Это существо должно быть умерщвлено немедленно!
– Никаких дополнительных заданий пока, – на этот раз я покачал выставленным указательным пальцем.
Щелк.
О этот родной звук.
Щелк.
Поймавший две иглы плукс дернулся и упал, почти полностью погрузившись в воду. Крови не было – иглы игстрела редко вызывают обильное кровотечение. А система знала, куда бить – смерть живучей твари произошла почти мгновенно. Еще бы ей не знать – когда она сама и производила эти «тестовые образцы», чуть не эшелонами отправляя их по различным адресам.
– Плунарный ксарл, – задумчиво произнес я. – Искусственно созданный живой организм. Созданный тобой?
Ответа не последовало. А я не менее задумчиво задал следующий вопрос, глядя на то место, где из дна стального шара как-то проблемно показался и столь же медленно скрылся ствол игстрела:
– С каких пор управляющие производственными предприятиями вооружены игстрелами?
Информация закрыта для тебя. Причина – недостаточный внутренний статус.
– Кто-то установил пушку в твой глаз, – кивнул я. – Установил позднее. Уже в настоящие времена – после ликвидации фабрики.
Информация закрыта для тебя. Причина – недостаточный внутренний статус.
– Этот кто-то старался починить твой глаз. Я вижу клепанные заплаты, вижу перемотанные изолентой пучки проводов. Кто он?
Информация закрыта для тебя. Причина – недостаточный внутренний статус.
– Кто-то с нехилым показателем статуса ВестПик, да?
Предположение верно.
– Я тебе не мальчик на побегушках, – добавил я, глядя на умершего плукса.
Я не хотел его убивать так быстро. Была целая куча планов – вплоть до угрозы отпустить зверя, если система забыкует и вообще откажется от продуктивного диалога. Но потом я понял, что лишенный пуповины плукс умирает. Есть и польза – узнал кое-что о системном вооружении.
Я отношусь к тебе с уважением команданте-мерсенарио Оди.
И мое уважение растет.
Ты убедительно доказал свое соответствие имеющемуся ТИРу.
Я внесла дополнения в ТИР – положительные.
Твой внутренний статус ВестПик вырос на единицу.
Твои карьерные перспективы самые радужные, команданте-мерсенарио Оди.
Я не понимаю причин твоего недовольства. Оплата?
Из шара показался зеленый луч, что указал на один из проходов.
Там находится окно для получения ставок. Твой баланс…
– Баланс? В сраку его пока! – рявкнул я. – Система! Ты обещала! Где мои инъекции?
Ты не проверил раздел заданий, команданте-мерсенарио Оди.
Следующее задание – еще одно в череде тех, что позволит мне частично восстановить системы боевой защиты, расширит мой радиус обзора и контроля и, что в перспективе самое главное, обеспечит тебе и твоему отряду очередное повышение внутреннего статуса.
– Что мне даст еще одна единица внутреннего статуса?
Две единицы. Итого показатель внутреннего статуса будет равняться тройке.
– А начислить эти две единицы сразу – нет?
Невозможно.
– Я могу вообще хоть что-то у тебя узнать всего с одной единицей статуса ВестПик?
Почти ничего.
– Гребаные машинные законы, – проворчал я и шумно выдохнул, заставляя себя успокоиться.
С каких пор столько эмоций, гоблин? Дыши глубже и расслабься.
– Ладно. И что дадут три единицы внутреннего статуса?
Допуск к определенной информации.
Допуск к особому помещению в данном здании, команданте-мерсенарио Оди.
– Что в том помещении?
Информация закрыта для тебя. Причина – недостаточный внутренний статус.
– А, дерьмо! Ладно! Давай так – хочу повышения сразу на три единицы своего внутреннего статуса. Раз не можешь начислить эти единицы просто так – выдай еще одно задание с гарантированным повышением статуса!
Принято. Это возможно. Произвожу поиск.
Новое дополнительное задание будет выдано в течении десяти минут.
Напоминаю про возможность получения материального вознаграждения…
– Вот об этом и поговорим, – кивнул я. – Это дерьмо пора заканчивать.
Я не понимаю, команданте-мерсенарио Оди.
– С этими долбанными ставками, малыми и большими, ты вносишь охренеть сколько путаницы! Будь проще, машина! Ты должна вернуться к старой доброй системе, когда работники получали деньги, а не товары. Деньги!
