– Да. Я сделал Имми предложение. И она сказала…
– «Ну давай, если так уж хочется», – сообщает Имоджен.
– Аx, какой замечательный сюрприз! – говорит мама. – Мы с Клайвом так рады…
– Словно Англия взяла Эшес, – заканчивает за нее Эльфин отец, раскуривая трубку, и хитро подмигивает Лоуренсу.
– Поздравляю вас обоих, – говорит Эльф.
– Сестра, показывай колечко, – требует Беа.
Имоджен достает коробочку из сумки. Все толпятся вокруг.
– Ого! – восклицает Беа. – Это явно не бижутерия из хлопушки.
– Кое-кто выложил за него кругленькую сумму, – говорит Эльфин отец. – Ну и ну.
– Вообще-то, мистер Холло… Клайв, оно досталось мне в наследство от бабушки, для… – Лоуренс смотрит, как Имоджен надевает кольцо на палец, – для моей невесты.
– Ах, как трогательно, – вздыхает Эльфина мама. – Правда, Клайв?
– Да, дорогая. – Эльфин отец лукаво глядит на Лоуренса и говорит: – Запомни эти волшебные слова, тебе придется их произносить очень и очень часто.
«Мама с отцом – просто дуэт комиков, – думает Эльф. – Как мы с Брюсом… были. – Сердце разрывается от горя, ведь дуэт „Брюс и Эльф“ исчез навсегда. – Ох, как больно».
– Что ж, тост за счастливую пару, – предлагает Эльфина мама.
Все поднимают бокалы, чокаются и повторяют хором:
– За счастливую пару!
– Добро пожаловать в семейку Холлоуэй, – объявляет Беа голосом из хаммеровского ужастика. – Теперь ты – один из нас. Лоуренс Холлоуэй.
– Спасибо, Беа. – Лоуренс снисходительно смотрит на будущую свояченицу. – Боюсь, так не получится.
– Два предыдущих жениха говорили то же самое, – фыркает Беа. – Они прикопаны под верандой. Каждый год веранду расширяют на ярд, а к Эльфиной душераздирающей балладе «Любовники Имоджен Холлоуэй» прибавляется новый куплет. Странное совпадение, но это факт.
Шутке улыбается даже мама, но Эльф не находит в себе сил присоединиться к общему веселью.
– Давайте накроем стол.
Беа пристально глядит на сестру, которая явно сама не своя.
– Давайте.
Эльф записала сольный мини-альбом «Ясень, дуб и терн» и мини-альбом «Пастуший посох», дуэты с Брюсом; ее песню «Куда ветер дует» американская фолк-певица Ванда Вертью включила в свой альбом, который разошелся миллионными тиражами, а сам сингл попал в хит-парад. На авторские отчисления Эльф купила квартиру в Сохо – вложение капитала, которое одобрил даже отец, хотя и без особого энтузиазма. Эльф умеет полтора часа петь фолк перед трехсотенной аудиторией. Она умеет усмирять подвыпивших слушателей. Она имеет право голосовать, водить машину, пить, курить, заниматься сексом и успешно поставила галочки по всем перечисленным пунктам. Но как только она возвращается домой, к родным, и видит акварель дяди Дерека «Линкор „Трафальгар“», в которую ребенком мечтала перенестись, как герои «Покорителя зари», или золоченые корешки «Британники» в книжном шкафу, как с нее тут же осыпается налет взрослости, обнажая прыщавого, мнительного и закомплексованного подростка.
– Спасибо, папа, мне хватит ростбифа.
– У тебя всего два ломтика… Ты так мало ешь, что тебя скоро ветром сдувать начнет.
– Да, ты что-то бледненькая, – замечает Эльфина мама. – Надеюсь, ты не подхватила этот загадочный Брюсов чего-то-там.
– Доктор сказал, что у Брюса ларингит. – (Ложь растет и ширится.)
– Жаль, конечно, что он пропустил сюрприз Лоуренса и Имми.
