– Вам очень идёт, – парикмахер удалился, а я всё ещё не могла поверить, насколько экзотично смотрюсь в новом образе.
– Благодарю, – я забрала из его рук свою карточку и вышла на улицу довольная собой.
Моя одежда абсолютно гармонировала с моим душевным состоянием. Укороченный топ, едва прикрывающий грудь. И джинсы с высокой талией, подвёрнутые снизу, тяжёлые ботинки. Сегодня обещали дождь, а мне не хотелось шлёпать по лужам в туфлях. Конечно, ко всему не подготовишься, как и к ярким вспышкам направленных на меня камер. От улыбки не осталось и следа, я нахмурилась и стремительно двинулась к первой же открывшейся двери. Набирая на телефоне номер такси, раздражённо свела брови, выглядывая этих жадных до новостей шакалов. Это же спокойный район, с чего им здесь ошиваться.
– Чёрт! Извините, – оборачиваюсь, неловко толкаю человека, стоящего слишком близко к выходу.
– Не извиню, – отвечает он и поворачивается ко мне. – Ты так и не позвонила.
Обхожу Уэйна, стоящего прямо напротив стойки с виниловыми пластинками, он крутит одну из них в руках.
– Луи Армстронг? Интересный выбор, – говорю ему, отходя всё дальше от стеклянных дверей, где меня уже ожидают журналисты.
– Он король, – указывает на мою причёску. – Мне нравится, ты такая аппетитная.
Удивлённо приподнимаю брови и округляю глаза.
– О боже, какая бестактность?! – наигранно восклицаю я, схватившись за голову обеими руками. – Мне и самой нравится, – честно признаюсь ему.
Он будто специально отвлекает меня от людей, столпившихся как чёртовы зомби, ожидающие меня. Уайлд становится прямо напротив меня, касается моих волос, я замираю. Его ладонь ощущается так правильно, естественно. Мне кажутся такими знакомыми его прикосновения.
– От кого ты прячешься, колючка? Открой глаза и смотри только на меня. Оставь все свои страхи, я обещаю, что помогу тебе, – его голос убаюкивает меня, хватаюсь за его протянутую руку смертельной хваткой. Я даже не заметила, когда успела закрыть глаза, но его просьба не прошла мимо моего внимания, он тянул меня за собой. Водил по коридорам и, наконец, вывел на улицу, оставляя всего на несколько минут ждать, пока подгонит машину. Усевшись в знакомый салон, я почувствовала себя такой защищённой и одновременно счастливой.
– Как ты это делаешь? – я поворачиваюсь к нему полностью, ловлю его улыбку, посылая ответную.
– Делаю что? – в его голосе мелькает сексуальная хрипотца, и я чуть ли не рассыпаюсь, стоит ему потянуться через сидение, чтобы пристегнуть меня. Я чувствую тепло его тела, приятный парфюм и что-то ещё, смутно напоминающее… чистоту, что ли? – Что ты хотела сказать? Я делаю что?
– Как у тебя получается оказаться в нужном месте вовремя и как тебе удаётся вызвать во мне эту эмоцию? – смущенно поправляю прическу, какая я глупая. Зачем рассказывать об эмоциях?
– Сам задаюсь тем же вопросом. Но я много думаю о тебе, о том, что хочу тебе помочь. Я чувствую, что нужен тебе. Но как плохой ключник никак не могу подобрать подходящий замок, – он говорит загадками, тёплая ладонь обхватывает мою, мужчина переплетает наши пальцы.
– Нет неоткрывающихся замков, есть только неверно подобранные ключи, – мне становится не по себе, он касается кольца на моём безымянном пальце, и я убираю руку.
– «Полет души» – сентенции Фэн Цзицая? Мне очень понравился этот сборник, китайская мудрость бесценна, – он задумчиво смотрит на дорогу, затем коротко бросает на меня взгляд. – Значит, мне удастся найти к тебе подход?
Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая себя от этих странных эмоций, рвущихся наружу, бабочек, поселившихся внизу живота. Впервые я чувствую себя загадочной и желанной, со мной ещё ни один мужчина так мило не заигрывал. Больше не в силах сдерживать себя я улыбаюсь самой искренней и счастливой улыбкой совершенно незнакомому мне человеку. Он хочет найти ко мне подход?
– У тебя есть все шансы. Всё будет зависеть от твоего желания. Мне кажется я во сне, – собираюсь больно ущипнуть себя, но он резко сворачивает, и меня кидает на него. Машина останавливается, наши губы практически соединяются, лицо обдаёт горячим дыханием. Мужчина берёт моё лицо в свои руки и заглядывает в глаза.
– Больше всего на свете хочу! И это не просто желание, не ребячество! Это необходимость. Я хочу, чтобы ты очнулась от сна, – тёплые губы застывают напротив моих, будто передумав, он целует меня в лоб, и я слышу стук собственного сердца, споткнувшегося и замершего на миг. – Скажи, что мы увидимся?
Я уже собираюсь ему ответить, но кто-то настойчиво стучит в стекло с моей стороны. Двери открываются, кто-то отстёгивает меня и тянет за руку прямо по дорожке, ведущей ко мне домой.
Что же такое со мной происходит? Почему я чувствую эту пустоту, будто хочу заплакать или кинуться следом за машиной и ответить? Наши встречи словно ранят меня, и я начинаю чувствовать. Я фокусируюсь на душевной боли, она настолько реальна… Реальней, чем этот дом и люди, кажущиеся серой массой. Я как яркое пятно, живущее в собственном нереальном мире. Именно Уэйн вызывает во мне эти эмоции, играет с моими рецепторами, проверяя их на чувствительность и реакцию. Будто иглой протыкает моё сердце и отравляет его.
Я оглядываюсь на то место, где только что стояла его машина, затем на службу охраны, оцепившую выход с территории нашего дома, и, наконец, на дворецкого, всё ещё держащего меня за руку и ведущего к дому. Перед дверьми стоят мои родители, мама привычно заламывает руки, а папа что-то громко объясняет по телефону. Судя по всему, они ждут только меня, иначе почему так одеты.
