После третьего залпа и последовавшего за ним очередного взрыва мы насчитали ещё два выстрела из корабельного орудия. Затем мой обострившийся слух уловил едва слышимые отзвуки далёкой перестрелки из стрелкового оружия. Судя по непрерывности стрекотания, стреляли сразу из нескольких автоматических стволов, стреляли, не жалея патронов.
– …«Невский», я «Аврора», ведём бой с неизвестным противником, – прохрипела рация, и я узнал голос Марка. Сквозь эфир донёсся треск автоматной очереди. – Всем: пост на трассе атакован двумя десятками хорошо вооружённых врагов… Андреич, меняй позицию!
– Марк, Марк! Кто атакует?! – заорал я в ответ, плюнув на конспирацию. – Марк, отвечай!
– Говорит «Колпино»! – вместо Мышкина в эфир ворвался голос какого-то ополченца. – Мы под обстрелом!
– «Колпино», кто конкретно вас атакует?! – уже на бегу я попытался прояснить хоть что-нибудь конкретное.
– Черномазые какие-то, выскочили, словно черти, из-за поворота! – с испугом в голосе отозвался боец. – Ёшкин кот, вертолёт! Колька, бежим!!
Ополченец исчез из эфира, дав нам понять, что какие-то черномазые черти захватили блокпост ополчения в бывшем магазине Еремеева. Кроме того, стало известно, что у неизвестного противника имеется вертолёт. Вкупе с артиллерийским обстрелом с моря это означало, что Данилово подверглось атаке весьма серьёзных сил – скорее всего, чьей-то регулярной армией, как и мы, очутившейся в новом мире. Термин «черномазые» вполне можно было применить и к янкесам, и к латиноамериканцам, и ещё к массе народов – чернокожие служили во множестве земных армий. А если нас атаковали не земляне, а местные?
Мы, словно спринтеры, добежали до дома Натальи Ивановны и мгновенно очутились в машинах. Под гавканье четвероногих сторожей наши джипы пронеслись по Замятино, напугав пару-тройку старушек, высунувшихся было на улицу. Деревенька пробуждалась, видимо, пенсионерки услышали гул отдалённой канонады и интуитивно почувствовали, что в анклаве происходит что-то страшное.
В эфире царила полная неразбериха – позабыв позывные, посты ополченцев вызывали друг друга, забивая канал связи. Наша группа на трассе больше не выходила на связь, что, похоже, свидетельствовало о непоправимом. В глубине души, конечно, теплилась надежда, что у парней просто накрылась рация, а сами они – опытные вояки – живы-здоровы, и никакие черномазые черти их не возьмут. Даже если у этих чертей есть артиллерия и вертолёт.
…Сидевший за моей спиной Ковалёв наконец-то докричался до Никитина. Сквозь треск помех глава сообщил, что ополченцы стягивают силы к южной окраине Данилово, а крайние дома, похоже, уже захвачены, как и бывший магазин Ерёмы. О ситуации на шоссе Василий ничего не знал, зато сумел уточнить, что у врага в наличии один-единственный вертолёт, вооружённый пулемётами. Насчёт национальности нападавших Василий не имел никакой информации, как и о боевом корабле у берега. По причине того, что наблюдательного поста на колокольне церкви более не существует – прямое попадание снаряда снесло всю площадку вместе с бойцами. Враг продолжал вести редкий артобстрел, видимо, корректируя огонь с борта «вертушки».
– Рус, что с рацией? – я на мгновение обернулся назад, в сторону капитана Руденко, пытавшегося выйти на связь с отрядом ван Клейста. – Работает?
– Рация в порядке! – проорал в ответ Руслан, перекрывая шум двигателя и шелест шин. Напомню, что мой «мерс» лишился лобового стекла. – А вот на связь с нами никто не выходит!
– Вонючий случай, парни, боюсь, что бельгиец нас крупно надул! – услышав ответ, покачал головой капитан Барулин. – Не исключено, что это его уроды и напали на Данилово.
– Да, если это бойцы Жерара, то это полный анус, – согласился я. – С другой стороны – нет логики! Зачем ему нападать, предварительно дав нам ство… Саня, «вертушка», млин!
– Вижу! – закричал Барулин, поворачивая в сторону вертолёта пулемёт. – Мужики, готовьтесь на ходу прыгать вон!
Мы доехали практически до того места, где произошла наша первая встреча с ван Клейстом. Едва джип выскочил из-за поворота, я сразу же увидел летящую нам навстречу винтокрылую машину. Думаю, если бы вертолёт был вооружён ракетами или автоматическими скорострельными пушками, нам бы пришёл конец прямо на том же месте. Или кирдык, или капут, кому как нравится. Но противник не имел на вооружении ни ракет, ни скорострельных «металлорезок».
«Вертушка» слегка повернулась правым боком и словно засверкала сваркой из дверного проёма – пулемётная очередь хлестнула по грунтовке прямо впереди нас, приближаясь к моему «мерсу» со скоростью… Да хрен знает, с какой скоростью, но очень быстро. Я резко крутанул туда-сюда руль, одновременно давя на газ и вновь выворачивая рулевое колесо. Успел краем глаза заметить, как мгновенно исчезло боковое зеркало заднего обзора, словно его корова языком слизнула. Что-то хрустнуло за спиной, а мой напарник завернул на таком матерном сленге, что обзавидовался бы любой боцман старой закалки.
– Бегом, врассыпную! – срывая голос, я рванул дверцу, выскакивая из машины. – Быстрее!
Не знаю, как у кого, а у меня не было никакого желания нестись на джипе под обстрелом крупнокалиберного пулемёта. Это только в кино главный герой шутя уворачивается от пулемётных очередей, да ещё успевает целовать смазливую тёлку, которая визжит рядом, на пассажирском сиденье. В жизни же подобное трюкачество под огнём быстро закончится смертью храброго каскадёра. А умирать нам ещё рановато, ещё не всё в этой жизни сделано…
…Как уже говорилось выше, капитан Зеленцов мастерски водил машину. Любую машину. Вот и сейчас Влад в долю секунды умудрился развернуть «крузак» так, что пулемётная очередь наискось прошлась по задней части «японца», не задев ни самого капитана, ни лейтенанта Григорьева. Джип Зеленцова всё-таки слетел с дороги, протаранив ближайший куст, но оба его пассажира, живые и невредимые, выскочили вон из машины. Вражеский вертолёт по дуге прошёл над нами, закладывая вираж вправо, видимо, пулемётчик захотел окончательно расстрелять две неподвижные цели. Цели, может, и неподвижные, но кусачие…
…Установив ПКМ на капот моего «мерса», Александр поймал на прицел вражескую «вертушку». Мы помогали Сашке изо всех пяти «калашей», длинными очередями, не жалея патронов, опустошали магазины. Град свинца забарабанил по обшивке вертолёта, и пулемётчик противника обвис на турели, удерживаемый от падения вниз страховочным ремнём. «Вертушка» тотчас взмыла вверх, одновременно закладывая вираж влево. Из левого проёма заработал второй «крупняк», пытаясь подавить нашу пулемётную точку. Пули просвистели прямо над головой Барулина, и тот нырнул вниз, прячась за капотом джипа. Следующая очередь исковеркала переднее колесо моего многострадального «мерса», а затем враг переключился на неподвижный «лэндкруйзер». Видимо, пулемётчик посчитал, что Александр убит и больше не представляет никакой угрозы для винтокрылой машины, а пытаться подстрелить пятёрку мечущихся по кустарнику пехотинцев занятие бесперспективное. Между тем вертолёт был уже на расстоянии более километра от нас, и эффективность нашего огня снизилась…
…Расстрелянный полудюймовым калибром «крузак» горел ярким пламенем и наконец-то взорвался. В тот же момент капитан Барулин вскочил на ноги, подхватил ПКМ и изо всех сил чесанул к кустарнику. Мы постарались отвлечь вражеского пулемётчика, усилив огонь и выскакивая на открытое пространство. В результате Сашка успел добежать до спасительной зелёнки, провожаемый фонтанчиками песка, выбитыми крупнокалиберными пулями из дорожного покрытия. Затем произошло небольшое чудо: вертолёт резко набрал высоту, левым виражом уходя в сторону Замятино. Мы постарались всадить в брюхо «вертушки» как можно больше свинца, но, видимо, безрезультатно…
– Мишка, Рус! Бегом за мной! – следовало сполна использовать шанс, данный врагом, чтобы забрать из обречённого «мерса» рацию и цинки с боекомплектом. У меня оставалось примерно с полмагазина патронов, и я не сомневался, что вертолётчики обязательно подожгут джип. – Хватай рацию, а мы патроны!
