Страница 2 из 2
– Мы пришли, – в голосе Влада прозвучал задор.
– Ты серьезно? – удивилась Татьяна.
Витрина, стойка, с десяток пластиковых столов, нелепые картины на стене в стиле «каракули пьяного подростка» и настоящие кактусы в горшках на столах, полках и полу. Удивительно, но в этом тупиковом, казалось бы, непроходном месте было очень оживленно. Пахло карамелью, кофе и свежеиспеченным хлебом. Рот наполнялся слюной от предвкушения мягкого, тающего кусочка пиццы или пончика.
– Идем вон за тот столик, – улыбнулся Влад и сел у окна, из которого открывалась панорама всего центра.
– Итак, ты меня удивил, – нерешительно сказала Татьяна и последовала за Владом. Тяжелый букет она положила себе на колени, а зонт-трость повесила на пластиковую спинку облупившегося стула.
– Тут круто! Посмотри на того мальца.
Влад показал на парня, работавшего за стойкой. Ловкач с обаятельной улыбкой. Его движения – резкие, уверенные. Он очень молод, полон энергии и щедр на комплименты.
– Полагаю, студент?
– Очень талантливый. Если бы не возраст, с большим удовольствием взял бы к себе в отдел: будущий гуру в продажах.
– На кого же он учится?
– Как и многие – финансы и кредит. Если я не ошибаюсь.
– А ты слишком осведомлен. Часто здесь бываешь?
– Нельзя раскрывать интригу на первом свидании, иначе не будет второго.
Влад прищурился, пряча улыбку. Татьяна отметила, что он не такой, как в офисе. Ушла строгость. Тон голоса стал мягче и более расслабленный.
Татьяна посмотрела в окно. На втором этаже виднелись яркие ворота в детскую комнату – вход в разноцветный мир сказок. Маленькие человечки спешили оказаться в увлекательном лабиринте, скатиться с пластиковой горки и утонуть в бассейне с шариками. Татьяна сразу вспомнила, зачем она здесь. Семья, дети, ее будущее.
– Что вам? – услышала Татьяна. Она повернула голову и увидела, как Влад дружески подмигнул официантке. Та кивнула и ушла.
«Это уж слишком», – подумала Татьяна и сделала вид, будто ничего не заметила. Если Влад хочет вызвать в ней ревность, то это глупая затея. Особенно при том количестве стрелявших в его сторону глаз.
– Надеюсь, ты голодная, – сказал Влад.
Девушка-официантка обернулась быстро и принесла по одному бургеру. Полураскрытая круглая булочка пухла от зеленого салата, жареного мяса и обилия соусов. К бургеру подали по стакану коктейля нежно-розового цвета.
– Можно сказать, фирменное блюдо, – улыбнулся Влад.
Татьяна с недоверием смотрела на бургер. Диеты, фитнес-клуб. Она придерживалась совершенно другого образа жизни. Почему Влад вдруг решил привести ее в бистро? Вопросы возникали вновь и вновь. Глупые, наивные вопросы.
– Попробуй, – подтолкнул он к ней тарелку, – это вкусно.
Нежная булочка сочеталась с сочным мягким мясом, салат оставлял свежее послевкусие, а соусы давали нотку остроты. Татьяна с жадностью, вопреки своим убеждениям, разделалась с бургером.
– М-м, что за волшебство? – спросила Татьяна, облизывая губы.
– Бургер из кактуса, – игриво улыбнулся Влад. Татьяна от удивления приподняла бровь. – Коктейль тоже из колючей груши. Тут еще отличные булочки с джемом из кактусов и много разных штук. Собственно, поэтому это место такое притягательное. Оригинальность и обалденная вкуснятина, плюс внимательный обслуживающий персонал.
– Влад, ты владелец этого кафе?
– Интрига раскрыта, – всплеснул он руками. – Надеюсь, судьба подарит мне шанс на второе свидание?
– Ты забавный.
– Сочту это за комплимент. Я думал, ты не так быстро раскроешь мой секрет.
– Отпусти персонал, уже поздно.
Влад обернулся к парню за стойкой и громко сказал:
– Темыч, закругляйтесь. Всем спасибо за дополнительное беспокойство.
