Всё становилось на свои места – неведомый катаклизм закинул в чужой мир придорожную забегаловку, принадлежавшую этому азеру и его семье. Семья – трое мужиков и две бабы – внешне не походила на семью богачей-азербайджанцев, с которыми я пересекался лет пять назад по долгу службы. Впрочем, и нелегальными мигрантами-бедняками они не выглядели – выдавал уверенный взгляд граждан РФ, явно имевших «крышу» из ментов, а то и кого покруче. Впрочем, «крыша» осталась на Земле, как и всё остальное. В то же время мне понравилось, что Мамед назвал посетителей своей забегаловки постоянными гостями, которых знает не один год. Это свидетельствовало, что семья давно пустила здесь свои корни, мирно живёт бок о бок с местным населением, заботясь о собственной репутации. Не удивлюсь, если хозяин ресторанчика ещё и периодически постукивал здешним, тульским ментам, засылал им гостинцы, бесплатно кормил «от пуза», когда требовалось.
– Мамед, здесь все, кто перенёсся вместе с твоим заведением? – вспомнив про наблюдателя на виадуке, поинтересовался я. – Вы выставили на мосту пост?
– Эх, какой такой пост, дорогой, – махнул рукой азербайджанец. – Там Сашка с биноклем сидит в своём самосвале, страшных тигров высматривает. Здесь такие страшные тигры ходят – просто ужас! Сразу двух человек скушали, не подавились, гады! И к нам приходили, вокруг ресторана ходили, добычу высматривали. Но мы заперли все двери, а они у меня из железа, подогнали к фасаду «сканию» Николаича, закрыли большое окно. Тигры до нас не добрались.
– А ну-ка, глянь, Мамед, не такие ли тигры вокруг вас ходили? – я поднял вверх левую руку, подзывая своих парней. – Рус, покажи товарищам, что мы сегодня нафоткали.
Айфон пошёл по рукам, люди с удивлением и недоверием рассматривали наши трофеи, чертыхаясь и поминая родословную хищников. Один из азербайджанцев начал ругаться на родном языке и даже плюнул на песок, выражая своё отношение к леозаврам. Водилы стали расспрашивать, как нам удалось прикончить здешних хищников, и сколько мы истратили на каждого из них боезапаса.
Я не стал отрицать, что по каждому леозавру выпустили по сотне пуль, не меньше, причём стреляли почти в упор. В цель угодили, конечно, не все пули, примерно три четверти, по нашим прикидкам. Уж очень крупные оказались мишени, и промахнуться по ним было крайне сложно.
Если поначалу между нами и здешними и было какое-нибудь напряжение, то после демонстрации фотоснимков оно бесследно растаяло, словно туман. Разговор сам по себе перешёл в повествование о взаимных приключениях двух групп людей в новом мире, а спустя буквально несколько минут Мамед спохватился – как же так, надо же угостить дорогих гостей, отметить встречу землян, как полагается.
Мы не возражали, и вскоре к ресторанчику подтянулись все мои парни, а один из шоферов вызвал с моста по рации здешнего часового вместе с его самосвалом. Всё равно часовой показал свою полную профнепригодность, проворонив два джипа с кучей вооружённых людей. Да леозавры съедят такого наблюдателя раньше, чем он их заметит. Вместе с его КамАЗом.
Не особо красивая снаружи коробка здания ресторанчика внутри производила впечатление своим уютом, красотой интерьера и рационализмом отделки. Чувствовалось, что азербайджанцы вложили в своё заведение не только изрядное количество денежных средств, но ещё и душу. Вероятно, именно поэтому не особо большой ресторанчик процветал, принося моральное и материальное удовлетворение своим хозяевам.
