– Шеф! – услышала она голос второго сотрудника. Эндрю был компьютерным гением, его никогда не подключали к организационным вопросам, но в экстренных случаях математический и логический мозг парня меньше всех впадал в панику и невроз, а оттого и думал более рационально, чем другие. – Алексей прав, тебе надо быть здесь. Приехали люди и требуют помощи.
– Ну раз приехали, – рассудила Зинка, – значит, им наши координаты дал кто-то из проверенных клиентов. Оформляйте договор, рассчитывайте смету и по обычной схеме ищите дилетантов. В чем проблема, не пойму, уже полтора года так работаем.
– Все как бы так, – тянул Эндрю, – но это убийство.
– Ну тогда еще проще, – выдохнула Зинка, понимая, что квартира с запрещенными в обычное время вредными вкусностями и гитарой под мышкой снова забрезжила на горизонте. – Отказывайте, и все. Мы убийствами не занимаемся.
– Я Моте трубку дам, – неуверенно буркнул Эндрю.
– А она-то что там делает? – удивилась Зинка, но вопрос, который она адресовала Эндрю, попал уже к Матильде.
– Шеф, привет! – Вот уж кто всегда был в хорошем настроении и оптимистически настроен. – Так меня Лешик вызвал. Я была на занятиях, он звонит, говорит, вопрос жизни и смерти, срочно приезжай в «избу». А я, ты же знаешь, своих не бросаю, да и Лешика учусь слушаться. Правда, у нас с этим еще туго, – начала жаловаться на личную жизнь Матильда, – но я уже на правильном пути. Вот он говорит, мы разные, ну а я думаю, это только плюс, потому как, если бы мы были одинаковые, к примеру, такие как он, то со скуки бы умерли. Ну я бы точно повесилась – развешивать полотенца в ванной по размеру и цвету.
– Мотя, – перебила треп подруги Зинка, – что в «избе» такого страшного произошло?
– Ну… Приехала мадам, знаешь, такая вся из себя стильная и жутко дорогая, и требует раскрыть убийство ее мужа.
– Все равно не понимаю. Мы уже сто раз отказывали людям с такими просьбами, что с этой не так? – Зинкино терпение подходило к концу.
– Так Лешик по телефону и отказал. А она упертая, все равно приехала. А ты что, плохо съездила? – вдруг спросила Мотя не в тему. – Расстались?
Зинка сразу сдулась, как воздушный шарик, и тихо призналась:
– Решили поставить отношения на паузу.
– Ну это все, – не сомневаясь, прокомментировала Матильда, – прорыдайся и забудь. Нет никаких пауз, так делают, когда приходит конец отношениям. Приезжай в «избу», я сбегаю в соседнюю пекарню, накуплю, как ты любишь, всякой вкуснятины, и, когда закончишь с этой мадам, мы с тобой будем пировать. В общем, по старой схеме.
– Ну хорошо, еду, – печально известила Зинка, отчетливо почувствовав острую необходимость в том, чтобы ее кто-то пожалел.
Где-то глубоко, очень глубоко внутри она понимала, что это конец, но старалась гнать смурные мысли, уж очень болезненными они были.
– Вина купить? – поинтересовалась Мотя, вернув собеседницу в реальность.
– Все-таки скажи, что не так с клиенткой?
– Она сказала, что знает пароль. Услышав его, мы согласимся, – осторожно пробормотала Мотя, словно боясь следующего вопроса, но он все равно последовал.
– Что за чушь, что за шпионские игры? У нас нет никаких паролей, кто наговорил ей ерунды? Что хоть за пароль-то? – В телефонной трубке была тишина, Мотя тянула с ответом. – Матильда, – повысила голос Зинка, – какой пароль сказала мадам?
– Шеф, ты только не переживай, – попросила ее подруга.
– Я уже переживаю, и если ты будешь еще тянуть, меня вообще инфаркт хватит, – честно проинформировала о своем состоянии Зинка.
