в его руководстве быть не должно. То есть они бы и рады замять на этом конфликт. Вопрос в том, насколько они верят, что после их удара всё и закончится? Если подумать, то могут и верить, так как для них, клановых, простые люди – не более чем «недостойная кровь», которая годится только для подчинения. А то, что «недостойные» хапнули силы «на халяву», так это не делает их настоящими бойцами в душе, как оборотней. Искажённая логика «высшей расы», не в первый раз уверовавшие в такое копают себе могилу. Возможно, некоторые из Рыцарей на крыше считали также, но их молчание потонуло в насмешках большинства.
– Именно поэтому так важно сохранять наше инкогнито. Да, РИЗВ стал той организацией, которую мы знаем, на плечах тех, кто открылся миру. Краас, Томас, Майя… Это так. Но двое из троих мертвы. – Очень надеюсь, что отсутствие имени Майи в новостях означает, что девушка жива. – Не важно, решите вы, как и я, присоединиться к организации или останетесь одиночками, об этом не стоит забывать. Я никого не гоню и не заставляю следовать за собой.
Запутался. Выговорился. Можно долго тянуть на экспромте, но в этой ситуации нельзя скатиться в словоблудие, а подходящие слова никак не находятся. Последние предложения вообще были лишними, ими я загубил почти половину того, что сказал ранее. Остановиться вовремя тоже важное умение, которое иногда мне отказывает.
– Я теперь тоже житель Вилфлееса, – мою паузу прерывает Крикс. Его меч взлетает вверх. – Я выбрал свою дорогу, – он запрыгивает на самый край парапета. Внизу под ним огромная толпа народу, уже тысяч пятьдесят собралось, полиция едва справляется, множество журналистов и телекамер. – Я рейг. Рыцарь Излома. И это не пустые слова. – Это намёк на мою речь? – Я докажу, что никакой теракт не сломает нас, – он поворачивается ко мне и острие гросс-мессера смотрит мне прямо в грудь. – Ты со мной, старик?
Что он хочет? Судя по жестам, чтобы я встал рядом. Он что, дурной?! Видимо, на всю голову безрассудный. Но я сам себя загнал в ловушку и не могу отказаться. Нет, не из-за Чистоты или Слова, а потому как если я отступлю, то всем моим словам цена – ломаный грош.
Стараясь не показать свой зубовный скрежет, прыгаю и становлюсь рядом с ним. Вроде не большая высота, но вид людского моря внизу завораживает.
– На счёт раз? – задаёт вопрос непутёвый Рыцарь.
Киваю ему. Все рейги смотрят на нас, и в этих взглядах поровну как восхищения, так и непонимания.
– Три, два, раз!
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
Мы выходим из Излома синхронно. Вначале нас никто не замечает. Но вот некоторые обращают внимание на появление двух человек на крыше здания.
– Обратно, – шепчет Крикс. – Также на счёт раз.
В отличие от меня, его маскировка на совсем ином уровне. Клановый боевой доспех матово-чёрный, без знаков различия, с кевларовыми пластинами. Его шлем такой же тёмный, а забрало гасит любые солнечные блики.
– Три, два, раз.
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
– Надо немного подождать, пока на нас обратят внимание, – он замирает. – Ещё два «мигания» и начнём.
Чтобы не выдать себя голосом, молчу. Не то чтобы я беспокоился. Никакие телекамеры не заметят то, на что способен Созидающий, который уже видел мою маскировку. Да и вставки из ваты и старых вещей под мотокостюм относительно надёжно скрывают моё телосложение.
Мне кажется, я понимаю, что он хочет сделать, но меня мучают сомнения, потому как задуманное им неудобно. Нас всё равно никто не услышит из-за шлемов и защиты лица, а жесты можно всегда трактовать как-то не так.
Еще два перехода между Изломом и реальностью. Нас наконец-то заметили внизу, тысячи рук показывают на крышу здания бывшего музея. Десятки телекамер и направленных микрофонов нацелились туда, где мы только что пропали из материального мира.
– Ты просто повторяй для наших, – поворачивается слишком смелый рейг ко мне. – А на публику буду говорить я.
Так как если открою рот, то с моих уст сорвётся отборный мат, предпочитаю промолчать и просто кивнуть. Он подловил меня на моих же словах, и я прижат к стенке и не могу отступить, хотя ситуация мне не нравится от слова «совсем».
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
Мы вновь в реальности. Толпа шумит, щелчки фотоаппаратов слились в непрерывный стрёкот.
Крикс поднимает руку, повторяю за ним, призывая к тишине. Мой опыт говорит, что подобные жесты редко приводят к желаемому, за редкими исключениями. К моему искреннему удивлению, шум внизу стихает, как по волшебству, только щелчки камер сливаются в единый почти неразличимый фон. Видимо, подобный эффект из-за того, что толпа внизу состоит не только из молодёжи, больше трёх четвертей людей на площади взрослые, а то и с семьями. За то время, пока я говорил с рейгами, вдоль полицейского ограждения выросла настоящая стена из цветов. Многие принесли свечи, зажгли их и установили рядом с букетами.
Моё горло пересохло.
Крикс поднимает ладонь к забралу и откидывает его. Не успеваю я мысленно выругаться от этого поступка, как замечаю, что под матово-темным стеклом его лицо прикрыто темно-зеленой повязкой. А вот это он хорошо придумал, как я сам не догадался о подобной дополнительной маскировке?
– Начали… – шёпотом произносит Крикс так, чтобы слышал только я.
Едва заметно склоняю голову, показывая, что услышал.
