На построение они не ходили, на политсобрании их тоже было не найти и на службе появлялись когда вздумается.
Да ещё и внешний вид был как после пьянки. Всегда какие-то помятые.
Правда, случалось айтишники сидели на службе сутками, питаясь чипсами, но этого личный состав старался не замечать. Не любить айтишников в Управлении было модно.
Одной рукой снимая куртку пижамы, другой – полковник ухитрился набрать номер «кибернетического отдела».
У него имелись номера и личных диспикеров обоих специалистов, но он предпочитал им не звонить, поскольку они обычно на ходу торопливо сыпали какими-то незнакомыми терминами, и полковнику, чтобы не показаться тупым, оставалось отвечать «так-так, понятно» или «я так и думал». А потом ещё раз всё выяснять через помощников.
Поэтому лучше было застать их на месте, чтобы быть уверенным, что они говорят по стационарному аппарату и не занимаются в этот момент ничем посторонним.
– Алло, Лембит?
– Ленгарт, мистер Смоллет, доброе утро.
– Ленгарт, вы не могли бы поднять из архивов видеонаблюдения где-то пятьдесят случаев нарушения лицензионного права.
– Ну, мы сейчас завтракаем, а потом – конечно. Этого дерьма в архивах достаточно.
– Отлично, буду вам благодарен, – сказал полковник в завершении и положил трубку.
– Буду вам благодарен! – передразнил он самого себя, кривляясь. – Тьфу, гадость…
– Эдгар, с кем ты говорил? – спросила вошедшая в спальню супруга.
– Это по работе, Эмма, – буркнул полковник, путаясь в пижамных штанах. Он бы действовал половчее, не будь этого живота, как двадцать лет назад.
– Опять болтал с этой сучкой? – уточнила супруга, подходя ближе и стараясь заглянуть мужу в глаза.
– Она не сучка, Эмма. Она референт! И вообще, она уже уволилась.
– Точно уволилась?
– Точно.
– Я проверю, Эдгар.
– Проверяй, – буркнул полковник и, швырнув пижамные штаны в угол, направился в ванную.
К полудню он уже оказался на службе и, войдя в кабинет, обнаружил на столе планшет со всеми найденными случаями нарушений лицензионного права.
– Так-так, – произнёс полковник, садясь в кресло, – и скока всего?
Он нашёл статистику, и она его порадовала: сто двадцать три случая, а генерал ему заказал полсотни.
– Отреагируем на шестьдесят, – сказал себе полковник, – а то, если сделать сотню, в следующий раз потребуют полторы сотни. Знаем, проходили.
Углубившись в дальнейшее изучение отчёта айтишников, он обнаружил, что сорок с лишним случаев нарушений были зафиксированны задним числом, после того как к лицензионной защите пришёл новый патч от компании-производителя программирования.
Таким образом, тот, кто прежде проскочил с нарушениями как легальный пользователь, после установки новой программной заплатки превратился в пирата. Кроме того, посмотрев разбивку по категориям, возрастным и социальным, полковник обнаружил, что большинство нарушений были совершены кадетами навигаторской школы.
– Эти поганцы мне в городе всю статистику портят! – воскликнул он и ударил кулаком по столу. – Вот вас-то и прижучу в первую очередь!..
Дверь в кабинет приоткрылась, и показался нос сержанта, который теперь был у полковника секретарём-помощником.
– Сэр, вы меня звали?
– Не звал. Но постой, – полковник вздохнул, вспомнив, как ещё совсем недавно к нему заглядывала золотоволосая Лили, которую Эмма называла «эта сучка».
– Постой, немедленно собери мне всех начальников отделов и завсекторами.
– К вам в кабинет?
– Да, в кабинет. Хотя постой, давай сгоняй их в актовый зал, и пусть кроме начальства будут все свободные от выездов, весь личный состав.
– Как назвать мероприятие, сэр?
– Назовём это срочный шорт-ап по текущему вопросу.
– Понял, сэр. Уже бегу!
14
В начале второго часа дня начальнику службы безопасности Генеральной компании города – майору Локхиду, позвонил свой человек из полиции. Он занимал там небольшую должность, однако был достаточно информированным, чтобы доносить обо всех важных мероприятиях городской полиции.
Разумеется, ему за это неплохо платили.
– Это я, сэр, Пересмешник.
– Привет, Пересмешник, давно тебя не было слышно. Я уж было подумал…
– Не было новостей, сэр. А вот сегодня всё Управление буквально бурлит. Сверху пришёл нагоняй, и Смоллет роет носом землю, будут проводить рейды для выявления нарушителей лицензионного права.
– О, так это прямо реальная для нас помощь, придётся выставить полковнику что-то дорогое покурить.
Агент вежливо хихикнул.
– На этом пока всё, сэр. Позже доложусь по результату акции со всеми подробностями.
– Ну, давай, не пропадай, Пересмешник.
Майор Локхид откинулся в кресле, обдумывая услышанное. Он прикидывал, что можно предпринять, чтобы эффект от полицейской операции был выше и Генеральная компания получила больше выгоды. А, стало быть, и он, начальник службы безопасности, не остался в накладе.
Неожиданно дверь его кабинета распахнулась и в неё влетел заместитель капитан Лозе. Его лицо было красным, глаза блестели.
– Док сказал – пациент очнулся!.. Что-то бормочет, но уже связно!..
– А почему он мне не позвонил? – воскликнул Локхид, вскакивая.
– Да он и мне бы ничего не сказал, если бы я его случайно на этаже не встретил. Он полагал, что нам нужен пациент с полной ясностью суждений, прикинь?