– Она сказала, – осторожно начала Мотя, словно боялась ляпнуть лишнее, – что ей надо продиктовать нам…
– Матильда! – не выдержав, прикрикнула.
– «Знаешь, Зинка, я против грусти», – Мотя выдохнула фразу так быстро, словно боялась сделать больно своей подруге.
Зинка медленно, словно гуляя, шла по огромному залу прилета аэропорта Шереметьево, но после Мотиных слов потолок словно нагнулся, стало тяжело дышать. Бросив телефон в сумочку, даже не отключив вызов, она выскочила на улицу и села на бордюр.
Так называл ее только дед, это был их пароль, это была их тайна. Короткая строчка из стихотворения Юлии Друниной «Зинка». Об этом знали еще три человека – Алексей, Матильда и Эндрю, когда-то ставшие невольными свидетелями их последнего разговора. Хотя разговором это было не назвать – с экрана телевизора говорил человек, которого уже месяц как не было в живых.
Полтора года назад деда не стало. Не стало единственного родного человека в жизни девушки. У нее, как и положено, были мама и папа, но в Зинкином случае только формально. Дед был в ее жизни всем – отцом, матерью, наставником и учителем. Все двадцать два года она жила под сиянием собственного солнца по имени Савелий Сергеевич Штольц. Полтора года назад это солнце потухло, и его до сих пор никто так и не смог заменить. Да что там заменить, никто не смог даже обычную лампочку включить. Зинка очень надеялась, что это будет Тимур, но, видимо, зря.
Уже после смерти деда она узнала о гениальном изобретении, системе «Дилетант», которую создал дед. Смысл ее был в том, что четыре правильно подобранных неподготовленных новичка могут раскрыть сложное преступление. Секрет успеха заключался в подборе дилетантов и их правильном сочетании друг с другом, а самое главное, в том, что у дилетантов был не замыленный шаблонами взгляд на расследование и оттого свежий и интересный. В команде работа разных психотипов давала поразительный эффект.
Сейчас Зинка продолжила дело, созданное дедом, с помощью Алексея и Эндрю усовершенствовав программу. Сарафанное радио работало хорошо. На закрытых приемах люди перешептывались об элитном детективном агентстве, которое никогда не допускает ошибок и распутывает даже самые сложные и безнадежные дела. Правда, и берут дорого, и принимают людей только по рекомендации, но результат стопроцентный.
Мир потихоньку возвращался, первая удушающая реакция стала отступать, вновь позволяя легким получать воздух, а голове размышлять.
– Мотя, ты еще на связи? – Вспомнив про подругу, Зинка вытащила из сумочки смартфон со светящимся экраном.
– Да, шеф, я здесь, – виновато ответила Матильда, словно была причастна к странным событиям, происходящим в «избе».
– Я буду пиццу, бургер и «Наполеон», – сказала она, придя в себя.
– Поняла, включаем режим повышенного страдания, – быстро сделала вывод Матильда, уже немного зная свою приятельницу и ее привычки.
– И вина возьми, – вздохнула та, – через час буду.
Все время, что она ехала из аэропорта в «избу», Зина думала, кто тот шутник, который так жестоко решил с ней поиграть. Где-то глубоко в душе уже затаилась мысль, даже не мысль – тайное желание. Нет, не желание, а невнятное и пугающее предположение, заставляющее сжиматься желудок и чаще биться сердце.
«А вдруг дед жив».
Тампль, резиденция ордена тамплиеров в Париже
Май 1306 г.
Магистр ордена тамплиеров Жак де Моле смотрел в окно. Как быстро и могущественно разросся их замок! После потери Иерусалимского храма именно Тампль стал сердцем и мозгом всего ордена. Когда-то Людовик VII выделил для молодого ордена бедных рыцарей Христа и храма Соломона участок на правом берегу реки. Тогда никто не предполагал, каким он станет, а потому сей подарок был по классическому «на тебе, Боже, что нам не гоже». Участок был болотистый и неказистый, теперь же благодаря трудолюбию, да и, чего скрывать, деньгам ордена тамплиеров это был город в городе. Пятидесятиметровая башня Тампля, из которой сейчас наблюдал за своими братьями магистр, и вовсе считалась самым высоким зданием в Париже. В центре замка красовалась церковь, выстроенная по образу Храма Гроба Господня в Иерусалиме, а вокруг него вовсю разрастался жилой район. Строились лавки, конторы, склады. Что-что, а торговать тамплиеры умели не хуже, чем воевать, и всякий, кто понимал это, старался быть как можно ближе к ордену. Ведь в сам орден вход был не для каждого.
