– Меч. Плащ. Кошель. Они тоже фамиллиары.
– А так разве бывает?..
– Бывает, как видишь. Фамиллиар – это что? Это существо или предмет, с которым я поделился частичкой души. Обычно существо. Но предмет тоже можно, только труднее.
– Надо же, как интересно. А одушевленные – это конь, пес, кот, енот, змея, попугай… и?.. – поискала глазами Лахджа. – Еще кто-то?
– Еще рыбка есть. Она в аквариуме.
Кот спрыгнул с его коленей. Волшебник поднялся на ноги и смахнул со лба испарину. Был он все еще бледен, но выглядел на удивление бодро.
Словно и не пронзили несколько раз гохерримскими клинками.
Дегатти напряженно размышлял, как поступить в сложившейся ситуации. Украдкой подглядывая из кошеля, он видел только темную воду – значит, демоны его все еще не нашли. Этот крохотный фамиллиар специально создавался, чтобы скрывать хозяина даже от очень могущественных врагов, так что прятаться тут можно долго.
Но не бесконечно. Так что лучше всего начать смещение к другой точке привязки. «Запасному выходу». Этим Дегатти и занялся, войдя с кошелем в полную синхронность и плавно настраивая его координаты в пространстве.
Для Лахджи это выглядело, как если бы волшебник обожрался веществ и ушел в нирвану. Он по-прежнему сидел в кресле, но руки безвольно свесились, губы беззвучно шевелились, глаза мелко дрожали под веками.
Но продлилось это совсем недолго. Уже через минуту волшебник очнулся, довольно потер руки и заявил:
– Ну все, теперь демоны нас не найдут. Я переместил кошель в безопасное место.
– Ой, как замечательно! – обрадовалась Лахджа. – Значит, я могу идти, да?
– Нет-нет, ты погоди, – покачал пальцем Дегатти. – Во-первых, если я тебя выпущу, ты узнаешь, где моя запасная точка привязки. А во-вторых, должна же у меня остаться какая-то компенсация? За перенесенные страдания.
– Я тебе не компенсация! Ты меня похитил!
– Вы пытались меня убить, – напомнил Дегатти. – Вы все.
– Конкретно я – нет. Я была просто зрителем.
– Ну да, просто смотрела, как меня травят псами. Еще и в ладоши, поди, хлопала.
– Да всего-то пару раз… Но это не очень-то гуманно – рассматривать как компенсацию живое разумное существо.
– Да кто бы говорил! – искренне возмутился Дегатти. – Вы, демоны, нас вообще рабами делаете! Жрете! Пытаете! Души поглощаете! Даже посмертия нам не оставляете!
– Я! Ничего! Из этого! Ни разу! В жизни! Не делала! – аж запрыгала на месте Лахджа. – Отпусти меня! Или я снова начну тебе хату разносить!
И ее руки резко удлинились, разветвились, закрутились пропеллером. Сразу три кулака врезались в сервант, расколотили стекло, принялись крушить посуду. Другие хватали книги, швыряли их во все стороны.
– Не надо-о-о!.. – в отчаянии завопил енот.
Фамиллиары набросились на нее всей кучей. Навалился сам Дегатти, кинулся сзади пес, а горло захлестнул оживший плащ. Даже попугай бил ее по лицу крыльями и клевал в ухо.
– Я вас тут всех порешу! – разозлилась Лахджа.
Теперь ее руки обратились костяными лезвиями. Она снова выпустила ядовитых пчел и раскидала фамиллиаров, как горох. Отшатнулась к одной стене – шарахнулась к другой. Метнула палец-копье точно в глаз Дегатти – и только благодаря взметнувшемуся плащу тот остался жив.
Бунтовала Лахджа где-то с минуту. Потом ее окутала странная слабость. Дегатти применил какие-то сковывающие чары – все-таки они были прямо внутри одного из его фамиллиаров.
– Мудак, – вяло сказала Лахджа. – Чего ты от меня хочешь? Выкупа Хальтрекарок не даст. А я демон юный и мало что умею. Своего имущества у меня нет.
– Мало что – это не совсем ничего… – пробормотал Дегатти, обходя вокруг нее. – Особенно когда речь о демоне… Расскажи, что ты умеешь.
Лахджа неохотно перечислила свои способности и Ме. Призыв Дождя, Землевладелец, Защита Разума, Зов Еды, Электрошок, Пятиминутная Копия, Закрытие Портала, Ядовитые Пчелы, Создание Ложки, Отслеживание, Флора, Регенерация и Метаморфизм.
