– Хм… – поднял голову волшебник. У него вдруг задорно заблестели глаза. – А как насчет… сделки?..
– Сделки?..
– Пари, если хочешь. Мы сейчас… сыграем на твою свободу. Побеждаешь ты – идешь куда хочешь. Побеждаю я – ты моя собственность и сбежать больше не пытаешься.
– Мне не нравится ход твоих мыслей, – прищурилась Лахджа. – А что за игра?
– Можно в манору. Умеешь?
– Нет. Даже не знаю такой игры.
– А какие знаешь? Из таких, чтоб для двоих и в помещении.
– Шахматы. Шашки. Покер. Скрэббл. «Скажи иначе». «Звезда Африки»… хотя вряд ли у тебя найдутся доски и фишки… – сказала Лахджа, разглядывая сервант. – Еще «Съедобное и несъедобное»… это такая паргоронская игра, тебе не понравится. Дженгу знаю…
– Что за дженга?
– Такая игра с маленькими дощечками. Строим из них башенку, а потом по очереди вынимаем по одной из середины и кладем на самый верх. У кого башенка развалится, тот и проиграл.
– А, башенка! – обрадовался Дегатти. – В моем мире ее тоже знают. Только у нас играют не дощечками, а специальными жетонами. Иногда монетами.
Енот уже вытащил из серванта коробку. Лахджа открыла ее и пошевелила пальцем жетоны. Они выглядели иначе, чем бруски для дженги. Металлические, все немного разной формы, но в целом почти круглые.
– То есть их надо просто класть друг на друга? – спросила она.
– Да, по очереди. У кого упало, тот проиграл.
– Примитивно как-то.
– Так детская игра же. Еще пьяные ее почему-то любят. Играем?
– Давай. Только если я проиграю, договор не безвременный. Один день.
– Один день?! Э, ну нет! – запротестовал Дегатти. – Я рассчитывал хотя бы на десять лет!
– Ты вот так годами чужой жизни раскидываешься? Десять лет отдать тебе на служение?
– Так ты же бессмертная.
– Это да, но молодость ума, знаешь ли, вечно не продлится.
– Дури кого-нибудь другого, а? – устало сказал Дегатти. – Ну не десять лет, так хотя бы три.
– Без обид, но мне рожать через полгода. Я не хочу, чтобы мой ребенок родился в рабстве у какого-то хмыря. Я согласна на один месяц, но это все.
– Месяц – это сколько?
– Одну луну.
– То есть двадцать шесть дней. Не, несерьезно. Давай полгода. Как раз пока не родишь.
– Тогда я сама найду выход из твоей халупы! Вентиляция же у тебя тут есть откуда-то! Вот ее я и найду!
– Можешь не искать, она под ковром, – насмешливо ответил Дегатти.
Лахджа тут же откинула край ковра и уставилась на испещренный рунами пол.
– Обновляющая воздух гексаграмма, – пояснил волшебник. – Мне один приятель недорого сделал. В замкнутых подпространствах такие часто ставят.
– Туше, – признала Лахджа. – Ладно, согласна на три месяца… луны. И только если проиграю. И ты все равно от меня ничего полезного не получишь.
– Хм…
– Может, лучше не на время, а на желания? Давай три желания – и в расчете?
– Идет, – подумав, согласился Дегатти. – Условия какие-нибудь выставишь?
– Да. Спасибо, что спросил. Никакого интима, никакого закабаления, никакого насилия по отношению ко мне и ничего такого, после чего вся Мистерия захочет моей крови. Ну сам понимаешь.
– Справедливо. Как даме – тебе первый ход.
Это оказалась не дженга. Вообще не дженга. Жетоны не надо было вынимать – просто ставить друг на друга, строя все более высокую колонну. В коробке их было полным-полно, но сразу стало понятно – без клея или магии башенка рухнет задолго до того, как те закончатся.
– Это не дженга, – мрачно сказала Лахджа, когда после очередного ее хода башенка рухнула.
– С тебя три желания, – довольно сгреб жетоны в коробку Дегатти.
– Ладно, только ты сразу учти – я не так уж много могу исполнить. Я не бушук и не гхьетшедарий. Я не могу просто щелкнуть пальцами и наколдовать что захочешь. Я… ну, я ближе к гохерримам. Больше по грубой силе.
– Это я уже понял, – кивнул Дегатти.
Он напряженно думал.
Енот пихнул ноги Лахджи шваброй. Ему не нужно было убирать именно в этом месте, но его раздражала разрушительная демоница.