Я не обладаю запасом наличных денежных средств.
Выдаваемые мной вознаграждения должны котироваться не только на территории ВестПик, иначе это будет являться обманом и социальным дисбалансом.
Выдаваемые мной товары широкого потребления могут быть проданы в других поселениях.
– Наличные средства? Я тебя им обеспечу, – широко улыбнулся я. – Я выдам тебе наличку, загрузим ее в твой ближайший приемник, а ты переведешь эту наличку на мой внутренний счет. Но это еще не все! Ущербность в том, что все здешние гоблины получают что-то просто так! День прошел – на счет капнула малая ставка. Нихрена не сделал – а ставка все равно упала… Ты делаешь их богаче, а они не делают для тебя ничего. И от этого все вокруг рушится. Если ничего не поменять – у тебя не будет будущего, система. Поэтому у меня к тебе очень интересное предложение, Управляющая. Предложение, что в разы увеличит продуктивность каждого гоблина ВестПик. Выдаваемые тобой задания начнут выполняться…
Я слушаю, команданте-мерсенарио Оди…
⁂
Голос системы разлился в воздухе подобно сдобренной жгучим перцем патоке:
– Внимание! Внимание! Происходит тотальное изменение существующей денежной системы! Внимание! Внимание! Происходит тотальное изменение существующей системы вознаграждения! Прошу слушать внимательно! Ежедневные ставки отменяются для всех, кроме боевых подразделений и квалифицированных специалистов в любой сфере! Квалификацию необходимо доказать! Все выдаваемые задания становятся оплачиваемыми! Внимание! Каждое невыполнение задание по необоснованной и не веской причине ведет к накоплению штрафных баллов! Накопление больше двух штрафных баллов ведет к снижению награды за последующие задания! Внимание! Накопление больше пяти баллов ведет к лишению допуска к трехразовому питанию! Накопление больше десяти штрафных баллов ведет к изгнанию из ВестПик! Внимание! Такие понятия как «малая ставка» и «большая ставка» – отменяются! Им на смену приходит понятие «песо». С этого момента все расчеты ведутся в денежной валюте песо! Начисления происходят на индивидуальные внутренние счета с возможность обналичивания в любой момент! Также каждый из жителей и граждан ВестПик может в любой момент положить на свой счет имеющиеся наличные средства! Все текущие внутренние счета в ставках конвертируются в песо! Курс – один песо равен одной малой ставке. Два песо равны одной большой ставке. Курс не обсуждается и изменению не подлежит! Конвертация уже произведена! Внимание! С этого дня начинает функционировать магазин! Проверьте интерфейс – в нем появился новый раздел. Каждый может просмотреть каталог имеющихся товаров, совершить покупку и получить товар в раздаточном окне! Внимание! Повторяю все сообщение! Также прошу обратить внимание на экран, где все дублируется визуально! Происходит тотальное изменение существующей денежной системы…
– Мерде-е-е-е-е… – простонал упавший на колени дряхлый гоблин. – Тут точно замешан этот сукин сын Оди… чтоб ты сдох, бастардо!
– Смотри сам не помри, – усмехнулся я, едва не вызвав у деда сердечный приступ.
Над жилой зоной, в гробовом молчании охреневших бездельников, продолжала мурлыкать система:
– Ежедневные ставки отменяются для всех кроме боевых подразделений и квалифицированных специалистов в любой сфере! Квалификацию необходимо доказать!..
Навстречу мне шагнул Каппа, успевший переодеться в чистое и с явной гордостью указывающий на преобразившееся место выбранной нами стоянки:
– Гоблины трудятся с радостью, лид. Кроме одного – он пытается вытащить из языка зазубренный древесный шип. Сломанными руками это сделать тяжело…
Оглядевшись, я коротко кивнул, зная, что лучшая награда мечнику – обратить внимание на его достижения, но ни в коем случае пространно их не хвалить. Небрежный кивок сегуна – лучшая похвала самураю. Что-то такое он бормотал в ночи.
