Марина Серова "Танец огненной королевы"

Ко мне тут же подошла одетая в фирменную униформу официантка, вежливо поздоровалась со мной и положила книжку меню. Я прочла на бейджике ее имя – Оксана.

Девушка с вышколенной улыбкой поинтересовалась, желаю ли я сделать заказ прямо сейчас, или подойти к моему столику чуть позже.

– Спасибо, я пока ознакомлюсь с ассортиментом блюд, – произнесла я.

Оксана кивнула со столь же гостеприимной улыбкой и отошла к стойке.

Я пролистывала страницы меню, изредка бросая взгляд по сторонам. Обстановка кафе располагала к неспешному времяпрепровождению – красивые белые столики под слоновую кость, мягкие кресла, приглушенное освещение.

Список блюд довольно обширный, цены – под стать заведению. Несмотря на то, что я еще не сделала заказ, заведение мне уже нравилось. Обедать здесь я не собиралась – встреча была деловой, и набивать желудок изысканными яствами было не слишком прилично.

Я решила наведаться в ресторан в свободное от работы время и попробовать здешнюю кухню. Благо позволить себе я это могла, почему бы не устроить как-нибудь себе праздник желудка?

Моей клиентки все еще не было.

Подошла официантка, и я заказала себе эспрессо и десерт с загадочным названием – «Тирамису на венецианский манер».

После циркового представления, во время которого мой неожиданный кавалер беззастенчиво лопал шоколадные конфеты, мне захотелось что-нибудь сладкое. Будем надеяться, мой тирамису окажется под стать своей цене.

Крохотное пирожное – всего шестьдесят граммов – стоил около пятисот рублей. В принципе, не самый дорогой десерт, но, учитывая размер его порции, цена за него была приличной.

Я ожидала, когда Оксана принесет мой заказ, когда дверь в кафе открылась, и в помещение зашла ухоженная женщина лет тридцати – тридцати трех. Красивая, высокая, с правильными чертами лица и идеальной фигурой, незнакомка была одета в обыкновенные темно-синие джинсы и черную футболку без всяких рисунков. Однако я сразу оценила, что подобный костюм стоит как шуба из натурального меха. На ногах – черные кроссовки «Nero Giardini», которые может позволить себе разве что весьма обеспеченная особа. Прямые черные волосы под каре идеально уложены, точно дамочка только что вышла из салона красоты.

Почему-то я сразу догадалась, что посетительница – моя собеседница.

Женщина окинула быстрым взглядом заведение и уверенно направилась к моему столику. Держалась она царственно, точно королева, шла гордо, высоко подняв голову, словно на великосветском приеме.

Дама поравнялась с моим столиком, еле кивнула мне и проговорила:

– Вы – Евгения Охотникова, верно?

Я решила отвечать лаконично, поэтому коротко произнесла «да», и женщина величаво опустилась на кресло.

Мы не успели начать разговор – снова подошла официантка, принесла мой кофе и тирамису и, вежливо поздоровавшись с моей клиенткой, протянула ей меню.

Женщина проигнорировала книжку, сказала:

– Двойной американо и черные вагаси моти с черникой.

Оксана расшаркалась и удалилась, пообещав принести кофе с десертом через три минуты.

Я поняла, что моя клиентка – завсегдатай кафе и, судя по всему, своим вкусам не изменяет. Думаю, она частенько заказывает в «Виктории» ланч или ужин и досконально знает весь ассортимент заведения.

Я решила подождать, когда женщине принесут ее заказ, и только после этого приступить к своему.

Деловая встреча обязывала меня первой начать разговор, поэтому я проговорила:

– Вам требуются мои услуги, верно? Думаю, сейчас самое время рассказать о вашем деле. И для начала мне хотелось бы знать, как к вам обращаться.

– Я – Инга Ясминская, – представилась наконец моя собеседница, а потом добавила: – Думаю, мое имя вам знакомо.

К сожалению, фамилия женщины мне ни о чем не говорила.

– Вы – телеведущая? – предположила я. – Или актриса?

Та снисходительно посмотрела на меня, точно на какое-то низшее существо.