Семья Мамеда состояла из него самого, его супруги, его племянника, супруги племянника и ещё одного дальнего родственника хозяина, который перебрался в Россию лет пять назад и имел российский паспорт. Кроме того, Мамед с супругой имели трёх отпрысков, младший из которых играл с шестилетним сыном племянника. Двое старших сыновей азербайджанца в момент катаклизма находились в Туле…
…Катаклизм застиг в ресторанчике двух дальнобойщиков, чинно завтракавших после ночи в пути, и супругов Третьяковых. Третьяковы – пара пенсионного возраста – любили заезжать к Мамеду по пути на дачу, чтобы закупить к обеду что-нибудь восточное и экзотическое. На стоянке у заведения в тот момент находился рефрижератор небезызвестного Николаича, а сам он заседал в кабинете с «белым другом». Остальной народ подтянулся уже после того, как произошло лёгкое землетрясение, а вместо двухрядного шоссе неподалёку от ресторанчика из ниоткуда возникла стена чужого леса. Местность сразу же заволокло густым туманом, который продержался почти до конца дня…
В процессе повествования выяснилось, что кроме сейчас присутствовавших в придорожной забегаловке в кластере очутились и другие люди. Трое молодых парней на чёрном джипе в тот же день стали мотаться по округе, ища варианты выбраться. На семью азербайджанцев, да и на остальных они смотрели, как Ленин на буржуазию, и лишь наличие у народа трёх единиц гладкоствола и пяти травматических пистолетов не позволило этим странным типам совершить что-нибудь нехорошее. Покрутившись по окрестностям, уже на следующий день подозрительная троица решила пробиваться сквозь чужой лес, используя подкосившийся, словно пандус, пролёт виадука. Сей пролёт весьма удачно завалил своей тяжестью несколько огромных чужих деревьев, в результате чего получилась некая аппарель, позволявшая без землеройных работ въехать на машине в другой мир. Чем парни и воспользовались, уйдя по-английски.
Другая пара – супруги в возрасте двадцать пять – тридцать лет – решила прорываться на своём джипе прямо в противоположном направлении, где, как им казалось, чужие деревья росли не столь густо. У парня, как выяснилось, в загашнике имелся «глок», и молодой человек чувствовал себя очень уверенно. Уговорив Сашку-самосвальщика и ещё одного водилу помочь им с земляными работами на месте пересечения двух миров, супруги отправились в вояж по чужому лесу. И, как оказалось, в свой последний вояж в этой жизни.
– Выстрелы раздались почти сразу, едва Денис на своём джипе скрылся за деревьями, – взахлёб рассказывал Сашка. – Не, вру, сначала был страшный рёв, как в фильме про африканских львов. А потом – выстрелы, пять выстрелов сразу, один за другим.
– Похоже, Денис ранил кого-то из прыгнувших на крышу машины тигриков, – вступил в разговор Антон, второй водила, помогавший копать спуск. – Но тигры, ну, леозавры эти, прогнули крышу, выдавили люк и, видать, добрались до кого-то из наших.
– А потом и лобовое стекло раскрошилось, – продолжил вещать Сашка. – А может, его тигры выбили, лапами, кто знает… В общем, рискнули мы с Антохой попробовать выручить молодых, у нас же самосвал, как-никак, а не легковуха какая-нибудь. Да опоздали, и сами едва унесли ноги. Спасибо КамАЗу с его кузовом, иначе те твари схарчили бы и нас.
По эмоциональному и сбивчивому рассказу двух водителей выходило, что леозавры растерзали молодую пару раньше, чем шоферы подошли на помощь. Неудивительно, конечно, учитывая вес тела и способ охоты хищников. Кто знает, сколько бы продержались против леозавров мы сами, не будь мы вооружёнными до зубов и готовыми постоять за свои жизни. А тигрики, как их прозвали здешние, набросились и на КамАЗ, только не сообразили, что крышу самосвала прикрывает стальная плита кузова. Впрочем, по лобовому стеклу машины брызнули трещины, когда один из хищников зацепил его своей мощной лапой. Ну, и сами мужики не растерялись, не стали тормозить, наоборот, Сашка дал по газам так, что КамАЗ взревел двигателем не хуже того же самого леозавра. Здешние монстры, видать, замешкались, когда не смогли с ходу остановить самосвал, и это позволило мужикам спастись. Крутанулись водилы немного по лесу, уходя от погони, и благополучно возвратились обратно, весьма и весьма впечатлённые чужой фауной. Джип молодой пары, по словам Антона и Сашки, так и остался стоять там, в негостеприимном лесу, на месте гибели людей. Пистолет Дениса также, наверное, валялся там же, если им, конечно, не пообедали хищники.