Но тут было за что похвалить. Весь мусор исчез, а под мусором я подразумевал толстый слой древесной хрени, состоящий из листьев, веточек, дерьма, косточек, панцирей насекомых, змеиных шкур и прочего дерьма, на которое столь богаты почти нетронутые гоблинскими лапами джунгли. От мусора был очищен идеальный квадрат, а оголившаяся земля была отлично утоптана. Несколько десятков крупных бетонных обломков и мешков с землей вокруг внедорожника образовали просторное гнездо для машины, достаточное как для ремонта, так и для укрытия. Пока бруствер был поднят всего на высоту колена, но я уверен, что очень скоро П-образная стенка солидно подрастет в высоту. Весь собранный мусор уже догорал – на специальном месте, что так же было огорожено каменной невысокой стенкой. На деревьях спилены низкие сухие ветви, на оставшихся сучках развешана постиранная одежда, четверо женщин в возрасте с усилием жмакают тряпки в превращенных в корыта железных баках. Над отдельным костром повис котелок, по воздуху плывет аромат кофе. Столы и лавки выстроены в четкую линию, на столешницах разложено все наше оружие, отдельный стол занимают патроны. Под вторым деревом поставлены принесенные откуда-то топчаны, над ними корпит еще один гоблин, старательно скребя древесину лезвием ножа – видать, от въевшегося чужого жопного запаха очищает. Одеяла у нас свои – и свисают сейчас с натянутой между стволами веревки.
Камино продолжает спать, но при этом уже на другом месте и не столь мертвым сном. Бывшего советника Хорхе я видел мельком, когда топал сюда от храма – он вместе с толпой сидел у экрана, а теперь там же стоит, добавляя свой голос в общий хор недовольных голосов. Каппа вернулся к незаконченным личным делам – усевшись за стол, пододвинул к себе кружку кофе и принялся колдовать над распоротой разгрузкой.
А я… я проигнорировал стоящее в углу раскладное кресло с матерчатой спинкой и сиденьем – хрен вскочишь из такого при нужде – и уселся на короткую деревянную лавку. Пару минут слепо глядел на мерцающий вдали экран, заполненный танцующими улыбающимися человечками, что выполняли череду последовательных действий и становились счастливей прямо на глазах. Ранний подъем, короткий утренний ритуал и сразу же проверка интерфейса. Ба! А там новое задание от доброй системы! И ведь задание оплачиваемое! Человечек на экране начинает радостно подпрыгивать, а затем мчится убирать мусор, рубить дерево, копать землю. Едва закончил – вытянул нарисованные руки. И в его ладошки тут же упала пара блестящих монеток. Вот и награда. Приплясывая в обнимку с другими улыбающимися человечками, он спешит к большому зданию, над которым мигает яркая надпись «Смело трать деньги – завтра заработаешь еще!» Снова мигание и надпись сменяется: «Задания не кончатся никогда!» Еще мигание… «Пройди квалификацию – и получай высокооплачиваемые специальные задания!» Картинка сменилась чернотой, заполненной звоном монет, после чего проявилось короткое и торжествующее «ВестПик – защита и стабильная оплата!»
– А может, и к лучшему, – вполголоса заметила одна из нанятых прачек. – Бездельников меньше станет. Мой почаще задания выполнять начнет…
– Ну да. Что мой, что твой – те же бездельники… – согласилась вторая. – Мы, говорит, с каторги трудовой сбежали не ради того, чтобы здесь спины гнуть…
– А если я работать вот-вот уже и не смогу?! – провопил тот самый недавний старик, умоляюще вытягивая руки к экрану. – У меня две грыжи! Согнуться, считай, не могу! С каждым днем слабею! Только на ставку ежедневную и надеялся! Погубили! Погубили всех стариков, суки! Твари! Убили нас! Убили стариков!
– Верно старый Моралкас плачет, – снова вздохнула первая прачка, с такой силой выжимая мою футболку, что матеря затрещала. – Калеки наши помрут ведь… и старики вымрут.
– Так ведь Мать их кормить будет…
– А про штрафные баллы не слыхала, что ли? Матушка вон как сурово завернула. Кто не работает – тот не ест.
– Ну может, как первые два-три старика помрут – Мать и спохватится? Поймет, что переборщила.
– А может не быть! Опять же вон и безрукие у нас есть. И пара лежачих с внутренними болячками. Если они без порций ежедневных останутся – живо помрут.
– Да уж… о них Матери заботу проявить надо бы… иначе кто…
Я издевательски рассмеялся. Прачки деланно испуганно вздрогнули, хотя они не могли не понимать, что я слышу их тихий разговор.