Лахджа переместилась на диван и подобрала ноги. Но енот продолжал недовольно пыхтеть.
С ним отношения как-то не заладились. И это очень жаль, потому что он тут – главный податель еды.
А Дегатти ходил по гостиной и размышлял. Даже если бы Лахджа была бушуком или гхьетшедарием – наколдованное золото ему бы не помогло. Ни один его кредитор такое не примет.
В общем-то, станет только хуже – могут и в магиозы записать.
А нормальных денег у демоницы с собой нет. И отпускать ее за ними в Паргорон опасно – даже с заключенным договором.
– Пошли, – наконец сказал волшебник. – Только оденься во что-нибудь.
Лахджа не видела в этом особой нужды, но безропотно согласилась. У Дегатти нашлось неплохое шелковое сари – он признался, что покупал его в подарок одной девушке, но… не пригодилось.
– А куда мы идем? – спросила демоница, когда они снова покинули как кошель, так и дом с квартирами-чуланами.
– Туда, где ты исполнишь мое первое желание.
– Это какое?
– Помочь мне выиграть денег.
– Выиграть?.. В казино?..
– В игорный дом.
– Ага… ну, у меня есть Ме Отслеживания… – медленно кивнула Лахджа. – В принципе, я могу находить так карты или…
Дегатти глянул так, словно услышал плохую шутку. А когда они вошли в игорный дом, стало ясно, почему.
Здесь играли не в карты, не в кости и не в рулетку. Вообще ни в одну из обывательских игр. Волшебники играли в манору – логическую игру, в которой сплетались мановые узоры. В просторном, но полутемном помещении сидело с полсотни пар, из рук в руки переходили монеты, по проходам расхаживали девушки с напитками, и поднимался в воздух дым.
Курили очень многие.
– Правила знаешь? – спросил Дегатти.
– Разумеется… нет.
– А, точно, ты же говорила… Тогда сыграем пробный кон, – сел за свободный стол Дегатти. – В первый раз все проигрывают, так что не переживай.
Большая часть стола была пуста. Но перед каждым игроком было шесть выемок – в одной лежала земля, в другой плескалась вода, в третьей горела свечка, четвертая пустовала, в пятой рос цветок, а шестую заполнял могильный прах.
– Земля, вода, воздух, огонь, жизнь и смерть, – провел рукой Дегатти. – Шесть самых распространенных видов маны. Использовать можно любую. Ходы делаем по очереди.
– Так. Пока все понятно. Только… я не умею использовать ману.
Дегатти запнулся и растерянно посмотрел на Лахджу. Кажется, сам он колдовал так давно, что уже плохо представлял, как это – не уметь использовать ману.
– Я демон, – участливо напомнила Лахджа. – Я использую демоническую силу. Мне не нужна мана, я просто… желаю чего-то, вот и все.
– Да я знаю, как она работает… – поморщился Дегатти. – Ладно, ладно. Сейчас что-нибудь придумаю…
Он принялся ожесточенно тереть виски. А затем достал трубку и нервно закурил.
– Слушай, откуда у тебя вообще проблемы с деньгами? – спросила Лахджа. – Ты же волшебник. И не из последних. Вы все чудные и богатые, я слышала.
– Не все, к сожалению…
– О, Дегатти! – остановился у стола какой-то пузатый орк. – Вернулся за реваншем? Мэтресс, вы с ним лучше не играйте.
– А что такое? – заинтересовалась Лахджа.
– Так это ж Дегатти. Жулик он. Отчаявшийся человек. Он тут уже всем задолжал, с ним больше никто не играет. Ему и поставить-то больше нечего.
– Звиркудын, отвяжись! – огрызнулся Дегатти. – Я еще отыграюсь!
– Дегатти, ты всегда так говоришь. Прими уже: манора – это не твое. Ты даже моей внучке проиграл, а ей двенадцать лет.
Лахджа изумленно посмотрела на Дегатти. Так он лудоман. Что ж, это объясняет вечные проблемы с деньгами.
Орк, посмеиваясь, двинулся дальше – искать партнера получше. А демоница вздохнула, положила осунувшемуся Дегатти ладонь на руку и сказала:
– Если ты лудоман, я могу попробовать тебя вылечить. Хочешь сеанс психотерапии? Я умею.
– Нет, – отказался Дегатти. – Я поставлю на кон… тебя.
– Э, чего ты начинаешь-то сразу?!