– Как скажете, Владислав Николаевич.
Парень, все так же на веселой ноте позитива, снял фартук. Бодро потрепал официантку по плечу, попросив ее проводить посетителей. На это потребовалось время. Некоторые посетители огорчились, что кафе закрывается. Девушка-официантка объяснила, что они итак работают сегодня на час больше, чем обычно. Предложила упаковать еду с собой и посчитала вечернюю скидку. В общем, персонал сделал все, чтобы кафе поскорее опустело.
Последними ушли сотрудники бистро. Татьяна отвернулась к окну, чтобы не встречаться с любопытными взглядами официанток, поваров. Все равно в их глазах она любовница босса, не более.
– Людям здесь нравится, – констатировала Татьяна, когда они с Владом остались одни.
Влад по-хозяйски зашел за стойку. Достал бокалы, бутылку вина. Сделал музыку чуть громче, приглушил основной свет, оставив множество мерцающих лампочек на окнах.
– Теперь это больше похоже на свидание.
– Так и есть, – улыбнулся он.
Татьяна подошла и села на высокий стул. В какой-то степени ей было удобно, что их разделяет стойка, а Влад выступает уже в роли не начальника, а всего лишь бармена.
– Вино из кактуса? – сделала она смелый глоток.
– Из винограда. А вот мороженое с джемом из кактуса, – он поставил на стол стеклянную розетку с белой воздушной массой.
– Почему ты пригласил в свое кафе? Уж точно не из скупости и не чтобы похвастаться, ведь ты знаешь, что я не падкая на деньги.
– Не представляешь, как в наше время сложно встретить девушку, непадкую на деньги.
Татьяна ждала ответа. И как бы Влад ни хотел построить их встречу по своему сценарию, он понимал, что Татьяна потребует внести ясность в суть происходящего.
– Я хотел поговорить с тобой в неформальной обстановке, которая не стеснит. Ресторан – это слишком пафосно, кино – очень много людей, ко мне домой ты бы явно не пошла. Театр, музей, квест-игра – все это на публике. Я хотел остаться с тобой наедине. А здесь я как дома, а ты у меня в гостях. Обещаю: приставать не буду.
– И о чем ты хотел поговорить?
– Самоуверенно заявлю, что твоя антипатия ко мне вызвана не какими-то моими качествами.
– У меня нет…
– Не перебивай, прошу. Я сначала думал, что не нравлюсь тебе, а потом, понаблюдав, понял. Тебе никто не нравится, словно ты находишься в скорлупе и не можешь выбраться наружу.
– В голову решил мне залезть? Думаешь, я нуждаюсь в консультации психолога? – со злостью фыркнула Татьяна.
– Ты нуждаешься в друге. Таня, ты ведь одинока. Честно, когда я сегодня собирался на встречу с тобой, то не задавался целью покорить тебя или затащить в постель. Ты мне нравишься. Меня влечет к тебе. Ты выстроила броню вокруг себя ото всех, и от меня в том числе. Даже если у нас не получится отношений, я всегда готов тебе помочь, как друг. Мне дорога сама мысль, что ты будешь счастлива.
– Тебе ведь известно, что происходит с парнем, который попадает во френдзону?
– Обрекается на муки и превращается в сопливую жилетку. Да, мне известно.
– Какая же сила любви выдержит такие испытания? – тяжело вздохнула она.
Не зная, что ответить, Влад приподнял плечи. Казалось, его не смущает положение, которое он сам для себя выбирает, или просто не думает о последствиях.
– Иногда дружба перерастает в самую настоящую любовь и крепкие отношения. Иногда дружба просто остается дружбой. Все зависит от границ, которые мы выставляем.
– Что ты предпочтешь? Дружбу или…
– Ты знаешь, – перебил ее Влад, – ты прекрасно знаешь, что я хочу большего. Но сейчас ты не готова к большему ни со мной, ни с кем-то другим.
Татьяна опустила глаза на свои пальцы. Отщипывая мизерные клочки от салфетки, она бесцельно складывала их в кучку. Молчание затягивалось, лохматая кучка становилась больше.