– Кто позаботится о немощных? – повторил я их слова. – А вы на что? Какие добрые бабы… Парочка, мол, стариков и калек пусть сдохнет с голоду, а там система и прочухается, вернет им ставку… Все у вас, сука, только через голод, грязь, боль и смерть получается! Все через жопу! Пусть старики подыхают – но их таа-а-ак жалко… Да? Но раз вы такие жалостливые – почему сами о стариках позаботиться не можете? Сколько тут тех, кто реально требует опеки и заботы? Десять? Пятнадцать? И это на почти триста работоспособных гоблинов ВестПик… Так тяжело с ложки накормить того, кто уже не может работать? Так тяжело выплеснуть ведро со стариковским говном?
– Сеньор… да мы так… бабский разговор…
– Все вы умеете осуждать. И все вы умеете жалеть – но на расстоянии. Ах, бедный старик… ах, бедный калека. Но сами на помощь не спешите. Проходите мимо, да? Зато не забываете осудить других, да?
– Да мы так просто… вы не сердитесь, сеньор. Да мы и так заботимся… они ведь свое уже отработали. Благородные седины заслужили.
– В сединах нет благородности, дуры, – буркнул я. – Не в этом мире. Не в этой красивой первозданной жопе. Здесь седина означает приближение трудных времен – скорый приход слабости, а затем и немощности. Быстро проестся заработанное в прошлые годы, продастся последнее, затем потеряешь собственный угол, сколько-то еще протянешь на улице, а потом либо сдохнешь от грязи, голода и болячек, либо станешь кормом для дивинуса, что придет в селение – кто пустит никчемного грязного старика на порог? Старость – синоним смерти.
– Страшные вы вещи говорите… в стариках все благородства и мудрость мира!
– Которые никому не нужны. Дробовик и горсть песо – вот ценности этого мира. А благородство… в жопу благородство!
– А зачем же тогда заботится о стариках? Раз нет в этом ничего, кроме ненужного благородства! – с плеском бросив уже выжатую футболку обратно в едва мыльную серую от грязи воду, прачка встала, уперла руки в пышные бока. – Уж простите, сеньор – не испугаюсь! Но лжи терпеть не могу! Я вот пусть немного – но о старичках наших думаю! И сеньора Мокса Куидди думает о них – многие к ней ушли и живут не бедствуют! Каждый день вкусности едят – разве что самим жевать приходится, вот и все их старания! И стариковские калачики туалетные благоуханные есть кому в отхожее место отнести, коли они сами не в состоянии! И я порой помои их выплескиваю! И почему? Отвечу – из доброты! А разве доброта и не есть благородство?! Да не будь доброты в этом мире – для чего сама жизнь нужна?!
– А для чего обезьяны живут? – кивнул я в сторону внешней стены, за которой шумело обезьянье племя.
– Это не ответ!
– Ответ? Я отвечу, – кивнул я. – Потому что обычные гоблины вроде вас никогда не должны забывать про сраный вечный круговорот жизни. Сегодня вы молоды – они стары. Вы постарели – а они уже сдохли. Вам подыхать – новые родились и уже ходят. Молодые должны помогать старым по очень простой причине – как ты жопой не крути, но однажды придет время, когда и тебе понадобится помощь молодых. Это неизбежно. И если будешь помнить об этом – будешь и помогать! Но не надо мнить себя благородным. Это не благородство. Это инвестиция в свое сраное стариковское будущее.
– Обычные? Мы, может, и обычные… а вы, сеньор… не обычный человек?
– Я? Таким, как я, о старости можно не заботиться – мы до нее не доживаем, – рассмеялся я, с удивлением прислушиваясь к себе и заставляя разжаться тугую пружину внезапно подступившего гнева.
Какого хрена? Еще позавчера я бы даже не обратил внимания на их тупую и пустую болтовню. Ничего не делают, ничего не решают, просто чешут языками. Ушами бы услышал, а до сознания это дерьмо и не добралось бы, потерявшись где-нибудь в предмозговом фильтре, что обычно исправно отсеивает все подобное. А сейчас меня вон как озлило…
Да. Я разозлился.
Испустив долгий вдох, зыркнул на открывшую было рот женщину и та, поняв, что разговор закончился, отвернулась и о чем-то забубнила с подругой. Стирка возобновилась. По воздух плыл слабый цветочный аромат.
– Каппа!