– Руслан, кинь мне короб с лентой! – проорал Ковалёв Руслану. – Вовка, а по кому он палит?
Действительно, вражеский пулемётчик вновь открыл огонь, расстреливая какую-то цель за поворотом дороги. Стало ясно, что этот кто-то отвлёк противника на себя, тем самым спася наши подпаленные шкуры. Благодаря неожиданной передышке, мы смогли спасти и наш скромный запас боеприпасов, и подаренную наёмниками рацию.
…Парни лихорадочно набивали патронами магазины, прислушиваясь к рёву вертолётных движков. Вражеский пулемёт замолчал, едва на земле произошёл взрыв, и за полосой леса в небо поднялся столб густого чёрного дыма. Это рванул бензобак машины, на которую и отвлёкся противник. Мы уже догадались, что это была машина с ополченцами Семён Семёныча, ринувшимися в Данилово следом за нами. Оставалось лишь надеяться, что никто из мужиков не пострадал.
Мы приготовились встретить «вертушку» изо всех стволов, но та прошла стороной, быстро промелькнув над осинником. Враг, похоже, не рискнул устроить повторную дуэль с шестью хорошо вооружёнными ментами. Между тем артиллерийский обстрел посёлка не прекращался. К редкому буханью корабельного орудия, похоже, присоединился миномёт, хлопки выстрелов из которого чередовались с разрывами мин. Перестрелка из стрелкового оружия не прекращалась, периодически вспыхивая то в одном конце населённого пункта, то в другом. Судя по всему, в Данилово велись уличные бои, и ополченцы не собирались так просто сдавать посёлок. Никитин не выходил на связь, как, впрочем, и командиры других групп самообороны.
– Так, по дороге лучше не рисковать, пойдём через зелёнку, – сунув в разгрузку последний набитый магазин, решил я. – Вскрывайте последний цинк, парни, патроны рассуйте по карманам.
– Командир, кто-то ломится по кустам! – Зеленцов неожиданно вскинул автомат. – На «два часа»!
– Чёрт подери, зашли с тыла! – выругался Руденко, приседая на одно колено и наводя «калашников» в указанном направлении. Звякнув лентой, Александр споро пристроил ПКМ на каком-то бугорке, остальные рассыпались цепью, прячась за деревцами.
– Отбой! Это – свои! – скомандовал Ковалёв после нескольких секунд томительного ожидания сшибки. – Семён Семёныч, мы здесь!
Спустя минуту к нам присоединились отставной военный с тремя ополченцами, вооружёнными автоматами и карабинами. Один из ополченцев слегка прихрамывал, а лоб Семён Семёныча украшал глубокий порез, сильно кровоточащий. Охотник чертыхался, машинально размазывая по лицу кровь, от чего всё больше и больше походил на персонаж из фильмов ужасов.
– Осколком стекла шандарахнуло, когда наш «уазик» рванул, – пока Михаил бинтовал голову Семён Семёныча, тот, охая, прояснил происхождение пореза. – Володя, что же за ироды такие на нас напали?
– А хрен их знает, мы не рассмотрели на «вертушке» никаких опознавательных знаков, – зло сплюнул Руслан. – Эй, что у тебя с ногой?
– Ушибся малость, когда мы тикали из машины в лес, – отозвался ополченец, потирая колено. – Ничего страшного.
В этот момент недалеко от нас вспыхнула перестрелка из нескольких автоматических стволов сразу. Короткие очереди чередовались с частой стрельбой одиночными, затем к автоматам присоединился пулемёт, зашедшейся длинной очередью. Стреляли где-то поблизости от усадьбы Еремеева, там, где располагалась наша база. Спустя минуту корабль врага дал очередной орудийный залп, и одновременно с грохотом разрыва над верхушками берёзок взметнулся столб дыма и пламени. Всё стало ясно – противник атаковал нашу базу, обороняемую всего тремя бойцами.
Мы неслись по зелёнке как угорелые, задыхаясь, спеша на звуки перестрелки. Враг, несмотря на поддержку корабельной артиллерии, никак не мог взять особняк Ерёмы. Похоже, Вольфганг не врал нам, когда представлялся бывшим офицером «штази». Пока немцы сдерживали противника, но рано или поздно враг либо сомнёт защитников базы числом, либо перемешает их с землёй огнём орудий и миномётов.
– Чёрт, такой красивый особняк был, – вырвалось у меня, когда я увидел результат прямого попадания снаряда в дом Николая.
– Угу, разнесли весь второй этаж, уроды, – со злостью в голосе процедил Ковалёв. – Пожара, похоже, не видать.
Прячась за редкими берёзками, где ползком, где перебежками, мы вышли во фланг нападавшим, которых оказалось на удивление мало. Нашу базу обстреливали с полдесятка чернокожих парней в камуфляже, не рискнувших, впрочем, атаковать через примыкающий к забору луг. Забор, кстати, был в нескольких местах аккуратно разрушен – кто-то изнутри двора повалил штуки три бетонных плиты, словно приглашая врага атаковать через образовавшиеся проломы.
Чернокожие агрессоры производили впечатление опытных бойцов – после двух-трёх очередей грамотно меняли позиции, не высовывали сдуру головы из-за укрытий. Обороняющиеся вели огонь одиночными, каким-то образом умудряясь не подпускать негров на расстояние броска гранаты. Сколько я ни всматривался в особняк, мне так и не удалось засечь позиции наших немцев. Видимо, и чернокожие бандиты оказались в подобном тактическом тупике, так как были вынуждены запросить сначала поддержку артиллерией, а чуть позднее и миномёта.
Прямо на наших глазах первая мина взорвалась у въездных ворот, вторая угодила прямо в караульное помещение, а следующие четыре штуки поразили двор усадьбы. Во дворе сразу же что-то рвануло, вверх взметнулось облако чёрного дыма, и Зеленцов беззвучно зашевелил губами – не исключено, что вражеская мина только что уничтожила «бэху» Владислава. Нападавшие тотчас попытались атаковать, и… угодили под перекрёстный огонь со стороны немцев и нашей группы. Плотность огня была такова, что не уцелел ни один чернокожий…
– Рад вас видеть, товарищ майор, – криво улыбаясь, произнёс выбравшийся из-под бетонной плиты Нидеррайтер-старший. – Честно говоря, я уже готовился предстать перед нашим Создателем.
– Вольфганг, где Марина?! – сразу же закричал я. – Что случилось с нашими женщинами?
– С женщинами всё хорошо, – вытирая со лба пот, ответил немец. – Они спрятались в подвале, здесь очень глубокий подвал.
– Диана там же? – подскочил к нам капитан Руденко. – А почему вас только двое, где Лёнька?