– Итого тринадцать? – быстро сосчитал Дегатти. – А говоришь, что ничего не умеешь.
– Кое-что умею, конечно. Хочешь ложку? – сотворила ложку Лахджа.
Дегатти продолжил въедливо ее расспрашивать и рассматривать ауру. Даже вырвал волосок, тут же погрузив в светящуюся жидкость.
– Это зачем? – с подозрением спросила Лахджа.
– Просто пытаюсь установить, какой у тебя класс по шкале ПОСС.
– Шестнадцатый, – тут же ответила демоница.
– По-моему, все-таки пятнадцатый, – усомнился Дегатти, разглядывая отблески в жидкости.
– Отвали, шестнадцатый. Я просто не в форме сейчас. Ну сам понимаешь.
– Не, прямо сейчас я бы тебе больше десятого и не дал бы. Но когда вернешься в норму… да, думаю, пятнадцатый…
– И зачем тебе это знать? Думаешь, за сколько меня продать, что ли?
Дегатти отвел взгляд. И Лахдже не понравилась такая реакция. Она часто слышала о волшебниках, что похищают демонов, сажают в разные сосуды, глумятся, используют для всякого, иногда делают частью артефактов или еще как-то пристегивают к работе…
Они еще удивляются потом, что демоны платят той же монетой.
И Дегатти оправдал ее худшие опасения. Достал из развороченного серванта что-то вроде вазы, заткнутой пробкой, поднес ее к Лахдже…
– Прекрати… – запротестовала она, тщетно борясь с парализующими чарами. – Я тебя сейчас…
И шарахнула Электрошоком. Это ей сделать удалось – и Дегатти упал навзничь. Разряд оказался хорошим, крепким… но большую его часть принял плащ-фамиллиар. Когда волшебник поднялся, у него слегка тряслись руки, и волосы чуток встали дыбом, но не более того.
И на этот раз он пробку открыл.
Лахджу втянуло в вазу с противным хлюпаньем. Она только понадеялась, что это не повредит в ее положении.
– Мудак, – повторила она, глядя на Дегатти сквозь стекло.
– Да уж, справился с беременной женщиной… – покачал головой Бельзедор. – Да ты герой, Дегатти. Такого себе даже я не позволял.
– Она не оставила мне выбора! – запротестовал волшебник. – И она была не просто женщиной – она была демоном! Титулованным аристократом! Кто знал, чего от нее ждать?!
Чувствовала Лахджа себя странно. Ее еще никогда не запечатывали в такие вот сосуды. Она словно… размазалась по нескольким измерениям. Заняла в вазе все пространство, стала то ли жидкой, то ли газообразной.
Говорить это не мешало. Видеть не мешало. Но сделать она не могла ровным счетом ничего. Даже Ме перестали слушаться.
Хотелось сесть и разреветься.
– Без обид, – отвел взгляд Дегатти. – У меня сейчас очень плохо с деньгами. А существо пятнадцатого класса стоит дорого.
Лахджа ничего не сказала.
Пока енот ожесточенно убирал разгромленную гостиную, а кот рассматривал Лахджу сквозь стекло, Дегатти сходил куда-то умыться и переодеться.
– Пс-с-ст!.. – прошипела Лахджа. – Эй, кот!..
– Что? – лениво спросил фамиллиар.
– Ты пидор.
Кошачьи глаза возмущенно расширились, и он ударил вазу лапкой. Лахджа еще раз его обозвала – и кот снова толкнул вазу. Та была уже почти на краю стола, уже почти… но тут как раз вернулся Дегатти.
– Нет!.. – воскликнул он.
Кот посмотрел на него… и столкнул вазу со стола. Фамиллиар волшебника, разумное существо, он все равно оставался котом.
– Не слишком ли тупой у тебя кот? – спросил Бельзедор.
– Он просто играл, – ответил Дегатти. – Стол все равно был низкий, а на полу мягкий ковер. Ваза не разбилась.
Ваза не разбилась. Шикарный был план, но на его пути встала объективная реальность. Дегатти подобрал Лахджу, изучил ее сосуд и поднял руку.
На потолке будто расстегнулась молния. Оттуда пролился свет – не очень яркий, но явно дневной. Прижав вазу к груди, волшебник подпрыгнул – и через секунду Лахджа уже смотрела на кошель снаружи.
