Я хотел последовать за ними, но Ильфеон остановил меня:
– Выйди с другой стороны дома.
– Зачем? – удивился я.
– Через эту дверь, – он кивком указал на входную, – не надо.
Из сада донеслось:
– Ву-ук!
– Я не понимаю…
– Сейчас объясню, – сказал Ильфеон, вытащил из карманов шорт все электронные устройства и, сняв кожаные ботинки и хлопковую футболку, прошел на кухню.
Он вернулся с водяным пистолетом и парой водных бомбочек.
– Держи, – протянул он мне водный пистолет и подошел ко входной двери.
– Ты там скоро? – поинтересовалась Амари.
– Понятно! – сказал я, хватая игрушечное оружие.
Рунмарион и Амари притаились за дверью и ждали моего появления, с водяными бомбочками в руках. Неожиданное появление на пороге отца с такими же боеприпасами очень их удивило. Но удивление быстро перешло в восторг, и они радостно начали кидать бомбочки в отца и друг в друга.
– А ты чего ждешь? – спросила Адаль. – Присоединяйся!
Я выбежал в сад и подключился ко всеобщему веселью. Прадед, оторвавшись от газеты, выглянул в окно и недовольно проворчал: «Шалопаи…»
Минут через десять все боеприпасы закончились. Рунмарион оглядел поле водной баталии соколиным взором и заметил одну-единственную, последнюю нелопнувшую бомбочку. Благодаря чьей-то меткой руке она попала в кресло на крыльце и потому уцелела. Рунмарион протянул ее сестре и прошептал:
– Кидай.
Она метнула. Пролетев мимо увернувшегося отца, бомбочка влетела в окно к прадедушке.
Через несколько секунд тот, кряхтя, вышел из входных дверей и, спокойно подойдя к Амари, протянул ей живучий боеприпас.
– Как? – удивился Рунмарион.
– Ручками, – ответил прадед и подмигнул мне.
Глава 3. Я знакомлюсь с Ин
Девочка вышла к озеру. Даже видя этот пейзаж каждый день, она не переставала им восхищаться. Неспешно пройдя по каменистому берегу, оказалась по другую сторону водоема. Затем углубилась в сосновый бор, где ей была знакома каждая тропка. Было два часа дня, и солнце припекало сильнее всего, поэтому девочка шла в тени деревьев. Однажды она уже получила солнечный удар, и это ей не слишком понравилось.
Девочка знала все соседние дома и сейчас направлялась как раз к одному из них. Там жили ее друзья, с которыми она познакомилась два года назад.
* * *
Я играл с Рунмарионом в шашки на троих. В этой местной игре мне не везло, однако я не унывал. Партия продлилась не более пяти минут, и, выиграв, Рунмарион предложил:
– Давай в прятки? Знаешь, как мы умеем прятаться? Никогда не найдешь!
Я радостно согласился. Обговорив, что прятаться можно только в доме, а считать нужно до тридцати, Амари, выбирая кому водить, произнесла считалку.
По правде говоря, я очень сомневался, честно ли выпал мне жребий во́ды, но благоразумно не стал подавать виду, что возмущен. Недолго думая я прислонился к ближайшей стене и громко произнес: «Один, два, три…»
Около лестницы послышалась возня, слабый шум, а затем шепот:
– Ты мне пятку отдавил…
– Одиннадцать, двенадцать, – считал я, – …двадцать девять, тридцать! Я иду искать!
Решив, что близнецы спрятались на втором этаже дома, я сразу кинулся туда.
На Земле я тоже очень любил играть в эту игру, особенно мне нравилось прятаться. Я находил для этого самые неожиданные места. Именно поэтому, поднявшись на второй этаж, я первым делом заглянул в пододеяльники на кроватях близнецов. Не найдя там никого, я пожал плечами и хмыкнул: «Не умеют прятаться!»
Через пять минут я тщательно обыскал весь этаж, однако никого не обнаружил. Словно в воде растворились! Но сдаваться я не был намерен категорически, поэтому начал поиски снова.
Вернувшись в комнату близнецов, я внезапно услышал шуршание под кроватью Рунмариона. В таком простецком месте я и искать не собирался!
– Ага! – воскликнул я и приподнял свисающую до пола простыню. – Попались!.. Ой!
Каково же было мое удивление, когда из подкроватной тьмы на меня уставились два злобных светящихся глаза: синий и зеленый. А затем, не успел я осознать, в чем дело, мне в лицо с диким и яростным мяуканьем кинулся пушистый комок шерсти.
– Ай-ай! – вскрикнул я.
– Мяу! Мяу! – вопил напавший.