– О Господи, спасибо, ты пришла домой. Отец поднял на уши всю службу охраны, чтобы они нашли тебя, – мама толкает меня в дом, отдаёт быстрые приказы горничным и стремительно тащит в мою комнату. – Док уже ждёт нас, – коротко объясняет.
– Ты хочешь вот так сразу поехать в клинику? – я даже не успеваю нормально сформулировать предложение, мама уже постаралась содрать с меня топ и тут же одевает через голову платье. – Я сама могу.
– Можешь, только вот времени нет, – она продолжает помогать мне переодеваться в заданном только ей темпе.
– Его никогда нет. Время, как суровый судья, не даёт никому поблажку, – просовываю ноги в лодочки на тонкой шпильке, мама поднимает, странно всхлипывает и прижимает меня к себе. Я обнимаю её, вспоминая, как остановилось время моего брата, как потеряла его часы на том месте. Хотелось бы остановить миг, вернуться назад и приказать себе не ходить на то место. Ведь тогда и мой брат был бы жив. Я была бы жива…
– Давай поторопимся, надо убедиться, что всё будет хорошо, что есть шансы, – мама гладит меня по голове, я двигаюсь вместе с ней вниз по лестнице.
Папа уже ждёт нас в машине, водитель придерживает дверь, и, усевшись в салон, как только двигается машина, я выглядываю Уэйна, и это так странно. У меня есть не просто парень, а жених, который ещё недавно отвечал всем моим запросам. А сейчас я не могу выкинуть из головы мужчину, который даже не представляет, насколько сильно я испорчу его жизнь. Он будет до конца своих дней сожалеть, что однажды решил помочь девушке с биполярным расстройством личности. Я сведу его с ума, сделаю таким же, как я сама. Заставлю жить в вечном страхе и ожидании, когда же, наконец, я покончу со всем этим дерьмом. Я не могу больше позволить себе видеться с ним. Надо спрятать, ведь эти странные огоньки, то и дело вспыхивающие внутри меня. Кажется, я поняла, что это. Надежда… Надежда на то, что рядом с ним я стану нормальной! Исцелюсь и смогу жить как все… Господи, что я несу! Телефон оживает в моей сумочке, я достаю его и перестаю дышать. Сообщение от того самого незнакомого номера, который я так и не решилась подписать.
«Ты так и не ответила… Твоё молчание тоже является ответом. Ведь ты не сказала, нет!!!»
Мама что-то говорит отцу, я смахиваю с экрана сообщение, но потом решаю, что мне необходимо ответить. Трижды набираю текст и удаляю, что я могу ему сказать? Ещё больше меня поражает то, что связи снова нет, стучу ногтем по экрану, мои сообщения возвращаются без возможности отправки. Хмыкаю, отстранённо оглядываюсь по сторонам, улицы кажутся незнакомыми.
– Кажется, мне надо купить телефон, – задумчиво произношу я.
– Для этого не обязательно ходить за ним, – ворчит мама, её всё ещё привлекают мои волосы. – Странный способ заявить о себе. Этот цвет смоется?
– Надеюсь, нет, иначе зачем я преображалась, – снова достаю телефон, отрешённо строчу сообщение: «Нам не надо больше встречаться». Я точно не буду искать с ним общения.
Глава 5
Клиника находилась за городом, поэтому у меня было слишком много времени для самокопания, мыслей и беседы, как ни странно, но далеко не с Юджином… нет, это был Уайлд.
Сначала я пыталась уснуть, только сон никак не шёл, а желание заглянуть в сошедший с ума телефон, присылающий каждые несколько минут сообщения, стало паранойей. Я просто пыталась понять, почему мне не пишет Юджин? Возможно ли, что он сейчас занят или всё ещё дуется? Но интересней для меня, зачем я отвечаю наглому незнакомцу?
Только вот сообщения от Уэйна сыпались одно за другим, он будто читал мои мысли и отвечал на них. Может, я уже поймала этот момент с накручиванием и притягиванием ситуации за уши. Просто посудить со стороны – это же разговор двух людей, знающих друг друга вечность, а никак не знакомых, увидевшихся несколько раз. Перечитывая наш разговор, я не выдерживаю и решаюсь прервать его вполне удачные попытки развеселить меня.
«Зачем ты мне пишешь?»
«Мне нравится говорить с тобой. Нравится думать, что я рядом с тобой и ты не нервничаешь. По-твоему, это преступление?»
Я было открыла рот и мельком взглянула на маму, задумчиво слушающую отца. Она поворачивается, дарит мне улыбку и снова сосредотачивается на папе. Интересно, заметила ли она, как я быстро прижала к груди телефон, чтобы никто не увидел мою переписку. Так глупо, но мне сейчас хочется сохранить этот лёгкий флирт между нами.
«Преступление, что мне начинает нравиться говорить с тобой. Я еду в психушку, если ты не забыл…»
«Могу приехать и поторчать с тобой в коридоре, если надо позвенеть кандалами. Они ведь могут поселить нас с тобой в одну комнату, будем до безобразия буйными пациентами».
«Нас привяжут к кровати. Это не так романтично, как кажется».
Прыскаю от смеха, когда он присылает гифку с испуганным лицом.
«Я заставлю их привязать нас друг к другу. Не вижу проблем».
– Лея? – мама аккуратно касается моего плеча, – мы приехали, дорогая.
Я оглядываюсь по сторонам, ещё пару минут назад вокруг нас был густой лес, как мы так быстро преодолели расстояние? Резкая боль в сердце, я прикладываю к груди ладонь и удерживаю её. Закрываю глаза и сижу не двигаясь некоторое время, в голове появляется странный шум, всё сменяется на свист, будто в моей черепной коробке поселилась стая дельфинов, которые общаются ультразвуком, щебетанием, пощёлкиванием, и в довершение всего их писк, доходящий по своей высоте до уровня ультразвука. Открываю глаза, всё вокруг наводит на меня дикий страх. Ворота, высокие кустарники, территория, отведённая для прогулок, и люди, передвигающиеся неестественно медленно, с ними рядом сопровождающие.