Меня этот взгляд порядком разозлил, я не привыкла к подобному обращению. Поэтому я твердо сказала:

– Прошу меня простить, но у меня не так много свободного времени, чтобы играть с вами в угадайку. Я являюсь лучшим специалистом в Тарасове, и если вам не о чем мне рассказать, вынуждена вас покинуть. Обратитесь к кому-нибудь другому.

Лицо женщины по-прежнему выражало высокомерие, однако в ее идеально накрашенных глазах я заметила нечто похожее на смесь удивления со страхом.

Всего лишь секундное проявление человеческих чувств, но мне этого было достаточно. Я поняла, что под маской презрения и властности кроется нечто другое.

Похоже, Инга напугана, и это чувство она пытается скрыть всеми доступными ей способами.

– Извините, – коротко проговорила она. – Нет, я введу вас в курс дела. Мне действительно нужен профессионал, и вас рекомендовали как лучшего в Тарасове… специалиста.

Она сознательно не произносила слово «телохранитель» – видимо, боялась, что и у стен кафе «Виктория» есть уши.

Оксана принесла заказ Инги, спросила, не желаем ли мы еще что-нибудь, и после отрицательного ответа удалилась.

Инга сделала глоток своего кофе и тихо произнесла:

– Раз вы не знаете, кто я такая, расскажу немного о себе. Скажите, вы слышали про файер-шоу? Сейчас подобные выступления очень популярны, и не только в Тарасове.

– Вы имеете в виду нечто вроде цирковых представлений с огнем? – проявила я собственную осведомленность.

Инга кивнула.

– Можно сказать и так. Файер-шоу – это такой уличный перформанс, выступление на публику с огненным реквизитом. В Тарасове полно файерщиков, но все это несерьезно – так, показуха сплошная. Наверняка вы видели летом выступления подобных команд. Я не имею с ними ничего общего, чтобы вы сразу это поняли. Я занимаюсь не уличными «покрутушками», а искусством. Скажу без ложной скромности, меня называют «королевой огня», и я неоднократно давала интервью журналистам и выступала на телевидении. Поэтому я и решила, что мое имя вам известно, но раз вы ничего не слышали обо мне – то ладно.

– То есть вы занимаетесь файер-шоу, верно? – уточнила я.

Инга снова кивнула.

Честно говоря, я не припоминала никаких выступлений на улицах Тарасова – возможно, потому, что я редко гуляю по улицам города в ночное время забавы ради.

Я уже говорила, что передвигаюсь по Тарасову исключительно на собственном автомобиле и обычно у меня нет времени на то, чтобы глазеть на какие-то выступления. Но об этом я Инге решила не говорить, поэтому предоставила ей возможность рассказывать дальше.

– Я занимаюсь файер-шоу давно, – продолжала женщина. – Началось это как увлечение, даже спустя годы помню, как заворожило меня выступление с огнем. Случайно увидела, как на площади худенькая девушка в черном топе и кожаной юбке крутит огненные пои, и мне очень сильно захотелось научиться делать то, что вытворяла она. Сейчас-то я понимаю, что ничего особенного та девчонка не делала – базовые элементы, несложные в выполнении. Но выглядело это эффектно и красиво. Вот, собственно, с чего все началось. Я с детства была спортивной – родители отдавали меня на танцы, какое-то время я ходила в цирковую школу и на акробатику. Но из-за учебы в обычной школе пришлось бросить все секции, а вместо спортивных выступлений заниматься с репетиторами по математике и физике. Хотелось поступить в вуз… Ладно, это к делу не относится. Но когда я занялась файер-шоу, то поняла, что нашла свое настоящее призвание. Родители, естественно, были против – мало кому понравится, что дочка постоянно пропадает на тренировках да по вечерам крутит огненные пои да веера. Дома все воняло асбестом и керосином, отец, помню, вечно кричал на меня, а мать ему потакала. Дошло до того, что папа выбросил мои пои, которые я сама скрутила, я закатила скандал и сбежала из дома. Только после этого родителям пришлось смириться и не мешать мне.

– И сколько вам тогда было лет? – поинтересовалась я.