– Он тебя бросил или изменил с лучшей подругой?.. – начал Влад.
– Сделал очень больно, – тихо ответила она, не отрываясь от своего дела.
– Он бил тебя?
Татьяна отрицательно покачала головой. Салфетка хрустнула под ее пальцами и порвалась на две части. Девушка брезгливо отбросила ее. Эти вопросы были подобны пыткам. Влад действовал осторожно, боясь проронить лишний звук и сделать неловкое движение.
– Ты его любила?
Татьяна подняла взгляд. В нем бушевало смятение, которое она пыталась скрыть. Влад терпеливо ждал ответа, что еще больше располагало к нему. Баллы увеличивались в пользу просто друга. Татьяна прерывисто выдохнула и, сдерживаясь, чтобы не разреветься, сказала:
– Я не успела его полюбить. Чувство ненависти опередило чувство любви. Я раздавлена и разбита. Способна ли я вообще теперь любить?
– Ты не узнаешь, пока не попробуешь.
– Нет сил на попытки. Всюду видится боль, причиненная одним человеком. Угодив в капкан, можно спасти ногу, но шрамы останутся навсегда. На душе остаются шрамы. Оказывается, от ударов она так же рвется, как и любая плоть. Боже, зачем я вообще это говорю? – она посмотрела вверх. По щеке скатилась слеза.
– Что он сделал? – вспылил Влад. Татьяна поджала дрожащую губу. – Таня, что он тебе сделал?
Влад взял ее за руку, она вздрогнула и посмотрела на него глазами, полными слез.
– Что если я скажу, что у меня дома есть пленник? Я держу его в специальной комнате уже полгода.
– Я не поверю, – усмехнулся Влад. – Ты способна на все, но только не на похищение людей. Можешь сколько угодно проверять меня своими экстравагантными вопросами, но я вижу, кто ты. Таня, ты чудесная девушка, которая слегка заблудилась. Придет время, и ты поймешь, что не тот подонок забрал свет у тебя – ты сама его крадешь у себя. Возвращаясь в памяти к тому моменту, ты мучаешь сама себя.
Татьяна отдернула руку и гордо обтерла щеки от слез.
– Я не должна была об этом с тобой говорить, – сухо произнесла она. – Прости. Мне пора.
– Таня, – попытался остановить ее Влад. Он быстро оказался перед дверью, загораживая проход. – Я не хотел тебя обидеть.
– Я ценю твои попытки изменить мою жизнь к лучшему. Мне необходимо время. Прости…
На этот раз Владу пришлось уступить. Он злился на себя, что перегнул палку. Провожая Татьяну взглядом, он возвращался к одному и тому же вопросу: «Почему именно она ему нужна, для чего такие сложности?» Сердце тут же отзывалось теплом, говоря, что для любви не бывает сложных преград. Она ему просто нужна.
Вернувшись домой, Таня сразу пошла в душ. Жесткая мочалка впивалась в кожу, оставляя красные следы. Несмотря на боль, девушка старалась смыть с себя отпечаток прошедшего дня. В струях воды сознание рассыпалось на кусочки и собиралось вновь уже в ее пародию, жалкое подобие смиренного человека.
Откупорив бутылку вина, Татьяна сделала несколько глотков прямо из горла, потом написала Владу, что добралась нормально, и поблагодарила за вечер.
Андрей в это время мучился от безделья и тоски. Его жизнь в неволе была примитивна и однообразна. Большую часть времени он просто лежал, смотря в белый потолок. Вдруг стена начала двигаться. Андрей быстро поднялся. В его взгляде блеснула радость ожидания, но, увидев Таню, он слегка обомлел.
Она предстала перед ним в широких клетчатых шортах, похожих на мужские семейные трусы бабушкиного покроя. Мешковатая застиранная футболка с растянутым воротом из разряда «выбросить жалко» сделала Танину фигуру бесформенной. На голове было нечто, напоминавшее воронье гнездо, из мокрых, растрепанных волос, наспех стянутых резинкой. Ладонью она крепко сжимала толстостенное горлышко бутылки, подмышкой держала шахматную доску. Пошатываясь от хмеля, она прищурила глаза, пытаясь удержать ускользавшую строгость. Андрей невольно улыбнулся.