Народ, надо сказать, отнёсся к проблеме соседства с леозаврами на всём серьёзе, приложив максимум усилий, чтобы обеспечить собственную безопасность. Единственное слабое место здания – фасадное окно размером с хорошую витрину – наглухо перекрыли подогнанным вплотную рефрижератором Николаича. На окнах второго этажа появились самодельные решётки, собранные из какой-то толстой арматуры. Пусть и не особо красивая и реденькая решётка, но леозавр сквозь неё никогда не протиснется. На виадуке был выставлен мобильный наблюдательный пост в кабине КамАЗа, показавшего свою неуязвимость от хищников. Вооружённые дробовиком дальнобойщики дежурили там по очереди, но только в дневное время. Дежурить ночью, по словам Николаича, дурных было нема.
В обозримом будущем голод обитателям анклава-ресторанчика не угрожал – одна из двух фур была битком набита продуктами, от рыбных консервов до китайской лапши быстрого приготовления. Кроме этого, в ресторанчике Мамеда имелся солидный подвал, с хорошим холодильником, полный различных съестных припасов, от мяса для шашлыков до вина с пивом. На случай перебоев с электричеством рачительный хозяин припас переносной дизель-генератор и теперь надеялся, что опустошит холодильник раньше, чем в анклаве закончится солярка. Возникшие поначалу проблемы с водой – накрылся насос – люди решили, восстановив старую скважину, пробуренную лет пятнадцать назад, когда Мамед только купил недостроенный ресторанчик.
В общем, застрявшие в забегаловке люди сумели выжить в первые дни и вовсе не собирались по собственной инициативе отдавать богу душу в ближайшем будущем. Честно говоря, мы даже удивились, когда узнали, что здесь не было ни ссор, ни драк или чего-то ещё подобного. Вероятно, секрет состоял в том, что в кластер в основном угодили представители старшего поколения, опытные и тёртые жизнью люди, которых не так-то просто сломать. Две группы молодёжи сами собой отсеялись, психологически не справившись с новыми реалиями, с проблемой коллективного выживания.
– Я думаю, Михаил, что мы способны продержаться на общих запасах три месяца, – я прислушался к разговору Ковалёва с Виктором Третьяковым, как выяснилось, отставным военным, а теперь скромным огородником. – Основные трудности решены, народ спаян общей идеей – не попасть в пасть леозаврам… Ха-ха-ха…
– К нам, в Данилово, перебраться не желаете? – чуть улыбнувшись, поинтересовался мой напарник. – Обеспечим жильём, приусадебным участком. Да и нам прибыток – ещё один опытный военспец будет.
– Я – с радостью, да и супруге перемены пойдут лишь на пользу, тяжко ей очень после катаклизма, – на мгновение нахмурился пенсионер. – Мужики тоже поедут, без разговоров. А вот Мамед с семьёй вряд ли покинут свой дом, родные стены.
– Нам пригодился бы здесь свой человек, – Михаил задумчиво посмотрел в сторону гостеприимного хозяина ресторанчика. – Виктор Матвеевич, а что можно сказать об остальных, о водилах-дальнобойщиках?
Как и предполагал Третьяков, Мамед и его семья даже не помышляли о том, чтобы покинуть своё заведение, своё детище. Как можно бросить свой дом? Хозяин и его родственники были готовы защищать свой хрупкий мирок с оружием в руках – с целой парой дробовиков и травматической пукалкой в придачу к ним. Защищать от леозавров, от любой фауны чужого мира, а если понадобится, и от двуногих хищников, именуемых людьми. Поэтому мы предложили азербайджанцу заключить союзное соглашение с анклавом Данилово и конфедерацией ван Клейста. С последним, кстати, мы вышли на связь, переговорили по рации, информировав бельгийца о положении дел в новом кластере.
Жерар пообещал в ближайшее время выделить силы для защиты новых союзников и попросил застрявших в ресторанчике землян продержаться денёк-другой своими силами. А что делать, если все транспортные средства наёмников были брошены на перевозку пассажиров-иностранцев по разным анклавам? Пешком до кластера у виадука не дойдёшь, да и обыкновенный гражданский автотранспорт, как показала практика, не особо подходит для поездок по чужим ландшафтам.
