Опер. Под гнётом власти

Пока она одевалась, он докурил и поднялся. Взглянул на девчонку уже серьезно, по-рабочему.

— Я начальник отдела, девочка. И до этой должности не в детском саду работал. Не пацан дворовый и не коммерс озабоченный, которых ты привыкла разводить. Так что в следующий раз будь аккуратней. Можно серьезно нарваться. Не тот мужик попадется, и последствия будут куда хуже, чем вчерашний вечер. Понимаешь, о чем я? Мир намного жестче, чем тебе кажется.

Она ссутулилась, уставилась в пол, натягивая куртку.

— Я впервые это… Я не сплю с клиентами. Только танцую. И всё.

— Да что ты? — его губы сами расползлись в усмешке. Андрей уже и сам всё понял, и это открытие отозвалось в нём неожиданной волной тепла и нового интереса. Ему определённо понравилось, как всё прошло.

— Прощайте, Андрей Константинович, — Лиза спокойно поправила волосы перед зеркалом, взяла свою сумочку и направилась к выходу.

— И тебе удачи! — донеслось до неё из комнаты.

Она сняла куртку с вешалки и уверенно вышла за дверь. На улице Лиза глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя странную легкость. Никаких сожалений не было, только ощущение, что одна большая глава её жизни наконец закрыта, и теперь она точно знает, чего хочет.

***

Утро начиналось как обычно. С геморроя. В кабинете, будто из-под земли, вырос Миха, воровато оглядываясь, прикрыл за собой дверь.

— Стучать тебя не учили? — рявкнул Андрей, швыряя папку с очередным «висяком» на стол.

— Я ствол потерял, Константинович.

— Чего ты потерял? — даже не сразу сообразил, что тот бормочет. А когда всё-таки дошло, вперился злым взглядом в опера.

— Табельный.

— Где потерял?

— Да… В клубешнике том… Ну, где ты бабу себе вчера снял.

— Ты чё, Мих? Тронулся, брать на гульки табельное?! — раздражённо выдохнул. — Ты нянечкой в детском саду работаешь?

— Да я это… Забыл оставить после работы… Один раз так вышло и вот…

— Идиот. А если из него в кого-нибудь шмальнут? Чего стоишь? Иди ищи!

Опер вздохнул, виновато склонив голову.

— Да был я там уже… Нету. И никто не видел. Ну, из тех, кого удалось найти. Утро же.

— А ко мне ты поплакаться пришёл? Ищи ствол, Миша! И не приходи, пока не найдёшь! Не знаю, бери адреса всех сотрудников, иди по домам ищи! Давай!

Дождавшись, пока за опером закроется дверь, оттолкнулся от стола, отъехал на кресле к окну и, открыв форточку, закурил. Снова вспомнил девчонку, с которой провёл ночь. Он отчётливо помнил данные её паспорта. Ей двадцать три. Двадцать три года и девственница. Даже не знал, что такое бывает ещё.

А теперь вопрос на миллион: что двадцатитрёхлетняя девственница делает в стриптиз-клубе, который ещё и притон. Там первоклассные профи работают, между прочим.

Может, её к нему специально подослали? Кто, в таком случае, это сделал? Хозяин клуба Таир? Зачем? Таир был одним из немногих, кому никогда не приходилось напоминать о том, что пришло время платить или подавлять возмущение, когда ценник становился выше. Он умный мужик и умеет вести дела правильно. Не мутит никаких «левых тем», вроде торговли девками. Они сами на это идут, их никто не принуждает. Андрей даже уважал его в каком-то смысле. Как партнёра по бизнесу, разумеется, не более.

Так зачем ему подкладывать Вербину в постель шпионку? Или, быть может, это кто-то другой? Например, кто-нибудь из тех, кто спит и видит, как бы удавить его? А таких товарищей на его земле сотни, если не тысячи. Только никто в открытую воевать с ним не решится.

Вполне возможно. Андрей давно уже не верил во всякие совпадения и случайности и уж тем более не верил в двадцатитрёхлетних девственниц-стриптизёрш.