– Лет девятнадцать-двадцать, – пожала плечами Инга.

– Возраст уже не подростковый, – заметила я. – В семнадцать лет заканчивают школу, вы после где-то учились?

– Я не поступила в вуз, как хотела, – проговорила женщина. – Вместо этого пришлось подавать документы в колледж бизнеса и стратегий, и то по настоянию родителей. Несмотря на то, что они – люди обеспеченные, им хотелось, чтобы я получила хоть какое-то образование. Спортивные увлечения они считали делом несерьезным, но я так не думала. Поэтому в колледже проучилась год, после чего забрала свои документы и стала работать. Отец-то хотел, чтобы я после колледжа стала работать в его фирме экономистом, но я всегда ненавидела математику, а с репетиторами занималась только для того, чтобы сдать экзамены в школе. Я собиралась стать психологом – не знаю, почему, но мне казалось, что психология – довольно интересная наука, к тому же без работы я не останусь. Сейчас-то я понимаю, что мне быстро бы наскучила учеба и вряд ли я стала бы работать по специальности. Даже хорошо, что в вуз я не прошла по проходному баллу.

– И где вы стали работать? – спросила я.

– Сначала я устроилась в Школу танца и музыки, – продолжала Инга. – Решила, что раз я занималась акробатикой и хореографией, то эта работа подходит мне как нельзя лучше. К тому же работникам школы полагался бонус – бесплатное посещение любых занятий в свободное от работы время. Несмотря на то, что с деньгами у меня проблем не было, я решила попробовать себя на этой должности, да и в танцах я разбираюсь, могла проконсультировать посетителей по любым вопросам. Работа мне нравилась, хотя иногда и было скучно. Зато именно там я познакомилась со своим будущим мужем. Вадим, так зовут моего супруга, старше меня на семь лет. Он пришел со своей тогдашней девушкой – вроде ее звали Настя, а может, и Оля, не помню. Она хотела заниматься аргентинским танго, а Вадим пришел с ней только потому, что ей нужен был партнер. Я записала посетителей, они оплатили абонемент на восемь занятий. Вадим предлагал девушке попробовать разовое, но она настояла на покупке абонемента. Где-то через полчаса после начала тренировки он вышел в вестибюль, чтобы купить бутылку минералки. Вид у него был растерянный, я поинтересовалась, нравится ли ему и его девушке занятие. Вадим честно сказал, что ничего у него не получается и заниматься ему совершенно не хочется. Я посоветовала ему взять индивидуальный урок у тренера, на что он ответил, что вообще не хочет ходить ни на какое танго и делает это только ради своей девушки. Мы разговорились, потому что мне было скучно сидеть одной – занятие по аргентинскому танго было последним, после него я закрывала смену и уходила домой. Я видела, что возвращаться в зал Вадим не хочет, и предложила ему кофе. Он согласился, а на мой вопрос, не хватится ли его партнерша, ответил, что та танцует с каким-то другим кавалером, который давно посещает школу танца. Словом, мы мило поговорили обо всем подряд, и за десять минут до конца занятия Вадим с грустью сообщил, что пора ему и честь знать – а то неудобно получилось, оставил свою девушку танцевать с другим мужиком, а сам сбежал болтать с «красивой администраторшей». Так он меня назвал. Мы посмеялись, но у меня возникло ощущение, что парень не слишком-то заинтересован своей девушкой. Мне Вадим сразу понравился – высокий, симпатичный, с хорошим чувством юмора. Знаете, несмотря на то, что у нас, в принципе, были разные интересы, мне с ним было легко общаться. Я ведь тогда и не подозревала, что у Вадима свое собственное дело и он – преуспевающий бизнесмен. Ведь он совершенно не походил на моего отца, который был всегда серьезным, никогда не шутил и только читал нравоучения. Вечно говорил мне, что всего добился своим трудом, что блестяще учился в школе, окончил вуз… Скукота, да и только – поймите меня правильно, в юности почти все являются максималистами, и я не была исключением. Мне было жаль, что Вадим уходит – я понимала, он не придет на следующее занятие. Если, конечно, его пассия не притащит его туда насильно. Он ушел в зал, а через пятнадцать минут вернулся в сопровождении своей девушки, которая весело щебетала о том, как понравились ей танцы. Похоже, она даже не заметила, как он уходил во время занятия…

– Но, как понимаю, потом Вадим все же пришел снова, – заметила я.

