Глава 5
Гортензия была очень, очень, очень красивой женщиной. Уля даже и не представляла раньше, что такие красивые бывают. Девочка мечтала, что когда она вырастет, то станет такой же.
– Уля, ты, если наелась, то иди к себе, а можешь погулять, если хочешь. Занятий на сегодня хватит, я думаю.
Гортензия обратилась к девочке, заметив, что та уже просто ковыряется в тарелке, ничего не отправляя в свой ротик.
Но Уле ужасно нравилось сидеть за господским столом и слушать безумно интересные разговоры, пусть многого она не понимала совсем.
Первые свои страхи и смущение она давно забыла, особенно после того, как приехала магиня. Жаль, что Гортензия завтра уезжает в далёкий Сольт.
Причину для того, чтобы остаться за столом Уля нашла быстро.
– Я хочу пирожков с вишней. И печенек.
– Да пусть остаётся, – поддержал девочку сам барон Ферм. – Веда, распорядись, чтобы принесли сладости.
– Разбалуешь ты мне ученицу, – с показной укоризной сказала Гортензия.
– Ничего. Это наша соратница, наша будущая надежда и опора. Только вот научится сначала не сразу руками горячие пирожки хватать, чтобы потом дуть на них, а подождать, пока служанка положит ей в тарелку.
Олег пошутил и тут же подумал, что с соратниками у него действительно не густо.
За столом они сейчас сидели вчетвером: он сам, его новый капитан Шерез, ставший им вместо Торма, получившего баронство Хорнер, магиня Гортензия и магиня Уля. Остальные его соратники были кто где.
Чек занимался делами баронства Пален. Там всё обстояло в относительном порядке – спасибо бывшему владельцу. Пользуясь этим, Олег решил напрячь Чека с производством мыла.
Точной технологии его производства он не знал, но где-то читал, что мыло получали вываркой костей. Вот и озадачил Чека. Пусть экспериментирует. А то здешняя антисанитария его порядком достала, хотя, к своему стыду, он, кажется, начал к этому привыкать и уже не так остро реагировал.
Да это и понятно. Олег помнил из истории, что первые вошеловки появились только в восемнадцатом веке, при мадам Помпадур.
Получалось, что и по любимой Д’Артаньяном Констанции‚ и по Миледи из много раз читанного им в детстве романа про мушкетёров, вши ползали без страха. Да и сами герои и героини таких замечательных книг не мылись.
Но Олег теперь понимал, что ставить в вину Александру Дюма, что он об этом не писал, неправильно. Ведь книга была о другом. О дружбе, о любви. А вши и немытые тела – это лишь фон, естественный для того времени, и писать об этом – всё равно что писать о воздухе, которым дышали. Слава Семи, что в этом новом для Олега мире паразиты вроде вшей отсутствовали как класс, а за чистотой тел здесь старались следить, во всяком случае, люди состоятельные и их обслуга. Для этого использовали различные масла и горячую воду. Но вот среди зависимых крестьян или низших слоёв горожан антисанитария процветала вовсю.
Олег иногда теперь размышлял и о морали эпохи, описанной любимым им в детстве писателем, хотя ведь даже не раннее средневековье было, а эпоха Возрождения.
Мальчик и девочка от голода совершили необдуманный поступок, украв какие-то никчёмные «священные сосуды». Мальчишку поймали сразу и прижгли калёным железом, а затем‚ воющего от страха и боли, его приковали к галерному веслу, где он до конца своей недолгой жизни и мучился. Девочке сначала удалось сбежать, но старший брат мальчишки не мучителям своего брата отомстил, нет, это было опасно. Он выследил несчастную девчонку и тоже стал её мучить, вязать и жечь калёным железом лилию на её плече.
Потом эта девочка стала девушкой. Она полюбила и была любимой, пока тот, кого она любила, не обнаружил, что над ней когда-то давно жестоко издевались. И тогда он велел повесить не её мучителей, а её саму, даже не выслушав. Дождавшись асфиксии, ну это когда у повешенного вытекает всё, бывший ухажёр девушки уехал в расстроенных чувствах и потом страдал, не подозревая, что узел был завязан бестолково. И все благородному Атосу сочувствовали. Потому что книга была не о подлости и жестокости, а о дружбе и смелости.
Олег даже как-то во дворе слышал песню под гитару «Невеста графа де ла фэээр…» и считал этого подонка, убившего свою любовь, благородным человеком.
Ему удалось как-то затуманить ту часть своего сознания, которая могла возмутиться тому, что некогда спасённый им от побоев и издевательств Гури сейчас поддерживал порядок не с помощью занесения выговоров в личные дела и не лишением премий, а с помощью телесных наказаний: плетей для мужчин и розог для женщин. Парнишке из Оленевки, который украл топор, а изделия из железа здесь были дороги, и этот топор стоил дороже самого парнишки-серва, по приказу Гури отрубили левую руку, причём выбор руки для отрубания был продиктован не соображениями гуманности, а голым расчётом – серв мог и дальше приносить пользу баронству. А частичная утрата им работоспособности компенсировалась пользой наглядного примера.