А тут ещё ствол его опера кто-то стащил. И всё в том же притоне. Все знают, что Миха не просто оперативник, а самый приближённый к Андрею человек. Его правая рука. Заимев рычаг давления на Миху, можно с лёгкостью подобраться к Андрею. Из этого, конечно, вряд ли что-то выгорит, но попытаться можно. И, судя по всему, кто-то уже пытается.

В дверь робко постучали, отвлекая его от раздумий.

— Можно? Здравствуйте, — в кабинет вошла длинноногая девица в блестящей шубе. Улыбнулась, но тут же, поймав его тяжелый взгляд, опустила глаза в пол. — На меня напали... я вот освидетельствование прошла, заявление написала, дежурный сказал сюда зайти.

— Отрезать бы этому дежурному язык. Вообще с такими делами тебе к следователям, — проворчал Андрей.

Девчонка захлопала ресницами:

— Простите, к кому?

— Ладно. Давай сюда своё заявление, — вздохнул он.

Беглым взглядом прошёлся по бумаге, перевёл взгляд на вторую справку.

— А это что?

— Синяк на бедре. Показать?

— Не надо.

Вперившись в неё внимательным взглядом, Андрей сразу считал фальшь. Конечно, жертвы ведут себя по-разному, но эта прибежала слишком «живенькая».

Тщательный макияж, дорогие духи, боевой настрой...

— А может, ты сама согласилась? А теперь парня прижать хочешь? А? — Андрей откинулся на спинку кресла.

— Что? Да вы что! Мне это зачем? Нет, я не такая…

Хмыкнул. Сколько раз он слышал эту фразу? Все «не такие», пока жажда наживы или обида не берут верх.

— Ну не знаю, зачем это тебе. Например, денег хочешь с парня стрясти. Или замуж сильно захотелось. Откуда мне знать, что там в твоей голове.

— Я… Я — нет! Вы же полицейский, вы должны мне помочь! — девица встала в позу, уперев руки в бока.

Ну вот и полезло нутро. А то пришла, оскорблённую невинность из себя строит. Несколькими днями ранее на этом же месте стояла другая... Скромница из клуба. Та хотя бы была настоящей.

— Смотри сюда. Я сейчас отправлю оперов по адресу. Его привезут сюда, и я устрою вам очную ставку. Если мужик скажет, что всё было добровольно, я назначу экспертизу. Синяк можно заполучить как угодно, а вот опытных врачей не обманешь. И когда они выдадут заключение, что ты лжешь, я заведу уголовное дело. Но уже на тебя за ложный донос. Всё поняла или повторить? Ну? Уверена, что хочешь дать ход заявлению?

Девка мгновенно побледнела и резким движением сгребла со стола свои бумажки.

— Да я… Нет. Мы сами договоримся… Извините.

— Замечательно. А теперь вон отсюда, — Андрей указал на дверь. — Ещё раз увижу в отделении с такой липой, по статье пойдёшь за ложный донос. Здесь тебе не клуб, жаловаться некому. Свободна!

***

Тем же вечером

Лиза расправила складки на юбке, повертелась перед зеркалом. Голубое платьице Мальвины сегодня смотрелось на ней… Да так же, как и раньше. Никаких метаморфоз за ней не замечено. Целый день приглядывается к себе, и ничего. Вообще.

Будто ничего в ней и не изменилось. Но внутри она стала другая. Чувствовала это. Нет, не воспрянула вдруг, и крылья не выросли. Просто другая. Словно внутри что-то изменилось. Она не хранила себя для будущего мужа и не была ханжой. Просто как-то не сходились звёзды. Не встретила до этих пор того, с кем бы дошло до более серьёзных отношений, чем просто свиданки да поцелуи. А спать с абы кем как-то не выходило.