Инга кивнула и даже улыбнулась.

– Да, все верно. Через неделю он пришел – один, с букетом красных роз. Я сидела за стойкой и оформляла абонемент, а сама думала о том, когда же закончится моя смена. В раздевалке администраторов стоял мой пакет с трехлитровой бутылкой керосина, асбестовыми поями и палмами, которые я запаковала так тщательно, как могла, чтобы они не воняли горелым асбестом. Я собиралась в тот день провести тренировку с огнем вместе с Анькой и Галкой, моими напарницами. У нас тогда была своя команда – в шутку называли друг друга «девками Одина», а официально именовались «Тени». Я сама придумала это название – ведь файерских команд много, сплошь и рядом то «Танец Огня», то «Дети Огня», то «Повелители Огня». А «Теней» в природе не существовало, и мне хотелось, чтобы наше название не было избитым. Так вот, Вадим дождался, когда я отпущу клиентку, а потом сунул мне охапку роз и поинтересовался, что я делаю сегодня вечером и не желаю ли сходить с ним куда-нибудь. А я ответила, что сегодня вечером я собираюсь поджечь набережную Тарасова. Он решил, что я шучу, и предложил составить мне компанию. Я согласилась, но спросила, знает ли его девушка, что он таскает цветы «красивой администраторше» из Школы танцев и музыки. А Вадим сказал, что понятия не имеет о том, что думает об этом его девушка. Точнее, бывшая девушка. Не знаю, кто кого бросил – он ее, или она его. Возможно, пассия Вадима предпочла ему того кавалера, с которым танцевала на занятии по аргентинскому танго, а может, и нет. Меня это мало волновало.

Вечером мы пошли с Вадимом на набережную. Анька с Галкой уже были там – разминались. Мы подожгли наши файерские атрибуты, устроили мини-выступление. По большей части для себя, но народ, гуляющий на набережной, с интересом подходил к нам, и вскоре вокруг нас образовалась целая толпа народу. Мне льстило внимание зрителей, и я старалась как могла. Хотелось выглядеть эффектно, поэтому я взяла палмы – знаете, такие асбестовые шарики на проволоке, которые надевают на ладони и исполняют с ними танцы, – и принялась двигаться под свой собственный ритм. Изредка я бросала взгляд на Вадима – мне показалось, что он смотрел только на меня. Я чувствовала себя королевой этого вечера. Под конец выступления я исполнила свой коронный номер – набрала немного керосина в рот и сделала «огненный плевок». Если керосин попадает на горящие инструменты, образуется столп огня, и выглядит это как огненный шар, взмывающий в воздух. Зрители восторженно зааплодировали, а я изящно поклонилась. Во рту был противный привкус керосина, но меня это мало волновало – я наслаждалась своим триумфом. Позже Вадим сказал мне, что никогда не видел ничего подобного. Он восхищался мною, и я поняла, что покорила его.

– И после этого, думаю, вы стали встречаться? – уточнила я.

Инга кивнула.

– Да, он ухаживал за мною примерно год. А потом предложил выйти за него замуж. На тот момент я знала, что он занимается своим бизнесом, и родители не были против. Вадим и предложил мне заниматься файер-шоу серьезно – я имею в виду продвигать свою команду. Мы выступали на свадьбах, потом при помощи мужа я открыла собственную школу файера. К нам приходят подростки и взрослые, но с огнем я разрешаю заниматься только людям, достигшим восемнадцати лет. И не каждому разрешаю крутить боевые пои.

– Боевые? – переспросила я.