– Лея, деточка, – мама протягивает руку, вновь возникая в дверях. – Артур, помоги её вытащить, она не в себе. Посмотри на её огромные глаза!
Моё тело словно окоченело, ни одна косточка и мышца не хотели работать. «Привязать друг к другу» – проносится в голове последнее сообщение Уэйна, только тут я одна и его рядом нет.
Мама куда-то убегает, отец усаживается рядом со мной, мягко гладит ладонь, всё ещё прижатую к груди. Мой телефон выпадает из рук, папа берёт его, а я с ужасом смотрю, как он читает сообщения. Сначала он кажется растерянным, потом как ни в чём не бывало убирает его в мою сумочку, тянет на себя и вытаскивает из машины. Тут же около нас появляется медсестра, она помогает мне сесть в кресло, как будто я инвалид.
Чёртов страх сковал тело, мгновенно я пошла в минус, настроение упало до минимума. Именно поэтому я хотела избавиться от Уайлда, выплеснув все свои гормоны на него, я потеряла весь свой запас энергии, которых мне хватило бы в отношениях с Юджином на месяцы. Когда меня привезли в клинику, я обратила внимание на таких же людей, как я, они опустошены. Биполярные люди – люди-батарейки. Мы очень быстро разряжаемся, очень часто впустую выпадаем из жизни.
Ступени, парапеты, коридоры и люди в белых халатах. Приветливые лица и знакомые ощущения, а ещё воспоминания, тут… они более насыщенные. Что-то очень знакомое и такое странно родное, дерева, апельсинового дерева, пачули и запах чистоты. Что же мне напоминает всё это?
– Доброе утро, я сейчас сделаю вам снимок. Потом вы получите рекомендации от вашего врача, – говорит молодая медсестра, указывая мне на камеру. – Нам стоит ввести успокоительное? – она спрашивает моих родителей, не меня.
– Да, пожалуйста. Общий наркоз, – отец гладит моё плечо. – У нас есть предписание. – Протягивает бумагу, и девушка, согласно кивнув, удаляется назад за ширму.
Я слышу, как она ломает стеклянное горлышко препарата, разрывает упаковку шприца, нажимает ногой на металлическое ведро и выкидывает мусор. Появляется передо мной, проводит спиртовой салфеткой по венам и вонзает иглу. Всё плывёт перед глазами, тело расслабляется, и я, наконец, могу ощущать свои мышцы. Меня переносят на стол, чтобы сделать магнитно-резонансную томографию. Я не собираюсь бороться со сном, тем более когда передо мной возникает образ моего брата, одетого как в тот день на реке. Протягиваю ему руку и хватаюсь за него, боясь споткнуться. Я понимаю, что мы на самом деле не летим с ним по тоннелю, это всё наркоз. И все эти странные розовые волны всего лишь моё воображение. Только мне хорошо рядом с ним, спокойно. Нас покачивает на волнах, расслабляя. Я не знаю, сколько времени я нахожусь в этом состоянии, но для меня это буквально миг, потому что, проснувшись, я теперь лежу на кушетке в кабинете врача, которого даже не вижу. Попытавшись привстать, снова падаю на спину и сдаюсь, что уж послушаю и здесь. Приглушённый разговор и голос, отдалённо напоминающий Уайлда, только этот серьёзный и более грубый. У меня теперь все будут на него похожи, нельзя столько говорить с человеком.
– Я рекомендую прекратить приём препарата с содержанием лития, – твёрдо говорит врач.
– Но это невозможно, – тут же отвечает, начиная волноваться, отец, – она становится неуправляемой, иногда срывы приводят к травмам.
– Хочу вас уверить, я сопоставил данные о структуре её мозга. Участки гиппокампа уменьшаются при биполярном расстройстве. В вашем случае при приёме этих препаратов вызывает периоды маний. Они работают по определённой схеме, сначала контролируют её настроение, только не распределяют жизненные ресурсы. Сегодня она смеётся в течение нескольких часов, завтра не сможет подняться с кровати… настолько будет вымотана. У людей, страдающих биполярным аффективным расстройством, мозг похож на «карту» поражаемых зон мозга. Мы многое знаем, но лечение практически всегда выбрано методом проб и ошибок. Литий не ваш случай, – объясняет врач. – Серое вещество, основной компонент центральной нервной системы человека, в нём содержатся клеточные тела нейронов. Самые сильные потери серого вещества наблюдаются в лобной и височной долях коры головного мозга – зонах, связанных в том числе с регуляцией функций мышления, речи и слуховым восприятием. Простым языком, Лее стало хуже.
– Но доктор Шмидт советовал… – моя мать замолкает, всхлипнув.
– Он ошибся, – огорчённо говорит доктор, – они все ошиблись. Лечение не должно вредить организму. Точно так же не надо экспериментировать, перетаскивая девушку из одной клиники в другую. Она провела здесь достаточно времени, чтобы я мог сделать вывод. Я предлагаю вам альтернативу. Это новая методика, и никто не исключает, что это плацебо. Она молодая, и столько времени прошло с того дня… – он замолкает, и я дёргаю занавеску, привлекая к себе внимание, но меня будто нет для них, не существую.
– Эй, ребятки, хватит говорить обо мне в третьем лице! Я не умираю, окей, мне стало страшно, но сейчас всё нормально, – громко говорю я, перебивая собравшуюся компанию. – Мам, помоги мне встать, – чувствую прилив сил и даже какой-то странной агрессии. – Ма!
Снова приподнимаюсь, но тело всё ещё не отошло от наркоза.