Да, здесь приветствовались равенство и братство, но стать одним из тамплиеров мог только избранный. Одни это заслуживали в бою, другие умом, но были и такие, которые заслуживали это гордое звание своей жизнью. Таким был и Андре де Бланшфор, честный и справедливый, смелый и бесстрашный, а главное, он был готов защищать веру с оружием в руках, что доказывал не раз на деле. В ордене не очень приветствовались люди, имеющие семью, но Андре, несмотря на то, что у него были жена и трое сыновей, доказал свое право называться бедным рыцарем и получил свой коричневый плащ по праву. Белый же позволялся только рыцарям, давшим обет послушания, целибата и бедности.
Жак дружил с Андре простой человеческой дружбой, невзирая на свое звание и братство. Он видел в нем настоящего рыцаря с такими качествами души, каких сейчас не хватало уже многим членам ордена, и потому очень тяжело воспринял его уход. Это была еще и личная потеря, которая унесла частицу его души. Возможно, поэтому, когда Жаку стал необходим проверенный человек, он вспомнил о супруге дорогого друга – Эрменгарде де Бланшфор.
– Магистр де Моле, – в комнату вошел личный помощник и, не поднимая головы, сообщил: – Она пришла.
– Проводи ее сюда, – не поворачиваясь и не отрывая взгляда от кишащих как муравейник торговых рядов, распорядился магистр и уточнил: – Постарайся, чтобы ее никто не заметил.
Башня была тем местом, где это можно было сделать без труда. Еще при строительстве был проложен подземный ход из торговой лавки у стен Тампля. Владел ей человек, безмерно обязанный и преданный храмовникам, и с искренней усердностью и честностью отрабатывал этот долг.
В принципе, Жак де Моле верил всем своим братьям, но сейчас речь шла о высшей степени доверия, о высшей миссии ордена тамплиеров.
Легкая поступь приблизилась и затихла, Эрменгарда, зайдя в комнату, не решалась потревожить великого магистра.
– Рад приветствовать тебя, вдова моего друга. – Жак не мог оторвать взгляд от торговых рядов внизу, ощущение, что все люди – песчинки на огромной планете, не покидало и придавало этой минуте еще большую важность.
Эрменгарда молчала, не понимая, как ей реагировать, – подойти, ответить или проникновенно молчать. После смерти мужа она ни разу не видела Жака де Моле и не ждала от сегодняшней встречи ничего хорошего. Дело в том, что обычно со смертью мужа орден забирал все у его жены и детей, оставляя лишь самую малость, чтобы не умерли от голода. Но с Эрменгардой поступили иначе: все, что принадлежало А, оставили ей и сыновьям. Она не верила в это, до сих пор каждый раз вздрагивала, слыша, как непрошеные гости стучатся в их дверь. Ей казалось, что орден одумается и все же лишит ее неположенного наследства. Вот и сегодняшняя просьба прибыть тайно в Тампль показалась ей началом конца.
– Был ли орден добр к тебе и к твоим сыновьям после смерти Андре? – задал ей вопрос великий магистр, лишь подтвердив ее опасения.
– Более чем, – покорно ответила Эрменгарда.
– Готова ли ты отплатить ордену тем же и послужить верой и правдой?
– Моя жизнь полностью принадлежит вам и братьям за то, что вы были добры ко мне и к моим сыновьям, – подтвердила женщина свою покорность.
– Готова ли ты послужить Богу? – спросил Жак де Моле и резко повернулся к ней.