Передохнув и основательно перекусив у гостеприимных хозяев ресторанчика, мы стали собираться в путь. Открытие и присоединение – пусть пока лишь формальное – к Данилово нового анклава с нашими, российскими гражданами заняло у нас часа два, не более. Солнце стояло ещё высоко, и в случае чего мы всегда могли вернуться назад, отдохнуть и переночевать в заведении Мамеда. Более того, можно было уверенно утверждать, что нас встретят с неподдельной радостью и радушием, от души накормят-напоят и уложат дорогих гостей на лучшие кровати. Поэтому мы решили продолжить разведрейд дальше, по возможности выяснив судьбу той троицы молодых парней в чёрном джипе.
Подумав, выделили здешним «аборигенам» один автомат с тремя полными магазинами, и, наказав мужикам обязательно продержаться до нашего нового визита, мы покатили на виадук. Спустя минут пять оба джипа остановились на мосту, у рухнувшей одним концом в чужой лес секции виадука. Спешились, осмотрели уцелевшие конструкции моста, оглядели в бинокль окружающую местность.
Неведомый катаклизм словно ножом рассёк виадук, под небольшим углом резанув точно по опорам, в результате чего полурухнувший пролёт стал походить на гигантскую аппарель, словно специально созданную для въезда в чужой лес. Кстати, линия пересечения двух миров проходила по идущему под мостом шоссе, закинув в другой мир островки асфальта с чуть белеющей то тут, то там полустёртой разметкой.
– Володя, обрати внимание: отсюда можно просматривать и простреливать почти всё шоссе, – опуская бинокль, произнёс капитан Барулин. – Кроме этого, можно контролировать и опушки «нашего» леса, подступающие к трассе. Рукотворная стратегическая высота, словно созданная для обороны мамедовской ресторации.
– Саня прав – хорошо бы здесь поставить блокпост из бетонных балок и плит, – согласился с пулемётчиком Руденко. – Отличная позиция с хорошим сектором обстрела.
– Доложим Жерару – пусть у него голова и болит, – отмахнулся я от обсуждения идей по постройке блокпоста. – Сань, давай садись, ехать пора. Влад, вы выдвигаетесь по команде, а пока прикрывай нас.
Аккуратно, притормаживая, я повёл «мерс» по наклонённому пролёту, больше всего сейчас опасаясь неожиданного прыжка какого-нибудь леозавра из-за кустов. Однако бог миловал, и мой джип благополучно оказался на красноватой земле нового мира. Проехав ещё метров десять, я остановился, и мы покинули машину, чтобы определиться с дальнейшим маршрутом. Держа автоматы наготове, мы с Русланом продвинулись ещё на пару десятков метров, рассматривая примятую траву и отпечатки протектора. Барулин прикрывал нас, взяв на прицел вероятное направление появления хищников, а мой напарник решил глянуть вблизи край пролёта моста.
– Здесь не столь частый лес, как тот, что между полигоном и забегаловкой, – быстро заметил кое-какие отличия ландшафта Руденко. – Там мы с трудом протискивались между деревьями, много петляли, а здесь следы шин идут почти по прямой.
– Угу, думаю, надо просто ехать по ним и не париться, – проследив взглядом направление, куда укатила троица парней, я достал рацию. – Всё, Влад, езжайте следом за нами. Пошли, Рус.
– Мужики, там бетон словно лазером срезало, – заняв место в машине, поделился увиденным слегка потрясённый Ковалёв. – Не шучу, ровный срез, чуть ли ни зеркальный.
– Миша, да хрен с ним, с мостом, давай держи свой сектор, – отозвался Руслан. – Я ещё молодой, я жениться хочу, а не быть съеденным леозаврами.
Я улыбнулся, сидевший рядом Александр Барулин откровенно заржал, не прекращая, впрочем, внимательно следить за дорогой. Точнее, не за дорогой, а за направлением движения, так как дорогой как таковой здесь и не пахло. Мы ехали по чужому лесу, придерживаясь следов, оставленных чёрным джипом, – отпечатков протектора и примятой колёсами травы.
Редколесье вскоре закончилось, и следы стали петлять, иногда возвращаясь на одно и то же место. В такие моменты приходилось спешиваться, покидать относительно безопасный салон джипа, чтобы разобраться с дальнейшим маршрутом. К счастью, лесные великаны нигде не вставали сплошной стеной, отсутствовали и неприятные холмы, на которых, как мы уже знали, любят устраивать свои засады леозавры. В общем, мы продвигались вперёд, попутно изучая флору и фауну и дивясь разнообразию и количеству небольших ящериц, сновавших по стволам деревьев туда-сюда. Иногда попадались крупные зелёные пресмыкающиеся, уже знакомого нам по окрестностям полигона вида, похоже, питавшиеся своими более мелкими собратьями.