И мы начинаем одновременно. Он громко, я достаточно тихо. Мои слова из-за забрала могут слышать только стоящие рядом в Изломе рейги на крыше, его же разносятся над всей площадью. Голос Крикса уверенный, хорошо поставленный, его явно учили выступлениям и риторике. Нам не надо было заранее договариваться о том, что мы будем говорить, это и так очевидно. Эти слова – девиз РИЗВа. Клятва, которую произносит каждый Рыцарь Излома, вступающий в организацию. Эти строки знают все, кто интересуется темой рейгов, их может прочесть каждый на «лицевой» странице сайта.
– Я… Крикс!
– Я… Маэстро!
Это единственное отличие в именах, а дальше наши слова идентичны. Я специально подстраиваясь под темп моего невольного напарника в этом деле.
– Вступая в ряды Рыцарей Излома Защитников Вилфелееса – клянусь! Всегда выступать на защиту города от Прорывов и защищать людей от тварей Излома! Клянусь! Прикрывать спину товарищей и не бросать их в трудную минуту! Я Рыцарь Излома – щит этого мира! Я меч Вилфлееса!
Наши кулаки синхронно ударяют по груди.
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
– А дальше… – проекция Крикса поворачивается ко мне. – Дальше я один.
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
Бьёт мне по ушам, когда парень вновь переходит в реальность, в этот раз один. Толпа внизу ещё не успела отойти от нашей клятвы, как он появился перед десятками тысяч глаз снова. Его ладони поднимаются и срывают шлем с головы. Следом он скидывает и защитную повязку, открывая лицо. Стрёкот фотоаппаратов становится ещё сильнее.
– Я Крикс! – уверенный голос молодого парня перекрывает шум внизу. – Имя, данное мне при рождении, – Анж из рода Мустелье[1]! – Твою за ногу, он что, сын корсиканского герцога?! Если не ошибаюсь, именно оборотни-ласки правят островом. – Я Рыцарь Излома, Вилфлеес – мой новый дом. На замену павшим открытым Рыцарям открываю своё лицо миру. Теракт не сломил нас… Никакие удары и нападения не помешают нам защищать людей от Прорывов. Мы – щит! Им мы и останемся!..
Благородно поклонившись, как когда-то кланялись настоящие рыцари, он выпрямляется и, вскинув сжатую в кулак ладонь вверх, исчезает с глаз толпы.
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
Глава 3
Вот же хитрая сволочь! Я столько говорил, распинался, а он одним, пусть и очень смелым, жестом сразу вывел себя на лидерские позиции. Наполеон доморощенный, тот же тоже был корсиканцем, если я верно помню историю моего мира. Хотя на Наполеона он внешне не похож, скорее молодого Ален Делона напоминает. Правильные черты лица, гармоничные пропорции, голубые как небо глаза. Аристократ с обложки, не меньше! Чувствую, у девушек этого мира после такой выходки появился новый кумир.
Впрочем, что это я, мне же, наоборот, его поступок на руку. Мне же не хотелось становиться лидером столичных Рыцарей, и вот он выход! Спорный, конечно, выход, но хотя бы такой.
Да! Ход Крикса явно произвёл на всех Рыцарей неизгладимое впечатление. Жалею, что их лица скрыты забралами, хотел бы взглянуть на мимику рейгов в этот момент. Даже мне и то сложно держать нейтральное выражение.
Почти половину минуты все стоят без движения, а вернувшийся в Излом Крикс расслаблен так, будто то, что он сделал, это так, мелочь. Актёр из него получился бы хороший. Вообще парень он куда как более любопытный, чем мне показалось при первой встрече. Впрочем, если он действительно из герцогской семьи, то получил отличное образование, как раз для подобных случаев. Его должны были учить риторике и как держаться на публике, а также чувствовать выгодный для себя момент.
Вопрос только, зачем он это вообще сделал? Нет, понятно уже, что за свою семью он не боится. И не потому, что они аристократы и могут себя защитить, а потому как ему на них плевать, а может, даже рад будет, если от его поступка им станет плохо. Да, это может даже быть одним из мотивов. Не основным, разумеется. Трудно. Будь он старше, мне было бы легче просчитать мотивацию юного рейга, но в его возрасте, а ему между восемнадцатью и девятнадцатью, мотивом может выступить вообще что угодно. Вплоть до того, что он так поступил, чтобы показать мне: он может то, что мне сделать страшно. И судя по взгляду, брошенному на меня перед этой выходкой, в котором сквозило: «смотри, как я могу», версия не такая и безумная. Возможно, кстати, так и есть, уступив мне в танце мечей, он стремится хотя бы как-то компенсировать тот проигрыш. А может, всё гораздо глубже? Скорее всего, у него не было одной цели, а сложилось несколько факторов разной значимости, как это чаще всего в жизни и бывает.
Общую неподвижность Рыцарей нарушает Галей. Он делает шаг вперёд и протягивает мне ладонь. Пожимаю руку в кольчужной перчатке. Слова не нужны, они будут лишние сейчас, всё понятно и без них. За Галеем ко мне подходит Квинт, за ним Шико. После две девушки, подпрыгнув, буквально повисают на мне. Хорошо, что я в проекции, а то их броня в реале могла бы поцарапать. Следом за «сестрами» жму руки и остальным, тем, кто остался в РИЗВе. На Крикса, кстати, реакция не такая. Да, с виду те же рукопожатия, но какие-то зажатые. Нет, ему тоже рады, но, видимо, то, как он чудил, пока искал меня, просто так, по щелчку пальцев, не забывается.