Все эти размышления промелькнули в голове Олега очень быстро. Его вообще иногда тянуло пофилософствовать, видимо, сказывалось столкновение в нём морали двух миров, двух эпох.
Олег вернулся к мыслям о соратниках.
Торм сейчас должен был уже быть в пути из замка Хорнер, куда Олег ещё четыре дня назад отправил Армина и бывшего управляющего замком Ферм, рассчитывая, что под его руководством Гури и Веда теперь и сами справятся с делами.
Примерное своё видение работ по восстановлению и организации дел в баронстве Хорнер он объяснил назначенцам при отъезде. Была у него ещё мысль сделать в новых владениях Торма селитряные ямы, раз уж прежний барон постарался невольно заготовить много сырья, но пока и эту мысль отложил, не до того.
Торма Олег ждал к вечеру, но уже послезавтра он с Гортензией отправятся в Сольт.
Валмин остался в замке Хорнер, будет помогать Армину. Там же останется и Бор, ставший у Торма капитаном дружины.
Рита со своим отрядом рыскала по баронству и, если появится, то тоже только вечером.
Собственно, на этом, как говорили в его прежнем мире, скамейка кадрового резерва у барона Ферма и заканчивалась.
Но жизнь-то продолжается, успокоил себя Олег. Вон, уже новая магиня-помощница появилась. Да ещё такой силы! Теперь, главное, не надо самому сил жалеть на её обучение.
Ещё из Сольта народ прибудет, но там, кроме Геллы, особо надеяться не на кого. Разве что Лейну с Марисой работёнку подыскать.
На насмешку барона Уля стыдливо спрятала руки под стол.
Гортензия, словно почувствовала, что Олег своими мыслями покинул их компанию, так же как и заметила, когда он вернулся.
– Там много работ, в Хорнере?
– Много, но к вашему возвращению порядок уже будет наведён. Так что тесниться не будем. Ты начни давай рассказывать, что узнала в Нерове.
В это время Шерез, наконец, закончил насыщаться. Многих удивляло, как при таком аппетите ему удаётся быть стройным и без всякого намёка на рост живота. Для Олега тут секрета не было, он видел постоянно, как Шерез изматывает себя на тренировках, особенно после показа ему новых приёмов.
– Я вам нужен? – спросил новый капитан у своего барона. – А то я пойду собираться на объезд. У Лисьего ручья Ритины мальцы говорят, подозрительные следы видели. Проедем до Весёлой, посмотрим.
– Езжай, только саму Риту, если встретишь, пришли в замок.
Шерез встал из-за стола, подмигнул Веде и пошёл к выходу, показательно похлопывая себя по насытившемуся животу.
– В Нерове я провела пять дней, если считать и день приезда, – начала рассказ Гортензия. – Тебе с чего начать, с того, что происходит в баронствах или вообще?
– Да как хочешь.
Барон Ферм взглядом дал знак своей немой служанке Моне наполнить ему серебряный кубок лёгким разведённым сидром и откинулся на спинку кресла, больше напоминавшего трон из виденных Олегом в детстве фильмов-сказок.
– Насколько я смогла узнать, а в Нерове сведений реальных меньше, чем слухов, у короля Лекса дела сейчас идут не очень хорошо. Хотя от катастрофы последнего поражения он вроде бы оправился. Линерийские купцы, которые шли через Фестал, говорят, что в столице сейчас виселицы обновляются часто, но порядок там поддерживается и голосов недовольных королём не слышно совсем. Вместо разгромленного ри Астонга командовать королевской армией назначен наш старый знакомый граф Арт ри Нейв. С армией сейчас и два самых сильных мага королевства Доратий и Морнелия.
– Как интересно ри Астонг мог продуть битву при наличии таких магов и превосходстве в силах?
– Ну мы же не знаем, было ли это превосходство вообще, – тут магиня посмотрела на притихшую, словно мышь под веником, Улю: – Тебе не скучно ещё взрослые разговоры слушать?
Уля активно замотала головой и протянула руку за очередным печеньем. Гортензия хмыкнула и продолжила.
– Мы вроде бы уже обсуждали. Вряд ли в Рамире ре Виле проснулись таланты великого деда. Наверняка за ним стоит король Плавий. А уж сколько он ему подбросил в помощь воинов и магов, сложно гадать. В общем, король Лекс сейчас не контролирует практически треть королевства. Кроме отколовшегося герцогства Вил, ушли ещё и четыре восточные провинции. Там герцог Ней ре Винор провозгласил своего младшего племянника Анга Винора королём Восточного Винора. Воевать за Фестал он, судя по всему, не собирается, но и сдаваться своему старшему племяннику не будет. К тому же с ним вдовствующая королева.
Гортензия поднялась от стола и подошла к Уле. Той было жутко интересно послушать дальше. Пусть и не понимала многого, но ей нравилось само по себе её новое положение. Это было так здорово, так захватывающе, сидеть за господским столом и слушать такие разговоры!
Но взгляд Гортензии ясно говорил, что теперь не поможет и заступничество барона, если она не хочет обидеть своего кумира.