– Да?
– Закончил?
– Да.
– Топай к системе. К главному глазу. Отдай ей половину всей нашей налички. Она знает. Уточни, что две трети от суммы уйдет на мой личный внутренний счет. Еще треть – тебе.
– Хорошо.
– И напомни Управляющей – создать магазин надо как можно скорее. И с таким товаром, который гоблины захотят покупать.
– Да.
– Выполняй.
Бесшумно поднявшись, мечник сгреб и прикрыл свое аккуратно разложенное барахло разгрузкой и убежал к внедорожнику, от которого тянулся провод к выставленной на солнце солнечной панели. А я заглянул в интерфейс. Система ведет нас к повышению внутреннего статуса. И наверное это первый раз, когда я не испытал ни малейшего внутреннего сопротивления, вызванного приказами машины – я и сам хотел выполнить ее задания как можно скорее, чтобы быстрее получить свои инъекции. Знать бы еще, что придумала эта железяка…
Задание: Патруль. (Дополнительное)
Описание: проверить периметр на наличие угроз с участка 873 по участок 905.
На участке 905 проверить состояние внутристенного арсенально-технического помещения ПМХР-48.
(Оценить сохранность помещения и возможность доступа внутрь, проверка наличия точек АСАЗ в любом состоянии)
После получения достоверной информации немедленный и подробный вербальный доклад с помощью передатчика (предварительно синхронизировать канал связи).
Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.
Награда: 6 песо. (награда уменьшена вдвое) (нажать для получения подробностей)
Дополнительно: за успешно выполненное задание, за проявленное трудолюбие, расторопность и готовность к дополнительным усилиям есть невысокая вероятность повышения статуса (внутреннего).
Про уменьшение награды я знал – сам сказал так сделать. У нас мало налички, и пока система выплачивает нам только половину, остальное записывая на будущее – отдаст, когда ситуация с финансовой чертовой реформой стабилизируется.
ПМХР?
Я знаю, что это такое. Достаточно большое и чаще всего утопленное в земле помещение, снабженное автоматизированными погрузчиками вроде манипуляторов и транспортными лентами. Там же обычно есть терминал. Помещение служит для одной цели – пополнение боеприпасов и доставка быстро заменяемых модулей к находящимся поблизости точкам АСАЗ – Автоматизированным Системам Активной Защиты. Попросту говоря – турелям, что уничтожат любого, кто приблизится слишком близко и не пройдет проверку свой-чужой.
А еще я знал, что такие помещения, как арсенально-технические ПМХР, всегда оснащены собственными системами защиты – как пассивными, так и активными. И вопрос один – а снабжено ли одно из хранилищ периметра энергией? Если туда поступает питание…
– Невысокая вероятность повышения статуса, – пробормотал я. – Да ты, сука, охренела…
Глава третья
– Красиво? – этот вопрос терпеливый Каппа задал, когда понял, что я реально «залип», глядя с высоты стены на расстилающиеся в низине джунгли, тянущиеся сплошным зеленым ковром до горизонта.
– Красиво, – признал я. – Но дело не в красоте, гоблин. Дело в силе…
– И в чем сила, лид?
– В данном обещании самому себе, – ответил я, по-прежнему не отрывая взгляд от бесконечного здорового тропического леса. – В выполненном обещании. Он сказал… он сделал. Точка.
– Он?
– Первый. Самый первый. С чьей жалкой цифровой копией мы столкнулись там – в гребаной Башне на окраине Мира Монстров. Я вспомнил. Кое-что, но вспомнил. Знаешь, я всегда был свободен. Никогда ни на кого не работал. В том числе и на государственную систему. Тебе не понять.
– Мне не понять, – кивнул Каппа, усаживаясь на нагретый солнцем камень стены и вытягивая ноги.
Опытный боец знает главные правила бытия – если есть возможность сесть – сядь, не стой, если есть возможность лечь – ложись, какого хрена ты сидишь? Это выполняется автоматически – вечно усталый от тренировок и боевой жизни организм требует отдыха, стараясь урвать даже лишнюю секунду.
– Он был первым, за кем я решил последовать, – добавил я, продолжая смотреть в джунгли. – И ведь он с самого начала не скрывал своих намерений. Он четко заявил, чего хочет – моей работы на него и только на него. Я просто рассмеялся. А спустя время… понял, что уже работаю на него. Выполняю порой то, что выполнить невозможно. И все ради озвученной им великой цели. Ради данного им обещания.