– Я жизнь готова отдать на услужение Господу нашему, – прошептала Эрменгарда, не поднимая глаз, и перекрестилась.
– Знаешь ли ты, зачем был создан наш орден Гюго де Пейном? – словно учитель ученика, вопросил магистр женщину, по-прежнему стоявшую преклоненной перед ним.
– Орден бедных рыцарей Христа был создан для защиты паломников на святой земле, чтобы охранять от бандитов дорогу от побережья к Иерусалиму.
– Это версия для всех, но есть и другая – правдивая, для избранных, – вздохнув, перебил ее великий магистр, и женщина в удивлении подняла на него глаза. – На самом деле у ордена была более ответственная миссия. Мы должны были найти в храмовой горе священный артефакт – святой Грааль.
Эрменгарда была в ужасе, но не из-за тайной миссии ордена, а из-за того, что ей, простой смертной, сейчас открывается страшная тайна, а такие тайны губят любого, кто к ним прикоснется.
– Мы долго вели раскопки, но святой Грааль так и не нашли, – продолжал рассказ Жак де Моле, расхаживая по небольшой комнате башни. Здесь он соврал, но не надо этой бедной женщине, на которую он и так собирался повесить непосильный груз, знать больше, чем полагалось. – Зато мы нашли другую, возможно, более могущественную реликвию сразу трех религий мира – иудаизма, христианства и ислама. И каждая религия хотела бы иметь ее у себя. Теперь же истинным предназначением ордена стало оберегать ее, потому как реликвия обладает сверхъестественной силой. И даже наделяет практически безграничными возможностями. Поэтому именно мы, бедные рыцари Христа, должны охранять ее от посягательств любых правителей. Ибо нет и не может быть никого на земле, равного Богу. – Произнося эту речь, великий магистр словно забыл, зачем он здесь, он будто бы разговаривал с Богом, что-то клятвенно тому обещая. – И хоть сейчас вокруг спокойно, но высший Сионский орден сообщил нам, что надвигается смута. Я не могу более хранить реликвию в Тампле, чувствую, что скоро он перестанет быть столь же безопасным, как сейчас. Хоть и уверен, что справедливый Бог поможет своим служителям, но не могу рисковать святыней. Ее нужно перевезти подальше, в Восточную Пруссию. Там есть проверенные братья, они помогут спрятать ее. Но, если в путь отправятся рыцари тамплиеры, это станет подозрительным, по их следу могут пойти. Поэтому я принял решение: святыню туда отвезешь ты со своими сыновьями. Пообещай мне до последнего вздоха хранить верность ордену и даже ценой жизни охранять порученное тебе наследие.
– Мой муж говорил, что приказ магистра должен быть выполнен в любом случае и без задержек, так, словно сам Христос приказал это, – еще почтительнее склоняясь, сказала Эрменгарда, – я клянусь за себя и за своих сыновей, что мы выполним миссию или умрем за нее.
– Ступай, – ответил Жак де Моле, словно устав от разговора, – тебе сообщат о времени.
Уже возвращаясь по подземному туннелю и воспроизводя в голове разговор с магистром, Эрменгарда вдруг поняла, что Жак де Моле так и не сказал, какую все-таки реликвию ей с сыновьями поручили перевезти в медвежий угол Европы, в холодную и дождливую Восточную Пруссию.
Глава 2. Пароли дело такое, о них следует договариваться отдельно
В гостиной «избы» сидела молодая изысканная девушка, этакая пантера. Про таких говорят «дорогая женщина» в прямом смысле слова. Она была очень красива и, самое главное, прекрасно знала об этом. Классическая жена миллиардера, как их представляют себе простые обыватели.
– И вот сидит и не уходит, – продолжал вводить Зинку в курс дела Алексей. – Все было как всегда. Сначала она позвонила, сказала, что ей рекомендовал нас Гущин, помнишь, дело о слежке три месяца назад. Мужику казалось, что за ним следят, а все вокруг, включая нанятых детективов, считали его сумасшедшим. Но мы выяснили, что он прав, и это было дело рук его маленькой падчерицы.