Они больше не были на дне реки. И вообще перенеслись в совсем другое место. Крошечная комнатенка без меблировки – пустой пол и стены. Единственное окошко грязноватое, места совсем мало. Почти что чулан.
– Добро пожаловать в Валестру, – сказал Дегатти.
Он открыл дверь и вышел в полутемный коридор. Здесь тянулись целые вереницы таких дверей – малюсеньких квартирок, в которых живут волшебники, тем или иным способом расширяющие пространство или создающие порталы. Земля в Валестре дорогая, большое жилище многим не по карману, но к чему оно, если можно просто купить места ровно столько, чтобы поместилась дверь?
А потом… сооружай за ней хоть целый дворец.
Главное, что точка привязки находится в столице Мистерии. Самом волшебном городе на планете.
Для Лахджи это не предвещало ничего хорошего. Сначала она еще не понимала, куда их занесло, но когда Дегатти вышел на улицу, и она увидела все эти причудливые башни, то сразу поняла – Мистерия. Лахджа тут раньше не бывала, но многое о ней слышала.
Это плохо, что Мистерия. Тут безопасность на высшем уровне, демоны без спросу не суются. Войну ради нее Паргорон точно не начнет, да и группу коммандос вряд ли отправит.
Дегатти тоже явно чувствовал себя в безопасности. Шагал себе, насвистывал.
– Куда мы идем? – подала голос Лахджа.
– К одному моему знакомому. Тут недалеко.
Это оказался магазинчик. Похожий на алкогольный – вдоль полок громоздились бутылки и банки с… хм, в некоторых что-то шевелилось. Почти во всех. Какие-то искаженные рожи, крошечные уродцы… интересно, Лахджа сейчас так же выглядит со стороны?
– Добро пожаловать!.. – повернулся к посетителю хозяин – долгобородый гном. – У нас сегодня скидки на аппонцев и духов зависти!.. а, это ты, Майно. Денег не дам.
– Мир тебе, Артубба, – произнес Дегатти. – Я на этот раз не в долг просить.
– А как насчет погасить старый? – прищурился гном.
– Ну вот сейчас и разочтемся. Ты мне еще и сверху доплатишь, – поставил на стойку вазу Дегатти. – Смотри, какой экземпляр.
Гном уставился на Лахджу. Лахджа уставилась на гнома. Артубба обнюхал вазу, постучал по стеклу и деловито спросил:
– Вид, мир, класс?
– Паргорон, пятнадцатый класс. А вид… какой у тебя вид?
– Уникальный, – гордо ответила Лахджа. – Но вам с этого проку не будет, ублюдки.
– Дворняга, понятно, – кивнул Артубба. – Аж пятнадцатый класс, не врешь?.. Титулованная, что ли?.. Барон, вексилларий?..
– Жена демолорда. Любимая.
– Ого! – аж отшатнулся Артубба. – Опасно играешь, Майно. И сколько хочешь за нее?
Они начали обсуждать цену. Дегатти особо нажимал на то, что демонов тут фактически два – внутри зреет еще один, причем не от кого-нибудь, а от самого Темного Балаганщика.
– Ну это еще вилами на воде писано… – с сомнением протянул Артубба. – Я даже насчет беременности не уверен, через стекло ауру плохо видно… но тут поверю уж тебе на слово. Но что от Балаганщика… да он от кого угодно может быть. Хоть от тебя самого.
– Ты это на что намекаешь, сморчок?! – возмутилась Лахджа.
Волшебники снова принялись торговаться. Демоница уныло рассматривала окружение. Бесчисленные бутылки и банки. В тех, что стояли рядом с ней, пузырилась какая-то зеленая мерзость. Почти переливалась через край.
– А в этих банках тоже демоны? – спросила она. – Они сейчас сбегут, кажется.
– Нет, там корм для демонов, – ответил Артубба. – Хотите?
И он хлебосольно зачерпнул целый половник и отправил в вазу. Пробку при этом как-то ухитрился поднять так, что она словно и не сдвинулась с места. Лахджа вообще не поняла, как у него так вышло, но гном, похоже, крепко разбирался в консервировании демонов.
– Меня потом тоже на полку поставят? – уныло спросила она, поглощая зеленую дрянь. Та оказалась безвкусной, но не противной.
– Конечно, – кивнул Артубба. – Причем вот в этот шкафчик, особый. Тут я держу высших демонов.
– Поэтому он заперт на ключ? Чтоб не сбежали?
– Нет, чтоб не крали. Знаете, сколько несунов развелось? И все тянут руки именно к самым лучшим демонам! Кстати, Майно, убери-ка руки.