Эльф недоверчиво косится на мать, подозревая, что та ведет реестр Брюсовых прегрешений, где уже отмечены и жизнь с Эльф во грехе, и потакание Эльфиным сумасбродствам насчет того, что в музыке можно сделать настоящую карьеру, а помимо этого – принадлежность к мужскому полу, длинные волосы и австралийские корни. «Если она узнает, что мы разбежались, то обрадуется больше, чем помолвке Имми с Лоуренсом».
За окнами капли дождя лупят по крокусам, превращая их в кашу-размазню.
– Эльф? – Имоджен и все остальные смотрят на нее.
– Ох, простите… – Эльф тянется за горчицей, которая ей совсем не нужна. – Задумалась. Что ты говоришь, Имми?
– Нам очень хочется, чтобы вы с Брюсом исполнили пару песен на нашей свадьбе.
«Надо сказать им, что мы разбежались», – думает Эльф и говорит:
– С удовольствием.
– Вот и славно. – Эльфина мама окидывает взглядом тарелки. – У всех есть йоркширский пудинг? Тогда приступайте.
Звенят приборы, мужчины одобрительно причмокивают.
– Ростбиф просто божественный, миссис Холлоуэй, – говорит Лоуренс. – И подлива восхитительная.
– Миранда обожает рецепты с вином, – изрекает Эльфин отец затасканную шутку. – А что не допивает, порой даже добавляет в блюда.
Лоуренс улыбается, будто в первый раз слышит.
– А после свадьбы ты снова станешь преподавать? – спрашивает Беа Имоджен.
– Если и стану, то не в Малверне. Мы подыскиваем дом в Эджбастоне.
– Не пожалеешь? – спрашивает Эльф.
– Жизнь разделена на главы, – говорит Имоджен. – Одна заканчивается, другая начинается.
Эльфина мама отирает губы салфеткой:
– Оно и к лучшему. За всем не поспеешь.
– Очень разумно, – соглашается Эльфин отец. – Быть женой и вести хозяйство – тоже работа. Поэтому наш банк не нанимает замужних.
– А по-моему, – говорит Беа, крутя перечную мельничку, – обычай наказывать женщину за то, что она выходит замуж, надо выдирать с корнем.
Эльфин отец не выдерживает:
– Никто никого не наказывает. Просто учитывают изменение приоритетов.
Беа не унимается:
– А в итоге женщины горбатятся над кухонной плитой и гладильной доской.
Эльфин отец гнет свое:
– Против биологии не пойдешь.
– Не в биологии дело, – не выдерживает Эльф.
– А в чем? – удивляется отец.
– В понятиях. Не так давно женщины не имели права голосовать, требовать развода, владеть недвижимостью или поступать в университет. А теперь имеют. Что изменилось? Не биология, а понятия. И изменение понятий способствовало изменению законодательства.
– Ах, молодость, молодость, – вздыхает отец, тыча вилкой в морковку. – Молодость, разумеется, лучше кого бы то ни было знает, как устроен этот мир.
– На следующей неделе вы с Брюсом начнете записывать новый альбом? – спрашивает Лоуренс.
Эльфина мама накладывает каждому по солидной порции трайфла из хрустальной уотерфордской десертницы.
– Ну, мы собирались, но что-то не срослось… в студии. Очень некстати.
– То есть запись переносится? – недоумевает Беа.
– Да, на пару недель. – Эльф не любит врать.
– А что не срослось в студии? – морщит лоб Эльфин отец.
– Перехлест в графике. Как нам сказали, – говорит Эльф.
– Крайне непрофессионально, на мой взгляд. – Эльфина мама передает десертницу Эльфиному отцу. – Почему бы вам не обратиться в другую студию?
«Ненавижу врать, – думает Эльф. – И к тому же не умею».
– В «Ридженте» хороший звукорежиссер, да и техника уже знакомая.
– В «Олимпике» тебе здорово записали «Пастуший посох», – говорит Имоджен.
– Да, отлично сработано, – соглашается Лоуренс, будто что-то в этом понимает.
Эльф представляет себе, как молодая пара лет через тридцать становится дубликатом Клайва и Миранды Холлоуэй, и содрогается, хотя в глубине души завидует Имоджен и ее безоблачному будущему.
– У всех есть трайфл? – Эльфина мама окидывает взглядом тарелки. – Тогда приступайте.