Часика через два, когда мы в очередной раз спешились, чтобы уточнить направление, Руденко неожиданно стал к чему-то принюхиваться. Зная поистине звериный нюх Руслана, я решил не проявлять любопытства раньше, чем следует, и принюхался сам. Увы, мой нос не уловил никаких посторонних запахов, кроме экзотических ароматов здешнего леса.
– Командир, а ведь дымком дыхнуло, – почему-то шёпотом произнёс капитан Руденко. – Вот, снова потянуло.
– Дым от костра? – продолжая втягивать в себя воздух, поинтересовался я.
– В том то и дело, что на костёр не похоже, – пояснил Руслан. – Ощущение, что где-то недалеко топят плиту или печь, и дым от неё стелется по лесу.
Я по-прежнему ничего не чувствовал, как, впрочем, и остальные парни, но в подобных делах капитан практически никогда не ошибался. Поэтому мы продолжили путь, свернув по указанному Руденко направлению, оставляя в стороне следы колёс чёрного джипа. Проехали, может, около сотни метров, когда мой нос наконец-то уловил чужеродный для этого леса запах. Руслан не ошибся – где-то рядом явно топили плиту, следовательно, там же имелись шансы найти людей.
– Володя, стоп, моторы, – неожиданно произнёс сидевший рядом с пулемётом наготове Барулин. – На два часа сломанная берёза.
Действительно, в просвете между здешними «эвкалиптами» хорошо просматривалась рухнувшее дерево из нашего мира, солидная такая берёза. Мы вновь тронулись в путь и буквально через минуту подъехали к месту соприкосновения двух ландшафтов – здешнего и земного. Сразу же бросилось в глаза то, что эту границу можно пересечь без упражнений с лопатой на свежем воздухе – перепад между почвой «нашего» и «чужого» миров составлял сантиметров тридцать, не более. Количество поваленных катаклизмом деревьев измерялось единицами, практически отсутствовал вездесущий кустарник, что позволяло хорошо просматривать местность «нашего» мира.
В который уже раз мы спешились и, держа наготове оружие, осторожно крались вперёд, прячась за берёзами. Метров через двадцать залегли и уже ползком достигли опушки леса. Вооружившись биноклями, стали вести наблюдение за округой.
– Поле, похоже, используется под покос, – сразу же сделал вывод Барулин. – Отсутствует старая трава, многолетний сухостой.
– Угу, а вон и огородик за покосом виднеется, – отозвался Руслан, у которого в тот момент был бинокль. – Столбики старые, потемневшие…
– Рус, за сараем смотри, – я привлёк внимание капитана Руденко к бревенчатому зданию с крышей из шифера.
– Это не сарай, а хлев, – уточнил важную деталь Александр. – А если есть хлев, то рядом должен быть и жилой дом.
– Дом стоит за хлевом, я вижу верхушку кирпичной трубы, – произнёс Ковалёв. – Едва дымит.
– Всё ясно: низкое давление прибивает дым книзу, дым стелется по земле, поэтому мы его и учуяли ещё на подходе, – Руслан мигом сложил два и два. – И ветер в сторону леса.
– Меня другое волнует – есть ли у хозяев собака? – я перевернулся на бок, доставая рацию. – Влад, давайте помаленьку к нам.
– Даже если у хозяев есть кабысдох, то он нас не почует – ветер не в нашу сторону, – отозвался Руденко. – А вообще, Володя, ты прав – нам лучше подъехать, а не подходить. Не хотелось бы стрелять в ни чем неповинного лохматого сторожа.
Лохматый сторож подал свой голос, когда услышал шум двигателей приближающихся машин. Мы не стали ломиться напрямик, через недавно отпаханный огород, а сделали небольшой крюк вправо, после чего и услышали собачий лай. Спустя пару-тройку секунд из-за зарослей красной смородины нам навстречу выскочил собакин – обыкновенная дворняга, явно смесь нескольких пород. Пёс злобно залаял, заплясал возле джипа, так и норовя хватануть зубами переднее колесо моего «мерса», но мы продолжали безостановочно ехать в сторону обыкновенного деревенского дома.