– Обещания?
– Обещания спасти этот несчастный мир, – я кивнул на джунгли перед нами. – В те годы, когда все только начиналось, джунглей уже не было. Так… мелкие разрозненные клочки умирающих лесов, а между ними сотни километров мертвой пустоши, истощенной слишком сильными ядами и удобрениями, залитой дождевой водой, что уже дарила не жизнь, а шипящую кислотную смерть для всего живого. В те годы уже никто не верил. А он взялся за дело. Еще не было Атолла Жизни. Этой корпорации не существовало. Вовсю строились космические орбитальные жилые комплексы для элиты. Десятки государственных и корпорационных кораблей отправились во все стороны – Луна, Марс, астероидные скопления, спутники Юпитера и Сатурна. Ты помнишь про Европу? Спутник Юпитера…
– И Ганимед, – это произнес не Каппа, а Хорхе, неожиданно эмоционально ткнув в чистое синее небо над нашими головами. – Мне снятся сны!
– Заткнись, – велел Каппа.
– Ганимед, – кивнул я. – Да. Им удалось зацепиться за Ганимед. И они действительно нашли на нем воду. И чем больше успешных космических, мать их, начинаний удавалось, тем сильнее гребаные телевизионные оракулы начинали напирать на тот факт, что это, мол, обычное дело – гибель материнского мира в кислотной агонии. Что уж, мол, поделать. Земля погибнет. Но при этом человечество выживет – в ближнем космосе, в пределах Солнечной Системы. Главное – продержаться до тех пор, пока не появятся настолько большие колонизационные корабли, что смогут брать на борт до ста или даже двухсот тысяч переселенцев одновременно. Многоразовые колониальные корабли-гиганты, что монструозными челноками будут сновать между Землей и ее зарождающимися колониями, увозя счастливчиков с умирающей планеты. С экранов было заявлено четко и ясно – все выживут! Всех вывезут! И это привело к ускорению коллапса… Обрадованные ложными экранными мессиями гоблины начали срать, жрать и плодиться в утроенных количествах. И мир вокруг задрожал… Вот тогда-то все и началось.
– Спасибо что делишься, лид.
– Я это рассказываю, как гарантию, – ответил я, не глядя на бойцов. – Если мне опять выжгут память… возможно, ты сохранишь часть моих воспоминаний. И расскажешь мне.
– Да, лид.
– Он, создатель, управляющий и бог Атолла Жизни, дал обещание спасти планету любой ценой. Дал слово возродить ее к жизни. Такое обещание до него давали многие сраные лидеры. Это всегда было их предвыборным обещанием – мы улучшим экологию! Мы сократим вредные выбросы! Мы накажем виновников всех техногенных катастроф! Ложь! Они не сделали ни хрена! Но их можно понять – ведь у них в приоритетах было спасение не планеты, а жизней гоблинов. А вот он… Первый… он понял, что нет смысла беспокоиться о тех, чья численность приближается к десяти миллиардам. Такое количество тараканов не так-то и легко прикончить. Но постараться надо – не сократив поголовье вредителей планету не спасти. И все завертелось… Я начинаю вспоминать многое…
– Ты был причастен к великим делам, лид.
– Я смутно помню его лицо – обычное лицо… – но я помню его слова, брошенные однажды. Мы стояли с ним на выдвижной решетчатой панели гондолы спустившегося дирижабля и смотрели на мертвые земли, омываемые желто-зеленым вонючим океаном. У побережья была гигантская дыра – метеоритный кратер, частично залитый водой. А вокруг пустоши… И вот тогда он и сказал, указывая рукой вниз – здесь снова будут джунгли. Здоровые джунгли. Так и сказал. Вот пролетело хрен его знает сколько лет. Глядя со стены в любую сторону, Каппа… что ты видишь?
– Джунгли, лид. Я вижу здоровые джунгли.
– А миллиарды гоблинов?
– Их нет.
– Да, – кивнул я, опускаясь на одно колено и снимая с пояса флягу с теплой чуть подсоленной водой. – Их нет. А джунгли – вот они.
– Он сдержал слово.
– Он сдержал каждое свое слово. Кроме последнего. Он обещал, что когда планета снова станет прежней, здоровой, очищенной от яда, полной жизни, с восстановленным многообразием флоры и фауны – он вернет в нее гоблинов. Вернет разом. Но этого не случилось.