– Как только началась стрельба, Леонид побежал в посёлок, – бывший офицер «штази» заменил опустевший магазин полным. – Мы с Гельмутом больше его не видели.
– Вовка, надо атаковать вдоль окраины, пока они не опомнились! – во двор вбежал Ковалёв, с трофейным ручным пулемётом наперевес. – Быстрее, парни, быстрее!
– Вольфганг, на ходу расскажешь! – Михаил был совершенно прав – нам следовало немедленно развить успех, накостылять негритосам по самые помидоры. Восемь опытных ментов могли серьёзно осложнить чернокожим уродам жизнь и повлиять на общую обстановку. – Семён Семёныч, ты со своими бойцами остаёшься оборонять базу! Не спорь – так надо!
В тот момент мы даже не подозревали, насколько сильно нам повезло. Вражеский вертолёт, доминировавший над полем боя и корректировавший действия агрессоров, возвратился на корабль, чтобы заменить погибшего пулемётчика и ещё одного раненого. Если бы «вертушка» продолжала висеть над нами, то чёрта с два мы деблокировали бы усадьбу Еремеева. Нас просто расстреляли бы из крупнокалиберных в чистом поле, а чернокожие в конце концов выкурили бы обоих Нидеррайтеров из-под бетонных плит. Скорее всего, забросали бы немцев гранатами. Страшно представить, что потом бы случилось с нашими женщинами.
Нападавшие оказались сплошь вооружены оружием советского образца – «калашами», плюс одним ПКМом. Прихватив трофейные боеприпасы, мы разделились на две четвёрки и двинули в посёлок. Тактическая ситуация в Данилово к этому времени существенно не изменилась – в нескольких местах продолжались спорадические перестрелки, полыхало несколько подожжённых артогнём строений, то тут, то там валялись тела людей и трупы собак. Похоже, агрессоры по каким-то причинам люто ненавидели данных животных.
…Добежав до крайнего дома, мы притормозили, переводя дух. Вновь послышался шум вертолётных двигателей, и я мысленно выругался – если враг начнёт наседать на группу с воздуха, то ни о какой зачистке посёлка от бандитов не может быть и речи. «Вертушка» просто начнёт гонять нас пулемётным огнём, словно зайцев, либо того хуже – начнёт корректировать залпы миномётчиков и корабельной пушки.
Пытаясь найти решение, я глянул на своих парней – большинство залегли вдоль забора, наблюдая за переулком и соседним домом. Зеленцов с Григорьевым сунулись осмотреть хату, проверить, чтобы никто не саданул очередью нам в спину. Послышался тихий женский вскрик, затем чьи-то сдавленные рыдания, на пороге появился Костя, дав нам условный знак. Так, здесь чисто, противник отсутствовал.
Из-за угла дома на миг высунулся Гельмут, обозрел окрестности, выискивая взглядом вертолёт, и тотчас спрятался обратно. Затем, выскочив из-за дома, оба немца чесанули к поленнице дров, и я буквально впился в них взглядом – Нидеррайтер-старший тащил на плече РПГ-7. Где же он взял гранатомёт?
– Миша, прикрой, – хлопнув Ковалёва по плечу, я вскочил и стрелой помчался к укрытию наших немцев. – Вольфганг, ты где взял «граник»???
– В самом начале атаки на особняк мой сын застрелил негра-гранатомётчика, – отозвался бывший офицер «штази». – Мы не могли сразу подобрать трофей, поэтому немного задержались и догнали вас здесь.
– Ты сможешь завалить из него «вертушку»? – я кивнул на трубу РПГ.
– Да, я смогу попасть в вертолёт, – после секундной паузы ответил немец. – Лучше всего, если мы организуем комбинированную засаду на пару с пулемётчиком. Так будет больше шансов сбить.
– Хорошо, Вольфганг, будешь взаимодействовать с Саней Барулиным и Русланом, – решил я. – Давай, побежали к ним, объяснишь парням, что и как.
Спустя пару минут мы двумя четвёрками двинулись дальше, на звуки стрельбы, возобновившейся где-то неподалёку. Вновь захлопал вражеский миномёт, посылая мину за миной по целям в центре посёлка. «Вертушка» противника куда-то удалилась, исчезнув из поля зрения, словно пилоты врага почуяли, что их ждёт при встрече с нами…
…Следующие два дома мы проверили минут за пять, обнаружив во второй хате тяжелораненую бабульку и пристреленную собаку во дворе у калитки. Старушку ударили ножом, но, видимо, сделали это второпях, поэтому она ещё не покинула сей бренный мир. Пострадавшую требовалось как можно скорее доставить на операционный стол, но где он, этот операционный стол в расстреливаемой из орудий деревне? Максимум, что смогли сделать мои парни – наложить повязку, приостановив кровотечение. А дальше – как карта ляжет, авось, и дотянет пенсионерка до эвакуации.
В переулке возле третьего дома лежали два окровавленных тела – женщины лет сорока и подростка лет четырнадцати. Во дворе злополучного дома обнаружился труп ополченца, рядом с которым валялся «укорот» с пустым магазином. Судя по разбитым очередями окнам в доме и россыпи гильз на полу под ними, мужик отстреливался до последнего. До последнего патрона, надеясь выиграть время для спасения своей семьи, тех, кого бандиты всё же настигли в переулке.
– Суки, – прошипел Руслан, закрывая ополченцу глаза. – Убить всех надо, всех!
– Спокойно, Рус, спокойно, – пришлось в прямом смысле придержать капитана Руденко, чтобы тот не наделал глупостей. – Мы замочим их всех, я обещаю…
…Своё обещание я начал воплощать буквально через минуту, когда у следующего дома мы столкнулись с группой противника. Столкнулись неожиданно, практически нос к носу, на полсекунды опередив врага с открытием огня. Не знаю, может, агрессора смутила наша чёрная форма, «сферы» или что-нибудь ещё, но противник промедлил, и это решило исход скоротечной сшибки.
Приседая на одно колено, я с десятка метров всадил короткую очередь в грудь мужика в экзотическом камуфляже и сразу же перенёс огонь на следующего. Тот дёрнулся, пытаясь удрать за угол дома, откуда они только что выбежали, одновременно стреляя в нашу сторону. Очередь из штурмовой винтовки прошла выше моей головы, одна из пуль даже чиркнула по шлему, и по спине пробежался неприятный холодок. Можно сколько угодно быть мысленно подготовленным к подобным ситуациям, но физическое тело, тварь такая, очень не любит, когда его ставят на грань гибели. Само осознание близости этой невидимой границы с иным миром происходит чуть позднее, когда завершается пьянящий адреналиновый кайф.
Третий противник успел юркнуть за угол дома и открыл огонь на секунду позднее, дав мне возможность перекатом уйти в сторону. В этот момент в бой вступил Ковалёв, чуть замешкавшийся с трофейным пулемётом – сказалось длительное отсутствие опыта стрельбы из ПКМа. Словно отбойный молоток, пулемётная очередь прошлась по углу дома, вышибая щепки из брёвен, и вражеский солдат завалился наземь лицом вперёд.