– Да не трогаю я ничего! – возмутился Дегатти.
– Слушай, Янгфанхофен, а тебе не кажется, что ты повторяешься? – спросил Бельзедор. – В предыдущей истории Пазузу продавали, тут вот Лахджу…
– Ну что поделать, если в обществе процветает работорговля? – пожал плечами Янгфанхофен. – Поневоле будешь повторяться. Я же ничего не выдумываю.
– Насчет той истории не знаю, но в этой он пока ничего не выдумал, – подтвердил Дегатти. – Только приукрасил кое-где.
Дегатти и Артубба не сошлись в цене. Первый хотел двойную или хотя бы полуторную ставку. Второй соглашался надбавить процентов десять – причем большую часть собирался просто зачесть в счет долга. Майно Дегатти был в кредитах по самые уши.
– …А насчет пятнадцатого класса – это еще проверить надо! – махал сморщенным пальчиком Артубба. – Ты, Майно, ушлый!.. Ты мне один раз уже пытался шука за бушука всучить!
– Да это шутка была! Шутка!
– Шутки ему все. Шуточки. Я твоих шуток, Майно, не понимаю. В Карцерике, может, и поймут, а я не понимаю. Я старый гном, Майно, я…
– Тебе шестьсот лет с хвостиком! – перебил Дегатти. – Для гнома это вообще не возраст! У тебя седых волос еще нет!
– От общения с тобой они прибавляются, Майно, они каждый раз прибавляются! Твое последнее слово!
– Короче, – рубанул ладонью Дегатти. – Тысяча орбов. И забирай.
– Майно, я не дам тебе тысячу орбов, – потер переносицу Артубба. – Я дам тебе… шестьсот. Сколько мне лет, столько орбов тебе и дам. Причем на руки только двести, потому что ты уже должен мне четыреста!
– Да ты же ее в своей лавке выставишь минимум тысячи за полторы! – возмутился Дегатти.
– Ну и выставлю. И будет она стоять на полке годами. Ты думаешь, на такой товар легко найти покупателей? Она же у тебя не покоренная, нет?..
– Нет…
– Ну и?.. Список ее способностей я посмотрел, хорошие способности. Но ее же усмирять надо! Или договариваться! У меня такие веками иногда стоят непроданными, потому что не нужны они никому! Бери шестьсот, пока я добрый.
– А, ну тебя! – разозлился Дегатти. – Найду кого посговорчивей!
Он схватил вазу – и Лахджа чуть приободрилась. Она с опаской поглядела на гнома – но тот, кажется, не слишком расстроился. Даже не подумал прибавить еще хоть полсотни.
Это Лахджу почему-то задело.
– Продашь – не забудь должок занести! – крикнул им вслед Артубба.
Снова мрачный волшебник шагал по улицам Валестры. Лахджа тихонько сидела в вазе. Ее обуревали смешанные чувства – в основном жажда убийства, но и отчасти сочувствие. Ей стало чуточку жалко Дегатти… хотя он сам, конечно, виноват во всех своих проблемах. Никто его не заставлял совать голову в пасть демонам и делать непомерные долги… кстати, почему он их наделал столько, интересно? Не на прокорм же зверью.
– Если дело только в деньгах… – осторожно сказала Лахджа. – Знаешь, есть один бушук… думаю, он меня выкупит…
Дегатти ничего не ответил. Он толкнул очередную дверь – и вошел в просторный офис. Декорированный в пещерном стиле, с растущими на потолке сталактитами, но при этом мягкими диванами. Все стены были увешаны портретами – от них просто рябило в глазах. Самые разные люди, эльфы, тролли, демоны, драконы, великаны, другие разумные индивиды и вообще непонятные существа.
– Вератор!.. – окликнул Дегатти. – Где ты, храков орчара?!
Хозяин заведения отыскался в самом дальнем конце, за огромным письменным столом. Сидел там, писал что-то в толстой тетради – а на него орал какой-то разодетый толстяк.
– Это мой сын, ярыть! – стукнул он по столу. – Какого кира ты меня не известил?!
– Ваш сын совершеннолетний, мессир Арми, – холодно сказал Вератор. – Он заключил со мной контракт. Теперь мы с ним друзья. Извините уж.
– Разорви его, тупой недоносок!
– Почему?
– Потому что… потому что я так сказал!