– Люди тут есть, лид.
– Нет, – я покачал головой. – Тут есть те, кто тяжелыми молотами продолжает ломать и дробить оставшиеся осколки прошлого. И все.
– А бродячие племена?
– Ты еще не понял? Их загнали в особые рамки, – зло усмехнулся я. – Они выполняют роль своих далеких-далеких предков-собирателей. Как там их классифицируют в забытой нами древней истории? Гоблин умелый?
– Человек умелый, – снова подал голос Хорхе, слушающий меня крайне внимательно. – Хомо Хабилис.
– Здешние бродячие племена… мы видели их скарб, их вооружение, их быт. Они почти не готовят пищи на огне. Они нигде не задерживаются. Они живут собирательством и мелкой охотой. Жрут плоды, корни, насекомых, убивают крыс и мелких свиней. Эти бродячие племена вошли в свою биологическую нишу – их туда втиснули. И это пошло на пользу природе… Уверен, что попытайся они осесть… да вы и сами знаете, что произойдет, когда бродячее племя, устав жрать тараканов, мокриц и подгнившие фрукты, вдруг решает осесть где-нибудь в заброшенном городе. Да, Хорхе?
– Знаем, – с тяжелым вздохом кивнул бывший консильери. – По их души явится системный силенсиозо ассасин.
– Да не особо он молчаливый, – рассмеялся я, закрывая флягу. – Да. Система не любит, когда вонючие гоблины вдруг пытаются сами решать свою судьбу. Бродячие должны бродить. Ломающие бетон – должны ломать бетон. Никакого размножения – за редким исключением. Никаких посягательств на святую природу. Раньше весь мир жил на благо гоблинов. А теперь все наоборот. Каппа…
– Да, лид?
– Если вспомнишь что-то из старых времен – что-то связное и полезное, а не просто личное – сразу рассказывай.
– Да, лид.
– Тебя это тоже касается, Хорхе.
– Да, босс!
– Что мы имеем, бойцы? – встряхнув головой, я поднялся на ноги и ткнул рукой в колоссальный Олимп на туманном от джунглевых испарений горизонте. – У нас есть раздутый, вздувшийся и готовящийся смачно так лопнуть гнойник. И заразы в этом гнойнике столько, что она быстро захлестнет здесь все вокруг. После чего сюда явятся силы глобальной системы и начнется массовое выпиливание выбравшихся наружу гоблинов.
– Олимп лопнет? – Каппа задумчиво смерил гигантскую гору долгим взглядом. – Это произойдет. Да. Но нескоро.
– Нескоро, – кивнул я. – Если не случится какого-то форсмажора. Но нам туда надо. Там мое мясо. Обученное, ждущее драки мясо. Там наша техника, оружие, боеприпасы. Все это можно раздобыть и здесь, но все же…
– Все это можно раздобыть и здесь, – повторил мои слова мечник. – Может, ты просто хочешь увидеть наших?
– А хрен его знает, – откровенно признался я и стукнул себя ладонью по шлему. – После той заварушки в операционной многое перемешалось и пока не вернулось на место. Давай по фактам, Каппа. Что мы имеем под землей? В тех транспортных артериях.
– Одна из них точно шла к Франциску II. Вторая тянулась к Формозу – и тянулась в ту сторону. Ведущие к Формозу стальные ворота заблокированы, что с коридором за ними – неизвестно. – перед тем как начать доклад Каппа подскочил и вытянулся, но я злым жестом заставил его вернуть жопу на теплый камень старой стены. – Проход, ведущий в сторону Олимпа, обрушен. Там сдетонировало немало взрывчатки. Смысла в раскопках не вижу.
– Как и я, – кивнул я, вспомнив тонны сдавленной земли. – Нет смысла копать километры и километры, если раскопки можно начать рядом с Олимпом. Формоз…
– Тот проход также наверняка завален.
– Зато мы знаем, где этот проход кончается, – я повернулся к тому участку джунглей, на который смотрел в самом начале этой беседы после почти завершенного патруля. – Там река. Большая река.
– Рио Рохо, – на этот раз поднялся Хорхе. – Да, лид. Там широкая река с красноватой мутной водой. Течение медленное. Река глубокая. Прямо глубокая.