– Лея молодая, и если её организм до сих пор нормально функционирует, сердце продолжает работу, как и мозг, – у нас есть все шансы, – голос врача реально похож на Уэйна, я снова дёргаю шторку и успеваю заметить синий халат и кусок резиновой тапки, в котором обычно ходят врачи по больнице. Отлично. Я никогда не узнаю, кто там такой умный и невежественный. Будто я здесь никто и меня просто игнорируют.
– Это моя маленькая девочка, моя дочь, я всё отдам ради неё, – говорит папа, и у меня ускоряется сердцебиение. – Никакие ваши убеждения не заставят отменить препарат! Категорически нет! Дайте мне документы, доказывающие, что лечение доктора Шмидта не помогает. Если у вас нет никаких доказательств, катитесь в ад.
– Артур, – мама всхлипывает, – а если поможет?
– Даже думать об этом не хочу! Прекрати рыдать, Марика, она справится! У Шмидта такой опыт! – папе бы за демократов выступать с этим лозунгом, потрясающий тон, способный выдавить слезу у кого угодно. – Молодой человек, займитесь своей работой!
Я поняла, что никто не собирается обращать на меня внимание, может, не слышат или мне кажется, что дверь близко к моей кушетке. Не знаю. Только вот взглянуть бы в лицо этого любителя пугать.
– Сегодня и завтра мы посмотрим, как поведёт себя контрастное вещество, и продолжим лечение. Доброго дня, – врач, кажется, уходит, и, сказать честно, я разочарована, взглянуть бы на него одним глазком, мало ли, может, он вызовет во мне симпатию.
Ожидание никогда не было моей сильной стороной, в данную минуту я всё так же лежу на кушетке и пялюсь в потолок. Мои родители, видимо, решили испытать судьбу и мои повёрнутые мозги, раз уж тянут время. Сначала появляется заплаканная мама, она останавливается надо мной и начинает причитать, гладя меня по голове.
– Мам, прекращай, я не умерла, – бубню я, желая всеми фибрами души откинуть её руку от своего лица, но долбаный наркоз снова сделал меня обессиленной.
– Лея, – она тяжело вздыхает и начинает гладить моё лицо.
– Мам, – шепчу я, – помоги мне встать, или я сделаю это сама, – и вот, будто, наконец, очнувшись, моя родительница, широко распахнув глаза, обнаруживает, что вот она я. – Ты проснулась!
– Я даже успела покричать вам, если уж на то пошло, – констатирую факт, и, кажется, это никак не влияет на ход дальнейших событий.
Мне помогают подняться, пересаживают в кресло и везут к машине. Чуть поодаль от нас идёт мой отец, он задумчив и мрачен. И мне становится интересно, что же ещё ему сказал такого доктор. Неужели мои дела действительно настолько плохи? Чувствительность возвращается в моё тело, очень аккуратно я привстаю и пересаживаюсь в машину, родители страхуют меня, но в этом уже нет необходимости.
– Лея, – папа садится ближе ко мне, – бывают ли у тебя странные ощущения?
Я прячу телефон под своё бедро, делаю вид, что задумалась, но меня не очень интересует этот разговор.
– Жизнь вообще странная штука, пап, – закатываю глаза, усмехнувшись, – что для тебя странность?
– Выбрось из головы, это был глупый вопрос, – он усаживается удобнее и смотрит перед собой.
У меня ни разу не было представления на такую фразу, как «я слышу твои мысли или думай тише», но сейчас был именно этот момент. Отец в буквальном смысле сверлил пустоту взглядом и решал задачу, не подвластную для его ума. Могло показаться, что он силой мысли старается изменить что-то, но не выходит.
– Я только хотел, чтобы ты знала… как сильно люблю тебя, – произносит он неожиданно и прижимает меня к себе, неловкое движение, и я роняю свой телефон на пол, так и не посмотрев, пришло ли сообщение. – Что ты там постоянно смотришь? – он поднимает мой телефон, крутит его в руках.
– Это личное, – только уже поздно пытаться забрать смартфон, экран загорается и… что за чертовщина?
– Я заметил это только сегодня и спросил у твоего доктора, может ли это быть последствиями от неправильного лечения? И он предложил мне вывести тебя на честный разговор, собрать больше информации. Теперь ты можешь рассказать мне о своих странных ощущениях или поведении? – он тяжело вздыхает, отдаёт мне телефон. – Давно ты пишешь сообщения сама себе?
– Не надо, – я начинаю прокручивать всю переписку, ничего не понимая и отказываясь верить в это. – Я не сумасшедшая! Этот телефон сломался и, видимо, просто заглючил. – Нервно нажимаю на кнопки. Затем с силой бью его об пол, наступаю каблуками на сенсор, пока сенсор не превращается в крошку. – Я не сошла с ума! Мне написал реальный человек, и у меня нет ни одной долбаной идеи, куда делись его сообщения! – поднимаю растерзанный смартфон, нажимаю на кнопку открытия окна и вышвыриваю его. – Мне плевать, что ты думаешь! Плевать, что вы говорите при враче обо мне в третьем лице.
– Лея, детка, подожди, – останавливает меня мама.
– Никто не смеет копаться в моём грязном белье, ясно? Не надо смотреть на меня так, у меня есть личная жизнь, есть парень, и никакая болезнь не заставит меня сдаться, – слезы внезапно брызгают из моих глаз. – Я не хочу больше вас видеть! Пусть водитель остановит машину! – ору не своим голосом.
– Успокойся, сядь, пожалуйста, прошу тебя, – восклицает мама и лезет в сумочку, отец резко наваливается на меня всем телом и удерживает полулёжа на сидении.
– Слезь с меня! Я ненавижу тебя! – хриплю под его весом, моё дыхание становится тяжёлым, глаза будто выдавливают из глазниц. Резкая боль в руке, я вырываюсь из рук отца, но всё тщетно.