– Мессир Арми, я понимаю, у себя на родине вы привыкли так решать вопросы, но здесь Мистерия. Договоры важны. Ваш сын – дееспособное лицо, я дал ему перстень, он его принял. Если он сам пожелает разорвать договор – мы это обсудим. С ним. А с вами мне говорить не о чем.
Толстяк аж побагровел от ярости. Он схватил Вератора за воротник, дернул из-за стола – но тот шевельнул бровью, и рядом вырос огромного роста тролль. Кажется, его оторвали от чего-то важного – портки были спущены ниже колен.
– Ы!.. – рявкнул он. – Мир те, Вератор!.. Што мне сдерлать?! Кого избить?!
– Вот его, – указал Вератор. – Только сперва надень штаны. И не бей его – просто покажи выход.
Мессира Арми проволокли к выходу в весьма унизительной позе. Вератор поправил воротник и приветливо улыбнулся Дегатти. Тот уселся напротив и поставил на стол вазу.
– Спасибо, – кивнул тот. – Хотя не совсем в моем вкусе. Я не люблю абстракции.
– Это не подарок, – ответил Дегатти. – Просто решил, что ты заинтересуешься.
Лахджа с напряженным любопытством разглядывала этого Вератора. Одет он был куда лучше Дегатти. В отутюженном костюме с иголочки – очень дорогая на вид ткань, прекрасный покрой. Идеальный пробор, удивительно ровные ногти, аккуратно расчесанные усы.
Орк-метросексуал. Удивительное зрелище.
Хотя… он, кажется, и не орк вовсе. Или не совсем орк. Слишком бледный для орка, слишком тонкие черты лица. Словно его матушка согрешила с человеком… или даже эльфом, судя по ушам.
– Кстати, не успел поздравить, – сказал Дегатти, пока Вератор наливал ему чай. – Ты же вторую степень в том году получил.
– Было дело, спасибо, – скромно кивнул Вератор.
– Ого, у вас премия Бриара второй степени? – удивилась Лахджа.
– Честно говоря, не очень заслуженная, – чуть ревниво сказал Дегатти. – Просто у Вератора очень много друзей.
– Ты оскорбил меня сейчас, Майно Дегатти, – печально сказал Вератор. – Обидел до глубины души. Но я не держу зла, потому что мы с тобой друзья. И можем стать еще более близкими друзьями, если захочешь.
– Нет, не хочу, – быстро отказался Дегатти. – А вот она, может быть, захочет.
Лахджа в вазе невнятно заворочалась и буркнула:
– Единственное, что я захочу – это разодрать тебе хлебало, когда вырвусь. И разговор у вас гейский какой-то.
– Нет-нет, ты неправильно поняла, – хмыкнул Дегатти. – Просто Вератор – дружбомаг.
– Звучит как диагноз. Это что вообще?..
– Магия дружбы, – учтиво ответил Вератор. – Все очень просто – мы становимся друзьями, между нами образуется магическая связь, и мы помогаем друг другу.
– Я тебе, а ты мне?
– А также все остальные мои друзья. Если проблема у тебя – я прихожу на помощь или присылаю кого-то из друзей. Если проблема у меня или кого-то из других друзей – на помощь приходишь ты.
– Кажется удобным.
– Это удобно. Но это палка о двух концах, – сказал Дегатти. – Ты сможешь вызывать себе на помощь друзей Вератора, да. Но тебе тоже придется ходить на вызовы. Тебя в любой момент смогут дергать. Заставлять делать всякое. Вератор жадный, он все подсчитывает и за каждый вызов потом заставит расплачиваться. И еще свой процент содрать не забудет.
– Знаешь, обидно, – заметил Вератор.
– Но у него все-таки крупнейшая дружбосеть в мире, поэтому там многие состоят. На любой вкус – от боевых драконов до ландшафтных дизайнеров. Даже из нашего ученого совета кое-кто есть.
– И ты решил меня ему заложить? – вздохнула Лахджа.
– Именно. Что, Вератор, дашь за нее тысячу орбов?
Дружбомаг поднялся из-за стола и наклонился над вазой с демоницей. Осмотрел ее примерно так же, как до этого Артубба.
– Тысячу… – медленно повторил он. – Это должно быть нечто впечатляющее, раз ты столько запрашиваешь.
– Титулованная, из Паргорона, – заявил Дегатти. – Метаморф. Тринадцать мощнейших Сущностей.
– Видел бы ты, какие я ложки создаю! – похвасталась Лахджа.
– Цыц мне там, – щелкнул вазу Дегатти. – Берешь?