Долю секунды спустя из-за угла выкатился ещё один урод в экзотическом камуфляже и засадил в Мишку короткую очередь. Мой напарник упал, сбитый с ног, я дал ответную очередь, целясь в меткого агрессора, но тот успел юркнуть обратно. Этим воспользовались Зеленцов с Григорьевым, подхватили Ковалёва за шиворот и вместе с пулемётом втянули его за угол дома. Я же так и остался лежать на открытом месте, обрабатывая одиночными «вражеский» угол дома, не давая никому высунуться оттуда…
…Как уже говорилось, мы разделились на две четвёрки, действовавшие параллельно друг другу. Пока мы вели скоротечную схватку у фасада дома, Руденко с Барулиным сориентировались в деревенских закоулках, обошли двор задами и ударили по врагу с тыла. Видимо, агрессоры в чистеньком камуфляже ранее не имели возможности ознакомиться с особенностями российской провинциальной архитектуры, иначе бы предусмотрели вероятность обстрела из зелёнки за благоухающим коровьим навозом хлевом. Кроме этого, наши немцы проникли во двор дома, готовясь тепло встретить тех, кто в попытке спастись кинется внутрь двора через калитку…
– Шеф, не стреляй! – послышался голос Руслана, и он чуть высунулся из-за угла злополучного дома. – Здесь мы с немцами всё зачистили!
– Внимание за переулком! – вообще, парни обошлись бы и без моего ценного указания. Я же бросился к Ковалёву. – Влад, что с ним?!
– Стреляли почти в упор, «броник» не удержал, наверное, ещё и рёбра сломаны, – быстро доложил Зеленцов. – Надо эвакуировать.
– Миша, Миша, ну, как же тебя, так угораздило? – меня не на шутку испугала гримаса боли на бледном лице Ковалёва. – Чёрт, я виноват! Надо было сначала проверить двор!
– Не… терзай… себя, – с трудом выдавил из себя мой напарник. – Дышать… нечем… Должно… отпустить… скоро…
– Три пули вошли в тело, но, скорее всего, не добрались до жизненно важных органов, – ответил на мой немой вопрос Владислав. – Попытаюсь остановить кровь.
– Осторожней поворачивай, чтобы не проткнуть рёбрами лёгкие, – напомнил я, хотя капитан и без меня знал, как надо действовать в подобных случаях. – Влад, Костя, останетесь с раненым. Мы попробуем раздобыть транспорт.
– Иди, иди, командир, мы всё сделаем, – Зеленцов уже приготовил шприц-тюбик, чтобы облегчить Михаилу страдания. – Пулемёт забери, он вам нужнее будет.
Прихватив трофейный ПКМ, я поспешил через двор на противоположную сторону дома. Сразу же услышал громкий голос Руденко, который осматривал дом внутри – судя по всему, хозяева успели убежать, либо спрятаться в укромном месте. Лучше, конечно, первое.
– Это арабы, товарищ майор, – сразу же доложил Нидеррайтер-старший, едва я появился из калитки. – То ли саудиты, то ли из Эмиратов, точно не скажу, но гарантирую, что это арабские военные моряки.
– Какого чёрта им от нас надо? – мой риторический вопрос повис в воздухе без ответа. – Вы все целы?
– Да, никто не пострадал, – кивнул немец, и на родном языке бросил короткую отрывистую фразу своему сыну. Последний тотчас вскочил, рысью добежал до соседнего забора и залёг, взяв на прицел проход между дворами. Именно оттуда появилась группа арабских мореманов в количестве шести бородатых рыл. Мда, наше счастье, что обрезанцы не устроили засаду – мчались куда-то словно угорелые. Интересно, куда же они бежали? – У арабов австрийские штурмовые винтовки «штайр» под стандартный натовский патрон пять, пятьдесят шесть, лёгкие бронежилеты, не способные удержать русские пули с близкой дистанции.
– Наши «броники» также не держат их пули, – уточнил я. – Ковалёв ранен, надеюсь, что выживет.
В этот момент зашипела портативная рация, закреплённая на плече одного из убитых врагов. Мужской голос с характерной вопросительной интонацией принялся что-то талдычить по-арабски, вновь и вновь повторяя одну ту же фразу. У меня сразу же возникло ощущение, что неизвестный араб вызывает расстрелянную нами группу. Либо погибших у особняка Еремеева чернокожих ребят.
– Мы видели пару похожих «уоки-токи» у негров, – словно прочитал мои мысли Вольфганг. – Этот араб, с рацией, наверное, их командир.
– Давай-ка убираться отсюда, пока не поздно, – закинув «калаш» на спину, я поудобнее подхватил пулемёт. Чёрт, тяжеловат будет, с ним не крутанёшься так же быстро, как с привычным мне автоматом. Сразу же стало ясно, почему замешкался мой напарник, обычно подвижный и шустрый во время скоротечных стычек. – Саня, прикрывай нас!
Следующий дом оказались пустым, если не считать бездыханного тела застреленной пенсионерки и очередной убитой собаки во дворе покойной. У этого дома нападавшие, похоже, получили отпор, так как мы обнаружили на земле россыпь стреляных гильз от «калашникова», пятна крови и следы волочения тела. Скорее всего, здесь произошло столкновение даниловских ополченцев с арабами, либо с неграми, завершившееся отходом первых. Отходом с потерями, так как следы на земле ясно указывали на волочение раненного в ногу человека. Ополченцы отошли к соседнему дому, а затем их следы терялись у полосы кустарника, куда мы благоразумно решили не лезть ни в коем случае. А ну как прошьют зелёнку из крупняка? Где нам прятаться на незнакомой местности?
Словно по заказу, послышался нарастающий гул вертолётных двигателей, и спустя пару десятков секунд мы вновь увидели вражескую «вертушку». Вертолёт летел стороной, примерно над примыкавшими к окраинам посёлка огородами, прямо по направлению к нашей базе. До последней, впрочем, не долетел – набирая высоту, сделал крутой вираж вправо, уходя из-под возможного обстрела с земли.
Нам не составило особого труда сообразить, что лётчики ведут поиск двух пропавших с концами боевых групп – негров и арабских военных моряков. Ополченцы под командованием Семён Семёныча заранее попрятались куда подальше, едва увидев приближение винтокрылой машины, и с высоты усадьба Еремеева смотрелась полностью безжизненной зоной. А если учесть, что во дворе Николая весело полыхает гостевой дом и густо дымит, догорая, «хаммер», то чёрта с два вертолётчики там что-нибудь разглядят. А вот валяющиеся за забором чернокожие тела в светлом камуфляже увидят обязательно. И вновь начнётся обстрел артиллерией, если, конечно, на корабле агрессоров бездонные погреба, а миномётчики притащили с собой фургон, набитый ящиками с минами.
Мой взгляд упал на пару бетонных колец, сиротливо поставленных друг на друга у края недавно вспаханного огорода. Видимо, их привезли, чтобы соорудить колодец, подобный тому, что я видел недалеко отсюда. А что, если…
Секунду спустя я бросился к покосившемуся забору и принялся спешно выламывать потемневшие от времени доски. Руденко с Барулиным поначалу остолбенели, глядя, как их командир с энтузиазмом лупит забор ногами, с хэканьем, изо всех сил. Затем мои парни переглянулись друг с другом и кинулись мне помогать – смекнули, что я придумал нечто неординарное, и не имею времени посвящать их во все детали своего плана. Если нужен вдребезги разваленный забор, то получите и распишитесь, товарищ майор.
Наши же немцы буквально впали в ступор, глядя, как трое русских ментов ногами демонтируют абсолютно безвредное сооружение из ветхих досок. Первым опомнился Нидеррайтер-младший, подскочил к забору и присоединился к вандалам-заборофобам. Я обратил внимание, что у Гельмута хорошие удары ногой – сильные и точные, доски он вышибал с одного одного-двух ударов. Отец молодого человека не врал, когда упоминал о занятиях сына боевыми искусствами. На долю бывшего лейтенанта «штази» досталось всего лишь несколько досок в самом конце забора, которые немец, поднатужась, попросту выломал руками.
– Мужики, расклад простой – либо мы его, либо он нас, – без лишних вступлений я объяснил, как нам избавиться от вездесущего винтокрылого врага. – Всё ясно?