Борьба эта продолжалась недолго. Я крепко ухватил воинственного кота за шкирку и швырнул его на кровать. Но кот только рассвирепел и дико зашипел. Шерсть на его спине поднялась длинными иглами, а глаза теперь походили на два лазера.
– Хорошая киса, хоро… – начал я, но комок шерсти снова ринулся на меня.
Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не Рунмарион с Амари. Они прибежали на мои крики и поспешили на помощь. Амари начала брызгать в кота из пульверизатора, а Рунмарион подбадривал сестру. Комок шерсти, моментально выбрав себе новую цель, молнией прыгнул на Амари. Рунмарион схватил подушку и со всей силы треснул по коту, однако угодил по сестре, повалив ее на кровать.
– Прошу прощения, – хихикнул Рунмарион.
– Мяу! – взвыл кот.
И вот тут-то, в самый разгар этой подушечно-кошачьей баталии, появилась мама. Кот тотчас же ослабил когти и отпустил Амари, запрыгнув Адаль на плечо и, лизнув щеку хозяйки, кинулся вниз по лестнице.
– Мотай отсюда! – завопила Амари. – Чтобы и шерстинки твоей тут не было!
– Дети! – изумилась Адаль. – Зачем вы обижаете Марципана?!
С лестницы, словно в подтверждение сказанного, донеслось жалобное мяуканье.
– Ябеда, – прошептала Амари, послюнила палец и потерла царапину на щеке. – Симулянт хвостатый.
«Марципан? – подумал я. – Ильфеон же нам говорил, что он само воспитание, само приличие!»
– Дети! Вы не оставляете мне выбора! – покачала головой Адаль. – Вы наказаны! Домашний арест на сутки!
– Мяу… Мяу…
– Нет, двое! Двое суток! – Адаль покачала головой. – Амари, вот от кого, а от тебя я не ожидала такого безобразия! – И, уже ласково, добавила: – К тебе, Вукузё, это, естественно, не относится!
Адаль вышла из детской, вполголоса сетуя на детей: «Бедный Марципан! Пойдем, дам вкусненького!»
Когда она ушла, Рунмарион сказал мне:
– Простит, будь спокоен!
– Это и есть ваш котик? – прошептал я и изобразил подобие улыбки.
Амари кивнула.
– Активный, – заметил я. – Хм-м… Марципан… – это он или она?
– А ты еще не понял? – одновременно воскликнули близнецы. – Он!
– Мы с ним, – продолжила злобно Амари, – воюем уже пять лет.
– И-и?
– Однажды дали ему лосося.
– Не понял?
– Просроченного на два года, – мечтательно сказал Рунмарион. – В консервах.
– И что с Марципаном случилось? – поинтересовался я.
– Ты представляешь… – возмущенно начала Амари.
– Съел и не поперхнулся! – закончил за нее брат.
– М-да… – кивнул я. – Тигр!
– Эта порода, – серьезно поведала Амари, – выведена из кота, рыси и куницы.
– Куницы? – с сомнением улыбнулся я.
Амари посмотрела на меня укоризненно и потерла царапины. В ее взгляде читалось: это не смешно!
Я осмотрел себя на предмет ранений: небольшая царапина на левой щеке, три царапины на обеих руках и след от когтей на футболке. Бонус: весь в шерсти.
– Серьезный противник, – кивнул я. – Но мы с ним разберемся!
Мы вышли из комнаты и сбежали по лестнице.
– Кстати, – я потер лоб, – а где вы прятались-то?
– Под лестницей, конечно! – выпалила Амари. – Мы всегда там прячемся!
* * *
Девочка подошла к дому и позвонила в домофон.
Адаль открыла дверь и воскликнула:
– О! Здравствуй, Ин! Амари тебя все утро ждала! Проходи-проходи…
В комнату вошла девочка лет двенадцати – коротко стриженная шатенка со светло-карими глазами. Она была одета в брюки серо-угольного цвета и белую футболку.
Амари, Рунмарион и я в этот момент сбежали с лестницы, и она посмотрела на меня – быстро, но очень внимательно.
– Ин! – воскликнула Амари. – Пришла!
– Я тоже рада тебя видеть, – сдержанно сказала та. – Привет, Марик!
Я подошел к Ин и приветливо кивнул. Девочка несколько секунд вглядывалась мне в лицо, а потом улыбнулась:
– И тебе привет…
* * *
Заработал пылесос. По всей гостиной поднялся гул.
– Дети, брысь во двор! Брысь! – скомандовал Ильфеон, пытаясь перекричать пылесос. – Уборка!
Амари развела руками:
– Не можем, мы наказаны!