Остальные «одиночные» рейги также не остались равнодушны к нашей клятве. Но тут есть один ключевой нюанс. Мне казалось, что после моих слов желающих вступить в РИЗВ будет больше. И вроде так оно и было, но поступок Крикса и наша клятва перед людским морем внизу многих отпугнули. То есть, возможно, кто-то и был готов присоединиться к организации, только теперь, если они просто выйдут вперёд, скажут нужные слова – это будет смотреться бледно на фоне устроенного нами представления. Вот и остались те, кто, возможно, собирался присоединиться, стоять на месте. Обидно, но с этим уже ничего не поделать. Остаётся только надеяться, что со временем сомневающиеся всё же склонятся к «правильному» решению.
Тем не менее всё складывается куда удачнее, чем мне казалось, когда только бежал сюда. Правда, не так хорошо, как могло бы быть, но это уже как раз то, что в народе называется «аппетитом, который приходит во время еды». Впрочем, ещё ничего, по сути, не решено. Да, первый приступ злости и побуждение махать мечами я вроде погасил, и вроде это не мало, но делать-то с ситуацией что-то надо!
– Мы! А теперь я могу говорить именно так, – пока я думал и взвешивал, Крикс начал речь первым. – Не только РИЗВ, но и все Рыцари города вели себя слишком расслабленно. Поверьте, я много колесил по миру, а за пять месяцев после инициации встречал Прорывы в шести разных городах. И только здесь, в Вилфлеесе, столкнулся с такой расслабленностью и наплевательским отношением к собственной безопасности. При этом я не спорю с тем, что Краас, Томас и Майя многое сделали для всех нас. Открыться миру – это был их выбор, как и мой сейчас стать также открытым рейгом. Но все остальные? Почему все так беспечны? Неужели никто не понимает, что мы для властей в лучшем случае инструменты? Да, полезные из-за их страха перед Прорывами, но не более. – Он переминается, будто в неуверенности, но я вижу, что этот жест театрален. – Я знаю, о чём говорю. Я рос среди перевёртышей, для них все, в ком не течёт «истинная кровь», не более чем слуги, и иначе быть не может. Они только себя считают настоящими людьми, а остальные только мусор у их ног. А с инструментами можно обращаться как душе угодно, главное, чтобы работали. Шантаж, тихая и незаметная вербовка, посулы, подкуп как деньгами, так и чем-то другим. Нет, это не значит, что мы должны отгораживаться стеной от внешнего мира. Это значит, что мы точно должны проводить линию: есть Мы и есть все остальные!
Он говорит во многом правильные слова. Явно изливает то, что у него давно «наболело». Но из-за юности и неопытности в таких вопросах делает это совершенно не вовремя. Вот зачем он сейчас это говорит? Да, всё верно сказано, но совершенно не к месту. Рыцари собрались здесь, на крыше этого здания, совсем по иной причине, а не для того, чтобы слушать его «выстраданные» сентенции. Я сам выступал перед публикой мало, зато вдоволь насмотрелся на то, как это делают профессионалы. Не знаю, как моя речь смотрелась со стороны, но монолог Крикса, несмотря на технически почти безупречную подачу, за исключением множества «я» в его словах, явно не находит того отклика, который он ожидал от аудитории. А всё потому, что каждому слову нужно своё время, и он с этим расчётом ошибся. Его смелый поступок с открытием лица миру можно было использовать куда как с большей пользой, донести важные сейчас, именно в данный момент, мысли. Мне даже немного обидно за упущенный шанс.
Так! А вот это плохо. Спонтанно получилось так, что все Рыцари, стоящие на крыше, поделились на две кучки. Те, кто в РИЗВе, и те, кто вне организации. Понимаю, что разделение вполне закономерное, ведь к нам с Криксом подходили и приветствовали, но тем не менее это может стать очень плохой предпосылкой. А если так, то надо эту тенденцию погасить на корню.
Как только Крикс прерывается, я делаю прыжок и встаю на антенну связи, что возвышается на полтора метра. На моё неожиданное движение народ среагировал так, как мне и нужно. Во-первых, все смешались в одну кучу, а во-вторых, Крикс замолчал, не став продолжать речь. Отлично, теперь главное не профукать момент, как сделал это безрассудный рейг.
– Есть время для слов и есть время для действий. Слов на сегодня достаточно.
Делаю паузу на пару вздохов, кто не согласен со мной, даю возможность высказаться. Но все молчат, даже Крикс, который, кажется, понял, что его пламенная речь была сказана не вовремя. Наступает опасный момент, я хочу надавить, и мне кажется, что время выбрано удачно. Но если ошибусь, то есть риск за одно предложение похоронить всё, сделанное и сказанное ранее. Тем не менее если не обострить ситуацию, то Крикс соберётся с мыслями и на волне своего поступка сможет направить рейгов в одну только ему известную сторону. А с учётом того, что он, как мне кажется, искренне ненавидит всех перевёртышей, подобное может привести как раз к тому, чего я всеми силами и стараюсь не допустить.
– Кто готов не размахивать клинком направо и налево, пылая праведной жаждой мести, а делать дело, поднимите руки.
За это утро уже было достаточно сказано, чтобы те, кто стоит на крыше, смогли определиться, в какую сторону они хотят идти, поэтому меня не сильно удивило полнейшее единодушие рейгов. Единодушие, выраженное в поднятых вверх руках.
– Рыцари РИЗВа и свободные рейги Новильтера, готовы ли мы действовать совместно, невзирая на то, состоите вы в организации или нет? Чтобы смерти Жанны, Томаса, Макса и Андре не остались безнаказанными?!
Специально перечислил погибших по именам. Насколько помню, такой ход позволяет затронуть личностные струны в душах тех, к кому обращаешься. На секунду чувствую себя беспринципным манипулятором, но это мимолётное ощущение быстро проходит.