– Ты полный псих, командир, а мы – ещё большие психи, коли согласны с твоим планом, – засмеялся Руслан. – Вольфганг, ты готов поиграть в русскую рулетку с «вертушкой»?
– План попахивает самоубийством, но у нас нет особого выбора, – Нидеррайтер-старший почесал свой гладко выбритый подбородок. – Я объясню сыну, что он должен делать.
– Потом объяснишь, хватайте доски и за мной, – приказал я, подхватывая три доски и припуская к бетонным кольцам. На демонтаж забора ушла минута, пара минут истрачено на изложение моей задумки, ещё пара минут уйдёт на сооружение укрытий. Лишь бы этот чёртов вертолёт не нагрянул раньше времени, а в этом углу села не объявилась бы очередная группа арабов с неграми…
…Пролетев высоко над нами – и думать нечего, чтобы попытаться сбить – «вертушка» развернулась где-то над трассой и вновь пошла в сторону полуразрушенного еремеевского дворца. Вновь трижды хлопнул залпами вражеский миномёт, накрыв нашу базу очередной порцией взрывчатого железа. Где-то в центре села снова застучал пулемёт, чередуясь с короткими очередями и одиночными выстрелами из какого-то карабина. Я невольно вспомнил о Новичонкове с Соловьёвым и о Марке, который был вооружён СКС с оптикой. В душе всё ещё теплилась надежда, что наши парни живы, что они всего лишь отступили, спрятались, и через какое-то время мы вновь с ними увидимся…
– Метров пятьсот, вроде приближается, гад, – почти шёпотом произнёс Александр, словно боялся, что вертолётчики могут его услышать. – Скоро заметит дохлых арабов…
– Главное, чтобы не увидел нас, – отозвался я, прижимая к лицу ствол потёртого трофейного пулемёта. – Млин, у Вольфганга же всего один выстрел. Вдруг – промажет?
– Ничего, Володя, даже если старый фриц и промажет, Руслан выведет вертолёт на нас, – с уверенностью в голосе ответил капитан. – Ага, точно, летит к нам…
Я приник к щели, пытаясь что-либо рассмотреть, но тщетно. Мы с Барулиным сидели лицом к лицу, в тесном бетонном кольце, обложенном на манер индейского вигвама выдранными из забора досками. Здесь, наверное, «диванные спецназеры» и прочие шибко умные интернет-вояки зайдутся истеричным смехом, ибо в их представлениях главный герой сшибает «вертушки» одной левой, метко укладывая пули прямо в башку пилота, а враг мажет ракетами и скорострелками и мажет.
Мало кто понимает, что вертолёт – наиболее опасный враг для пехоты, коей, по сути, мы и являлись. Пехотинец не может убежать от «вертушки», и уж тем более не способен догнать её на своих двоих. Пехотинец может использовать естественные и рукотворные укрытия и спрятаться, если сие позволяет тактическая обстановка. А если не позволяет, как это случилось в Данилово? В общем, если под рукой у пехоты нет пресловутой «иглы» либо какого-нибудь иного «стингера», то противостояние с винтокрылом может запросто обернуться полным комплектом «двухсотых». Даже если у врага нет скорострельных пушек с ракетами, и всё вооружение вертолёта составляет пара крупнокалиберных пулемётов. Поэтому единственным нашем шансом завалить «вертушку» было заманить вражеских пилотов в хитроумную засаду, сконцентрировав на цели максимально возможную огневую мощь. Иначе, в конце концов, нас рассеют, зажмут и попросту расстреляют с моря, земли и воздуха.
Мой, не стану скрывать, придуманный от безнадёги план заключался в следующем: я с капитаном Барулиным спрятались внутри бетонных колец, которые прикрывались со всех сторон досками на манер пресловутого индейского вигвама. Сверху подобное сооружение напоминало нечто смахивающее на деревенский колодец, один из тех, что виднелся в двухстах метрах от нашей засады. Колодцев, кстати, в Данилово было множество, самых разнообразных по внешнему виду, и враг не должен был заподозрить что-то неладное. А дальше всё зависело от Руденко и Нидеррайтеров, задачей которых стало любой ценой вывести вертолёт на директрису огня из нашей засады. Ещё оставался шанс, что Вольфганг собьёт «вертушку» из РПГ, но немец давно не практиковался в стрельбе, и я не обольщался надеждами насчёт бывшего офицера «штази».
– Началось, – прошептал Сашка, прислушиваясь к автоматным очередям. – Что-то не похоже на «калаши», тебе не кажется?
– Рус обещал, что использует трофеи, «штайры», или как их там называют, – отозвался я, всматриваясь в узкую щель между досками. – Ага, а вот и ответили из «крупняка».
Как позднее нам рассказал Руденко, первым вступил в бой Гельмут, ведя огонь из австрийских винтовок с двух рук сразу, благо их конструкция позволяла провернуть подобный трюк. Особой меткости от такой стрельбы, прямо скажем, ожидать не приходилось, но вертолётчики углядели стрелявшего, и попытались его накрыть из «браунинга». Как и следовало ожидать, промахнулись по шустрой цели, получили несколько очередей от Руслана, и постепенно разозлились. Крупнокалиберный стал долбить, не переставая поливая длинными очередями окрестные дома и постройки, где прятались наши парни. Видимо, к этому моменту пилоты заметили и тела арабских моряков в камуфляжной форме и стали действовать на эмоциях.
…Вертолёт заложил вираж, уходя из-под обстрела, на секунду мелькнув в нашем поле зрения. Застучал второй «браунинг», вряд ли прицельно, скорее, для острастки, чтобы предотвратить обстрел с земли. Однако с земли ответили, и ответили минимум из трёх-четырёх стволов, после чего вражеский пулемёт замолчал. Вряд ли парни попали, видимо, цели вышли из зоны обстрела из «крупняка». Спустя полминуты «вертушка» понеслась обратно, закладывая дугу над краем посёлка, практически прямо над нашими головами. Вновь произошла короткая перестрелка между моими парнями и вертолётчиками, в конце которой мы услышали выстрел из гранатомёта, а мгновение спустя и сильный взрыв. Вольфганг применил РПГ, но почему-то не по воздушной цели. После взрыва гранаты раздалось несколько автоматных очередей, стреляли и из «калашей», и из «штайров», стреляли, не жалея патронов…
– Возвращается, тварь, – прошипел Барулин, примериваясь встать в полный рост. – Вовка, тебе придётся стрелять с разворота.
– Хорошо, командуй, – повернув голову, я видел, что вертолёт собирается совершить новый заход и пролетит аккурат мимо нашей позиции. Метрах в двухстах, если нам повезёт. – На счёт «три».
– …Два, три! – мы с Александром мгновенно вскочили, развалив локтями и плечами «индейский вигвам». Одна из досок каким-то образом оказалась в бетонном кольце, но нам уже было не до этого. – А-а-а!!!
Барулин стоял слева от меня, раскрыв рот, орал во всё горло, одной длинной очередью высаживая во врага весь короб. Я также старался изо всех сил, целясь по пилотской кабине, страстно желая лишь одного – попасть! «Вертушка» угодила под наш обстрел секунд на пять, не более, но этого хватило, чтобы Сашка попал в двигатель, а я всё-таки вывел из строя одного из лётчиков. Совокупность этих двух факторов привела к тому, что вертолёт сначала шарахнулся влево, пытаясь уйти из-под огня, а затем неожиданно с потерей высоты резко довернул в противоположную сторону.
Мы проводили врага дымящимися стволами двух безмолвных пулемётов, машинально продолжая жать на спуск – патроны закончились, а запасных лент у нас не было. Впрочем, даже если бы у нас и имелось в запасе по коробу, мы бы всё равно не успели вставить в ПКМы новые ленты. «Вертушка» быстро исчезла за крышами деревенских домов, оставив за собой шлейф густого чёрного дыма.