– Можно я пойду погуляю? – с грустным вздохом, чтобы показать, что лишь вынуждена это делать, спросила девочка.
– Ты не у меня должна спрашивать, а у господина барона.
– Можно мне погулять, господин барон?
Получив данное с улыбкой согласие, Уля вышла из зала.
Когда она ушла, Олег решил попенять Гортензии.
– Зря ты так. Пусть привыкает. Знаю, что рано, но мне бы хотелось, чтобы она быстрее повзрослела.
– Успеет, лишняя торопливость тоже не нужна. Доверься мне. Я бы вообще её взяла с собой в поездку, но всё же решила, что пока рано.
– Хорошо. Давай свернём эту тему. Как я понял, король Тарка Плавий по счёту второй, кто стоит за всем этим бардаком. И чем это грозит Лексу дальше?
Гортензия отошла к окну и некоторое время смотрела во двор замка, где на главной площадке Шерез уже выстраивал часть дружинников в походную колонну.
– Плавий только воспользовался моментом. А причины всех бед Винора лежат в самом Виноре. Да и Торку сейчас тоже будет непросто. В Хадонской империи взошедшая на трон молодая императрица руками своих генералов крепко ухватилась за власть. Приехавший оттуда племянник мэра Нерова рассказывал, что смута там прекратилась. Кто-то из смутьянов сбежал, кого-то сварили в кипятке или колесовали. Теперь Плавию предстоит отвечать за то, что он взял у империи в момент её слабости.
Олег понимающе кивнул.
– Ещё не факт, что он начнёт воевать с империей. Может‚ и договорятся, – высказал он свои сомнения. – А что с извечными друзьями с запада? Я имею в виду королевство Линерию и Великое княжество Руанск?
Магиня отошла от окна и вернулась к столу. Села, но ничего есть или пить не стала. Просто сложила руки лодочкой на своих коленках.
– Неров – это захолустье, Олег. Много не узнаешь. И так приходилось выковыривать сведения из кучи сплетен. Но, думаю, что там спокойно, иначе бы и сюда что-то докатилось. К тому же ты знаешь, что Лекс очень сильно укрепил крепость Наров. Ее так легко теперь не взять, а доверия между линерийцами и руанцами никакого нет. Не полезут. На юге тоже всё более или менее.
– Ну, тогда давай к тому, что в наших краях происходит.
Приступить к новостям баронств Гортензия не успела – за окном раздался шум и грохот падающих брёвен, и чей-то заполошный крик.
– Ого, это, похоже, мой эксперимент с баллистой, и, кажется, что он не очень удачным пока получается, – эти слова Олег произносил уже стоя возле окна и пытаясь сквозь кривое стекло разглядеть подробности.
Почувствовав подошедшую Гортензию, спросил у неё:
– Ты различаешь, что там происходит? Похоже, придавило кого?
Магиня засмеялась.
– Ты думаешь, что у меня глаза лучше твоих, чтобы что-то через вот это разглядеть? – она стукнула пальцем по стеклу. – Да если и придавило какого глупого раба, ты что расстраиваться будешь? А то пошли, посмотрим. На ходу договорим. Надоело уже сидеть.
Уля видела падение конструкции из брёвен и досок своими глазами.
Она уже давно перестала интересоваться приготовлением горящей воды, к тому же это оказалась и вовсе не вода.
Как ей терпеливо объяснил ещё до своего отъезда в Хорнер бывший управляющий их замком Свар, из трубки вытекала сивуха, как называл её барон. Откуда в сидре она бралась, он не знал, но получали её именно из сидра. Затем сивуху смешивали с водой и перегоняли ещё раз.
Потом барон что-то с магом Лотусом смотрели, что-то по их указанию ещё мешали, и затем происходил разлив в бочки. Барон сказал, что должен получиться кальвадос. Так он назвал.
Теперь внимание Ули привлекали другие, не менее интересные придумки молодого барона. Кстати, он ей тоже очень нравился. Он был даже лучше, чем Гортензия. Но Гортензия самая красивая и самая умная. А барон очень хороший и очень добрый к Уле. И тоже красивый, хоть и мужчина.
За ворота замка её выпускали теперь в любое время. И‚ естественно‚ первое время она стремилась туда, куда раньше ей хода не было.
Бегать ей не полагалось уже по статусу, но ходила она так быстро, что служанка еле поспевала за ней.
Впрочем‚ за воротами ей быстро наскучило. Самое интересное там располагалось на другой стороне озера, где Рита организовала лагерь для своих егерей. Он вроде бы был рядом, буквально пару сотен шагов, но эти шаги пришлось бы делать по воде, которая и зимой никогда не замерзала, а идти в обход приходилось больше лиги, потому что омывавшее восточную стену замка озеро, которое так и называли Замковым, было очень вытянутым в длину. На этой же стороне были только коровники, свинарники, загоны для овец и бараки для семей рабов, занимавшихся подсобным хозяйством.
Если бы сейчас было лето или хотя бы вторая половина весны‚ или первая половина осени, то Уля могла бы купаться. Но сейчас для этого было холодно.