– А как вы с Брюсом познакомились? – спрашивает Лоуренс.
«Легче удалить себе почки ложкой, чем ответить на этот вопрос, – думает Эльф. – Но если промолчать, то заподозрят неладное, и мама таки вытянет из меня всю подноготную».
– За кулисами в одном ислингтонском фолк-клубе. Позапрошлым Рождеством. Тогда только заговорили об австралийском фолке, всем было интересно послушать. А после концерта я стала расспрашивать Брюса об австралийском гитарном строе, а он сказал, что ему понравилось мое исполнение ирландской баллады… – «…и мы пошли к нему на Кэмденский шлюз, а к Новому году я влюбилась безоглядно, как девчонка из песни, и он меня тоже любил. Ну, я так думала. Хотя, наверное, я подвернулась как раз тогда, когда ему надоело ночевать по знакомым и наливать пиво за стойками в Эрлс-Корте. Но правды я никогда не узнаю. Девять дней назад он выбросил меня, как использованную бумажную салфетку». Эльф натянуто улыбается. – Но ваше с Имми знакомство в лагере христианской молодежи куда как романтичнее.
– Да, но вы – популярные исполнители. – Лоуренс оборачивается к Эльфиной маме. – Миранда, как вы относитесь к тому, что ваша дочь – знаменитость?
Эльфина мама допивает вино.
– Я беспокоюсь, к чему все это приведет. Слава поп-звезды недолговечна. Особенно для женщины.
– А как же Силла Блэк? – возражает Беа. – И Дасти Спрингфилд.
– А в Штатах – Джоан Баэз. И Джуди Коллинз, – добавляет Имоджен.
– И не забывайте про Ванду Вертью, – говорит Беа.
– Ну хорошо, а что будет, когда их нынешние поклонники переметнутся к новым кумирам? – спрашивает Эльфина мама.
– Наверное, тогда они исправятся, – говорит Эльф, – выйдут замуж за того, кто простит им сомнительное прошлое, и станут жить праведной жизнью, утюжа сорочки и воспитывая детей.
Беа облизывает ложку до блеска:
– Бац-бац-бац.
– Отменный десерт, Миранда, – насмешливо заявляет Эльфин отец.
Эльфина мама вздыхает и глядит на сад.
Дождь взбивает воду в прудике.
У садового гнома течет из носа – кап-кап-кап…
– Я пытаюсь себе представить карьеру исполнителя, – говорит Эльфина мама, – но ничего не получается. Все, что я вижу, – твои упущенные шансы обзавестись настоящей профессией.
«Я на нее злюсь, – думает Эльф, – оттого что она озвучивает мои собственные страхи».
Часы в прихожей бьют два.
– А может, Эльф станет первопроходцем, – говорит Имоджен.
Эльф играет на бабушкином фортепьяно, а семья и Лоуренс сидят и слушают. От пения удалось отвертеться – мол, надо беречь голос, – но если не сыграть, то Имоджен, Беа и мама заподозрят что-то неладное. У «Бродвуда» теплые нижние и звонкие верхние. На нем Эльф когда-то разучивала «Ты мерцай, звезда ночная…», потом гаммы, арпеджио и стопку хрестоматий. Акустическая гитара – основной инструмент фолк-исполнителей, однако для Эльф первой любовью – («…еще до парней, еще до девушек…») – стало фортепьяно. Бабушка умерла, когда Эльф было всего шесть лет, но ее слова навсегда сохранились в памяти: «Пианино – и плот, и поток». Много лет спустя, февральским днем, в день девятый разбитого, растерзанного и растоптанного сердца, Эльф подбирает мелодию к этим словам. И плот, и поток, и плот, и поток, и плот, и поток… Это первая музыкальная фраза, пришедшая ей на ум после разрыва с Брюсом. Как здорово хотя бы несколько минут не вспоминать о нем… Ну вот… Мелодия заканчивается. Эльфино семейство и будущий свояк аплодируют. В вазе на каминной полке раскрываются ранние нарциссы.
– Очень мило, – говорит Эльфина мама.
– Ну, вроде бы так придумалось.