– А если я проиграю – ты от него сбежишь и вернешься ко мне.
– Если получится, то сбегу, конечно… но с чего ты решил, что я к тебе потом вернусь?
– Так теперь ты принадлежишь мне, пока не исполнишь последнее желание.
– Принести стакан воды к твоему смертному одру? Это долго ждать…
Дегатти вздохнул. Его обуревали сомнения.
А к столу подошел еще один типчик. На этот раз гном… а, нет, лепрекон. Попыхивая пеньковой трубочкой, он уже шагал к выходу – но резко повернул, услышав обрывок разговора.
– Мир вам, мэтр Дегатти, – вкрадчиво произнес он. – Я правильно понимаю, что вы хотите поставить на кон этого демона?
– Фу, лепрекон, – невольно отстранилась Лахджа. – Уйди. Уйди отсюда.
Она почему-то недолюбливала лепреконов. Какие-то они неприятные. Обманчиво похожие на бушуков, болезненно жадные до золота, но при этом не демоны… формально.
Презренные существа.
– Я согласен сыграть против пятисот орбов, – аж облизнулся на нее лепрекон.
– Она стоит тысячу, – по привычке сказал Дегатти.
– Согласен и против тысячи!
– Что?..
– Давайте сыграем, мэтр Дегатти! Чем вы рискуете?
– А зачем она вам, мэтр Сталеклык?
– А это уж мое дело, – хищно ухмыльнулся лепрекон. – Играем?
– Не надо, – попросила Лахджа. – Ты же проиграешь.
– Но вдруг нет! – поспешил сказать лепрекон.
– Слушай, давай я просто тебе кучу денег найду! – заспешила Лахджа. – Легально! Без всяких «вдруг»! Я знаю, где затонул один клад!
– Так-так… – заинтересовался Сталеклык. – А где?..
– А это уже не твое дело, – встал из-за стола Дегатти. – Это уже наши дела.
Лепрекон потом еще полквартала тащился за ними и уговаривал взять в долю. Но Лахдже иметь с ним дело не хотелось, и Дегатти, похоже, тоже. Явно же мутный тип.
– Так что там насчет клада? – спросил Дегатти, когда разочарованный Сталеклык наконец отвязался. – Ты же не солгала, надеюсь?
– Это будет первым желанием? – осведомилась Лахджа. – Просто не хочу неясностей.
– Да-да, это будет первым желанием, – поморщился Дегатти. – Давай без формальностей.
– Ты уже пытался меня и продать, и на кон поставить. Формальности будут.
– Хорошо. Где клад?
– Строго говоря, это не клад…
Дегатти закатил глаза и застонал.
– …Это затонувший корабль. Но золото там есть, лично видела.
– Хорошо… – медленно сказал Дегатти. – Я не стану спрашивать, как затонул этот корабль и откуда ты о нем знаешь. Если там достаточно золота – мы будем в расчете.
Они отправились уже наутро. Лахдже не терпелось развязаться с этой мелкой проблемкой, да и Дегатти хотел побыстрее запустить руки в золотые монеты. Настоящие. Не наколдованные, не призванные, не иллюзорные, ни у кого не украденные.
Легитимные с точки зрения Мистерии.
В обычное время демоница сама по себе могла перемещаться быстрее почти любого существа. Но из-за чужеродного организма внутри превратиться полностью не получалось, отрастить нормальные действующие крылья не выходило. Пришлось лететь с Дегатти – либо сзади на коне, либо внутри кошеля, пока Дегатти… опять же на коне.
Хороший конь оказался. Быстрый. Лахджа уже убедилась в этом во время охоты, а теперь оценила повторно. С легкой толикой хвастовства, явно гордясь своим фамиллиаром, Дегатти рассказал, что это и прежде был один из самых резвых рысаков, а теперь он бегает быстрее ветра, движется по воздуху и даже перемещается между мирами.
Сейчас он скакал среди волн. Прямо по бушующему океану, отталкиваясь от бурунов, как от холмиков. Вокруг пенилась вода, хвост и грива развевались, в лицо летели брызги, и волшебник почти что танцевал на конской спине.
Поводьев он не держал. Их тут и не было – Дегатти вошел со своим конем в унисон, они слышали даже не слова, а мысли друг друга.
Потому и сбруя почти не использовалась. Только седло, чтобы удобней сидеть.