Адаль вспомнила про запрет выходить на улицу и кивнула:
– Извинитесь перед Марципаном и идите!
– Извини, Марципан! – хором сказали близнецы.
Мы не мешкая выбежали во двор и кинулись в лес.
Усевшись в тени высокой сосны, мы решали, во что лучше играть.
– Может, на дерево залезем? – предложила Ин, с интересом разглядывая упитанную птицу, усевшуюся на ветку над нами. Птице явно было любопытно, кто мы такие и из какого гнезда родом. Совершенно не боясь царя земной природы (тут-то не Земля!), спустилась по веткам чуть ли не к нашим головам. Она походила на воробья, но размером была с гуся. И с очень большим острым клювом!
– Я что-то волнуюсь за руки. – Амари опасливо глянула на птичку. – Оцарапаемся о кору, посадим занозы…
– Хорошо, – Ин кивнула, – давайте тогда в салочки?
– Давайте!
Мы встали друг напротив друга, Ин произнесла самодельную считалку:
Раз голодный Марципан
Выпил молока стакан,
Два пирожных умял,
Трех мышей в саду поймал.
Проглотил четыре ложки,
Пять ножей сточил до крошки,
Шесть редисок с огорода…
Потому теперь ты во́да!
Палец указывал на Рунмариона.
– Ну, сестрица, погоди! – возмущенно сказал брат.
Мы разбежались, и игра началась.
Рунмарион хорошо бегает, особенно когда этого хочет. Поэтому неудивительно, что через каких-то пару минут он догнал Амари, хлопнул по спине и умчался вдаль. Она быстренько сосчитала до трех и не задумываясь выбрала себе жертву – меня. Я кинулся наутёк, однако споткнулся о первую же корягу, кубарем перелетел через нее и грохнулся на землю. Голова закружилась, я даже встать не смог – не то что убежать. Амари подошла ко мне и взволнованно спросила:
– Не ушибся?
Я помотал головой:
– Все нормально.
– Тогда ты – во́да!
Она дружески похлопала меня по макушке, смахивая с волос комья земли, и умчалась.
Я встал и отдышался. Затем огляделся и в качестве цели выбрал мелькнувшую среди деревьев Ин.
Ин бежала ловко, прячась за кустами и резко поворачивая. Поэтому догнать ее напрямую было нереально. Однако теперь я был куда осторожнее и не забывал смотреть под ноги.
Итак, то почти саля Ин, то отставая, я бежал и бежал… Мы петляли меж деревьев, пока не добежали до озера. Я слегка сбавил ход, понимая, что она бросится мимо меня. Так и случилось.
Но я этого ждал и в последнее мгновение успел дотянуться и осалить Ин. Однако едва я коснулся ее мизинцем, как ослепительная вспышка боли затмила глаза, заставив повалиться на землю. Вспыхнула пронзительная резь в ладони и разлилась по всему телу. Боль не усиливалась – она просто ныла и ныла, резала и резала. Мне стало казаться, что я бегаю по крапивнику, жалясь эфирными волосками растения и тщетно пытаясь найти выход из этого ядовитого лабиринта. И что самое странное – Ин тоже упала рядом и сжалась от боли.
Мы лежали на траве минут пять, после чего Ин, сдерживая слезы, сказала:
– Дурак! У тебя в руках игла, что ли?
Заметив, что я тоже страдаю от боли, она перестала плакать:
– Издеваешься?
– Не-ет, – прошептал я. – У тебя плечо колючее.
Мы замолчали и лежали так не шевелясь и глядя друг на друга. Наконец боль отлегла. Внезапно и резко, как и началась.
Я встал и обессиленно прислонился к дереву. Перед глазами танцевали яркие искры.
– Больно? – спросил я у Ин сочувственно.
Она молча кивнула.
– Может, током ударило? – предположил я. – Наэлектризовались?
– Бегая по лесу? – фыркнула девочка. – О траву? Ты серьезно?
В этот момент к нам подбежали Рунмарион и Амари.
– Куда вы подевались?
– Мы тут, – все так же мрачно ответила Ин.
Амари подошла к подруге и, помогая ей встать на ноги, спросила:
– Упала?
Ин мельком глянула на меня и ответила:
– Да, ногу на траве подвернула. – Она посмотрела на часы: – Ой! Мне пора, папа рассердится. Пока!
– Ты завтра придешь? – спросила Амари.
– Конечно, приду!
Ин шустро побежала вокруг озера к своему дому.
– Странно она как-то ногу подвернула, – заметила Амари.