Пулемётчик противника, с опозданием открывший огонь, так и не попал в нас, но сумел чиркнуть очередью по нижнему бетонному кругу. Хотя большая часть крупнокалиберных пуль ушла в рикошет, пара штук прошили и раскрошили бетон, лишь каким-то чудом не зацепив мои ноги. Признаться честно, нам дико повезло, что саудит оказался очень плохим пулемётчиком, иначе два питерских опера вмиг бы очутились на том свете.
– Сань, хватай пэкаэм, и ходу, – враз севшим голосом приказал я. – Надо идти воевать дальше.
Покинув укрытие, мы побежали к парням, ориентируясь на звук стрельбы «калашей». Нам не составило труда найти своих, точнее, одного из наших: Нидеррайтер-старший оборонялся в ближайшей хате, постреливая из окон вдоль переулка. Сын бывшего лейтенанта «штази» засел за углом хлева, прикрывая тылы Руденко. Руслан с Гельмутом частично перешли на трофейное оружие, экономя боеприпасы к «родным» автоматам. У Вольфганга также имелся трофейный «штайр», но немец почему-то предпочёл «калашников».
– Мужик, ты куда запулил из «граника»? – опередил меня с вопросом Барулин. – Говорил же, что постараешься.
– За-пу-лил вон по тем арабским собакам, – медленно произнёс Нидеррайтер-старший, ткнув стволом «штайра» в сторону соседского забора. Точнее, в сторону остатков забора, смешанных с тремя-четырьмя телами в экзотическом камуфляже. – Если бы они обошли с фланга, то мне бы настал конец. И вам тоже.
– Извини, был не прав, – капитан протянул немцу руку. В подобных случаях Александр сразу же признавал свою неправоту. – Стволом поделись, пожалуйста, а то у меня патронов в ноль – как-то неудобно так воевать.
Вооружившись трофейной винтовкой, Сашка занял позицию в другой комнате, а я стал пробираться к Руденко. Два рывка от укрытия к укрытию через открытое пространство, чья-то запоздалая очередь по моим следам, и я влетел в соседний дом, прилично иссечённый из крупнокалиберного. Руслан дёрнулся было в мою сторону, но, слава богу, машинально не нажал спусковой крючок.
– Уходить надо, Володя, – усталым голосом произнёс капитан. – Патронов осталось с гулькин нос, да и трофейные уже заканчиваются.
– Согласен, Рус, надо линять, пока не поздно, – я осторожно выглянул в оконный проём, затем перевёл взгляд на своего товарища – разгрузка Руслана выглядела так, словно её кто-то изжевал огромными зубами. – Да ты никак ранен?!
– Всего лишь морально, – усмехнулся Руденко. – Прикинь: впритирку прошло, карманы и магазины в хлам, австрийскую железку напополам, а на мне ни царапины. У тебя выпить есть?
– Держи, – я протянул капитану фляжку. – Странно, почему они не обошли нас по кустам, с фланга?
– Так Влад с Костиком сменили позицию и перекрыли подход, – Руденко мигом выдул остатки коньяка и с сожалением потряс ёмкость. – Меня другое волнует: сбили вы вертолёт или нет?
– А хрен его знает, – честно признался я, прислушиваясь к звукам редкой перестрелки. – Вроде не слыхать «вертушки», да и миномёт замолчал.
– Да, миномёт нам не одолеть, – с сожалением в голосе отозвался Руслан. – Вот, гадство, и связи нет никакой.
– А где наша крутая рация? – вспомнив про подарок ван Клейста, поинтересовался я. – Неужели разбили?
– Да цела она, что ей станется, – зло сплюнул мой товарищ. – Я возле Мишки её сбросил, чтобы не мешала скакать под пулями. Всё равно наёмники молчат, словно воды в рот набрали.
Вертолёт больше не появлялся, и, пользуясь передышкой, мы стали отходить обратно, к нашей разгромленной артогнём базе. Патронов, действительно, оставалось совсем немного, связь с ополчением отсутствовала напрочь, а тактическая обстановка вертела перед нами своим огромным жирным задом.
Отходили тем же маршрутом, что и вошли в посёлок, по максимуму нагрузившись трофеями, плюс, вытаскивая одного «трёхсотого». Хотя Ковалёв и уверял, что может идти самостоятельно, мы решили не рисковать – кто знает, какие у Михаила внутренние повреждения, и сможет ли Диана спасти его, если произойдёт ещё какая-нибудь неприятность. На удивление, нас никто не обстрелял, не накрыл минами или снарядами, хотя группа бойцов с раненым на руках представляла собой весьма лакомую цель.
Как я и предполагал, ополченцы использовали созданные нашими немцами укрытия. Едва мы выскочили из зелёнки и, оглядываясь, порысили к усадьбе, из-под одной из бетонных плит всунулся мужик, помахав кому-то рукой. Быстро выяснилось, что ополченец дал знак Семён Семёнычу и ещё одному дядьке – те устроились на… разгромленном втором этаже еремеевского дворца. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло.
Вражеский снаряд создал такой неописуемый хаос обломков, что отставной военный сразу же сообразил – вот оно, место для наблюдателя. Ну, а заодно и для снайпера, если наблюдатель способен совместить и то, и другое. Поначалу паре наблюдателей сильно мешал дым от горящей во дворе машины, но спустя какое-то время «хаммер» повыгорел, а ветер стал относить дым в сторону.
Мы занесли нашего пострадавшего товарища на первый этаж, позвали из подвала доктора и Марину. Последняя с криком и рыданиями бросилась мне на шею, так, что даже стало неудобно перед парнями. Впрочем, и Диана не отставала от переводчицы, повиснув на шее Руденко, осыпая его лицо поцелуями. Пришлось подождать, пока женщины придут в себя, и лишь затем предъявить им раненого.
Кроме того, во время отхода выяснилось, что по касательной зацепило и Нидеррайтера-младшего. Гельмут перевязал себя сам, сцепив зубы, бежал наравне со всеми, прихрамывая на одну ногу, терпел боль, ни словом не обмолвившись о ранении. С одной стороны, мальчишка – молодец, истинный ариец, характер нордический, стойкий. А с другой – дурак, потому что промолчал о своём ранении. Если бы рана оказалась более серьёзной, то нам бы пришлось тащить сразу двух «трёхсотых», а это уже не шуточки. В общем, в процессе перевязки и осмотра раны Вольфганг провёл с сыном профилактическую головомойку, объяснив тому, что и как на войне.
– Как успехи в снайперском ремесле? – покончив с первоочередными делами, я поднялся на второй этаж с целью разведать тактическую обстановку. – Шлёпнули кого-нибудь?
– Далековато для наших стволов, – с тяжёлым вздохом ответил Семён Семёныч. – Тут из крупнокалиберной надо, да и то без гарантии.
– Увы, «зверобоев» у нас нема, – констатировал я, пробираясь через лабиринт обломков. – Дайте хоть глянуть, что и как.
– Смотри, Володенька, смотри, – забрав карабин, отставной военный уступил мне местечко у дыры в завале конструкций.
– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, – я не смог удержать своих эмоций. – И каким, скажите мне, макаром, нам утопить это корыто, а?
Зрелище, открывшееся со второго этажа еремеевского дома, завораживало и убивало одновременно. Завораживало красотой воплощённого в металл совершенства форм и пропорций, а убивало осознанием того, что сие совершенство осыпало Данилово градом смертоносного металла, убив и искалечив массу людей. Просто так, только потому, что так захотелось тем, кто управлял этим военным кораблём, кто имел возможность вести безнаказанный артобстрел, сам находясь вне зоны поражения из наших автоматов и винтовок.