Так и получилось, что имея возможность свободно выходить из замка, о чем она в своё время так сильно мечтала, Уля всё свободное время теперь проводила в его стенах. Правда, скучно ей тут не было, спасибо придумкам барона.
– Госпожа, вам надо было одеть ещё и берет, – нудела рядом её служанка Гира, когда Уля залезла на крышу амбара, чтобы лучше видеть, как мужики поднимают стоймя большое бревно, прикладывая его к уже связанной толстыми верёвками раме. Верёвки были толще Улиной руки. Она слышала, как барон называл их канатами.
В момент, когда бревно встало вертикально, рука одного из придерживавших его рабов вдруг соскользнула‚ и бревно стало заваливаться на раму, где в это время замковый плотник Чамел с помощью мальчишки Нечая, бывшего Улиного приятеля, вязал какой-то странный узел. Второй из придерживающих бревно рабов попытался его удержать, но не смог.
Уля видела, как бревно с огромным треском перебило собранную раму и обрушилось на Нечая.
– Госпожа, пойдёмте отсюда, – ухватила её за руку Гира.
– Отстань, – оттолкнула её Уля и устремилась к образовавшейся куче из брёвен и досок, среди которой лежал в беспамятстве Нечай.
Магическим образованием Ули первое время занимался старый маг Лотус. На следующий же день, как барон определил для девочки местом жительства комнату в своём особняке, маг принёс ей вырезанные из дерева геометрические фигурки, которые соответствовали конструктам заклинаний и были окрашены в нужные для них цвета.
Проблема была в том, что это соответствие было очень приблизительным. «Вот эта грань чуть длиннее, вот тут не такой красный цвет, а чуть ярче, а тут он почти розовый»‚ – пытался словами объяснять Уле маг.
В принципе, понимание‚ как формировать заклинания и насыщать их магической силой, к Уле пришло сразу. Но вот представить в воображении конструкт именно нужной формы и определённых цветов у неё долго не получалось совсем. И лишь три дня назад получилось сформировать заклинание Плодородие, самое простейшее из всех и по конструкции и по окрасу.
В этом, наверное, была заслуга приехавшей Гортензии, которая с удовольствием принялась обучать девочку. Она ей много рассказывала и подсказывала. А потом к ним присоединился и сам барон.
Тогда же она узнала и важную тайну, которую ей доверили, потому что она теперь почти взрослая девушка и будущая великая-превеликая магиня. Оказывается‚ и сам барон был магом и знал очень многое.
Он ей сказал, что если она выучит много заклинаний, то станет самой сильной, а если она выучит заклинание Малое Исцеление, то станет самым сильным целителем не только в королевстве. Что у неё огромный магический резерв, и она умница, и он верит, что у неё всё будет получаться.
Барон Олег даже почти полдня потратил, чтобы объяснить ей‚ как выглядит и как окрашен конструкт Малого Исцеления. Вот только Уля поняла, что ей, кто никак не может разобраться даже с усечённым зелёным овалом Сохранения, никогда не представить этот конструкт.
– Ему конец, прибило мальца.
Услышала чей-то голос Уля. Она сдвинулась в сторону и только тогда увидела перебитое тело своего приятеля по шалостям. Нечай хрипел. Изо рта у него текла кровь, а стоявший рядом с ним на коленях плотник Чамел, который успел отпрыгнуть от падающего бревна в последний момент, бормотал: «Может попросить госпожу магиню, может‚ вылечит». О способностях Гортензии многие в замке слышали. Уля же знала, что на самом деле лечить может только барон, а станет ли он тратить время на мальчишку, даже если его Уля попросит, она не знала.
И тут вдруг, словно ей подсказывал кто из Семи, она представила тот конструкт, про который ей так усиленно втолковывал барон Олег. Уля, как её учили, запитала его полностью энергией, потратив на это едва ли больше десятой части своего резерва, и направила его на мальчишку. Тот прямо на глазах от пробежавших по нему зеленоватых волн стал расправляться. Уля не стала ждать, а сотворила заклинание ещё раз, и ещё. После четвёртого применения, Нечай абсолютно здоровый и совершенно изумлённый только и смог, что произнести: «Улька, ты правда маг!»
Вокруг наступила полная тишина, все окружающие смотрели на девочку, но их эмоции были непонятны им самим.
– Ну вот, Гортензия, поздравляю всех нас. А ты в чудеса не верила, прямо как маленькая, честное слово.
Голос барона Ферма раздался за спиной Ули и полностью успокоил.
Глава 6
Возвращения Торма и Гортензии Олег ждал к началу лета. Им предстояло не только привезти из Сольта и Нимеи семьи дружинников, своих родных и близких, распродать имущество, которое уже больше не пригодится, но и нанять на службу ещё до полусотни воинов. Кроме того, Олег предложил купить по возможности ещё и два десятка семей крепостных или рабов. Людей для его планов катастрофически не хватало.
Его соратники уехали на последней декаде зимы, а учитывая, что каждый сезон здесь длился десять декад, то Олег рассчитывал, что уж ста дней им должно хватить, и летом они уже будут в новом для себя доме.
– А можно мне с тобой?