– Снова хочешь сыграть в шашки шахматными фигурами? – спросил он.
– М-гу, – кивнула Татьяна и плюхнулась на пол, скрестив перед собой ноги. Она раскрыла доску и начала старательно расставлять фигуры.
– Хочешь, я научу тебя играть в шахматы? – Андрей опустился на пол перед окошечком и наблюдал, как Татьяна, расставляя фигуры на доске, не попадает в нужную клетку. Он сразу мысленно оправдал девушку, понимая, что лишний градус выпитого алкоголя повлиял на меткость.
– Можно подумать, ты умеешь? – ухмыльнулась она, пытаясь уместить белого коня на черной клетке.
– Умею, – фыркнул он. Она приподняла бровь, и на секунду ее взгляд показался трезвым. – Думаешь, только тебя родители заставляли заниматься тем, что интересно было им? Ну, что? Будешь учиться?
– Боюсь, я сейчас не в состоянии чему-либо учиться, – она глотнула вина и поморщилась.
– Дай мне тоже…
Она неуверенно протянула ему бутылку. Андрей припал к ней и быстро опустошил, оставив на дне жалкие капли. Обтерев влажные губы тыльной стороной ладони, он твердо сказал:
– Теперь мы на равных. Пьяный учитель учит пьяного ученика.
Таня кивнула, без слов соглашаясь на обучение. Андрей подтянул доску к окошечку и начал правильно расставлять шахматы. Таня закурила, пытаясь сосредоточиться на его ловких пальцах.
– Пешки, – провел он по ряду маленьких фигур с аккуратными круглыми головками, – ладьи по углам, затем кони. Но по ним итак видно, что они кони. Слон, далее ферзь, она же королева, – самая сильная фигура в шахматах, ну и, конечно, король. Он сильный, но нуждается в постоянной защите.
– А королева тоже нуждается в защите?
– Конечно. Даже если пешка станет ферзем и будет сметать все на своем пути, то она тоже уязвима. Попробуй обыграть меня, тебе понравится.
– Но я не умею играть в шахматы, – возразила Татьяна.
– Я тебе помогу.
Их игра длилась несколько часов. Рядом с доской появились новые бутылки с вином, фужеры, закуска, а пепельница наполнилась окурками. Татьяна приоткрыла окно, чтобы дым не пропитал кухню. Они спорили, смеялись. Поочередно бегали в туалет, что продлевало время игры. Иногда их хмельные лица застывали в напряжении от раздумья над непростым ходом. Шахматы на время словно стерли преграды между ними, даже бронированное стекло казалось не толще бумажной ширмы. Фигур на доске становилось все меньше.
– Да у тебя талант. Ты просто загнала меня в угол, – всплеснул руками Андрей.
– Ты поддался, – усмехнулась она, – нагло поддался…
– Зато ты ощутила вкус победы. Это тебе необходимо сейчас, – задорно засмеялся он и поймал ее взгляд.
Воцарилось молчание. От хмеля и ветреного настроения не осталось и следа. Татьяна со злостью пнула по доске, фигуры с грохотом разлетелись. Следом по полу зазвенели бутылки. Андрей замер, словно увидел перед собой дикого, отчаявшегося зверя, загнанного охотниками к обрыву. Татьяна с болью выдохнула: ей казалось, будто грудь сжали тиски. Прислонясь лбом к стеклу, она жалобно проскулила:
– Андрей, зачем ты так со мной? – по ее пылавшим щекам катились слезы.
– Я был пьян и ничего не помню. Расскажи, что я сделал?
– Был пьян – глупое оправдание. Ты же мне всю жизнь сломал, изуродовал душу. После каждого неудачного свиданиям не приходится играть в шашки с тем, кто сделал мне больно. Мне было больно, слышишь? Возможно, ты не помнишь, но я все помню и ощущаю так же ярко, будто это случилось час назад.
Не сдерживая себя, Татьяна в голос заревела. Ее плач перемежался причитанием и переходил в вой. Андрей попытался дотронуться до ее руки, чтобы хоть как-то утешить.