– Боевые значит асбестовые, которые горят, – пояснила Инга. – Начинают все с тренировочных инструментов – можно взять обычные теннисные мячики и прикрепить их к веревкам или к цепям. Можно взять длинные гольфы и положить внутрь мешочки с какой-нибудь крупой – это самый легкий вариант поев. Когда ученик выучивает базовые элементы, я даю ему боевые пои, и где-то месяц-полтора он занимается с ними, но не поджигает их. И только когда я полностью уверена в том, что человек справляется с инструментом, разрешаю ему попробовать поджечь пои. Естественно, под моим присмотром, чтобы не возникло никаких… проблем.

– Все это прекрасно, – заметила я. – Но пока мне непонятно, зачем вам нужна моя помощь. Насколько я могу судить по вашему рассказу, у вас все замечательно. Любящий муж, собственное дело, материальных трудностей, думаю, вы не испытываете. Дети, возможно, у вас тоже есть?

– Нет, детей у нас с Вадимом нет, – покачала головой Инга. – Мы к этому пока не готовы. Да, собственно, и не было у нас никогда в планах обзаводиться потомством. Школа и выступления отнимают все мое время, и заниматься с ребенком я физически не смогу. Но вы правы, пора мне ввести вас в курс дела.

Инга сделала глоток кофе, я тоже попробовала свой остывший эспрессо.

Кофе оказался очень крепкий – про такой говорят, «крепкий, как пот дьявола». Сравнение хоть и не слишком приятное, но в самую точку.

Инга проигнорировала пирожное, я же аккуратно отломила маленькой ложечкой кусочек своего тирамису, дабы продегустировать десерт.

Нежный сливочный вкус удивительным образом сочетался с кофейными нотками, и вынуждена признать, ничего вкуснее я еще не пробовала. Это пирожное хотелось смаковать, наслаждаясь каждым кусочком, подобно тому, как наслаждаешься букетом дорогого элитного вина.

– У меня скоро будет юбилей, – проговорила Инга. – Исполнится тридцать пять лет. Обычно я предпочитаю проводить праздники в тесном семейном кругу – то есть с мужем, – но в этот раз мне захотелось устроить фееричное шоу. Нечто грандиозное, с размахом. Будет много гостей и море огня, и к этому выступлению мы готовимся уже месяц. Это будет не обычное файер-шоу – ведь мы не просто крутим огненные пои и другие инструменты, мы сочетаем зрелищность огня с элементами классического танца. Этакий огненный балет с трюками и сложными танцевальными этюдами. Для празднества я сняла пансион на турбазе между Тарасовом и Покровским. Будут выступать ученики моей школы, а в финальном номере приму участие я сама. Этот последний номер – самый сложный, участвует пятеро актеров. У нас не будет права на ошибку. И мне нужен опытный телохранитель – мне кажется, что кто-то хочет сорвать выступление. И это – в лучшем случае.

– А с этого места, пожалуйста, поподробнее, – попросила я. – Что с вами произошло?

– В последнее время мне неоднократно посылают письма, – пояснила Инга. – Страшные письма. К счастью, Вадим о них не знает, иначе он запретил бы мне выступать. Поначалу я думала, что это чья-то неудачная шутка, но шутник, видимо, человек с черным чувством юмора. Эти письма – они письма ненависти. Я понимаю, что к знаменитым людям невозможно относиться равнодушно – их или обожают, или ненавидят. Мне могло бы польстить подобное отношение, если бы все не было так… так серьезно. Мне уже кажется, что меня попросту собираются устранить. Думаю, вы понимаете, о чем я.

– У вас есть эти письма? – поинтересовалась я.

Инга кивнула и вытащила из своей сумочки от «Lana Marks» несколько белых конвертов. На конвертах были напечатаны только фамилия и имя получателя. Естественно, текст набирался на компьютере, а потом распечатывался. Я и не надеялась, что отправитель окажется настолько глупым человеком и решит написать текст письма от руки.

Я взяла в руки первый конверт, достала оттуда свернутый в четыре раза белый лист бумаги.

Текст письма был небольшим – всего-навсего пять слов. Слов, источавших ненависть и мрачную злость:

«Гори в аду, мразь. Расплата близка».

– Весьма лаконично, – заметила я.

Инга безмолвно указала на второе письмо.

Следующая записка оказалась интереснее – хотя бы потому, что написана она была в стихах.