– Тебе надо чётко разграничивать реальное от выдуманного, иначе ты никогда не проснёшься, – шёпотом произносит отец.
Мои веки наливаются свинцом, хватка на мне слабеет, что-то мягкое появляется под моей головой, и я засыпаю безмятежным сном.
Глава 6
Вчера мне пришлось остаться с ночёвкой дома. И проспав практически до обеда следующего дня, я не хотела вспоминать о произошедшем. Только не могла остановиться думать, накручивать и усложнять. Другой вычеркнет произошедшее и любое упоминание «о нём».
– Доброе утро, мисс. Вы должны принять лекарства во время завтрака. Не разжёвывая капсулы, только запивая достаточным количеством воды, – горничная ставит пластиковый столик на мои ноги, затем размещает поднос.
Это начинается снова, значит, отец сообщил врачу о моих «странностях», разговоре с «собой» и агрессии. А ещё моя истерика и сопротивление, конечно, не прошли даром ни для кого. Наверно, поэтому мой день не начался с приветливой улыбки родителей и прислуги. А что они хотели?
В каждой из моих справок написано короткое – БАР. Каждый раз, когда меняется погода или я очень сильно расстроюсь, мозг начинает забавляться, переключая канал на неадекватную часть меня. В пятнадцать я сбежала в другой штат, пока мой теперь уже бывший парень был на важном совещании, потеряла свой телефон и подселилась в захудалую гостиницу с клопами. Чувствовала себя такой не нужной этому миру, мне не было места в нем.
В девятнадцать пыталась утопиться в чёрной реке… Затем перерезать вены… Что дальше?
Жизнь с этим расстройством – это мой личный ад. Я даже не подозревала, что это уже не в первый раз я веду себя странным образом. Если объяснить на понятном языке: я радио или телевизор со сломанной антенной, постоянно есть помехи, которые мешают системе работать без сбоев. Мысли и настроение находятся вне баланса, скорее, в его поиске. Нет палитры цветов, только две палочки на маленьком тесте. И они обязательно чёрная и белая. На меня словно не хватило краски, и все, что мне осталось, это выживать. Я – ошибка по распределению жизненных ресурсов…
В данный момент вокруг меня вились две девчонки горничные. Они расставляли приборы и боялись поднять на меня глаза, обиделись с того раза. Плохо выходить из себя и сваливать вину на других, только я ведь не со зла. Смиренно я открываю ненавистный йогурт, на кончике ложки застывает белая жидкость. Отправляю её в рот, чувствую кисловатый привкус, он растворяется на моём языке, отправляется в желудок. Четыре разноцветные таблетки выставляю в ряд по цветовой гамме. Белый конверт на новом телефоне манит открыть его, покончить с ожиданием, в то же самое время пугает. Гаджет принесли совсем недавно, и ещё ни одна душа, в том числе и я, не знает новый номер. Что же за сообщение может висеть уже битый час?
– Вы можете быть свободны, – говорю девушкам, мои ладони начинают потеть от нетерпения, я не хочу, чтобы они смотрели на меня в момент, когда сорвусь.
– Мы должны увидеть, как вы выпиваете таблетки, – потупив взгляд, одна из девушек делает ко мне шаг.
– Я под надзором? – резко вскидываю голову.
– Это не от нас зависит, простите, – девушки отскакивают в конец комнаты, когда я смахиваю поднос со своих ног и швыряю в них прикроватным столиком.
– Какого чёрта вы себе надумали? – мой голос становится грубым, мне не хватает воздуха. – Пошли вон отсюда, твари!
Хватаю вазочку, стоящую на прикроватном столике, и кидаю в одну из них, девушки бросаются врассыпную.
– Я сказала вон! – ору не своим голосом, соскакиваю с кровати, путаюсь в длинном балахоне шёлковой сорочки. – Убью! – горшок с фиалкой летит в закрывающуюся за ними дверь, и куски земли разлетаются по полу.
Я собиралась спокойно поесть и никого не трогала! И сейчас им не стоило стоять над моей душой и требовать. Смотрю на смешанные с землёй таблетки, следы воздушного йогурта и усмехаюсь. Запереть меня решили? Да как бы не так!
Скидываю с себя одежду и голая мечусь по комнате, нещадно марая стопы в грязной куче дерьма, разлитого и рассыпанного по полу. Сообщение приводит меня в бешенство, иконка моргает, будто сводя меня ещё больше с ума, когда приходит ещё несколько сообщений, я хватаю смартфон и швыряю его в стену. Я ещё никогда не получала такого удовлетворения от простого звука разбивающегося гаджета. Уэйн – моя фантазия! Я своими глазами видела, что нет ни одного сообщения, ещё не придумали ту программу, чтобы стереть информацию у меня.
Что я вообще делаю? У меня есть парень! Жених! Смотрю на свою руку, кольцо, усмехаюсь. Вот что значит фантазии и реальность! Кольцо с розовым камушком призывно блестит. Да и вообще, зачем мне нужен непонятно кто? Да, он очень симпатичный и такой… земной, чёрт его дери! Земной! Настоящий! Нормальный! Идиотка наивная! Психичка!
Боже! Скидываю все вещи на пол, слышу шаги поднимающихся по лестнице людей. Эти суки позвали моих родителей, может, охрану или ещё хуже – санитаров. Больница! Долбаная жуткая больница и эти вечно ноющие психи, смотрящие одну и ту же программу. А ещё мои таблетки и ступор, в который я впадаю от них. Мечусь по комнате, подбегаю к тяжёлому комоду, толкаю его к двери, едва не лишаясь сознания. Он настолько тяжёлый, что у меня начинает болеть низ живота. Сжав зубы, подпираю им двери. Что ещё? Шкаф? С сомнением оглядываю всю комнату, надо быстрей одеться и постараться скрыться от всех. К Юджину! Только он меня сможет понять и утешить. Самый мой реальный и надёжный! Хотя каждый раз, когда мы ругались с ним, у меня появлялись нехорошие мысли касательно своей жизни, верней, неустойчивого маятника, на который приходилось ориентироваться. Но по крайней мере он знал, как вывести меня из этого состояния. И теперь поможет. Кто-то несколько раз дёргает дверную ручку на себя, впопыхах натягиваю спортивные штаны, футболку и кожаную куртку на голое тело. У меня не остаётся времени на поиск обуви, чёрт с ней.