Внимание рейгов полностью сосредоточено на мне, но это не может продолжаться долго, надо пользоваться моментом.
– Галей, – поворачиваюсь к одному из самых уважаемых рейгов РИЗВа, – тебя знают и доверяют многие, готов ли ты взять на себя координацию? Стать тем, к кому стекается вся информация? Есть ли у тебя время на это?
Правильно ли я поступаю, не ограничившись общими словами и лозунгами? Ошибка это или нет, очень скоро станет понятно.
– Время? – он немного удивлён этому вопросу. – Есть. Я буду здесь, на этой крыше, пока позволит запас праны. И буду появляться здесь каждый день. Я не уверен, что справлюсь, но… – жилистый рейг расправляет плечи. – Ты прав, «никто кроме нас»!
– Рэкс. – Ой, по тонкому льду хожу. Но нужно придумать ему занятие. Иначе предоставленный сам себе парень, поглощённый желанием отомстить за любимую девушку, способен натворить много бед. – Надо встретиться с куратором от Замка и сверить то, что он скажет, с тем, что мы узнаем к тому времени.
Мои слова недоверия по отношению к перевёртышам явно благосклонно восприняты Криксом, он даже кивает удовлетворённо, впрочем, не он один. Как я успел заметить, многие Рыцари достаточно предвзято относятся ко всем клановым.
– Обычно с куратором встречались Макс или Майя, – отступает на шаг Рэкс.
– Ты не знаешь, как с ним связаться?
– Знаю, но…
– Или ты знаешь, где найти Майю?
– Нет, – парень трясёт головой, будто прогоняя какие-то мысли или страхи, а затем расправляет плечи, словно приняв какое-то важное для себя решение. – Хорошо, ты прав, кто-то должен это сделать. И я точно с этим справлюсь лучше, чем Леонид.
Названый Рыцарь, услышав своё имя, насмешливо фыркает за забралом, но не произносит ни слова возражения. А затем, шагнув вперёд и кивнув стоящему рядом Шико, говорит:
– По поводу Майи, её надо найти, пока не натворила дел. Я и Шико знаем о ней больше остальных, так что возьмём на себя её поиски. – Чёрт, я сам собирался заняться именно этим, но отказывать парням сейчас не лучшее время, так что кивком соглашаюсь с ними.
– Мы… – вперёд выдвигается Тора, не выпуская локоть своей сестры. – Мы немного разбираемся в фармакологии, – девушка стесняется и смотрит вниз, но продолжает говорить. – Мы проследим за теми, кто исследует крысиный газ и узнаем, чем отравили ребят. – Молчащая Каэль согласно кивнула, не поднимая взгляда.
– Один из моих родственников работает в полиции, – как только девушки отступают, вперёд выходит Квинт. – В общем, я знаю где и кого слушать. Не официальные отчёты, а где говорят всё как есть. Не сегодня, но дня через три может получиться выведать всё, что знают копы, – он переминается с ноги на ногу. – Только мне нужны будут помощники, один я не справлюсь.
Четверо Рыцарей не из РИЗВа, которые до этого только слушали, поднимают руки в ответ на эти слова.
– А я бы прогулялся до Замка, – с усмешкой произносит Крикс. – Поброжу, послушаю. Честно никого убивать не буду!
– Стой! – в ответ на эти слова к нему тут же поворачивается Галей. – То, что скажу, касается всех, просьба прислушаться. Многие видели зачарованное на обнаружение Рыцарей, находящихся в Изломе, стекло в приёмной этого здания. – Да, точно, было такое, видимо, вспомнили многие. – Так вот, подобные, но более скрытые и неявные артефакты мы передали для службы безопасности Дома на Холме и спецслужб. Разумеется, эти вещи не смогут никому из нас помешать, но стоит проекции появиться рядом, как они оповестят кого следует. Не думаю, что сейчас время идти на конфликт с Замком. Замок и спецов стоит навестить, только если поймаем кого-то из них на лжи или на утаивании информации. А пока лучше воздержаться от подобного проявления недоверия.
– Ладно, – неожиданно легко отказывается от своей идеи Крикс. – Тогда составлю компанию Галею, его же нужно будет подменять.
Вот же жук! Мне кажется, что именно этого он и хотел, но предлагать в лоб не посчитал нужным. А когда его остановили в желании навестить герцога, то внешне зло «соизволил» согласиться заняться другой работой.
Честно думал, что его предложение будет воспринято в штыки, всё же он новенький, да и успел накуролесить в городе, но нет, даже Галей и тот кивнул скорее с благодарностью. Крикс куда изворотливее, чем кажется, а искусству интриги его учили с пелёнок, мне никогда не стоит об этом забывать.
Пока оценивал эту сторону бывшего наследника клана перевёртышей, другие Рыцари выходили и предлагали свою помощь в том или ином деле. Моё вмешательство не требовалось. Галей, Леонид и неожиданно всё тот же Крикс сами справлялись с разделением работ. Они даже схему взаимодействия и подмен на ходу накидали. Кажется, они не настолько дети, как я о них думал. Стоило мне подтолкнуть в нужном направлении, и они сами способны организоваться. Пусть с ошибками, недочётами и провалами, но зато сами, поэтому я и не вмешивался, замечая некритичные огрехи. Присев на парапете и стараясь не привлекать к себе внимания, больше слушал и наблюдал.
– Прошу прощения, – вскинув руку, привлекает к себе внимание незнакомый мне ранее рейг. Его кольчужный доспех с пластинчатыми вставками, остроконечный шлем с забралом в виде фигурной маски, а также тяжёлая сабля на боку формируют образ степного воина времён расцвета кочевых империй. Кажется, он называет себя Тимур. – Я всего лишь первый уровень и у меня заканчивается прана. Минут на десять осталось, не больше.