Я прочла:

Я проснулась в темноте,
В голове вопрос «Я где?»
Почему же я лежу?
Неужели… я в гробу?!
Я рыдаю, я ору,
Стенки я ногами бью.
Мало воздуха осталось.
Помогите, задыхаюсь!

– Это письмо было первым, – пояснила Инга. – Я тогда и решила, что кто-то пошутил, но весьма неудачно. Никому, естественно, ничего не сказала, но было неприятно. Скоро мой день рождения, а тут такое… Но на следующий день пришло второе письмо, то, которое вы прочли первым. Тогда мне уже не казалось, что это шутки. А потом пришло вот это…

И она указала на третий конверт.

Третье послание тоже было в стихах:

Ты умрешь в страшных муках, моя дорогая,
Ты подохнешь, о смерти меня умоляя.
Ты сгоришь в адском пламени страшных страданий,
Смерть станет твоим самым страстным желаньем.

Я перечитала письмо несколько раз.

Да, на шутку все эти послания явно не были похожи. Кто-то желал зла Инге, причем очень сильно. Кому она перешла дорогу? В принципе, женщина права – у знаменитых людей полно врагов. Да и не только врагов. Известно немало случаев, когда обезумевший фанат какой-нибудь звезды убивал своего кумира или наносил тяжкие телесные повреждения. Быть может, у Инги тоже имеются подобные поклонники, один из которых и шлет ей эти послания?…

– Когда пришло последнее письмо, я не на шутку перепугалась, – призналась Инга. – Игнорировать эти угрозы я уже не могла. Я ведь не только за себя боюсь – мало ли что придет в голову этому безумцу! Вдруг он покалечит Вадима или моих родителей? Или сожжет мою школу? Я не могу закрыть на это глаза! И если за Вадима я относительно спокойна – у него есть личный водитель, который заодно выполняет роль телохранителя, то за школу я очень сильно переживаю. Родители мои сейчас живут в столице – они давно собирались переехать, поэтому я надеюсь, что до них преступник не доберется. Но если он решит ударить меня побольнее, то сотворит что-нибудь со школой и с моими учениками. Я очень этого боюсь!

– Давайте проясним ситуацию, – проговорила я. – Вы хотите, чтобы я охраняла вас или вашу школу? По-моему, записки были адресованы вам лично. В письмах ни слова не говорилось о вашей школе.

– Это уже мои домыслы, – тихо произнесла Инга. – Я уже не знаю, что думать… Просто мне очень страшно – и за себя, и за своих близких. Но и отменить праздник я тоже не могу – ведь он был запланирован давно, и я столько сил вложила в осуществление своего проекта! Да и не поймут меня ни участники выступления, ни приглашенные. Вы ведь согласитесь мне помочь?

– Хорошо, я возьмусь за ваше дело, – кивнула я. – Только я должна буду находиться в непосредственной близости от вас постоянно и сопровождать вас во время ваших занятий и передвижений по городу, чтобы предотвратить возможное покушение на вашу жизнь.

– Дома со мной муж, да и замки у нас кодовые, – проговорила Инга. – Письма приносили курьеры в школу, где я преподаю. Я спрашивала, кто передавал письмо на мое имя, но, естественно, ни один из курьеров ничего не смог ответить по существу. Заказов у них много, поэтому отправителей в лицо они не могут запомнить. Даже кто послал мне письма – мужчина или женщина – я не знаю.

– Может, вы кого-нибудь подозреваете? – спросила я. – Наверняка у вас есть явные недоброжелатели. Вспомните – кому вы перешли дорогу? Может, в Тарасове есть другая конкурирующая школа, занимающаяся файер-шоу?

– Конкурентов у меня предостаточно, – кивнула женщина. – Хорошо это или плохо, сама уже не знаю. Вроде как я гордилась, что стала лучшей из лучших в городе, но сейчас я этому уже не радуюсь. В Тарасове есть и другие команды файерщиков – например, «Танец Огня», «Волки Одина», «Бессмертные». Это – самые известные. Моя школа – «Тени» – первая среди файерских объединений.