– Таня…
– Убирайся к черту!!! Григорьев, нет тебе прощения. Я ненавижу тебя, НЕНАВИЖУ!!!
Татьяна пулей вылетела из кухни. Перегородка, которая идеально скрывала тайную комнату от приходивших в дом гостей, осталась открытой. Андрей через окошечко достал опрокинутую бутылку. В ней оставалось вина на несколько глотков. Он от досады поморщился и прижался спиной к прозрачной стене. Андрей снова стал свидетелем ее долгого плача и терзаний. С каждым ее всхлипом он все сильнее сжимал кулаки, на щеках блеснули слезы. Чем пьянее он становился, тем больше давал волю эмоциям. Его душили противоречивые чувства – беспомощность и ненависть к себе.
– Таня-я-я!!! – крикнул он, надеясь, что она его услышит. – Таня, прости меня, ублюдка. Я не хотел. Что бы я ни сделал, я, правда, этого не хотел. Таня-я-я…
Ответом была тишина, слова проваливались в пустоту. Андрей ударил кулаком в перегородку. Бронированное стекло содрогнулось, но устояло. Он бил еще и еще, пока на стекле не появились кровавые полосы от сбитых костяшек. Прижавшись губами к стеклу, он начал громко говорить:
– Таня, я – ничтожество, трус, червяк, гнида, тварь. Таня, ты не должна страдать. Что мне сделать? Должен быть способ все исправить. Я испарюсь, исчезну, растворюсь, но после того, как исправлю то, что натворил. Таня, скажи, что мне сделать? Таня-я-я!
Андрей долго разговаривал с тишиной, пока его не свалил хмель. Прижавшись лицом к стеклянной стене, сквозь сон он тихо шептал ее имя.
Татьяна встала рано. Макияж, строгая офисная одежда скрыли следы вчерашней трагедии. Зайдя на кухню, она остановилась. Первым делом обратила внимание на размазанную кровь на стекле. Четыре прерывистые полоски тянулись вниз к окошку, другие три уходили в стороны, образуя на стекле очертания огромного креста. Татьяна прикрыла рот: к горлу подкатила тошнота.
Андрей спал у самой перегородки, плотно прижав ноги к животу и прикрыв голову руками. Татьяна посмотрела на его костяшки пальцев: они припухли, приобрели синюшный оттенок и покрылись бляшками запекшейся крови. Она не понимала, зачем он бил по стеклу. Пытался сбежать? Выплескивал злость на нее? Представив, с какой силой Андрей мог бы ее ударить, Татьяна судорожно вздрогнула и отошла на несколько шагов от перегородки.
За те полгода, что она держала его в плену, Татьяна ни разу не подумала о последствиях. Что если он освободится? Он будет мстить? Или повторит свой гнусный поступок, который привел его к заточению? Сейчас Андрей спал. Его плечи безмятежно поднимались при глубоком вдохе и так же медленно опускались на выдохе.
– Кто победит: охотник или зверь? – шепнула она, положив ладонь на стекло.
Кровавая дорожка по ту сторону стекла пробудила воспоминания из детства. Ее отец принес из леса волчонка – серого щенка на высоких лапах, с вытянутой мордой и бледно-коричневыми глазами, в которых любопытство сменялось страхом.
Охота в тот день не задалась. Отец и его двое друзей нарвались на стаю волков, которые делили убитую косулю, и сами чуть не стали добычей для зверей. Им удалось избежать трагедии, потому что они были знатными и опытными охотниками, ловко управлялись с оружием, а в качестве трофея забрали испуганного волчонка с собой.
Отец Татьяны построил для него просторный вольер с бетонным полом и обтянул трехметровой металлической сеткой в мелкую ячейку. Будка походила на маленькую деревянную баньку. Первое время волчонок чаще всего находился в ней, скрываясь от любопытных глаз. Отец Татьяны любил показывать необычный трофей гостям и слушать, как восторгаются его охотничьим талантом, мужеством и героизмом.
Через время волчонок, которого назвали Волчком, перестал дичиться. Он дожидался порции свежего мяса и с удовольствием терзал его по всей клетке, вероятно, представляя, что это его добыча. Наевшись от пуза, Волчок заваливался на подстилку из сухой травы и засыпал.
