Это он уже мне.
– Юбка темная, вроде черная, – напряг я память: глаза ясные и банты эти все внимание на себя перетянули. – Или темно-синяя, не скажу точно. Обувь не помню. Гольфы еще были белые с двумя синими полосками, по верху широкая, пониже узкая.
Как с тем кактусом: не заметить что-то важное, но выцепить какую-то малозначимую деталь – это про меня.
– Мигом обернусь, – пообещал парадник и пулей метнулся к угловому кухонному шкафчику.
Лицо его к этому моменту уже высохло, что сбавило градус моей неловкости.
– Ненашенская девка, да то мы знали уж… – махнул рукой малорослик, открыв изнутри дверцу гарнитура, как и обещался, через пару-тройку мгновений. – Рыбень чешуйчатая, тьфу! И ты, ротозей, хорош! Сам своим словом, своей волей в дом ее впустил. То-то мялась она под дверьми, тряпками б ее отлупасили, ежели б не ты со своим доброхотством. То с помойки, вон, подберешь, то водяного дочу впускаешь в дом… Добрый ты да бедовый, Андрей.
– Самоуверенный, неопытный неслух, – присоединился к обругиванию меня Кошар, пропустив невзначай мимо ушей выпад про «с помойки, вон».
– Русалку, что ли? – решил я по примеру шерстистого не заметить выговор моим умственным способностям, догадался уже, что сам подставился.
– Темень темная, – попенял мне представитель давно забытых мифических сущностей. – Сказки в детстве читал? Как мужик к речке губами прильнул, чтоб напиться, да его за бороденку водяник хвать и не пущает? Нет? Темень… Слушай, значит. Мужичонка в испуг, колошматит по водице, брызги летят. Вопит: «Отпусти меня, не топи меня, хозяин вод! Что хошь отдам, что угодно проси, токмо не губи!» Водяной соглашается, но с зароком: отдать то, о чем не ведаешь, но что в доме тебя ждет.
– Так один ведьмак добавил себе немало приключений и опеку над не рожденной еще Цириллой, – не сдержавшись, вставил я. – С весьма схожей формулировкой.
– Поперебивай мне тут! Но ты прав, в доме мужичонки жена сына прежде срока родила. Тут сказы обычно расходятся. В одних говорится, что мужик тот – царь, и подменяет свою кровинку на дьякова или рыбакова сына, да жена, устыдившись обмана, вертает в обратную детей, не сказавши мужу. Тогда в срок отрока кидают в колодец, да следом за ним другой отправляется, выручать. Там испытания, суть да дело, добрый отрок женится на дочке водного хозяина, злой наказан. Другие бают, что сын в срок пошел к реке, исполнять слово даденое. Увидал там золотую уточку, залюбовался. Уточка на бережок, перья смахивает, оборачивается красной девицей. Вьюнош крадет перышко, знакомится с нареченной, влюбляется, там опять испытания и свадебка. Про тот сказ, что с царевым сыном, даже киноленту сделали, я на экране видел сам. На третьем мамаша одна с малым, так его оставляет смотреть фильму, а сама работать. Я и приглядываю, чтобы, значится, не стряслось чего.
– Меня за годы помотало по землям, – вздохнул Кошар. – Люд много где сказ такой имеет. Испытания разные: где-то по пути к невесте руки-ноги отрезать жениху приходилось, одной головою докатываясь до дома водяного, где среди дев али птиц выбирать нужно верную. И есть сказ об озерной деве, что полюбила человека, родила ему дитя, но тосковала на суше об озере. Тоска пересилила, и она поделила дитя, разорвав его на две части: половину оставила мужу, с половиной спустилась под воду.
– Жесть какая! – непритворно схватился я за сердце. – Про половины особенно.
– Люд где прибалтывает, где примысливает, – продолжил Кошар. – Но много что – чистая правда.
– Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок, – заговорил Мал Тихомирыч неожиданно для меня строками из Александра Сергеевича, причем не своим голосом, явно кому-то подражая, не иначе, припомнил какую-то «фильму». – От девок отсуленных чаще всего родятся дочурки водников. Точно говорю, дочка водного хозяина с тобой разговаривала.
– Не назвал бы это разговором… – я поежился, воспоминания были свежи. – Это что получается, она ко мне с Фонтанки шла?
– Что ты уже успел сделать тамошнему водяному? – на Кошаре – не иносказательно, натурально – потемнела шерсть. – Бестолковщина, он же большак среди водников града всего! Живо, без утайки, говори, что вытворил?!
Я, как-то вдруг засмущавшись тогдашней своей уверенности в собственной правоте, рассказал про монетки, кулак и мою грозную реплику, с бензином и искоркой. Чтобы ничего не упустить, пересказал и эпизод на Литейном мосту.