– Разрешите, товарищ майор? – прозвучало у меня за спиной, и я отодвинулся чуть в сторону, уступая место бывшему лейтенанту «штази». – Французская постройка, развитие удачного типа «Лафайетт», флага нет, но я гарантирую, что это саудовский фрегат – в том районе подобные корабли есть только у их нефтяной монархии.
Я молча слушал, рассматривая корабль противника. В голову лезли разные мысли, в основном фантастического характера. Как ни крути, а нам не совладать с таким грозным врагом, как фрегат. Единственный вариант – отступление вглубь анклава, туда, где мы будем иметь хоть какое-то преимущество в знании местности и манёвре. На крайняк – отход в недавно найденную Борисовку, куда, надеюсь, не долетят вражеские снаряды.
– Фрегат вооружён стомиллиметровым орудием, противокорабельными и зенитными ракетами, торпедами, малокалиберными скорострелками, – словно по тексту продолжал вещать Вольфганг. – На борту корабля имеется многоцелевой вертолёт типа «Пантер», скорее всего, в противолодочном варианте. Это объясняет, почему у «вертушки» нет ни ракет, ни автоматической пушки.
– Во чешет немец, – невольно восхитился Семён Семёныч. – А о втором корабле что скажешь, о том, что стоит вдалеке от берега?
– Типичный танкер. Примерно в двадцать тысяч тонн водоизмещением, – едва найдя цель, сразу же определил Нидеррайтер-старший. – Полностью загружен. Чем – не могу знать.
– Как думаешь, сколько до него будет? – поинтересовался я. – В километрах, а не в милях.
– Километра четыре, – после небольшой паузы ответил немец. – А до фрегата – два – два с половиной.
– Пушек у нас нема, – с сожалением констатировал я, переводя взгляд на более мелкие плавсредства агрессоров. – Лодки какие-то странные, не похожие на шлюпки с военного корабля.
– Да, они не с фрегата, – подтвердил мои мысли Вольфганг. – Думаю, лодки принадлежат пиратам, типа сомалийцев, или каким-то другим африканцам.
– Хм, очень даже вероятно, – согласился я. – Военные моряки и пираты могли объединить свои силы, если у них есть что-то общее. А общего у них одно – одна религия. Исламский фактор, яти его.
– И что же теперь делать? – спросил удручённый нашим открытием начальник замятинского гарнизона. Извечный русский вопрос повис в воздухе, ибо ни я, ни немец не имели идей, как пустить ко дну этот чёртов саудовский фрегат. Хорошо ещё, что удалось на какое-то время избавиться от вражеского вертолёта, в результате чего агрессоры прекратили сыпать по посёлку минами и снарядами. Над Данилово повисла относительная тишина, прерываемая редкими очередями и одиночными выстрелами. В нескольких местах продолжались пожары, которые, похоже, никто не тушил.
– Командир, к нам прибежал связной! – голос Руслана отвлёк меня от разглядывания обстановки в деревне. – Говорит, от самого Никитина!
– Сейчас спущусь! – ответил я, переводя взгляд на местный «аэропорт», явно захваченный противником. – Семён Семёныч, вы наших лётчиков не видали? Или джип с группой Соловьёва?
– Кхм, Володя, глянь чуть правее «боинга» и ближе к нам, – с тяжёлым вздохом ответил отставной военный. – Видишь, там горит что-то? Очень похоже на машину.
– Вижу, – сквозь зубы процедил я, узнав в обгорелом остове силуэт «гелендвагена». – Суки! Всех замочу, уродов зелёномордых.
Связным от Никитина оказался младший сын Василия, посланный главой с целью организовать совместную контратаку, чтобы выбить врага из центра посёлка. Юрий – так звали отпрыска главы администрации – во время всего боя постоянно находился при отце, поэтому владел более-менее достоверной информацией о происходящем. Мои парни быстро выведали из Никитина-младшего всё, что тот знал, расспросили и сопровождавшего его ополченца. Постепенно вырисовывалась картина нападения на наш кластер, примерный состав сил агрессоров, их тактика, их боевые возможности.
Вражеские корабли подкрались к анклаву ночью, идя вдоль берега с западного направления. Наблюдатели на колокольне, похоже, проспали приближение чужаков в прямом смысле этого слова, забив тревогу лишь после того, когда фрегат жахнул из пушки. Скорее всего, насквозь сухопутные местные мужики просто не представляли себе, что на Данилово могут напасть с моря, и визуально не контролировали южный сектор. Так ли это было, или не так, узнать не представлялось возможным – все наблюдатели погибли на своём боевом посту, снесённые вражеским снарядом вместе с колокольней.
Чернокожие – основные сухопутные силы нападавших – незамеченными высадились на берег ещё до первого орудийного залпа. Скрытно пересекли полоску чужого леса, подкравшись к шоссе, а затем атаковали наш пост с первым же выстрелом корабельного орудия. В отличие от наблюдателей с колокольни, наши парни не спали и встретили врага изо всех стволов. На помощь неграм пришёл вертолёт, и после короткого ожесточённого боя агрессоры прорвались дальше… С ходу атаковали ближайший блокпост ополчения. Мужики не выдержали обстрела с воздуха и стали отступать к центру посёлка. Чернокожие наседали и вошли в Данилово, попутно расстреливая попавшееся под руку мирное население.
Следом за выходцами из Африки в посёлок вошло подразделение саудовской морской пехоты, либо просто вооружённые моряки с фрегата. Арабы в красивом камуфляже держались во втором эшелоне, закрепляя захваченную неграми территорию. Судя по всему, саудовские моряки не умели воевать на суше, иначе сложно объяснить их провал и большие потери в первом же столкновении с нашей группой. Впрочем, и чернокожие не показались нам особо выдающимися бойцами – за бетонным забором валялось восемь тушек «двухсотых», погибших при атаке на нашу базу.
По мнению штаба ополчения, изначально у нападавших было около полусотни бойцов. Численность подкрепления из арабов оценивалась в два-три десятка человек, плюс миномётный расчёт, засевший в кустарнике за трассой. В бою на шоссе негры потеряли с десяток солдат, ещё полтора десятка в самом посёлке, если считать с теми, кого завалила моя группа. Учитывая, что мы выключили из игры «вертушку» и уполовинили отряд саудовских моряков, враг утратил первоначальное численное превосходство над даниловским ополчением. Поэтому Никитин хотел немедленно атаковать, чтобы выбить агрессора из посёлка, пока с корабля не прислали новое подкрепление.
За время хаотичного утреннего боя и отступления к северной окраине ополчение потеряло почти три десятка дружинников убитыми и ранеными, да ещё примерно столько же гражданских, попавших под огонь с моря и с воздуха. Плюс оставалась неизвестной судьба почти сотни мирных жителей, не успевших сбежать с временно занятой врагом территории. Противник наверняка захватил бы и северную часть посёлка, но на помощь Никитину подоспела бригада строителей, а наша группа неожиданно смяла весь правый фланг нападавших.
Лишившись поддержки с моря и с воздуха, чернокожие откатились, прекратив напирать на ополченцев, а арабские моряки, как уже говорилось выше, не были должным образом подготовлены, чтобы грамотно воевать на суше. Особенно в условиях северо-запада России. Кроме того, у деревенских мужиков не принято в массовом порядке «косить» от армии, плюс они наскребли буквально с миру по нитке оружия – вот у обрезанцев и нашла коса на камень.