Татьяна любила наблюдать за тем, как волчонок спит. Она подолгу стояла у вольера, внимательно рассматривая серую шерсть с редкими коричневыми прядками у шеи, вдоль хребта и кончиков лап. Видела, как часто поднимается его живот от дыхания, подергивается хвост, приподнимаются уши на малейший шорох со стороны. Еще во сне он обнажал челюсть, демонстрируя свое смертельное оружие – белые острые клыки, и редкое урчание вырывалось из пасти. Татьяна не знала, снятся ли по-настоящему волкам сны, лишь предполагала, что сейчас этот звереныш видит, как он бегает в лесу со своими соплеменниками и охотится. Несмотря на то что он был мал, в его памяти должны были остаться воспоминания о родной стае, родителях, братьях.
Отец Татьяны умилялся щенком и наивно верил в преданность волка перед человеком. Татьяна этого не понимала. Охотники убили семью Волчка. Это не щенок, это – дикий и опасный зверь. В свои десять лет Татьяна твердо верила в это, и страшный вой, будивший ее среди ночи, служил подтверждением. Глупо полагать, что дикий зверь когда-нибудь станет домашним питомцем, – однажды инстинкт пробудится, и волк вцепится острыми клыками в глотку. Падет слабый.
Шло время. Волчок превратился в настоящего волка, по силе и красоте не уступавшего любой собаке. Татьяна боялась подходить близко к нему и наблюдала со стороны. Волчок часто метался по вольеру, который теперь не казался таким большим для зверя. Иногда он замирал, и его взгляд уходил куда-то вдаль, сквозь решетку, забор, дома. Куда-то туда, где есть свобода и простор. Оцепенение быстро проходило, и волк снова принимался судорожно обходить клетку. Ему давали больше мяса. Отец ездил за свежатиной на рынок: покупал кроликов, гусей, индеек, свиной окорок, часть козы, в редких случаях телятину. Только в тот момент, когда хотел побаловать своего питомца. Татьяна пару раз видела, как Волчок ест, и с тех пор старалась избегать подобных зрелищ. Одной мощной лапой он прижимал кусок к полу. Рыча и обнажая пасть, вонзал зубы в плоть и рывком отдирал маленькие кусочки жилистой ткани. С каждым укусом волк все больше рычал, морщил нос, усиливая дикий оскал, и с новой силой впивался в кусок. Морда его становилась красной от крови, взгляд темнел.
Знатоки волков подсказали способы тренировки Волчка. Конечно, отцу больше всего хотелось покорить дикого зверя и добиться его полной преданности. Татьяне во время тренировок запрещали выходить из дома, но она слышала, что дрессировка проходит с применением грубой силы. Волк признает только сильного вожака стаи, а значит, необходимо сломить его дух и подчинить себе. Татьяна смотрела в окно, как отец с помощью дубинки или кнута подчинял дух зверя. После чего давал ему кусочек свежей телятины.
Волчок стал более смирным. Его часто выпускали из вольера, и он терялся в саду или уходил надолго гулять, после чего соседи делились слухом, что где-то были до смерти загрызены собаки. Татьяна не сомневалась, что это проделки Волчка. Она не встречалась с ним один на один: отец строго это контролировал и всегда держал при себе оружие.
Мама уже не боялась волка – спокойно выходила на улицу и даже кормила. Отец относился к нему, как к домашней собаке: Волчок не проявлял агрессии. Часто подходил к хозяину и утыкался мордой в ногу, а иногда просто спал у ног, когда тот чистил ружье в беседке. Отец был доволен покорившимся зверем, сажал его в вольер только на ночь или во время визитов гостей.
В день, который изменил все, отец предупредил, что выпустит Волчка гулять. Он сделал это утром, когда вернулся с ночной охоты. На отце была камуфляжная одежда для леса, пальцы пахли порохом, а в багажнике машины лежала застреленная косуля и несколько рябчиков для Волчка. Отец загнал автомобиль в гараж и приготовился разбирать снаряжение, которое брал с собой на охоту.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