– Поднимите руки, у кого заканчивается прана? – вскочив на ноги, задаю вопрос остальным. И ответом мне лес рук.
Всё верно, большинство здесь присутствующих рейги низких уровней, и у них небольшой запас энергии. А ведь нельзя допустить, чтобы кто-то из них выпал из Излома прямо здесь.
– Не надо рисковать. Подобное возмездие – дело небыстрое. Не доводите себя до истощения праны. Всегда оставляйте запас на безопасный отход.
– Маэстро прав, – видимо, Галей всё же смирился с тем, что на него повесили общее руководство, и принял эту роль. – Безопасность сейчас – наш приоритет. Я или Крикс будем на этой крыше в Изломе ещё час. А затем ещё с шести до восьми вечера. Если будут вопросы или какая-то информация, то без труда найдёте нас здесь.
Когда они успели договориться? Это я упустил из виду.
Через пять минут на крыше осталось всего шесть Рыцарей, включая меня. Галей, Крикс, Квинт, Шико и Унгор. Последний был единственным рейгом-одиночкой в городе, достигшим третьего уровня. Невысокий, широкоплечий, в полном латном доспехе. Из-за своего телосложения он напомнил мне гнома, какими их описывал Толкин в своей саге, и топор из синей стали органично дополнял картину. Падаваны хотели остаться, но я жестом отослал их, так как не чувствовал себя готовым к разговору с ними.
– Есть проблема. – Низкий, казалось, принадлежащий не юноше, а скорее зрелому мужчине, голос из-под забрала привлёк внимание всех, кто остался, к Унгору. – Или возможная проблема. Я не заметил на этой крыши ни одного представителя Масок.
Он прав! Из этой организации на этом неожиданном собрании не было ни одного рейга.
– Я слышал и склонен этому верить, – отвечает ему Квинт, – что Маски работают напрямую на герцога. Минуя наших кураторов.
– Откуда такая информация? – тут же оживляется Крикс.
– Макс говорил когда-то, когда не помню, но таково было его мнение, – отвечает ему Рыцарь в римской броне.
– Возможно, так и есть, – сцепив ладони, произносит Галей. – Сетевая безопасность без поддержки провайдеров и спецслужб – скорее тиражируемый миф, чем реальность. Они точно не самостоятельные игроки, иначе их сайт давно бы прикрыли. Я знаю, что Макс не раз общался с их лидером Мерском, но не знаю подробностей. Если Краас был уверен в таком положении дел, то, думаю, нам стоит иметь в виду такой вариант.
– Это проблема? – Крикс почти подпрыгивает на месте, а его ладонь сжимает рукоять меча.
– Не думаю, что это проблема на данный момент. – Пора вмешаться, чувствую это. – Но иметь в виду всё же надо. Спасибо, что заметил эту деталь, – киваю Унгору.
– Парни, – похожий на воителя-гнома с картинки рейг произносит немного виноватым тоном. – Мне всегда нравилась идея РИЗВа, но я по натуре одиночка. Я с вами и готов горло перегрызть этим крысам. Краас был моим кумиром, если можно так сказать, я равнялся на него, и вот его нет… Я никуда не вступлю, останусь сам по себе, – он говорит с трудом, будто ему мешает комок в горле. – Нужны будут верные Рыцари для силовых действий, зовите. Я оставлю свои контакты. Мой топор теперь ваш. Но вся эта слежка, добыча информации – не по мне это, да и оружие моё против такого, – не развивая тему дальше, он вскочил на парапет. – Маэстро. Спасибо за эти слова. – Недоуменно поднимаю бровь, на мне нет шлема и забрала, и моя мимика легко видна. – Ты прав: «Никто кроме нас!».
Мне немного стыдно за то, что я украл этот девиз, выдернув его из своего мира, но правильно говорят: слово не воробей.
Вскинув кулак в прощальном салюте, Унгор прыгает вниз.
– Маэстро, – тон, каким позвал меня Крикс, не сулил ничего хорошего.
– Да?
– Все вроде заняты, но мы не услышали, чем планируешь заняться ты?
В его голосе явный намёк на издёвку, но тут он промахнулся.
– Как всегда, – пожимаю плечами. – Займусь тем, от чего все остальные шарахаются.
– Это чем же? – подаёт голос, удивлённый моим ответом Шико.
– Навещу клерикалов.
– О! – поняв, что совершил промашку, Крикс лихорадочно ищет слова, но не находит ничего лучше, чем: – Ты прав, кто-то должен узнать, что известно и этой Стороне.
То, что все забыли о данном вопросе, явно показывает, что многие рейги относятся к клерикалам с опаской. Нет, не к служителям церквей, а к Одарённым, которых немало в рядах священнослужителей, монахов и жрецов.
– Спасибо, – будто я снял с него огромную ношу, произносит Галей. – Я уже думал, что это ляжет на меня.
– В шесть вечера постараюсь быть здесь. Но не обещаю, зависит от энергии, – киваю Рыцарям, оставляя для себя лазейку не прийти, если что-то мне помешает.
Отдав салют Словом, делаю шаг назад, проваливаюсь вниз и тут же ухожу в скольжение.
Я по-прежнему считал, что в первую очередь стоит разыскать Майю, так как не верил, что Леонид и Шико найдут её. Но свои поиски собирался начать с разговора с ту Чонгом. Так как уверен, девушка после такого потрясения, как гибель друзей, непременно бы пошла к тому, кого уважает больше всего. То есть я направился в сторону Обители Знаний, формально это и есть «навестить клерикалов». Впрочем, разговор с настоятелем монастыря все равно входил в мои планы и не только из-за поиска сбежавшей девы-Рыцаря.