– Да-да, – словно вспоминала Зинка, вглядываясь в гостью через тайное стекло.
Как только она поняла, что делать офис из квартиры неправильно, а Эндрю, придя к ним в команду, затребовал множество техники и пространства, решение пришло само. На заработанные к тому времени деньги Зинка приобрела маленький деревянный домик, затерявшийся во дворах панельных многоэтажек на востоке Москвы. Никто – ни администрация города, ни жители района Перово – так и не поняли, почему судьба сберегла это хоть и красивое, но все же трухлявое сооружение. Когда ремонт был сделан, дом приобрел вид русской избы, и несведущий человек мог подумать, что это музей русских национальных традиций. Во внутреннее благоустройство и вовсе пришлось порядком вложиться. Первым условием было такое вот стекло с возможностью слышать и видеть, что происходит в приемной. Тогда Алексей подшучивал над Зинкой, говоря, что она насмотрелась шпионских фильмов, но впоследствии не раз смог оценить гений своего шефа. В гостиной оно смотрелось словно большой телевизор, а в комнате по соседству как огромное окно. Причем они слышали, как позвякивает чайная ложечка о стенки фарфоровой чашки, а до гостьи не доносилось ни звука из их комнаты.
Девушка сидела и маленькими глотками пила кофе. Не нервничала, не дергала телефон, не переживала, просто сидела, достойно держа голову на своей лебединой шее.
– Ну так вот, – продолжил Алексей, он был правой рукой Зины и потому считал, что сейчас опростоволосился, – адрес я не давал, просто положил трубку, вежливо объяснив, что убийствами мы не занимаемся, тем более групповыми.
– Адрес мог дать тот же Гущин, – вставил предположение Эндрю.
В их маленькой банде он был самый немногословный, перенеся весь свой интеллект в мир компьютеров и интернета.
– Гущина блокируем, – спокойно сказала ему Зинка, и Эндрю согласно махнул непослушной челкой.
Прошло немного времени с тех пор, как детективное агентство «Дилетант» перешло по наследству к Зинаиде, но она, быстро поняв суть, уже стала прекрасным руководителем. Умела принимать решения и разговаривать с людьми так, что позже они не понимали, как эта маленькая хрупкая девчонка с веснушками могла столько из них вытащить. Они удивлялись, а Зинка точно знала, что это воспитание деда. Ей казалось, что и к ее воспитанию профессор психологии применял свою, только ему известную методику, словно точно знал, чем ей придется заниматься в будущем.
«Знаешь, Зинка, – рассуждал он, попивая любимое холодное белое вино, – люди любят в основном себя, но даже если не любят, то им еще приятнее, когда интересуются их персоной. Поэтому если человек тебе нужен, если ты хочешь расположить его к себе, искренне интересуйся им. Его мнением, жизненной позицией. По опыту скажу, что те, у кого кредо отсутствует, придумают его на ходу и будут тебе после безмерно благодарны, сами не подозревая за что. Потому как именно своими убеждениями и жизненной позицией мы проявляем индивидуальность, чувствуем себя личностями, а ты им подаришь это внутреннее ощущение. Самое же главное, тебе это не будет ничего стоить, а процесс благодарности запустится».
– Информацию на нее, – вернувшись мыслями в «избу», попросила Зинка, как хирург во время операции просит скальпель. Эндрю, словно ждал приказа, тут же протянул ей папку. – И чего же ждет в нашей «избе» эта настойчивая красавица? – поинтересовалась, одновременно читая информацию, подготовленную на гостью.
– Сказала, не уйдет, пока не получит согласие на расследование. Утверждает, что ей обещали помощь, – видно было, что Алексей решил полностью положиться на своего шефа, знал, что она способна на многое.
В этот момент хлопнула входная дверь и на пороге появилась Мотя, с головы до ног нагруженная пакетами.
– Шеф, ты уже здесь, – расплылась она в улыбке.