– Продолжай.
– Берега почти непроходимые – джунгли, речные заросли. Там хаос. Но если двигаться водой – пройти можно по почти всей протяженности реки.
– Сведения точные?
– Да, лид. Там обитают речные бродячие племена. Тут в ВестПике есть несколько выходцев из тех племен. Они и рассказали. Я люблю разговаривать и умею слушать.
– Что еще узнал? Что-нибудь слышал про большой речной порт? Вряд ли он скрыт целиком. Скорее, замаскирован под что-то обычное, но с тайным подводным подходом. Нет смысла копать подземные проходы, если груз не тайный. Проще отправить все беспилотниками или автопоездом.
– Там много руин. И туда не суются. Мать не любит. Один раз увидит слишком близко от любых развалин…
– И тебя сожрет боевая пантера.
– Или водная лошадь. Или обезьяна. Да, лид. Там много наказаний. И речные люди боятся. Но руин на берегах хватает. А вон там, – Хорхе указал как раз на тот участок джунглей вдали, под которыми должен был проходить виденный нами подземный проход, – там большие бетонные руины. Разваленные. Про них говорили много, хотя я не спрашивал.
– Почему?
– Потому что там живет дракон, – изумленно квакнул Хорхе. – На участке джунглей вокруг тех руин. И речные люди, проплывая на своих плотах и островах мимо, стараются держаться вплотную к противоположному берегу. Дракон злой. И любит жрать людей.
– Охренеть, – рассмеялся я. – Просто охренеть. Как он выглядит?
– Не знают, лид. Но его часто слышат – он ревет. И он такой сильный, что легко валит огромные больные деревья.
– Ладно… – кивнул я. – Ладно… Похоже, мы только что определились, чем займемся во время отпуска.
– Мы следуем за тобой, лид, – торжественно кивнул Каппа.
Поморщившись как от зубной боли, я тяжко вздохнул:
– И в Чикурин тоже бы заглянуть надо. Информация. Нам нужно больше информации. Хорхе. Активизируй свою говорливую жопу. Общайся дни напролет. Угощай всех мескалем. Собирай их сраные легенды, выдумки, россказни, слухи.
– Сделаю с радостью, лид. Вечером и займусь.
– Поздним вечером, – поправил его я, глядя со стены вниз, где рядом со следовавшим за нами внедорожником терпеливо дожидался Камино.
Я не собирался оставлять машину с экзами без присмотра. Пусть система получила там глаза… этого мало, чтобы я доверил Ночную Гадюку ее присмотру. Равно как Глефу и самое ценное из нашего имущества. Хотя бы потому, что обозленная моим сопротивлениям та, другая система могла нанести удар в любой момент.
– Вечером нас ждет хорошая такая тренировка, – добавил я. – Готовьтесь, гоблины. Мало никому не покажется.
– Можно вопрос, лид?
– Спрашивай, Каппа.
– Зачем нам Формоз?
– Наш нужны точные координаты каждого из этих мирков-опухолей, – ответил я и взглянул вверх. – А еще нам нужен летающий транспорт. Формоз… если к нему ведет водная дорога, то есть шанс, что этот мир где-то неподалеку в океане.
– И что это нам дает?
– А то, что помню я далеко не все, но кое в чем уже уверен – все это дерьмо началось в океане. Весь Атолл Жизни был создан на настоящем умирающем атолле, что находился где-то в теплых водах неподалеку от побережья. Это сердце. Место, которое обладает особой важностью для Первого.
– Такое место не оставят без присмотра…
– Верно. Оно особо важно для него. Критично важно.
– Почему?
– Потому что там находится могила единственного человека, которого он по-настоящему любил – его дочери, – ответил я. – Он точно не оставит это место без своего присмотра.
– Если он еще жив…
– Вот и узнаем, – усмехнулся я. – Вот и узнаем. Ладно! К делу! Хорхе, подводи внедорожник ближе. А мы с Каппой попробуем сунуться внутрь…
Сам патруль прошел лениво. Мы спокойно преодолели часть периметра территории ВестПик, заодно чуток очистив дорогу, чтобы в следующий раз было легче продвигаться. Достигнув нужной точки, чуть осмотрелись, оценили увиденное и решили немного отдохнуть. Во время отдыха я и «залип» взглядом на джунглях, а мозгом в воспоминаниях.