Глава 4
На близкой к пределу скорости, в скольжении, запрыгнул на крышу одного из правительственных зданий на противоположной от РИЗВа стороне площади и оглянулся. Людское море внизу поражало.
В прошлой жизни из-за своей профессии я видел много демонстраций, протестов, траурных процессий, но то, что предстало моим глазам сегодня в Вилфлеесе, в корне отличалось от всего, виденного ранее. Это отличие было не в отсутствии транспарантов, лозунгов, трибун и прочих признаков организации, даже не в непривычной для такого большого собрания людей тишине. Главное было в ощущении. В настроении. Сложно передать словами, это надо было видеть, наблюдать, чувствовать.
Люди на площади ощущались как единое целое, как мерно колыхающаяся морская гладь. Спокойная, но в ней чувствовалась скрытая мощь, которая, пробудившись, может поднять такое цунами, перед которым многие природные катаклизмы покажутся совсем незначительными. Зрелище завораживало, притягивало взгляд, гипнотизировало. Усугублялось это особым восприятием мира из Излома, когда всё кажется не совсем настоящим, будто нарисованным.
Минуты полторы смотрел вниз и, наверное, продолжил бы это занятие намного дольше, если бы в правую руку не кольнуло напоминание Слова о данном обещании.
«Да, да, помню», – мысленно отмахнулся от шпаги и, бросив ещё один взгляд вниз, перешёл в скольжение, стремительно удаляясь от центральной площади города.
Уверен, даже несмотря на мой немалый жизненный опыт, не находись я в состоянии проекции, после разговора с рейгами и выходки Крикса меня бы сейчас потряхивало на адреналиновой волне. Но всё же то, что я Рыцарь Излома, имеет определенные преимущества, и даже после всех потрясений этого утра мой разум относительно чист, а не забит противоречивыми эмоциями.
Удалившись на пару кварталов, выхожу из скольжения, сбрасывая скорость. С одной стороны, мне надо торопиться, а с другой – врываться в монашескую обитель без даже минимального представления о том, как я буду вести диалог с Созидающим, не самая лучшая идея. Ту Чонг из тех людей, появляться перед которыми неподготовленным как раз то, что совершенно точно можно назвать глупостью, особенно если у тебя есть какие-то секреты, которые ты хотел бы сохранить в тайне. Но и тянуть время – тоже плохой выбор, так как в сложившейся ситуации каждое мгновение может быть решающим.
Майя Грим – мне и правда кажется, что эта девушка сейчас является своеобразным краеугольным камнем. Тем самым, который может как вызвать лавину необратимых изменений, толкающих общество к кровавой резне, так и, наоборот, послужить основанием для фундамента ещё более прочного, чем был ранее. Самое плохое, я совершенно не знаю, как она может себя повести и что делает в данный момент. Та дуэль в университете, то, с каким спокойствием она проткнула живого человека, недвусмысленно говорит, что она способна на совершенно неожиданные действия. И что на уме у этой юной девы, мне непонятно, а все прогнозы, которые мелькают в голове, больше похожи на то, что в народе принято называть «вилами на воде писано».
Ситуация усугубляется тем, что Майя – только один из факторов, безусловно важный, но, помимо неё, существует ещё и ту Чонг, герцог, кланы, клерикалы и власть – в общем, многие и многие, в том числе мне совершенно неизвестные силы. Уверен, все, у кого есть какое-то влияние или намёк на него, попытаются поймать свою золотую рыбку в знатно взбаламученной Эшином водице. Так всегда, для кого трагедия, а для кого-то и шанс.
Дом на Холме, замок Герцога, обогнул по широкой дуге. Разумеется, быстрее было бы пробежать напрямик, но я предпочёл сделать крюк, обойдя даже парковую охраняемую зону, закрытую для обычных горожан. Не то чтобы чего-то всерьёз опасался, каких-то систем слежения или чего-то подобного, нет, скорее доверился интуиции, которая и толкнула меня на обходной путь.
Монастырь, в котором настоятелем является куратор Рыцарей Излома, несмотря на то, что находился на возвышенности, всё равно был расположен так хитро, что увидеть его можно было только почти уперевшись носом в ворота. Старая каменная кладка будто специально спрятана под плотным покрывалом вьющихся ветвей. За этой невысокой стеной непривычные для остального города здания в восточном стиле прячутся под тенью раскидистых крон древних вязов. Здесь красиво, даже у входа, да и настроение местная архитектура, плотно переплетённая с парковым ансамблем, создаёт особое, неспешное такое, тягучее, умиротворяющее. Огромный мегаполис, расположенный всего в нескольких сотнях шагов вниз по холму, кажется далёким и каким-то иллюзорным, только эти стены и опоясывающие их вьюны – настоящими.
Когда стоишь перед невысокой аркой ворот монастыря, то поневоле осознаешь, что есть мирское, а есть что-то иное. Уверен, у каждого посетителя это чувство иного здесь возникает своё.
На секунду задумался, не стоит ли мне выйти из Излома и постучать в ворота в физическом облике, просто как дань вежливости. Но всё же откинул эту мысль, ту Чонг благодаря своему дару и так меня заметит, а стоит ли рядовым послушникам в обители знать о моём визите, вот в этом совсем нет уверенности.
Проходить сквозь ворота не стал, всё же ощущения, возникающие во время перехода через твёрдые объекты в Изломе, не самые приятные. Поэтому просто перепрыгнул через не такую и высокую стену.