Уля обращалась к Олегу теперь довольно запросто, он сам так себя поставил, и сделал это‚ не обращая внимания на явное неодобрение старого мага Лотуса, который в отсутствие Гортензии продолжал помогать молодой девушке формировать конструкты заклинаний.
Впрочем, чудом усвоенное Улей заклинание Малое Исцеление, которое для здешних магов было единственным известным лечебным заклинанием, и которое могли сконструировать буквально единицы магов, во всяком случае, на всём материке Тарпеция таких магов было вряд ли больше десятка, уже делало Улю в её неполные тринадцать лет одной из великих магинь, к тому же с учётом её огромного, по здешним меркам, магического резерва. Кроме того, у неё получилось научиться формированию заклинаний Сфера, Пламя, Плодородие и Сохранение. Несколько раз, как она чувствовала, она была близка к созданию Поиска Жизни.
Ей бы только быть посерьёзней, думал Олег. Впрочем, чего ждать от молодой девушки, ещё девчонки? Собственно, поэтому, чтобы научить её более серьёзному подходу к делам, он и стал общаться с ней, как с ровней. Олег, понятно, не был никогда педагогом, и опыта воспитания у него неоткуда было взяться.
Но тем не менее интуитивно у него получилось, что Уля, вначале страшно комплексовавшая и даже боявшаяся, постепенно приняла этот, по сути, дружеский стиль общения со своим бароном, как нечто естественное.
А вот чтобы у неё не возникло мании величия, и она излишне не возгордилась, тут Олег откровенно рассчитывал на помощь Гортензии и Кары, её племянницы, приезда которой он тоже с нетерпением ждал.
– Ты хочешь со мной? Но я еду на целый день, даже, скорее всего, заночую в Распиле.
Распилом Олег назвал новое поселение на северо-западе баронства, совсем рядом с баронством Пален, где уже вторую декаду работала построенная с его подачи пилорама.
Барон Ферм не собирался двигать технический прогресс во всём королевстве, им руководил меркантильный интерес. Сначала он хотел обустроить своё баронство, маноры своих соратников, а затем организовать вывоз из их владений не леса кругляка, а изготовленных по новой для этого мира технологии готовых пиломатериалов.
Поэтому, взвесив все факторы, Олег вместе со своим соратником Чеком, ставшим бароном Пален, нашёл место, отдельное от всех поселений. Недалеко, примерно в лиге от деревни Лосево, силами местных сервов была построена запруда на небольшой речке.
Приглашённый Чеком мастер пребывал в полной уверенности, что делает механизм вращения мельничных жерновов‚ и наверняка про себя посмеивался над глупостью барона, который решил строить мельницу в тех местах, где в основном выращивали овощи, а урожаи зерна были настолько малы, что крестьянки легко справлялись с их помолом и вручную. Но деньги специалисту заплатили немаленькие, и он сдержал свои ехидные замечания при себе.
Сказать, что для Олега перенастроить мельничный механизм под распил брёвен оказалось простым делом, было бы неправдой.
В своё время, в прежнем мире, когда Олегу, кажется, не было и десяти лет, он, вместе с отцом несколько раз был на пилораме, где за два литра огненной воды, называвшейся в том мире водкой, распиливали брёвна, которые отец за какую-то ответную услугу доставал у знакомого лесника. Тогда им были нужны доски на ремонт бабушкиного дома в деревне.
И хоть тогда маленькому Олегу всё было интересно, но сейчас, к своей досаде, он мало что мог вспомнить.
Ну да терпение и труд всё перетрут. В этом он уже убедился. Общим мозговым штурмом уже после отъезда чужого мастера они сообразили – и как закрепить дисковые пилы, и как передавать на них вращение, и как подавать брёвна, и как регулировать зазоры между пилами для получения досок и бруса нужной толщины.
Пока получалось, если быть честным перед собой, а Олег всегда старался себе-то уж не врать, не очень хорошо. Но уверенность, что в конечном итоге всё будет как надо, уже появилась. Нет, понятно, что многое из сделанного ими специалист счёл бы дурацким и предложил бы более оптимальные варианты, но тут, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой.
Для работы на пилораме Олег отобрал двух рабов и шесть семейных сервов из тех, кто посильнее и потолковей. Была даже мысль построить в Распиле дома из бруса, но сам же понял, что загоняться не стоит.
Пока все работники вместе с семьями жили в одном бараке. Другой барак был построен для десятка дружинников, пришедших с ним ещё из Нимеи, которые выполняли функции охраны и никого не допускали не только в сам огороженный пока тыном Распил, но и близко к нему.
Эту же задачу решали и егеря лейтенанта Риты. Кстати, её вчерашние мальчишки уже могли называться воинами, несмотря на свой возраст. Они отлично ориентировались в лесу, метко стреляли из охотничьих луков, легко находили и читали следы людей и зверей, и даже освоили некоторые приёмы из арсенала ассасинов, которые им лично показывал барон Ферм, пусть пока эти приёмы у них были далеки от совершенства.
– И я с тобой заночую! – не понимая двусмысленности своей фразы, заявила Уля. – Ну, пожалуйста. Мне этот зануда уже так надоел!