– Первое: в особняке останутся Семён Семёныч со своими бойцами, оба немца и Мишка с женщинами, – после недолгого обсуждения предложенного Никитиным плана контратаки я решил, что следует поступить по-своему. – Второе: Юра, передай отцу, что нет смысла лезть всей толпой напролом в мешанину уличных боёв. Мы увязнем в перестрелках с неграми и арабами, которые уже поджидают нас в засадах.
– Но вы же удержали особняк, сбили вертолёт и без потерь накрошили кучу врагов! – перебив меня, выкрикнул сын Никитина, вскочил, заходил туда-сюда по комнате. Мда, сдали у парня нервы, молод он ещё всё-таки, впечатлителен. – У врага в заложниках сотня баб и детей, и мы должны их освободить! Обязаны, понимаете?
– Кто это тебе сказал, что пропавших без вести баб и детей держат в заложниках, а? – прищурился я, глядя Юрию прямо в глаза. – Мы не видели в крайних домах никаких заложников – там лишь тела убитых. Наш враг – исламисты. А им не нужны никакие заложники – им нужны трупы христиан. Понятно?
Никитин-младший кивнул, краснея, и присел на край роскошного кожаного дивана. Второй даниловский ополченец тяжело вздохнул, перетаптываясь на месте, чуть улыбнулся виновато, мол, извини, майор. Улыбка у мужика вышла кривая, кислая, словно недозревший лимон. Мои парни не произнесли ни слова, деловито набивая магазины и хмуро поглядывая на Юрия.
– Далее: мы впятером совершим фланговый маневр с выходом во вражеский тыл, – продолжил я. – Постараемся найти и уничтожить миномёт, а если повезёт – захватим его. После чего ударим исламистам в тыл. И вот тогда вы, мужики, перейдёте в атаку по фронту. Всё ясно?
– Товарищ майор, сколько времени вам понадобится на обход фланга? – задал важный вопрос второй ополченец. – Я спрашиваю потому, что мы потеряли почти все рации, которые вы выдали на блокпосты, и надо как-то скоординировать взаимодействие.
– Командир, может, попользуемся трофейными? – Руслан кивнул в сторону нескольких «уоки-токи», взятых с убитых арабов и негров.
– Нет, никаких трофеев. Нельзя быть уверенным, что среди исламистов нет знающих русский, – я отрицательно покачал головой. – По времени: я не знаю, сколько его понадобится. Вы нас услышите в любом случае. Ясно?
Больше не последовало никаких вопросов и возражений, и мы отправили связных восвояси. К этому времени стрельба в посёлке практически утихла – обе стороны совершали перегруппировку сил и экономили боеприпасы. Корабельный вертолёт исчез, как говорится, с концами, вражеский миномёт молчал, а фрегат, как сообщил сверху Семён Семёныч, лёг в дрейф в паре километров от берега. Что же, вполне логичное решение командиров противника, ибо запасы жидкого топлива имеют свойство заканчиваться, а ближайший арсенал остался в старом мире.
Чтобы зайти в тыл врага, нам предстояло совершить обходной маневр, а затем стрелой пересечь трассу. Либо совершить более глубокий обходной маневр и обойти трассу примерно в том месте, где мы впервые ступили на землю нового мира. То есть скрытно прошагать пару километров в одну сторону, после чего преодолеть такое же расстояние по чужому лесу до места стоянки самолётов – «боинга» и «ила». Именно там, в районе «аэропорта Данилово» расположились миномётчики противника, грамотно оборудовавшие огневую позицию за штабелем бетонных плит, что остались после укладки дорожек под шасси «немца».
Для тренированного человека прошагать пару километров – это сущий пустяк. Если захотеть и поторопиться, то можно уложиться в полчасика, даже не особо вспотев. Сложнее, когда на улице плюс тридцатник по старику Цельсию, на тебе надет бронежилет, на голове сидит тяжёлая «сфера», спину оттягивает набитый боеприпасами рюкзак, вьюк с трубами «граников», да ещё и пулемёт в руках… Мечты, мечты. Из всего вышеописанного богатства у нас присутствовали лишь бронежилеты со «сферами», а оба ПКМа пришлось оставить в усадьбе из-за банального отсутствия патронов к этим славным машинкам. В общем, всё наше вооружение состояло из традиционных «калашниковых» и по три-четыре магазина к ним у каждого. Ещё мне удалось уговорить парней захватить с собой наёмниковскую рацию, которую мы несли по очереди.
Спустя три четверти часа после выхода с базы подошли к морской глади, где решили чуток передохнуть, а заодно рассмотреть поближе саудовский фрегат. Благо тот отлично просматривался из прибрежных зарослей чужого леса. Впереди нас ждал марш-бросок по границе пересечения двух миров до самого «даниловского аэропорта».
– Эх, пушечку бы нам сейчас, хотя бы «ЗиС-третью», – с ноткой грусти и сожаления в голосе произнёс Руденко. – Как думаете, они нас видят?
– Нет, Руслан, с такого расстояния нас не рассмотреть, – отозвался Владислав. – Даже если они знают, что на берегу кто-то прячется…
– …«Шерлок Холмс», ответьте «Лестрейду», «Шерлок Холмс», мы вас видим, ответьте «Лестрейду». – Я чуть не подскочил от неожиданности, когда услышал вызов по подаренной бельгийцем радиостанции. Парни мигом обернулись назад, рассредоточились по фронту, готовясь отразить нападение с тыла. Дело в том, что позывной «Лестрейд» мог использовать лишь один человек – капитан Жерар ван Клейст собственной персоной. «Шерлок Холмс», соответственно, являлся позывным вашего покорного слуги. При этом существовало одно маленькое «но» – командир наёмников не знал языка Пушкина и Гоголя, а вызывавший нас сейчас человек говорил на чистейшем русском. – «Шерлок Холмс», ответьте «Лестрейду»…
– Вовка, тебе придётся отвечать, чёрт подери, – сверкая глазами, громким шёпотом зашипел Саня Барулин. – Нам некуда здесь спрятаться – позади море, туды его в качель.
– «Холмс» слушает, – я постарался, чтобы мой голос звучал естественно и не выдал бы охватившее меня волнение. – Чего тебе надо, «Лестрейд»?
– «Холмс», я сейчас выйду, и пойду к вам, а вы, пожалуйста, постарайтесь меня сдуру не подстрелить, – отозвался наш таинственный собеседник. – Внимание: я выхожу!
Метрах в семидесяти от нас и правее – а мы уже лежали спиной к воде – зашевелись ветки местного кустарника, и показалась фигура человека в тропическом камуфляже. В таком же, в котором щеголяли наёмники ван Клейста, в том числе и он сам лично. Приближавшийся к нам боец старался держать руки на виду, при этом у него на плече стволом вниз висел автомат. Мы нисколько не сомневались, что сей товарищ здесь не один, а вокруг нас, быть может, уже затянута петля окружения. Чёрт, а ведь мы сами себя прижили к морю, решив передохнуть перед вторым этапом операции.
– Здорово, мужики, меня зовут Андрей, – между тем незнакомец представился, остановившись в десятке метров от меня и Руслана. – Ван Клейст просил передать, что вы – молодцы, продержались до подхода «брони» и подкрепления.
– Что-то я не вижу здесь ни «брони», ни подкрепления, – Руденко продолжал держать наёмника на прицеле. – А не тот ли ты Андрей, который… ну, ты понял, о чём речь?
– А, да, это я посоветовал тем двум секьюрити поговорить с Жераром, – чем-чем, а тугодумством Андрей не страдал, и почти сразу же сообразил, о чём идёт речь. Мы же немного расслабились, поняв, что вновь пересеклись с «дикими гусями». – Нам в отряде нужны люди с боевым опытом, умеющие водить тяжёлую технику.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