Можно сказать, опер избавил её от головной боли, которая периодически мешала жить, как все нормальные девушки. Но отчего-то внутри застыла обида. То, как он вышвырнул её наутро… Это было больно, хоть и вполне ожидаемо. Он снял девочку по вызову и ее поимел. И никаких претензий у неё быть не может. Но всё же от того, кому отдала свою девственность, хотелось другого отношения. Ни цветов, ни ухаживаний и свадьбы – нет. Простого человеческого отношения. Благо хоть деньги ей в лицо не швырнул. Было бы ещё обиднее. Хотя деньги как раз не помешали бы. Нет, всё же Танька права, когда называет её странной. Та же Танька сказала бы, что девственность можно было продать подороже. Подороже… Но Лиза не такая. Не ради денег она с ним была. Ей просто… понравилось.

Она думала, что не увидит его больше. И это почему-то огорчало, хотя должно было случиться совсем наоборот. Наверное, это в ней говорила гордыня, уязвлённое женское самолюбие. А когда увидела его в зале, входящего в ВИП-зону, почувствовала, как начинают дрожать ноги.

Зачем он здесь? Почему пришёл? Для чего? К ней? Или…

Или не к ней. Что и доказал директор клуба, проследовав в кабинку за опером. Видимо, у Вербина здесь дела. Информацию о нем просматривала только что в поисковике. Собственно, только фамилию и узнала…

Кабинку не стали зашторивать, и Лиза, подойдя к шесту, отлично видела, что там происходит. К ним присоединились девушки, и одна из них присела оперу на колени, обнимая его за шею, а он положил руку ей на талию. Нет, ревности не было. Наоборот, в душе всколыхнулась злость. На себя в первую очередь. Она уже взрослая девочка и не ждёт ничего от случайного перепиха. Всё правильно. Так всё и должно быть.

Крепко схватившись за шест, бросилась в танец, уходя в него с головой. И именно в этот момент поняла, что именно в ней изменилось. Она больше не боялась сцены и голодных взглядов. Что ж, спасибо Андрею Константиновичу.

ГЛАВА 5

Делая вид, что внимательно слушает Таира, Андрей то и дело бросал косые взгляды на сцену. И хоть на коленях ёрзала девица, пытаясь затолкать ему в рот виноградину, он сейчас даже не мог сказать, брюнетка она или блондинка. В итоге Абаев проследил за его взглядом, улыбнулся.

— До меня дошли слухи, что тебе понравилась наша Мальвина? — сделал знак официантке, и та поставила перед ними доску с горячими шотами. — Выпьем?

— Давай, — кивнул, переворачивая доску так, чтобы шоты, предназначавшиеся ему, попались Таиру. Тот усмехнулся, покачал головой.

— Ты обижаешь меня, брат. Ты же у меня в гостях. Думаешь, я стану травить тебя за своим столом? Думаешь, я вообще способен отравить тебя? Мы ведь столько лет дружим, а ты так и не научился мне доверять.

— Дело не в том, что я не доверяю тебе, Таир. А в том, что я не доверяю никому в принципе.

Немало народу с удовольствием «ушатали» бы Вербина. А под крышей чужого клуба это сделать проще всего. Риск меньше, подозрения сразу упадут на Абаева. Андрей вообще никогда не расслаблялся полностью. Даже у себя дома, хотя безопаснее места ему не найти.

— Да понял я, брат. Осторожность – это правильно. В каком-то смысле даже очень.

Андрей подождал, пока официантка зажжёт шоты, поднял первый.

— Ну что? За встречу, товарищ подполковник? — Таир поднял свою рюмку.

— За неё, — Вербин опрокинул в себя огненный напиток, выдохнул. — А ничего так. Растёт твой бармен.

— Ну так! Ты же знаешь, у меня всё лучшее. Начиная с девочек, — провёл ладонью по талии сидящей рядом девицы, — До выпивки.

Андрей снова взглянул на вертящуюся у пилона девчонку. Та уже почти разделась и вовсю сверкала своими прелестями, а мужики у сцены истекали слюнями. Умеет она заводить, тут не поспоришь. Видать, потому её и выбрали для него. Такого как Андрей удивить сложно. А ей вот удалось.