* * *
Подойдя к крыльцу, Ин заглянула в открытое окно кухни. Папа готовил ужин, что-то напевая. Девочка медленно открыла дверь, тихо вошла, сняла ботинки и босиком поспешила к лестнице.
– Где была? – послышалось с кухни.
Ин прикусила губу:
– Э-э… у Амари и Рунмариона.
Папа подошел, поцеловал ее в щеку и сказал:
– Они – бездельники и шалопаи.
– Может, и так, – Ин пожала плечами. – Только у меня других друзей тут нет.
– Ладно уж… – Отец похлопал дочку по плечу. – Ты пока поупражняйся сама.
Ин кивнула и поднялась к себе в комнату. Сев на кровать, оглядела плечо: никаких следов ожога не наблюдалось. Девочка подошла к окну и посмотрела на залитую щедрым золотым солнцем поляну у дома. Две каменные фигуры все так же стояли у крыльца, грозно посматривая застывшими глазами-рубинами в глубину леса.
Она подошла к тумбочке у кровати и достала из ящика большую тяжелую шкатулку, на которой был изображен цветной эмалью горный пейзаж. Ин открыла ее и задумалась. Шкатулка была разделена на отсеки, где покоились камни и минералы всевозможных цветов и форм – горные породы Цеоды. Ин взяла пестрый красновато-серый камень и положила его на пол. Затем отошла к окну.
Глубокий вдох, медленный выдох.
Ин закрыла глаза. Главное – сосредоточиться…
Она представила себе высокую гору с покрытой льдом острой зазубренной вершиной. Ощутила ее: каждый камушек, каждую песчинку.
Ин медленно подняла руку.
Гора… Годы проходят – камни осыпаются. Годы проходят – снова поднимаются ввысь. Вечность…
Девочка открыла глаза и гордо улыбнулась. Гранит парил в воздухе.
– Следующий камень – базальт, – прошептала Ин и потянулась к шкатулке.
* * *
После ужина она пожелала отцу спокойной ночи.
– Постой, – сказал он, – сколько камней подняла?
– Два базальта… – начала перечислять Ин, – три гранита, три мрамора и один церуссит.
Отец одобрительно покивал, а потом хмыкнул:
– А танталит?
– Не смогла, – Ин покачала головой, – он… упрямый.
Отец задумчиво потеребил бороду и снова кивнул:
– Ну, тренируйся!
– Хорошо, папа.
– Ступай, – улыбнулся отец.
Она встала из-за стола и зашагала к лестнице. Из-за спины услышала:
– Лови!
Она обернулась и вскрикнула. Отец кинул в нее булыжник болотно-голубого цвета. Ин инстинктивно вытянула руку вперед и что-то быстро прошептала. Камень в то же мгновение остановился, повиснув в десяти сантиметрах от ее руки. Секунда – и камень стал наливаться красным. От него повалил пар.
Камень шумно лопнул, разлетевшись осколками и бесцветной трухой. Повисла очень долгая, в каком-то смысле накаленная пауза.
– Ты чего? – наконец произнесла она. – А если бы попал?!
Отец медленно подошел к дочери.
– Я не хотел сделать тебе ничего плохого, – начал он. – Когда ты сказала, что не в силах удержать в воздухе танталит, я решил тебя проверить – вот и все. Ты зря испугалась. На тебе же могущественный амулет – он отразит любую атаку!
Девочка посмотрела на кулон: это был ее любимый васильково-синий корунд (его чаще называют сапфиром), оправленный в красноватое дерево. На самом минерале были искусно выведены несколько витиеватых знаков. Как говорил отец, это было защитное заклинание, что передавалось от родителей детям уже много поколений.
А отец смотрел на пол, где потрескивали от жара раскаленные остатки камня.
– Хм-м… Такого я не ожидал. Ты не только удержала – ты еще и расплавила танталит! Фантастика!
Ин покраснела не слабее раскаленного минерала и смущенно потупила глаза, как умеют все девочки еще с детства. Каменные осколки в этот момент громко треснули, и от них зазмеился золотистый дымок.
– Так-с, только этого не хватало, – прошептал отец и, схватив графин с водой, потушил начинавшийся пожар.
* * *
Инмара проснулась рано. Солнце еще не поднялось над лесом, а едва-едва выглянуло из-за горизонта. Спустившись вниз, она увидела отца, заделывающего дыру в паркете. Он умело орудовал молотком и мастерски держал гвозди во рту, что ей, кстати, никогда не нравилось. Это опасно и негигиенично.
– Доброе утро, пап!
– Топфое, топфое! – старательно промычал он.
Раздался стук молотка.
– Тук-тук-ток! – Гвоздь гладко вошел в дерево.