– Не удивлюсь, если они связаны, события эти, – присовокупил к «делу» свое подозрение.
– Это – нет, забудь, – отмахнулся Кошар. – По граду водяных немало, Нева на участки поделена, у притоков с каналами свои хозяева. Ты всем им не по нраву, всем. И шалить с тобой станут – все. Но какой же ты балбесина…
– Я никому кулаками не махал, – возмутился я и тут же понял, как глупо выгляжу со стороны.
Как мальчишка, кричащий: «Он первый начал! Нещитово!»
– Ты швырял блескушки в его дом. До блескушек охочи русалки, особенно те, что малого срока под воду ушли. А блескушки – с твоих рук – жглись. Забыл, кто ты теперь? Тебе указали на неправоту, невместность, ты же возбух. Красный молодец! Лицом красив, умом непрозорлив. Но нет, не думаю, что оттуда пришла к тебе вестница. Сказано: водица – неугодица, а не водица – гневица, и не водица – мертвица. Нет, дойти бы она дошла. Доплыла б рыбкою, канализация всюду раскинулась. Но не стал бы большак на мелкую мошку волну гнать. Ты потом ума поскреби по сусекам, извинения принеси, как положено. Но – неугодица…
– С прудов, чай, кладбищенских, мнишь, притащилась рыбеха? – встрепенулся парадник. – Неугоден им пламень у их вонючих луж? Две полосы: две воды да пена белая… Дела… С одного краю – правила не нарушены, с другого – огневик в своей земле.
Я выпал из их диалога, окончательно перестав что-либо понимать. Вроде не дурак, но слишком много аллегорий, и речь их, местами далекая от современности… Про полосы с трудом, но догадался: полосы на гольфах, две, по числу прудов на близком к нам Пискаревском мемориальном кладбище, один водоем больше, другой меньше, плюс канал еще. До этого дойти – много ума не надо, как и знаний.
Правила, земля, неудобица с гневицей – тут я забуксовал. Еще и организм после стресса и перекуса потребовал отпустить его на боковую.
– Канализация? – выловил я из общего (и для меня мутного) потока слово. – То есть, мне теперь с опаской ходить… кхм… в уголок задумчивости? Из трубы могут того…
– Ты из крайности в крайность-то не кидайся. То он большаку грозит, то по малой нужде ходить опасается. Отследить по воде – могут, в ту же Фонтанку ты своею рукою кидал монеты со своим следом, – пожевал губами Мал Тихомирыч. – Но навредить тебе тут – нет, тут моя власть. И его, с крупинку. Разве что по приглашению твоему, ты их раздавать горазд.
Он махнул седыми волосами в сторону манула.
И тут я покрылся холодным потом, поняв, что до седьмого этажа с теми темпами, что лилась вода, лифт не успел бы наполниться настолько, чтобы скрыть меня с головой.
– Постойте, это я, получается, убил девочку за «привет» от соседей?!
– Так уж и убил, – махнул хвостярой Кошар. – Когда я чешуйку жег, воду невелик уже выплеснул. Не ссохлась дрянь эта, значит, хозяйка не в целости, но в Яви.
– Что это хоть за чешуйка? – спросил я чисто механически.
Грех брать на душу с убийством… пусть даже условно живого существа за просто так (за «показалось») я пока не был готов. Что там: если оставить в стороне нешуточный испуг от ее способа передачи информации, мне она была симпатична. До того, как вода полилась, но была ведь.
– Повязать тебя она хотела, – ответил не манул, а малорослик. – Душу взять в присягу она б не смогла, но и тело огневика в службу себе поставить, или подменыша сотворить – вполне почетно. Всего и надо было, чтоб ты утоп с ее следом на теле.
– Как мило! – всплеснул руками я, резко утратив остатки симпатии к малышке. – Пойду-ка я спать. Подсказки, как мне быть дальше, с радостью выслушаю утром.
Первым делом по пробуждении я не к «родным» нечистикам за продолжением беседы отправился, а позвонил служивому. Тому, который младший. Вообще-то номер его я сохранил еще в день покупки Нокии, но позвонить – вроде как не горело, я и отложил. А тут повод появился побеседовать.
– Приветствую! – поздоровался я, дождавшись ответа. – Андрей Бельский беспокоит, мы двадцать второго числа по печальному поводу познакомились.
– Помню, конечно, – отозвался аппарат голосом младшего лейтенанта. – Такое не забудется… Очень хорошо, что позвонили, мне как раз с вами связаться поручили. Мы можем пообщаться?
– Сегодня я целый день свободен, – заверил я Сергея.