– Ладно, пойдём разбираться. Дока можно понять, он постоянно в каких-то своих фантазиях и экспериментах. С одной стороны, это хорошо, он на острие науки, а с другой… – Локхид выпустил заместителя, вышел сам и закрыл дверь кабинета. – А с другой стороны, нам с ним нужно быть внимательнее и правильно расшифровывать, что он имеет в виду.
В коридоре к Локхиду подбежал старший оперативник с планшетом в руках.
– Сэр, вы просили сведения по объекту «ноль-восемнадцать», я принёс самые свежие.
– Там что-то срочное?
– Нет, сэр.
– Тогда через час, у меня сейчас неотложное дело.
Они с заместителем спустились на минус второй ярус и почти бегом добрались до дверей медицинского бокса.
От того, что расскажет пациент, зависело очень много, ведь пока ещё Локхид не доложил о масштабе проблемы, сказав, что уровень нанесённого ущерба выясняется.
Разумеется, начальство его отчитало, были угрозы и требования, а также был поставлен крайний срок внесения ясности – трое суток. И хотя Локхид понимал, что начальство едва ли выполнит даже треть от озвученных угроз, узнавать, сколько и какие именно, он не хотел.
Он потянул за ручку двери, и они с капитаном Лозе вошли в небольшой шлюз. Едва дверь за ними закрылась, включились аэрационные фильтры и дезинфицирующие лампы. Процедура продлилась полминуты, и за это время Лозе успел дважды чихнуть.
– Аллергия на электроозон, – виновато пояснил он покосившемуся на него Локхиду.
Наконец, дверь в сам бокс была разблокирована, и они оказались в небольшом помещении с четырьмя кроватями вдоль стен с подведёнными к ним необходимыми магистралями, оптоволокном и защищённой электрошиной.
На одной кровати, обставленной приборами и утыканной проводами и трубками, лежал важный свидетель, а ещё одна кровать была смята – на ней чаще всего спал сам док, когда оставался в боксе на ночь, следя за пробирками и экспериментальными ёмкостями.
Сейчас он сидел на медицинской табуретке и листал блокнот, сверяясь с показаниями, снятыми с приборов ранее.
Док не любил планшеты, и если была такая возможность, доверял свои записи натуральной бумаге из гиперсинтетической целлюлозы.
– Доктор Бернс, у вас есть новости? – спросил Локхид и в первые мгновения не понял, слышит его док или нет.
– Да, некий позитив имеет место… – немного нараспев, ответил врач и лишь потом поднял глаза на начальника службы безопасности.
– Он может говорить?
– В обычном смысле – нет, не может. Был слишком сильный стресс, и его организм пока не может преодолеть его последствия.
– Но вы говорили о… – майор повернулся к заместителю.
– О бессвязной речи, – подсказал тот.
– Да, о бессвязной. Возможно, нам пригодится даже такая информация. Вы можете вывести его на такой контакт?
– Да, я могу его вывести на контакт с помощью вот этого электроинициатора. Всего один разряд – и он выйдет в состояние медикаментозного сознания второго рода.
– Давайте, док. У нас нет выхода.
– Как скажете, господа. Присаживайтесь, так вам удобней будет.
Локхид и Лозе, не сговариваясь, бросились к стоявшим у двери тяжёлым медицинским табуреткам и, подтащив их поближе к кровати свидетеля, сели, с интересом наблюдая за манипуляциями доктора.
– Так, я увеличиваю на полмиллилитра расход стимулятора… Даже лучше двух стимуляторов, – начал пояснять он свои действия.
– Обратите внимание, я подкрутил вентили и жидкость побежала быстрее. Синенькая и жёлтая. Теперь исследуем обратную реакцию вот по этому экрану. И мы видим, что появились максимумы, пока небольшие, мы будем дожидаться явного экстремума, чтобы подать разряд.
Казалось бы, пришедшие вовсе не затем Локхид и Лозе, зачарованно глядели на струящиеся по прозрачным трубкам разноцветные жидкости, на мигание на аппаратуре индикаторных огоньков и на «бегущие максимумы» на экране, которые, по мнению дока, всё ещё недотягивали до нужного экстремума.
– А вот и экстремум, дети! – торжественно объявил доктор, указывая на выскочившую на графике макушку. – Слегка убавляем подачу стимуляторов и производим разряд. Бац!
Тело пациента дёрнулось, и он открыл глаза.
– Он пришёл в себя! – обрадовался Лозе.
– Нет, господа, это так называемая медикаментозная бодрость, теперь вы можете задавать ему вопросы, но отвечать вам будет не сам пациент, а его подсознание. Итак, начинайте, у вас не более пяти минут.
– Как нам лучше к нему обращаться? – понизив голос, спросил Локхид.
– Просто задавайте вопрос, подсознание, в отличие от прямосознания, вас сразу поймёт.
– Как вас зовут… Э-э… Пациент?
– Кнут Анахайм… – еле слышно пролепетал тот, таращась в потолок. Предупредительный док тут же подкрутил настройки звука, чтобы было погромче.
– Но мальчишки в школе прозвали меня «Ахмед»… Со временем это стало моим новым именем…
– Чем вы занимаетесь, мистер Анахайм?
– Моя мамочка звала меня Кнутти… – пролепетал пациент.
– Мне повторить вопрос? – шёпотом спросил у доктора майор Локхид.
– Не нужно, просто он немного притормаживает.
– Я бизнесмен, у меня небольшая фасовочная фабрика на улице Лоуренс, двадцать четыре…
– Скажите, Анахайм, кто у вас занимался компьютерным обеспечением. Какая компания?
– Плохая компания… Мальчишки меня дразнили, кричали, что толстый… Плохая компания…
Локхид бросил взгляд на доктора, тот сделал успокаивающий жест, дескать, терпение, сейчас всё будет.
– Никто не занимался… Я купил ворованную технику… Недорого…