Занудой Уля называла своего учителя – мага Лотуса. А ведь во многом старый маг был прав. Уля, как только научилась заклинанию Малое Исцеление, так принялась лечить всех подряд.
Учитывая, что в этот век сплошной антисанитарии, недоедания, увечий, травм и болезней из-за жутких условий труда, почти всё население замка было в той или иной мере больным, то пациентов у неё было полно. Её магического резерва хватало на десяток и даже больше заклинаний. Вот только скорость восполнения была не очень большой – полное восстановление полностью потраченного резерва у неё занимало почти двое суток.
Уля же не дожидалась полного восстановления. Как только ей хватало энергии на заклинание, так она радостно бежала применить его на первом же попавшемся. Видимо, какая-то взаимосвязь между магической и физической оболочкой всё же существовала, хотя Олег считал всё время по-другому, и Уля добегалась до того, что у неё из носа пошла кровь, а глаза запали, словно голодала она много дней.
Пришлось тогда встать на сторону Лотуса и решительно призвать молодую магиню к порядку. Не слушая её оправданий и обещаний, отправил в кровать на сутки.
Подумав теперь над её просьбой, Олег решил взять с собой и Улю. Пусть прокатится, посмотрит.
Сейчас, в середине весны, стояла прекрасная погода. Было тепло и очень комфортно. Олег считал это время года в Виноре самым лучшим. Не было излишней летней жары. Впрочем, так не только он считал.
– Хорошо, собирайся. С собой кого-нибудь возьмёшь из своих?
Да, у Ули уже была теперь своя маленькая свита. Олег решил, что она ей просто необходима. Охранников, двоих дружинников, он отобрал сам, а выбор остальных предоставил ей.
Кроме служанки Гиры и двух назначенных бароном дружинников, молодой магине теперь служил вылеченный ею бывший дворовый мальчишка Нечай и рабыня Филеза, взятая из посудомоечной, где она работала со своей будущей хозяйкой.
Нечаю было почти пятнадцать лет, хотя внешне он не выглядел и на четырнадцать. Он был сыном рабыни, но его отец был десятником бывшего барона, ставший сейчас простым дружинником и присягнувший Олегу.
По законам королевства рождённый рабыней становился рабом, даже если его отцом был хоть сам король. Но закон, это закон, а родительскую любовь никто не отменял.
Поэтому суровость данного закона научились обходить даже в столице королевства, устраивая усыновление якобы сирот, а уж в такой глуши и тем более обходились даже без формальностей. Нет, конечно же, новый барон мог передумать и потребовать надеть на мальчишку ошейник, но Олег не стал этого делать. Заодно заслужил благодарность дружинника, отца Нечая.
Младшей служанкой Уля сначала выбрала Тимению. Когда Олег между делом поинтересовался, почему именно её, то услышал от Ули, что Филеза оказалась злоязыкой и завистливой дрянью, и что Уля, если опять не забудет, то прикажет посадить её в карцер. Удивившийся Олег тогда уже всерьёз заинтересовался, как это Уля смогла так быстро узнать новое о своей бывшей подружке‚ и услышал ответ, что ей всё Тимения рассказала.
Олег не стал смеяться над наивностью девочки, ещё никогда не сталкивавшейся с интригами и лестью вокруг себя, пусть эта интрига и была простой, как и та рабыня, что её затеяла.
Он посоветовал Уле сначала поговорить со своей бывшей начальницей Билиной, уж она-то изучила всех своих помощниц, как свои пять пальцев.
Уля послушалась Олега, в результате чего место рядом с ней заняла Филеза.
Большую часть времени Нечай проводил теперь на другом берегу Замкового озера, где Рита гоняла его в хвост и в гриву, но при выезде Ули за пределы замка он всегда её сопровождал. Чтобы не пропустить её выездов, он каждый раз утром и вечером являлся пред очи магини.
Однако сегодня он уже умчался в лагерь егерей. Уля не знала о намечавшейся поездке.
– А у нас есть время? – спросила она. – Я за Нечаем пошлю. На лошади это быстро.
– Вообще-то я уже через половину склянки думал выезжать. Но ладно, немного задержимся.
Нечай вернулся не только с посланным за ним Улиным дружинником, но и с двумя, тоже верховыми, егерями из Ритиных парней, мальчишками их называть уже язык не поворачивался.
Выехали из замка за две склянки до полудня.
Уля взяла с собой всю свою свиту. Небольшой проблемой было то, что и она сама, и обе её служанки, да и Нечай ещё неуверенно чувствовали себя в седле. Но устраивать скачек они не собирались, до таких излишеств, как дамское седло в этом мире не додумались, поэтому поехали спокойно.
Замковая челядь и стражники на воротах провожали и кланялись Уле не менее почтительно, чем самому барону. Она теперь была для населения замка чем-то очень дорогим и даже драгоценным.
Ещё зимой, когда стало понятно, что в замке теперь живёт великая магиня, её бывший друг Арни, когда понял свою ошибку, может быть даже самую главную ошибку в своей жизни, набрался смелости и, подкараулив, умолял о прощении и излечении своей матери, которая почти ослепла за вышиванием. Уля предателя не простила, сказала, что не желает больше его видеть, но его мать всё же вылечила.