– Ложки – это, конечно, соблазнительно, – покивал Вератор. – Но ты слишком заламываешь, Майно. Тысяча орбов… Ты подвергаешь нашу дружбу суровому испытанию. Сколько лет она будет потом это отрабатывать?
– Ну и напрягай ее по-всякому. Она много чего умеет. В самых разных областях.
– Врет, как дышит! – подала голос Лахджа. – Я жена Темного Балаганщика! Мы там все избалованные дуры – только жрать умеем, да на диване валяться!
– Да не порть ты сама себе! – взвыл Дегатти. – Мы все останемся в выигрыше!
– Это как? – не поняла демоница.
– Я получу деньги. Ты получишь свободу. А Вератор получит нового друга. Он просто будет время от времени поручать тебе ну вот совсем ни капли не обременительные задачки.
– А, как тому троллю, который даже задницу подтереть не успел? – догадалась Лахджа. – Нет уж, спасибо. Как-нибудь без вашей дружбы обойдусь, мэтр Вератор.
– Майно, она не хочет со мной дружить, – пожал плечами Вератор. – Да и я не очень хочу – за такую цену. Я понятия не имею, что от нее ждать. Вдруг она не отработает и десятой части? Майно, я дам тебе двести… ну, двести пятьдесят.
– Да это же еще меньше, чем Артубба! – разозлился Дегатти.
Лахджа тихонько хрюкала от смеха.
– Майно, ты лучше сам давай руку на дружбу, – протянул ладонь Вератор. – Ну что ты ломаешься? В четвертый раз предлагаю.
– А я в четвертый раз отказываюсь, – отрубил Дегатти. – Мне своего зверинца хватит.
До вечера Дегатти обошел еще нескольких торговцев живым товаром. Везде он запрашивал всю ту же тысячу орбов – и везде получал отказ. Кто-то предлагал ему три сотни, кто-то – четыре, но даже шестьсот орбов Артуббы больше никто не предложил. Да и тот, как поняла Лахджа, посулил так много только потому, что не чаял иначе вернуть ту гору бабла, что Дегатти ему задолжал.
За этот день Лахджа усвоила две вещи. Первое: у демонов в Мистерии нет собственных прав. Пленных демонов можно продавать и покупать, как животных. Это нормально, преступлением не считается.
В то же время любой демон может такие права заиметь. Для этого достаточно найти волшебника-поручителя, зарегистрироваться и получить паспорт волшебного существа. После этого ходи по Мистерии, как по своему огороду, никто косого взгляда не кинет. Но поручитель теперь за тебя отвечает, и если что-то нарушишь ты – расплачиваться будете оба.
Второе, что она поняла: курс мистерийского орба чрезвычайно высок. Лахджа не уверена была, чему он равен в паргоронских условках или деньгах ее родного мира, но тысяча орбов – это громадные деньги. В одной лавке она видела первоклассного мультифункционального голема – тот стоил всего пятьдесят орбов. В другой продавалась загнанная в колбу живая ларитра – и цена ей была двести орбов.
Так что на запрашиваемую Дегатти тысячу не соглашался никто. А он упрямо отказывался сбавить хоть орб.
Они вернулись в кошель только поздно вечером. Енот подал ужин, Дегатти мрачно ел, а Лахджа тихонько скреблась в стекло.
Ей тоже хотелось кушать.
Дегатти посмотрел в ее жалобные глаза, вздохнул и спросил:
– Если я тебя выпущу, не будешь больше мебель ломать?
– Да, пожалуйста, не надо! – взмолился енот.
Похоже, он весь день горбатился, наводя порядок. И все равно стекла в серванте заменить не успел.
– Не буду, – виновато сказала Лахджа.
– А меня убивать не будешь? И под «меня» я имею в виду и фамиллиаров тоже.
– Не буду. Выпусти.
Дегатти снова вздохнул и вытащил пробку.
Следующие десять минут за столом царило напряженное молчание. Лахджа ела, Дегатти ел, фамиллиары тоже ели. У кота и енота оказались собственные высокие стульчики, попугай устроился на специальной жердочке, а змея высовывалась иногда из рукава Дегатти. Псу хватало роста, чтобы сидеть на полу, а коня кормили отдельно – у него было собственное стойло где-то в недрах квартиры.
– Может, не надо меня продавать? – наконец попросила Лахджа.
– Не надо, – вяло согласился Дегатти. – Все равно тысячу никто не даст, а пара сотен меня не выручит…
– Ну и отпусти меня тогда просто, а?..