Обхватываю свои плечи руками, меня всю трясёт, слезы стекают по щекам, превращая меня в психопатку. Отбегаю от двери, поскользнувшись на белой жиже йогурта, падаю на спину, больно ударившись головой. На коленях ползу к балконной двери, под грохот кулаков по двери. Прижимаюсь спиной к стене и смотрю на колышущиеся шторы открытого окна. Медленно поднимаюсь, оглядываюсь на дверь. Ветер будто зовёт меня присоединиться к его лёгкому веянию, раздувая куртку. Мои щеки горят, когда смотрю вниз на машины, выстроенные в ряд, подстриженный газон и цветы, что так любит моя мама.
Мир будто на моей ладони. Хочу вернуться туда, где все началось, где я могла оставаться собой. Переписать свою историю по новой.
Держусь за каменный выступ и становлюсь на бортик перил, удерживаю равновесие. Я могу разбиться, а может, это очередная галлюцинация? Поток ветра толкает моё истощённое тело вперёд, выгибаюсь, но я не теряю равновесия… Обняв водосточную трубу, цепляюсь за её крепления и спускаюсь по ней вниз до самых кустарников.
И пусть, я снова шагнула за черту. Очень надеюсь, что эпизод переписки с нафантазированным человеком был не очередным дебютом психиатрии, моей точки отсчёта, ярким проявлением биполярности. Последняя ярко очерченная фаза, которая задаст направление моей дальнейшей жизни.
Соскользнув на землю, зная территорию как себя, бросаюсь к заднему двору и утопающей в винограднике двери. Толкаю её от себя, проваливаюсь в старые заросли, покрытая мхом дорожка, острые шипы и насекомые. Джонатан показал мне этот путь до реки ещё в детстве. И я так часто бегала туда, что забыть этот путь невозможно! Запутавшись в сухих ветках волосами, я тихо рычу, выдираю пряди и пробираюсь всё дальше. Босые ступни раню о мелкие осколки камней, рассыпанных на испещрённом рытвинами асфальте. Сбитые в кровь пальцы оставляют красные следы, указывая, куда именно я направилась. Небо заволокло тёмными тучами, словно чувствуя мой настрой, они тяжёлой стеной закрывают некогда яркий солнечный свет. Всё как будто предвещает красивый конец моей трагичной истории.
Спускаюсь вдоль бурно текущей реки, горячий песок, смешанный с солью прибрежной линии, щиплет мои раны на ногах. Они напоминают, как долго я к этому шла, сколько ждала ответа, терялась в догадках, что со мной не так, и проиграла. Я психически неустойчива, больна и не знаю, как справиться со всем этим. Мне от этого страшно!
Это горькая правда, готовая уничтожить меня, серной кислотой стекающая изнутри, выедая до некротических струпьев. Я хочу пройти мимо. Хочу не слышать, как меня зовёт к себе мирно текущая река. Не хочу вспоминать, как мой брат окунулся в её воды и исчез навсегда! Как я искала его, река выплюнула меня, как будто даже для неё я испорчена, и она забрала себе лучшего из нас – моего брата!
Шаги становится делать всё трудней, меня манит это место. Вот тот самый камень, именно тут я обронила часы и не смогла найти. Здесь мы разговаривали с Джонатаном. Медленно оседаю на песок и пропускаю его мелкие песчинки сквозь пальцы. Берег теперь выглядит немного иначе, высокие камыши стоят в мой рост, их коричневые плоды выглядят как сигары с плантации Шато де ла Фуэнте. Смешно, но, однажды оставшись допоздна, мы жгли их на этом самом месте и грелись. Это был наш секрет выживания. В тот день я впервые поняла, что не такая, как все, рассказывая о своей первой любви и страдая от выгорания этих чувств. И только мой Джонатан понял, насколько безумной я была тогда. У меня был странный приступ, не похожий ни на что. Я билась с ним, как воительница, практически на смерть, потом рыдала, не могла никак остановиться и найти золотую середину. Он лишь обнимал меня и крепко держал в объятиях.
И только потом оказалось, что зачастую с трудом могу понять, когда заканчивается белая полоса со спокойным душевным состоянием и переходит в чёрную депрессию. Мой мозг меня постоянно обманывает, и самое ужасное в том, что он специально ведёт меня, толкает к черте. Я могу в один момент быть в полной растерянности и убежденности, что из этого состояния никогда не выйду, а завтра уже с полной уверенностью и улыбкой на лице буду строить грандиозные планы на будущее. Я не хочу думать, что это мой дар, метка божества, что я могу приравняться к таким людям, как Курт Кобейн или Мэрилин Монро, они слишком плохо кончили. Каждый день я чувствую себя по-разному. Планы на счастливое будущее, затем наступает полнейшая пустота без каких-либо надежд. Какое именно состояние будет сегодня – неизвестно. Для меня каждый день является последним. Совсем как сейчас.
Молния рассекает небо на две части, ёжусь, обхватываю себя руками. Я помню, как стала ненавидеть свою жизнь, это было невыносимо тяжело относиться ко всему спокойно. Стоило ли надеяться, что все пройдёт? Одна встреча с Уэйном откинула меня на несколько месяцев назад.
И теперь я сижу здесь, одолеваемая демонами, мозг извращённо изворачивается и придумывает всё новые поводы для паники. Снова чувствую боль и удушье в груди, слезы сами по себе текут по щекам. Я не понимаю, что мне делать. В один момент все силы меня покидают, я уже не могу найти ниточку, с которой всё началось, чтобы начать сначала. Никто не найдёт меня в этой реке. Мне невыносимо, что я хочу всё остановить, но уже не могу больше терпеть.