Впереди, кроме двух егерей, ехали и двое дружинников из той пятёрки, которую в дополнение к Улиным дружинникам на всякий случай прихватил Олег. Затем, на расстоянии сотни шагов, ехали барон с молодой магиней‚ а следом, отставая на пару десятков шагов, ехали все остальные.
– От Распила надо будет улучшить дорогу до Морши, это деревня барона Палена, недалеко от главного королевского тракта, для нас это самый удобный и дешёвый путь доставки наших товаров, – не столько для Ули, сколько формулируя свои мысли для себя, говорил Олег. – Мало что-то произвести. Произвести при желании можно всё, что угодно. Главное – сбыт. Найти того, кто будет покупать.
– А кто у нас купит? – спросила счастливо Уля.
Она вообще просто купалась в волнах этого удовольствия от одного только того, что едет с таким умным-преумным, молодым и очень красивым, и самым лучшим на свете бароном Олегом и ведёт с ним такой серьёзный взрослый разговор. Как настоящая магиня Гортензия.
– Ну, допустим, торгаши из республики Растин купят. Они вообще, как выяснила ещё Гортензия твоя, всё тут в баронствах под себя подмяли.
– И вовсе она не моя, вернее, не только моя. Она дяди Чека и твоя. И моя. А они плохие? Торговцы эти?
Олег невольно рассмеялся от скачков мыслей Ули, а ещё от того, что у него было хорошее настроение. И погода сегодня была как по заказу.
– Нет, торговцы не плохие. Торговцы, они и в Африке, в смысле, и на Алернии, торговцы. Их интересует только прибыль. Подешевле купить, подороже продать.
– Значит, у нас они дёшево будут всё покупать. Значит, всё же плохие, – сделала свой глубокомысленный вывод Уля.
– Если будут монополистами, то да, дёшево. И винить их в этом глупо. Так любой бизнес устроен. Поэтому и надо дорогу организовывать через Моршу на тракт. Кстати, Уля, тебе ответственное поручение – напомнить мне, когда встретимся с Чеком, чтобы я ему про трактир и постоялый двор сказал. А то тут, в баронствах с этим совсем швах. Только в вольных поселениях и городах. А мы вот организуем на путях.
Уля серьёзно кивнула, запоминая ответственное поручение, чтобы совсем-совсем никогда не забыть. Потом она сама к очевидной мысли пришла.
– Так если мы не в поселениях и не в городах построим, то их захватят и ограбят. Мне Шинь рассказывал, дружинник мой, вон он, сзади, что бароны всё берут, что плохо лежит.
Олег опять засмеялся.
– Правильно он тебе рассказывал. А уж наше мы никому не дадим хватать. Но к торговцам всё равно надо будет ехать и договариваться. У меня одного только кальвадоса уже шесть восьмиведерных бочек припасено. Есть, что предложить. И ехать надо будет не в Неров и даже не в Гудмин, а в Легин. Там сейчас главные растинские пауки сидят.
– Ого! Как далеко. А на нас не нападут?
– Кто нападёт, тот сам будет виноват. Вот тебе, кстати, пример, как даже жадные торгаши приносят пользу. Раньше вся винорская сосна шла на север, через вольные поселения в Нимею‚ и уже оттуда по Ирменю, это такая широкая-широкая река, на юг сплавом и на север кораблями. Но король накладывал огромную пошлину – ещё три цены. Так вот, торговцы из Растина организовали переправку сосны, благо, что это чудесное дерево такое лёгкое, из Легина и Брога на юг через Кряж до реки Катунь, которая течёт по королевству Герония и впадает в Ирмень уже на территории республики. По ней и сплавляют. Налоги теперь никому не платят, а баронам, чтобы тем не хотелось назад в винорский порядок, платят за дерево в полтора раза больше.
– А как до Легина бароны свои брёвна довозят, раз винорского порядка больше нет? Мне Лотус про это ничего не рассказывал. А он сам это знает?
В этот момент дорога вывела их на красивую поляну, на восточной стороне которой бежал ручеёк. Место Олегу да и дружинникам было хорошо знакомо. Здесь часто останавливались на отдых те, кто ехал из замка на север баронства или в Пален.
– Давай остановимся на привал. Крит! Командуй привал. Пошли кого-нибудь за нашим передовым разъездом, смотрю, они далеко вперёд ушли, не видно.
Пока стреноживали коней, пока разводили костёр, чтобы отварить настоя, Олег объяснил Уле, что теперь сами торгаши заинтересованы в поддержании хотя бы какого-то порядка, иначе никто лес не повезёт.
– Торговцы из Растина всем баронам выдали персональные клейма, которыми клеймят брёвна по всей длине, и чужих брёвен растинцы у баронов не покупают. Поэтому везти лес относительно безопасно – нападать только ради того, чтобы подраться, никто не спешит. Хотя и случается. Пошли, вон нам уже стулья и стол приготовили.
Раскладной стол поставили с краю поляны, возле ручья, в тени сосен.