Матильда по-прежнему была платиновой блондинкой с прической каре. Но образ леди с их совместной операции, который так тщательно выбирал для нее Алексей, не прижился. Мотя вернулась к своим ярким вещам, цветным и экстремально коротким.
– Классный шарфик, – вместо приветствия сказала Зинка.
– Тебе тоже понравился? – расцвела Матильда, словно получила приз. – Жалко, конечно, что малиновый, но мне кажется, голубое пальто с малиновым шарфиком смотрятся загадочно.
– Загадочно – хорошо сказано, – задумчиво протянула Зинка, продолжая читать печатный текст, подготовленный коллегами. – В общем так, друзья, – закончив изучать досье на посетительницу, обратилась она к молчавшим до этого Алексею и Эндрю. – Пойду попробую переубедить нашу мисс совершенство и вернусь, а вы пока накрывайте праздничный стол.
– По поводу чего? – растерянно спросил Алексей, будто от повода зависел вид стола.
– Встреча старых друзей. Такой повод тебя устраивает?
– Формально да, но такие расставания не празднуют, ты улетела два дня назад. С Мотей мы расстались сегодня за завтраком, и как оказалось, всего на час, а Эндрю вообще уже три дня ночует в «избе». Кстати, что ты здесь делал?
– Алексей, вы зануда, – спокойно констатировала сей факт Зинка и вышла из комнаты.
– Она права, – вздохнула Мотя, глядя на мужчину своего сердца. – Непонятно, как я с тобой живу, а все это проклятая любовь между Близнецом и Львом.
Алексей хотел ответить своей возлюбленной, что именно он прощает ей многое, если не все, но в гостиной произошло движение, и они замолчали, уткнувшись в стекло.
– Здравствуйте, – произнесла Зинка с порога, только открыв дверь.
Лицо ее излучало любовь и мир во всем мире. С ней сейчас не только не хотелось ругаться. Зинку, словно доброго домашнего котенка, хотелось погладить и поиграть с ней.
– Как она это делает? – задал риторический вопрос Эндрю, глядя на работу своего начальства.
– Растет шеф, с каждым днем растет, – согласился с восхищением Алексей, а Мотя расплылась в улыбке, с гордостью глядя на подругу через стекло.
Группы дилетантов собирались из четырех человек, в них обязательно есть логик – в их случае это был Алексей. Технарь – когда их свела судьба под именем Савелий Сергеевич Штольц, эта роль была отдана, естественно, Эндрю, мальчику, выросшему в семье математиков и половину своей жизни проживающему в сети. Администратор – с работой которого неплохо справилась Зинка, но Моте выпала самая сложная должность «Дилетантов», она была эмпат. Сейчас, когда уже сами подбирали людей, они поняли, насколько сложно найти настоящего эмпата. Человека, который будет понимать других людей как себя и вести расследование в нужное русло на одних лишь эмоциях. По-хорошему именно на эмпатах и их умении чувствовать людей, сопереживать и их стремлении помочь строилась система «Дилетант». Мотя была стопроцентным эмпатом. Когда удавалось найти хоть наполовину похожего персонажа, это была победа, но такие как Мотя, которые могли вот так улыбаться, пока не попадались.
– Матильда, – не выдержал Алексей, глядя на ее восторженную искреннюю улыбку, – шеф работает! Она не любит весь мир, не собирается осчастливить эту мадам, она просто работает.
– Умеешь ты, Лешик, испортить настроение, – скуксилась та, но обидеться не успела, потому как за стеклом стали происходить интересные события.
– Ну я же вам уже объяснила, – в сотый раз повторила Зинка, и дружелюбие, которым она блистала еще десять минут назад, затрещало по швам, – мы просто этого не умеем. Убийство не наш профиль. Даже если мы договоримся, возьмем гонорар, ваши деньги будут выброшены на ветер. Наша система не работает на схемы убийства. Вам лучше обратиться в другую контору.
– Он меня предупреждал, что так и будет, – вздохнула красавица.
– Кто? – все так же улыбаясь, спросила Зинка, но даже невооруженным взглядом было понятно, что этот вопрос очень важен для нее.