Причем в данный момент – двойное. Лахджа и не знала, что такие существуют – а поди ж ты. О своих фамиллиарах Дегатти заботился с трогательной нежностью, не жалел для них ничего – и у коня скопилась целая коллекция украшений. Какие-то шнуры, цепочки, кисти, вплетаемые в гриву и хвост жетоны, цветные ленты, султаны…
И полный комплект седел. На все случаи жизни, в том числе – и если придется везти двоих. Вынослив был фамиллиар чудовищно, а поднять мог, кажется, целого слона.
– А что умеют остальные фамиллиары? – спросила Лахджа, когда они остановились пообедать. Дегатти дождался небольшого островка, спрятал в дупле дерева свой кошель – и нырнул туда вместе с конем и демоницей. Енот уже накрывал на стол.
– Рад, что ты спросила! – оживился Дегатти.
Кажется, ему страшно хотелось рассказать подробнее.
Енот оказался так называемым бытовым фамиллиаром. Он работал по дому. Стряпал, стирал, драил все до блеска, обслуживал своего человека и остальных фамиллиаров. Магия у него была соответствующая, бытовая. Мелкая в основном, но очень полезная.
Пес, напротив, был боевым фамиллиаром. Он мог довольно сильно увеличиваться, отращивать дополнительные головы, изрыгать огонь и мороз, покрываться броней или иглами. Обладал страшной остроты клыками, мог растягивать пасти, перегрызать даже сталь.
Кот был фамиллиаром целительным. Своими мелодичными вибрациями он производил настройку и очистку организма своего человека и тех, за кого тот просил. Сращивал раны, выводил скверну, убивал заразу, лечил отравления. Мог даже воскресить, если смерть случилась только что.
Попугай был фамиллиаром-справочником. Он хранил в голове настоящую бездну информации и помнил все, что когда-либо видели и слышали сам Дегатти и остальные фамиллиары.
Рыбка служила так называемым фамиллиаром-накопителем – постоянно собирала извне ману и передавала ее своему человеку. Также она подменяла коня, если Дегатти вдруг путешествовал под водой.
Змея была секретным оружием Дегатти. Он носил ее в рукаве и использовал в крайних ситуациях. Ее яд, как Лахджа уже убедилась, выводил из строя даже бессмертных, хотя и не навсегда. Любого смертного же она легко могла парализовать, усыпить… и, конечно, убить.
– Секретное оружие? – с иронией переспросила Лахджа. – А ты каждому встречному о нем рассказываешь? Знаешь, секреты работают немного не так.
– Да ты все равно ее уже видела, – поджал губы Дегатти.
– Все равно тебе бы стоило так-то уж не болтать. Мало ли – вдруг я ужасная сплетница и всем теперь этот секрет расскажу? Будем мы вместе на балу, а я начну людям в уши шептать: видите, у Дегатти в рукаве выпуклость? Вы не думайте, что он опять столовое серебро крадет. Просто он там прячет своего змея.
– В тебе яда больше, чем в этом крохотном создании, – недовольно отпарировал Дегатти. – И почему «опять»? Я в жизни столового серебра не крал.
– Ты это не мне рассказывай, а агентам Кустодиана.
Про неодушевленных фамиллиаров Дегатти после этого говорил уже неохотно. Впрочем, они и в целом были попроще, да и по сути мало отличались от артефактов. Их всего лишь не мог использовать никто другой – они тоже обладали толикой разума.
Меч сам сражался и мог перерубить почти что угодно. Первоклассный клинок, не уступающий гохерримским.
Плащ исполнял защитные функции. От мороза, от зноя, от непогоды – и от порчи, от вредных заклинаний. Мог отбить и удар клинка – был прочней любой кольчуги. Мог и невидимым тоже сделать.
Ну а про кошель Лахджа уже все поняла.
– Ничего себе у вас тут большая семья, – подивилась она. – А как их всех зовут?
– Кота – Снежок, – пожал плечами Дегатти. – А остальных – никак.
– Почему?
– А зачем фамиллиарам имена?
– Э-э… а нам с тобой зачем?
– Так мы-то люди… человек и демон. А они фамиллиары.
– И?..
– Имя нужно для того, чтобы кого-то позвать. Вербально. Голосом. А мне достаточно отдать мысленную команду. Я могу общаться отдельно с каждым из своих фамиллиаров, и могу общаться сразу со всеми – и каждый будет понимать, к кому я обращаюсь.
– А у кота тогда почему имя есть?
– Он очень настаивал.
– А остальным нельзя дать, что ли?
– Зачем? Фамиллиарам обычно не дают имен.