– Я так устала, – произношу слова в небо, может, оно меня захочет услышать и подаст хоть какой-то сигнал, вглядываюсь в мелькающие вдали молнии. Встаю и иду им навстречу, превозмогая порывы ветра, ради ответов, которые терзают меня, вгоняя в панику. Камыши начинают шептаться, опускаю ноги в холодную воду, пробираясь сквозь них. Тело покрывается мурашками и дрожит, это холод, смешанный со страхом, и ожидание. Громко вскрикиваю, срываясь по самый пояс в воду, цепляюсь руками за камыши и жадно хватаю воздух.
– Куда собралась? – не могу разобрать, откуда раздаётся голос мужчины, вздрагиваю.
Резко оглядываюсь в сторону голоса, ищу глазами свою фантазию.
– Тебя нет на самом деле, – руками со всей силы ударяю по воде, проваливаюсь по самый подбородок, застреваю в глубинном иле, вызываю брызги капель, оседающих на моём лице. – Ты моё воображение! Долбаная фантазия!
– Ты так не думаешь, колючка. Я же обещал тебе быть рядом, – я ненавижу эти слова, они меня обнадёживают и пугают.
– Это неправильно, – хватаюсь за траву, жадно режущую мои руки до крови. – Именно ты всё испортил. Я шла на поправку.
– Лея, выйди, пожалуйста, на этот маленький выступ, поднимись на него и протяни мне руку, – ветер стирает его голос, поднимаясь до ужасающих пределов.
– Сколько ещё? – кричу я, начиная рыдать в голос. – Сколько ещё ты будешь сводить меня с ума?! Я не хочу больше в клинику! Не могу проходить все эти процедуры! Когда ты прекратишь появляться? Я ведь тону! – холодная вода поднимается немного выше, я всхлипываю от её касаний. Чертовски ледяная и опасная река, но не так ли я хотела?
– Тогда я пойду с тобой ко дну, – спокойно произносит он, позади меня раздаётся громкий всплеск, я вижу его: реальный, настоящий.
– Иди ко мне, малышка, – теперь я слышу родной голос за своей спиной. – Протяни свою руку. Я обещаю, что мы справимся. И я не оставлю тебя одну никогда.
Во мне борется столько эмоций, страхов и сомнений…
– Я прошу тебя, повернись ко мне, – отрицательно качаю головой, пряди волос прилипли к моему подбородку, свисают сосульками на моём взмокшем лбу. – Это болезнь, она управляет тобой. Всё, что тебе необходимо, взять себя в руки и дать мне шанс помочь.
Тяжёлые занавесы туч пропускают крошечный луч солнца, я слежу за тем, когда же он достигнет меня, едва ли коснётся своим нежным сиянием. Протягиваю руку и в восхищении наблюдаю за бликами переливающейся воды о камень, сердце пропускает удар, затем ещё один. Этот день не может закончиться таким образом, я оборачиваюсь и выхожу из тьмы…
– Я схожу с ума, – едва раскрываю рот, хватаю его ладонь, мужчина тянет меня на себя. Он вытаскивает меня на берег, я падаю прямо ему на грудь, тяжело дыша, всхлипываю, схватившись за его футболку. – Я ненормальная.
– Значит, и я такой же, – он приподнимает меня за подбородок и целует в нос. – Обещай больше так не поступать.
Поворачиваю голову набок и наблюдаю за чёрной водой, уносящей своим потоком поломанные ветром палки и сорванные листья. Ветер бьёт стебли камыша друг об друга, он не щадит их, как и меня моя болезнь.
– Ты их искала? – спрашивает меня Уэйн, приподнимаясь вместе со мной на локтях, я слышу лёгкий звон металла и тяжело сглатываю.
– Где ты их взял? – сажусь к нему спиной, выхватывая потерянные мной на этом берегу часы Джонатана, – …время просачивается сквозь пальцы. Оно наш судья… так говорил мой брат.
– И он был прав. Зачем они ему были нужны? – спрашивает мужчина, поднимаясь.
– Они отсчитывали его время в больнице, думал, что, пока стрелки движутся, – он жив, – отвечаю словами Джонатана.
Нажимаю на кнопку, металлическая крышечка открывается, пугая меня. Стрелки… они не движутся. Роняю часы на песок, отскакивая от них как обезумевшая. Они не движутся!
– Эй, ты как? – я дёргаюсь всем телом, оборачиваюсь и вижу Юджина. – Детка, ты меня так напугала…
Мои ноги подкашиваются, тело не слушается, а я падаю на песок.
Глава 7
Щебетание птиц за окнами, запертые ставни и тяжёлый воздух в комнате. Вдыхаю полной грудью и приподнимаюсь на кровати. Я очень надеюсь, что всё то, что я вспоминаю, является игрой моего воображения или сном. Медленно вытаскиваю свои ступни из-под тяжёлого покрывала, перебинтованные конечности заставляют меня сжать зубы и втянуть в себя ещё глубже воздух. Хочу переломать себе кости, чтобы не делать все эти вещи с собой каждый раз, как только на меня находит тьма.
Двери, казалось бы, комнаты тихонько приоткрываются, и появляется незнакомая девушка, в её руке бонг, из которого выходит сероватый дым. Она долго смотрит на меня, затем лениво закрывает скрипучие двери и уходит. Мне бы встать и посмотреть, что происходит, да только мои ноги, едва коснувшись пола, подгибаются, и появляется слабость. Все силы растрачены, и теперь я почти растение, буду лежать, пока не найдутся силы воспарить духом. Падаю на подушку спиной, сжимаю её руками и осматриваю комнату. Я счастлива, что есть хоть что-то реальное в моей жизни. Обои со странным рисунком цвета миндаля, грязное зеркало с чьими-то следами от губной помады, люстра с одной лампочкой вместо трёх и одинокая картина с изображением Боба Марли.