Перепрыгнул и едва не упал сверху на молодого монаха в оранжевом одеянии. Полноватый, уже лысеющий, несмотря на то, что ему едва было больше двадцати лет, парень садовыми ножницами подрезал кустовые ветви около ворот. Вот ему на голову моя проекция чуть и не упала, успел оттолкнуться от края стены пальцами и приземлился всего в шаге от него. Юный послушник явно что-то почувствовал, отложил ножницы и огляделся. Вполне вероятно, что и правда что-то ощутил, так как его аура, в отличие от обычных людей, сияла куда как активнее, не на уровне ту Чонга, конечно, но и не как у слабых сенсов. Насколько я уже разбирался в этом вопросе, потенциал этого послушника был примерно на уровне Видящего.
Еще в свой первый визит в эту обитель я отметил, что почти все монахи, которые мне здесь встречались, явно несут на себе отпечаток одарённости. Возможно, закрытость данного монастыря, его малоизвестность и близость к Замку как раз и обусловлена тем, что здесь проходят начальную подготовку сенсы, которые решили ступить на путь Служения. Моя интуиция была точно на стороне этого предположения.
Внутри обители жизнь текла своим привычным размеренным чередом. Будто и не было никаких трагических новостей из города, будто не замер весь мир, устремив взгляд на Вилфлеес. Монахи со спокойными и даже какими-то умиротворёнными лицами занимались повседневной рутиной, читали старые даже на вид книги и свитки или предавались медитации. Но всё же что-то ощущалось за всем этим внешним спокойствием, что-то неправильное, немного, самую каплю, наигранное.
Так как территория монастыря была не такой и большой, то даже не входя в скольжение, я пробежался по нему за пять минут. Насчитал за это время двадцать четыре служителя, но ту Чонга не нашёл. Ни его самого, ни следов его могучей ауры, которую у меня бы получилось разглядеть даже сквозь почти полуметровые каменные стены. Зато заметил как минимум ещё трёх монахов силой не менее Видящих, помимо встреченного у ворот, что явно выходило за рамки случайности или совпадения. А значит, моя интуиция скорее всего не ошиблась.
Единственное место, которое я не посетил при обходе, была та площадка для медитаций, на которой разговаривал с настоятелем во время своего первого визита. К ней и направился, когда не нашёл ту Чонга ни в кельях, ни в залах, ни в саду, ни на тренировочном поле. Шёл не спеша, огибая монахов с особенно сильными аурами по широкой дуге. Проходя под тенями могучих вязов, размышлял, стоит ли мне показаться в реальности и задать монахам прямой вопрос: «Где, чёрт возьми, ваш настоятель?». С одной стороны, это было бы самым быстрым вариантом поиска, с другой же – не факт, что они знали. Я уже начал подозревать, что, вероятно, Созидающий находится в Замке, так как является куратором Рыцарей от клерикалов и, скорее всего, раз его нет в монастыре, то он на совещании у герцога. А в том, что весь Дом на Холме стоит на ушах после крысиного теракта, у меня нет ни малейших сомнений.
Поднявшись по узким ступеням вверх, вышел на уже знакомую мне каменную площадку, с которой открывался столь впечатливший меня в прошлый раз вид на залив. Поднялся и замер, застыл.
У медитационного круга, поджав колени под подбородок и обхватив ноги руками, сидела девушка, одетая в светлые брюки, стоптанные кроссовки и свободно сидящую блузку. Глубоко вздохнув, я присел напротив неё и вышел из Излома.
Ре-е-е-е-е-е-й-г!!!
Разумеется, она не только меня тут же заметила, но и услышала рёв от моего перехода в реальность.
Заметила и увидела, но даже не моргнула, так и продолжила сидеть с открытыми глазами, не шелохнувшись, не вздрогнув от неожиданности. Её взгляд был настолько полон боли и горечи, что не надо быть сенсом, чтобы почувствовать то внутреннее опустошение, которое полностью её поглотило.
Будь на моём месте настоящий Изао, он кинулся бы теребить, расспрашивать, возможно, утешать. Я же поступил совсем иначе. Отзеркалил её позу, также подобрав колени и обхватив их руками, замер. Конечно, по-человечески правильным было бы поднять при этом забрало, но, видимо, я слишком циничен и параноидален, раз не могу открыться даже в такой ситуации. Поэтому просто сидел рядом и молчал. Минуту, пять минут, десять…
Не шелохнулся даже тогда, когда через полчаса почти неслышно появился седой монах и поставил между нами чайный набор. Поставил, молча поклонился и ушёл, оставив нас сидеть, как каменные изваяния.
Ароматный пар от заварочного чайника невысоко поднимался в свежем утреннем воздухе, будто рукотворный лёгкий туман. В моём горле давно пересохло, но сдержал себя и даже не потянулся к оставленным монахам пиалам. Сквозь забрало я смотрел в потерянные невероятно красивые ещё недавно, а сейчас совершенно пустые глаза девушки, в надежде всё же разглядеть в них хоть какой-то огонь жизни.
У меня уже затекли ноги, а пальцы начало сводить судорогой, как сидящую напротив качнуло, и девушка беззвучно завалилась на бок. Едва успел подставить ладонь и поймать её голову, прежде чем она ударилась о камень. Затем уложил потерявшую сознание Майю поудобнее, разместив её голову у себя на коленях, снял перчатку с левой руки и монотонно поглаживая её волосы, принялся напевать единственную известную Изао колыбельную.