Весеннее солнце здесь припекало, как на родине Олега в его прошлом мире в начале июня.
Рядом со столом разместили и два также раскладных стула.
– А я знаю. Это тоже ты придумал, – с гордостью за своего барона, друга и почти старшего брата сказала Уля.
– Так видишь, как удобно.
Они сели за стол, на который Гира и Филеза уже подали нарезанные окорок, колбаски, зелень, два сорта сыра и два серебряных кубка. Тут же кубки на треть были наполнены лёгким сидром, а остальное долили чистой водой из ручья.
Одно время Олег удивлялся столь распространённому употреблению спиртного, пусть и очень лёгкого, даже среди детей. И даже рабам никто сухой закон не устанавливал. Наоборот, давали хоть и дрянное разбавленное вино на каждый приём пищи. Но быстро разобрался, что это, как и на Земле в такие времена, просто антисептик.
Можно было, конечно, как это делали в Индии, вместо вина использовать жгучие приправы, но тут они были в остром дефиците.
Гира из кувшина немного в сторонке полила Олегу на руки. То же самое сделала Уле Филеза.
– Ещё напомнишь, как приедем в Распил, про мыло, – дал ещё одно поручение Олег, вытирая руки поданным полотенцем.
Глава 7
Поселение Распил занимало достаточно большую площадь, четыреста на четыреста шагов, и делилось примерно пополам протекающей через него речкой. Прямо в центре поселения находилась запруда, где падающие струи воды вращали большое колесо.
Здание самой пилорамы в виде вытянутого пакгауза располагалось рядом с запрудой.
Звуки работающей пилорамы они услышали ещё до того, как увидели тын, огораживающий посёлок. Вообще, Олег планировал тут строительство укреплений из рва, насыпи и бревенчатой стены с одними воротами, но пока это, как и многое другое, было всего лишь проектом.
Ещё на территории поселения были уже построены из брёвен два просторных качественных барака на западной от ручья части поляны и сделанные в виде избы пятистенки караулка, управа и гостевой дом.
Почти половина огороженной территории не была расчищена от росших здесь высоких сосен, среди которых размещались две сделанные по проекту Олега бани. Поменьше – для господ, когда те будут находиться в поселении, и побольше – для персонала лесопилки. Кстати, Олег так и не определился, что у него организовано, лесопилка или пилорама. Пока, по идее, лесопилка. Но замах на дальнейшее – пилорама. Он уже запланировал строительство следующего каскада запруды под второе водяное колесо.
Когда он, после бани, разморенный лежал на кровати, к нему в комнату, робко постучавшись‚ заглянул Нечай.
– Хозяин, там это, к вам воин старший пришёл.
В господском доме, где, кроме сеней, была одна большая общая комната и три спальни, поселились барон с юной магиней, занявшие по комнате. Нечай, которого Олег пока определил временно себе в качестве помощника, и две Улины служанки разместились поначалу в одной комнате.
Услышав делёж мест в комнате слуг, Олег определил Нечая на постой в сени – нечего ему в одной комнате с двумя бабами делать, пусть берёт тюфяк и спит отдельно.
– Господин барон, как вам банька? – поинтересовался начальник местной охраны, зайдя к Олегу после Нечая.
– Одмий, давай к делу, – Олег не любил долгих хождений вокруг да около.
– Так это, поговорить хотел, попросить, у нас нам там стирка и уборка, нам в помощь бы кого из замковых рабынь прислать. Заодно им тут можно и вязальную мастерскую организовать‚ и прядильню. Ну и эта, можно и ткацкую или ещё чего. Не только нам стирку или уборку, бездельничать не будут.
– Так у сервов наших бабы чем заняты? Пусть и делают всё.
Видимо, после бани у него и мозги разморились, тормозить начали. Это Олег про себя понял только минут через десять бестолкового разговора. Но всё же до него дошло, что местная охрана стосковалась по бабам, а жён и дочерей сервов он трогать им строго-настрого запретил.
– Всё, понял, Одмий. Ты, когда в следующий раз будешь ко мне с чем-нибудь обращаться, говори прямо. Понял? Будут вам девки тут. Не на этой декаде, так на следующей пришлю.
Посещение начальника распиловской охраны согнало сон. На Олега опять, как это всё чаще с ним случалось в последнее время, навалились мысли о делах.
Катастрофически не хватало людей. Даже не соратников, а простых работников.
Замечательно было бы основать у себя город – слишком уж далеко таскаться в другие города баронств. Да и те совсем небольшие. Как узнал Олег, в самом большом из них, Легине, проживало меньше восьми тысяч человек, а в остальных – не намного больше пяти тысяч в каждом. Толку ему от таких не очень много.
Барону Ферм даже можно было бы закрыть глаза на то, что основанный им город по-любому отойдёт от его баронства, так как городской статус по законам не только Винорского королевства предполагал статус владетеля, подчинённого короне – Олегу достаточно было бы и неформального, неафишируемого контроля за городским магистратом.
Сложность заключалась в том, что по территории баронства Ферм, да и по территориям баронств Пален и Хорнер‚ контролируемым им через своих людей, не протекало достаточно полноводных рек.