Внезапно в коридоре слышатся тяжёлая поступь нескольких человек, затем непонятная толкотня, и дверь с громким ударом об стену открывается, впуская в комнату столб дыма. Юджин на подкосившихся ногах влетает в комнату, едва удержавшись за деревянный косяк. Выдав странную ухмылку, выпрямляется и очень аккуратно подносит к кровати бонг, удерживая его бережно двумя руками. Он долго смотрит на моё лицо, дым застилает глаза, а я начинаю кашлять.
– Что ты притащил? – еле слышно говорю я, не в силах стереть выступившие от ядовитого смога глаза.
– Ингалятор, – он прыскает от смеха, его голубые глаза блестят озорством. – Воспрянешь духом, воспаришь, – оглядывается на девчонку, стоящую в дверях, и машет ей подойти. – Помоги.
Странной формы колба, больше похожая на аппарат для увеличения… кхм, не важно. Штука оказывается около её лица, девчонка жадно вдыхает в себя густой дым. Запрокинув голову, она закатывает глаза, потом, покашливая, начинает странно улыбаться.
– Ты хочешь, чтобы я накурилась? – с трудом поворачиваю к нему лицо. – Юджин, у меня нет сил даже говорить.
– В том-то и дело, давай помогу тебе, – он подталкивает меня в спину, пододвигая к краю кровати. Девушка держит в руках колбу, пока под моей головой появляется множество тряпок. Я принимаю почти вертикальную позу, только на боку, а это очень некомфортно.
– Юджин, я не хочу торчать от твоей дури, травы или что ты там мне толкаешь в лицо, – тонкая струйка с вонючим дымом касается моего носа.
– Давай, малышка. Ты сейчас будешь носиться по комнате как… – он останавливается, явно подбирая правильное слово, – такой активности у тебя ещё ни разу в жизни не было. Твоё дело просто набрать полный рот и выпустить через нос.
Этот парень хочет подсадить меня на запрещённые средства, и сомневаюсь, что они настолько помогают. Как только мутный густой дым поднимается по колбе вверх, я втягиваю в себя что есть силы, лишь бы все от меня отстали и дали спокойно умереть. Юджин хмурится, резко хватает меня за волосы на затылке и отодвигает голову назад, пока я кашляю, боясь выплюнуть свои лёгкие.
– Наташа, забери его к чертям. Сдурела совсем! Куда сразу столько! – он затягивает волосы ещё сильней и притягивает лицо для поцелуя. – Ненормальная, – прыскает от смеха.
У меня не начинает темнеть в глазах. То ли поцелуи так влияют, то ли травка. Но мне хорошо настолько, что я задираю голову и отвечаю на поцелуи, пока в лёгких не заканчивается воздух. Губы Юджина становятся всё настойчивей, он облизывает меня, как кот, получивший порцию вкуснятины. Всё это время девушка напротив нас не двигается с места. Замечаю боковым взглядом, как она снимает со своего плеча тонкую лямку и начинает ласкать голую грудь. Отталкиваю от себя мужчину, хочу громко возмутиться, вот только у меня перехватывает дыхание. Голова начинает кружиться, сначала кажется, будто меня окунули в чан с вонючей травой или душат таким образом, потом спустя несколько минут меня будто прижимает к кровати и я откидываюсь на спину, раскинув широко руки.
– Спасибо за помощь, Наташа, только, кажется, это лишнее, – мой жених провожает взглядом обиженно надувшуюся девушку и сосредотачивается на мне. – Не смотри на меня так, она подружка Нормана или кого-то из компании.
– Ага, пришла соли попросить, – рявкаю я, неизвестно откуда найдя силы.
– Я ни с кем тебе не изменял. Даже не сочиняй, сама знаешь, в основном исполняю все твои прихоти. Скажи ещё, что ты никогда не думала о сексе втроём, – он хмыкает, садится на пол и закидывает голову на кровать.
– Что ты несёшь? – корчусь от злости, хватаю со стола бутылку пива и сбиваю кружку об угол столика под удивлённый взгляд моего будущего мужа.
– Не плохо для аристократки, – сжимает губы, как бы одобряя.
Подношу горлышко с хмелем к губам и делаю жадные глотки горькой жидкости. Горло сушит, и, естественно, это не лучший выбор, вот только пить хочется слишком сильно. Сползаю к нему на пол, он подтягивает меня к себе ближе. Пальцы запутываются в моих волосах. Он нюхает их, затем целует меня в лоб, я глажу, целую в ответ его ладонь, прижав к губам.
– Что за ерунда вчера с тобой произошла? Я пришёл к тебе домой, увидел, как ты ломанулась по дорожке ползком до какой-то двери. Слушай, можно же обойти спокойно, зачем лезть через эти ходы? Пока нашёл тебя, думал, век пройдёт, – он чешет свою щеку, движения становятся медлительными, как и тон его голоса.
– Тайный ход, – очень медленно произношу я, наконец ощущая своё тело, поднимаю руку, и она будто невесомая.
– Будет странно, если я скажу тебе подобное, только что ты хотела? Типа утопиться? Так, а чего на мост не пошла? Пару метров и всмятку о камни, вообще никаких проблем, – он пьяно поднимается, вдыхает в себя дым и ставит бонг на столик.
– Подсказываешь, как мне убиться? – приподнимаюсь, отталкивая его от себя.
– Подсказываю, как избежать агонии, – хватает меня за плечи и снова крепко обнимает, а перед моим лицом появляется колба с дымом, приноровившись, втягиваю в себя и расслабленно закрываю глаза. Эта штука работает, расслабляет как следует. Дым обладает странным вкусом и запахом, но делает странные вещи с моим телом. У меня будто нет костей, как только пытаюсь встать – ноги становятся ватными, я падаю как подкошенная или состоящая из желе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