Мои пальцы касались её волос, и каждое такое прикосновение отзывалось внутри меня ноющей, тягучей болью. Болью не физической, моральной. Умный человек на моём месте, наверное, что-то сделал бы. Или по крайней мере не тратил бы время зря, а анализировал сегодняшнее утро, прошедшие переговоры с Рыцарями, поступок Крикса, причину отсутствия ту Чонга в стенах обители. Но то умный, а я просто сидел, гладил волосы Майи, и с каждым движением во мне умирала небольшая частичка души из тех, что отвечает за сострадание, сочувствие, прощение…
Течение времени, а точнее, наше восприятие его, довольно странная штука. Иногда минуты тянутся как часы, а бывает, что часы пролетают, будто секунды. Вот и сегодня солнце поднималось всё выше, а я сидел на одном месте, держа голову девушки на коленях, и совершенно не чувствовал полета минут. Спроси у меня кто-то «сколько сейчас времени» и я бы затруднился с ответом, поэтому мне сложно сказать, как долго Майя спала.
Принесённый и поставленный монахом рядом с нами чайник давно остыл, и за всё это время нас больше никто не тревожил, ни один из послушников не поднимался на площадку, не выглядывал из-за изгиба лестницы.
Солнце уже было довольно высоко, когда ресницы Майи дёрнулись. Я убрал ладонь от её волос, в остальном же не изменил своей позы. Девушка ещё пару минут лежала, притворяясь спящей, прежде чем открыла глаза.
В очередной раз за сегодня почувствовал себя бесчувственной сволочью, когда её взгляд вместо моих глаз уткнулся в непроницаемый щиток затемнённого стекла мотошлема. Не правильно это, но ничего не могу поделать со своей паранойей, даже в такой важный момент никак не переступить через неё.
Несколько секунд взгляд Майи скользил по непрозрачному забралу, после чего девушка дёрнулась и резко села. От этого быстрого движения у неё, видимо, свело ногу, что и немудрено, столько времени-то пролежать в не самой удобной позе, да ещё и на камнях. Шипение, сорвавшееся с её губ вследствие неожиданной боли, прогнало остаток сна.
Размяв пальцами щиколотку, девушка поправила волосы и, дёрнув плечом, игнорируя моё присутствие, потянулась к чайнику. Наполнила пиалу холодным чаем и, сделав большой глоток, при этом явно не чувствуя вкуса, встала на ноги и подошла к краю площадки. Порыв морского бриза разметал её причёску, но она этого не заметила, продолжая молча стоять и смотреть на залив.
Я не мешал ей, давая собраться с мыслями. Да и, по правде, все заготовленные фразы куда-то вылетели из моей головы. Взрослый, умудрённый опытом мужчина в облике малолетнего парня просто сидел на камнях и не знал, что сказать. Удивительно, так как ещё несколько минут назад в моей голове рождались десятки вариантов того, как же начать разговор. А сейчас их нет, пусто.
– Спасибо, – простое слово разрушает тишину.
А она всё же молодец. Реально молодец. Сумела взять себя в руки, никакой истерики, никаких обвинений, простое «спасибо». Оценила ситуацию, пришла в себя и заговорила только тогда, когда взяла под контроль свои мысли и чувства. Такой сдержанности нет даже у многих битых жизнью мужиков.
Поднимаюсь на ноги и подхожу к девушке. Всего несколько шагов, а успеваю себя одёрнуть от желания подойти и приобнять её за плечи. Этот жест сейчас будет очень неуместен, он скорее не приободрит, а приведёт к обратному эффекту. В итоге просто встаю рядом в полуметре справа. Безоблачное небо, игра солнечных бликов на морских волнах, белоснежные паруса у горизонта – вся эта красота проходит мимо моего сознания.
Надо что-то сказать, ответить на её «спасибо», понимаю, моё молчание – далеко не лучший выбор в данной ситуации, но всё, что приходит на ум, ещё хуже.
Майя приложила ладонь к своему горлу, а затем спросила.
– Это пройдёт?
– Нет. Полностью никогда. – Не знаешь, что ответить, отвечай честно, и дело тут вовсе не в Слове. – Острота потери притупится, и со временем станет легче дышать. Но иногда, даже через много лет, ты будешь просыпаться в холодном поту, проживая эту ночь раз за разом.
Резкий вздох мне ответом.
– Через много лет… – после ещё одной минуты молчания произносит девушка-Рыцарь. – Я столько не проживу. Да и, наверное, никто из нас не доживёт до старости. – Усмешка, мелькнувшая на губах, вовсе её не портит. Затем она резко поворачивается ко мне. – Как вы догадались искать меня здесь?
– Я не говорил, что искал тебя. – Мой голос спокоен и даже немного отстранён, что усугубляется закрытым шлемом.
Такой ответ явно не то, что она рассчитывала услышать, и на её щеках проявляется румянец смущения. На самом деле подобное переключение эмоций полезно, хотя своими словами я и не рассчитывал на такой результат.
– Ясно… – протяжно, на выдохе, почти шепчет Майя, вновь поворачиваясь к морю. – Не думала, что такому как вы, Маэстро, требуется поддержка Наставника.
– Почему?
– Ну… Вы… – Кажется, мне начинает нравиться вызывать у неё смущение.
– Старый?
– Я этого не говорила! – слишком быстро и почти скороговоркой тут же отвечает Майя, и мне сразу понятно, что именно это она и имела в виду.
Вполне понятно, когда для девушки или юноши восемнадцати лет кто-то, выглядящий за сорок, кажется глубоким стариком. Разумеется, меня совсем не задевают её слова, но я показываю немного иное, тем самым нелепостью сложившейся ситуации переключаю вектор её внимания с недавней трагедии и с переполняющего её чувства потери. Конечно, подобное получается только частично, но даже это уже успех. Правда, успех мимолётный, в следующую секунду на неё вновь накатывает, и лицо девушки бледнеет ещё больше.