— Мой опер потерял здесь свой ствол. И до сих пор не нашёл. Это проблема, Таир. Проблема серьёзная. А ты погуляй иди, — шлёпнул девицу, восседающую на нём, по заднице, и та, обиженно надув губы, поднялась. Повиливая бёдрами, вышла из кабинки, а за ней Абаев отправил и свою.

— Ты прав. Проблема серьёзная. Я сделаю всё, чтобы ствол скорее нашёлся. Разумеется, если он в клубе. Ну, а если нет… Тут, как ты понимаешь, я ничем помочь уже не смогу.

— Я не думаю, что он до сих пор в клубе. Скорее всего, увели. Но сделали это здесь. Таир, найди мне того, кто подрезал ствол. Остальное не твоя забота.

Абаев утвердительно кивнул, зажёг ещё два шота.

— Сделаем. Ну что, поехали?

Выпили снова.

— И ещё. Эта девчонка. На сцене которая. Администратору своему скажи, пусть даст ей завтра выходной.

Таир понимающе улыбнулся, прикрыл глаза в знак согласия.

— Значит, всё-таки понравилась? Отменный вкус у тебя, брат. Девочка высший класс. Я не пробовал сам, но видно невооружённым взглядом – бомба.

Да. Бомба. Ещё какая. Усыпить его своим снадобьем хотела, девственницей оказалась. Знать бы, что там в той очаровательной головушке. И кто подослал её. Но это, как говорится, дело времени. А пока можно и поразвлечься.

***

После выступления, так и не взглянув в сторону ВИП-кабинок, ушла со сцены, забежала в гримёрку и, шумно выдохнув, прилипла к прохладной стене. Тело покрылось испариной, а лёгкие – будто огнём объяты. Лиза и не помнила, когда в последний раз так отдавалась танцу. Будто опьянела.

Или это на неё так повлияло присутствие Андрея? Она на него не смотрела, но почему-то была уверена – он видел её танец. Её видел… Интересно, узнал? Или смотрел как на очередной кусок мяса?

Раньше Лиза думала, что мужчины ценят невинность. Как-то однокурсник говорил, что одно осознание того, что он первый, очень льстит мужику. Но за опером Лиза ничего подобного не заметила. Будто он и не удивился, что она оказалась невинной.

Отмахнувшись от назойливых мыслей о нём, включила телефон. Пять пропущенных и все от матери. Вздохнула. Опять?

И будто в ответ в руке завибрировал мобильный.

— Привет, мам. Как дела?

— Деньги когда принесёшь? — спросила грубо, как обычно, забыв о приветствии. Хоть бы раз для разнообразия спросила, как дела у дочери.

— Мам, у меня тоже пусто. Все, что сегодня заработала, уйдет за аренду квартиры. Если бы ты выселила своего хахаля, мы могли бы съехаться и экономить хотя бы на этом.

— Этого ещё не хватало! Даже не думай! — рявкнула в трубку мать. — А деньги нужны! Так что ничего не знаю! Решай свои проблемы сама!

Поджав губы, чтобы не наговорить ей лишнего, сбросила звонок, швырнула телефон на трюмо и подняла взгляд на своё отражение. В тот же момент злость и возмущение ушли на другой план, потому что в зеркале Лиза увидела его…

***

— Привет, Лиза, — прошёлся прогулочным шагом по небольшой комнатушке, которую девочки гордо называют гримёркой, остановился позади. А она так и осталась стоять перед зеркалом, не находя в себе силы повернуться.

— Вход сюда посторонним запрещён, — ответила не особо дружелюбно.

— А я посторонний? — приземлился в маленькое кресло, отвоёванное Лизой у девчонок. — Я же твой первый мужчина, забыла? Почти первая любовь.

Его улыбка Лизе не нравилась. Губы улыбаются, а глаза всё такие же ледяные, подозрительные, колючие. Он смотрит ей в глаза, но ощущение такое, будто в самую душу заглядывает. В каждый потаенный уголок. Но какой же он красивый.

И где-то там, глубоко внутри, затлела тихая радость. Не забыл, значит, за целый день. Надо же…