– Но я-то не могу общаться с ними мысленно, – возразила Лахджа. – Я им тогда сама имена придумаю. Можно?
– Делай, что хочешь, – отмахнулся Дегатти.
После обеда он продолжил скачку – но теперь один. Лахдже поднадоело трястись в седле и она осталась внутри кошеля. Сначала как следует вздремнула, потом осмотрела квартиру, не обращая внимания на ходящего по пятам енота. Тот следил, чтоб демоница ничего не украла и не сломала.
А когда Лахджа снова плюхнулась в кресло, ее колена коснулся мокрый нос.
– Есть хочешь? – спросила Лахджа.
Она-то уже хотела.
– Нет, – ответил пес. – Можно мне первому?
– Что? – не поняла Лахджа.
– Имя. Я хочу имя.
– У хозяина-то стеснялся попросить? – с пониманием посмотрела Лахджа. – Ладно. Хочешь быть Пончиком?
– Нет! – возмутился пес, чуть увеличиваясь в размерах.
– Зря, красивое имя. Ладно, тогда Цербер… хотя нет, банально. Тифон. Будешь Тифоном?
Пес подумал, покатал имя во рту и кивнул. И даже позволил Лахдже почесать себя за ухом.
– А ты совсем и не злой, – с легким удивлением заметила та, расчесывая густую шерсть. – А чего хозяина не защищал, пока его гохерримы рубили?
– Я не такой быстрый, как конь, – стыдливо ответил пес. – Человек меня сразу в кошель отправил.
– Кстати о коне, – нависла над плечом Лахджи лошадиная морда. – Если у пса есть имя, я тоже хочу.
– А вы разве уже вернулись? – удивилась демоница.
– Я вернулся, – ответил конь. – Человек остановился в караван-сарае. Играет в манору.
– Да чтоб его!.. – возмутилась Лахджа. – Я тут, понимаешь, имена его зверинцу придумываю, а он там опять играть сел!
– А зачем им всем имена? – ревниво спросил кот Снежок. – Они же не люди и не коты.
– Ладно… ладно… – задумалась демоница.
Она вспоминала все конские клички, которые когда-либо слышала. Буцефал, Пегас, Слейпнир, Черный Красавчик… в животе бурчало, мешая думать. Вот вроде и недавно ела, а опять хочется.
– Я назову тебя… Чеснок, – сказала она.
– Нет! – возмутился конь.
– Ладно, тогда… Сельдерей.
– Нет!
– Тогда… Огурец. Быстроногий скакун Огурец.
– Ты издеваешься? – обиделся конь. – Давай нормальное. И без овощей.
У Лахджи снова заурчало в животе.
– Ладно, – покорно сказала она. – Буран?.. Тайфун?..
– Слишком банально, – отказался конь. – Я хочу что-нибудь… такое… необычное.
– Необычное ты сам давно мог бы себе придумать. Или хозяин твой. А теперь бери, что дают.
– Ну пожалуйста!..
– Ладно… Как насчет… Сервелат?
– Вот, – медленно кивнул конь. – Красивое имя. Мне нравится. Что оно означает?
– Ну… в моем родном мире так называют коней… заслуженных… которые… уходят в отпуск…
– Мне нравится.
– Мне тоже, – сказал пес. – Мир тебе, Сервелат.
– Мир тебе, Тифон, – кивнул конь.
Лахдже стало чуть-чуть неловко. Она понадеялась, что свалит отсюда до того, как Сервелат выяснит, что на самом деле означает его новое имя.
Но Дегатти все еще был снаружи. А есть хотелось все сильнее. Она снова попыталась применить Зов Еды, но внутри кошеля-фамиллиара это Ме по-прежнему не действовало.
Вздохнув, демоница посмотрела на енота и попросила:
– А можно мне что-нибудь покушать? Только нормальное. Не сырную нарезку. Супчика или мяса. Я бы сейчас лошадь съела…
Сервелат осторожно отступил в коридор. А енот вздохнул и поплелся на кухню. Лахджа решила пока что придумать ему особенно красивое имя. Поддерживать хорошие отношения с поваром – это всегда мудро.
Рыбку в аквариуме она пока так и не увидела. Неодушевленным фамиллиарам имена явно не нужны. Так что остаются только змея и попугай… и попугай как раз уселся на подлокотник кресла. Повертел головой, глядя очень умными, совершенно не птичьими глазами, и предупредил:
– Учти, я знаю, что такое сер-рвелат.
– А что ж ты коню не сказал?