Договорились встретиться в семнадцать тридцать на Финляндском. Хоть и суббота была, а служба и в выходной призвала работящего парня. Почему там? Не в дом же его звать, с котом ученым знакомиться. И мне в Невский район ехать сегодня резона не имелось. Нейтральная территория подошла нам обоим.
– С сыскарем разговаривал? – спросил Кошар, стоило мне появиться на кухне.
– У тебя прям ушки на макушке, – усмехнулся я. – А Мал Тихомирыч где?
– Занят он. Не один ты в этом доме проблемы создавать умеешь, – с укоризной ответил овинник. – С законником за вчерашнее молвить будешь? Дело не совсем по их части, но вреда от болтовни не будет.
– Тогда я чайку хлебну и еще раз за продуктами сбегаю, – сообщил пушистому. – Одной овсянкой сыт не будешь, и ту я вчера доел.
Вчера, честно признаться, думал, мандраж при выходе из защищенных стен появится. В лифте особенно. Оправдание перед сном заготовил сам для себя: пешком ходить полезно для здоровья, и бешеной собаке седьмой этаж не крюк. Но нет, при нажатии кнопки вызова лифта – абсолютный ноль.
«Как с гуся вода», – улыбнулся я сам себе.
Нет, так и не екнуло нигде.
Позже мы снова заседали на троих на кухне, лакомились сластями (я конкретно прошелся по кондитерскому отделу, наполняя корзину), обсуждали насущный вопрос: как быть дальше? В том плане, что положительных точек соприкосновения у меня с водным миром нет и вряд ли таковые появятся в дальнейшем. Отрицательных же хоть отбавляй. Поскольку я упертый, и место жительства менять не намерен, придется мне как-то выкручиваться. И гордость отодвинуть в сторонку: если я сейчас упрусь, не пойду на какой-то компромисс, следующая вестница может пропеть песенку про другую водицу. По словам Кошара, человеку хватит капли мертвицы, чтоб околеть.
Он мне немного разъяснил про эти водицы: живица может на ноги чуть ли не труп поднять; неудобица лишает подвижности; гневица причиняет боль; мертвица – мертвит, исходя из названия. Названия вроде как нигде дальше нашего славного града эти не в ходу. Живую да мертвую воду знают всюду, а ключи с двумя другими водами особо редкие. И тут отличился наш прекрасный город.
А вот как до мировой дойти с водниками, хотя бы некоторыми, с этим мне мои советчики едва ли помогли. Нет, они мне про табуны какие-то вещали да настоятельно советовали жертву принести. Желательно человеческую или хотя бы черного петуха, за что были посланы на ту же Ибицу, о которой я вспоминал накануне. Кому-то это, наверное, норма, но я к таковым не отношусь.
Не соприкасались почти мои сказочные знакомцы с духами вод: разные функции, разная направленность. Разве что с банником одним Кошар знакомство водил, так тот был охоч до черных куриц и ржаного хлеба. И до девчачьих попочек, что дурехи ради гаданий на жениха в дверной проем бани подставляли. Хлеб я на заметку взял, а про куриц предпочел «не услышать». Где взять девицу, готовую опустить неодетую попу в кладбищенский пруд, я представлял с трудом. Это нужны тяжелые препараты, мне кажется.
– Ладно, друзья-кошарики, закругляемся, – махнул рукой я, так как время к встрече со служивым подходило. – Мал Тихомирыч, мое уважение.
– Многого о нас не болтай с законником, – наказал Кошар.
Впрочем, я и без его упоминания собирался в беседе с милиционером оставить «за кадром» участие во вчерашних событиях этих двоих. Правда, придется если не врать, то умалчивать, чего я делать не люблю, но и подставлять новых знакомцев не хотелось бы.
В пути к вокзалу решил подсократить слегка события, опустив применение живого огня и последующее. Оставить в виде: как вода выше колен поднялась, створки лифта разошлись, я выпал, вода вылилась, девочка куда-то делась. Куда – без понятия. Все по правде, детали только подверглись редакции. Не очень складно, но, чтоб совета спросить по задабриванию водяных, должно хватить.
Сойдет, если этот Сергей Крылов не слишком въедлив.
С Сергеем мы договорились встретиться на площади имени вождя пролетариата. Правда, не совсем там, где он с броневичка толкал речь, а на одной из ближайших к ограждению скамеечек. Я предлагал встретить служивого на выходе из метро (а прибыть он собирался именно на нем), но он повинился, что может задержаться. Я спорить не стал, служба у человека. Прихватил с собой, чтобы не маяться от скуки в ожидании, «Волшебника Земноморья» Ле Гуин. «Волшебника» мне не так давно «сосватал» Шпала, а прочесть его я пока не успел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