– А вот и хозяйка, – увидев появившуюся из-за угла дома старушку, произнёс Саша Барулин. – Эй, хозяюшка, добрый день! Уберите собачку, будьте любезны! Уж больно зло ваш пёсик гавкает, как бы не поранился, если решит нас куснуть.
– Полкан, марш домой! Полкан, в будку! – неожиданно звонким голосом скомандовала бабулька. – Полкан, домой!
Услышав команду хозяйки, лохматый сторож нехотя подчинился, гавкнув для порядка несколько раз, а затем, гордо подняв хвост, исчез за углом дома. Мы перевели дух, так как не хотелось бы начинать знакомство со старушкой со стрельбы по её собаке. Собакин честно исполнял свой собачий долг по охране и защите и не был виноват в том, что произошёл мировой катаклизм.
– Добрый день ещё раз! Позвольте представиться: майор полиции Владимир Иванников, начальник СКП, – покинув машину, я закинул на плечо автомат и, улыбаясь, подошёл к женщине. – Со мной мои подчинённые, тоже полицейские, оперативники.
– Уж не знаю, добрый ли день али нет, – внимательно рассматривая меня, произнесла старушка. – Авдотья Степановна Рогозина, пенсионерка. Живу одна, без богатств, на одну пенсию. Коли грабить приехали – берите, чего хотите, только собаку и коз не трогайте. И кошку не обижайте.
– Авдотья Степановна, да мы не собираемся никого грабить, – я буквально остолбенел от сказанного хозяйкой. – Мы – полицейские, а не грабители.
– Да кто тебя знает, милок, кто ты такой, – прищурилась бабулька. – Форма на тебе военная, каска специальная, а у твоего друга большой пулемёт в руках. Полицейские так не одеваются и с пулемётами не ходють.
– Марина! Марина, иди сюда, выручай нас! – свое-образная логика старушки загнала меня в тупик, и я просто не нашёл, что возразить. Можно было, конечно, предъявить старушке удостоверение, но вдруг она прицепится ещё и к тому, что мы из Питера, что мы не местные. Кстати, о птичках. – Авдотья Степановна, а подскажите, как называется ваша деревенька, и, вообще, что это за район?
– Борисовка это, милок, Смоленщина это, – пенсионерка перевела взгляд мне за спину, увидев нашу переводчицу в камуфляже. – Эвон, и девка с вами в цветные штаны вынаряженная. Тоже полицейская будет?
– Это Марина, наша переводчица, – представил я девушку. – Авдотья Степановна, а в последние дни вы здесь никаких чужаков не видели? Ну, не местных.
– Почему не видела, видела. Третьего дня приезжали трое, на большой чёрной машине, похожей на твою, – бабулька отвлеклась от созерцания нашей переводчицы. – Молодые, хамоватые, наглые. Всех пять курей у меня забрали, а потом по округе поехали, соседок моих пограбили, да и укатили прочь.
– Молодые, хамоватые, наглые, раскатывают на чёрном джипе. Командир, стопудово, наши клиенты, – сразу же определил Руслан. – А у вас, Авдотья Степановна, значит, соседи имеются? И много их?
– Много, милок, у меня соседей: Васильевна, Михеевна да Степановна, которая Наталья будет, – усмехнувшись, саркастически отозвалась пенсионерка. – Целых четыре бабки на всю округу.
– Неужели бандиты на чёрном джипе их всех ограбили? – искренне и по-детски изумилась Марина. – Володя, как же так можно – грабить беззащитных старушек? Тех троих надо найти.
– Хорошо, если только ограбили и никого не убили, – поморщился я. – Найдём, если получится. По крайней мере, обязательно постараемся их найти.
– Да, никого они не убили, попугали лишь ножиком, курей половили, словно немцы в войну, и отбыли восвояси, – бабулька уточнила размер ущерба своих соседок. – Вот что, полицейские, пошли-ка в дом, угощу вас козьим молоком, заодно и за жизнь поговорим.
В сам дом, однако, мы не пошли, по причине сильного задымления кухни из-за низкого атмосферного давления. Вместо этого чинно расселись на открытой веранде, угостились козьим молоком, побеседовали с Авдотьей Степановной, можно сказать, о мировой политике. Как оказалось, с самого начала пенсионерка прекрасно поняла, что «мир перевернулся», и, похоже, наступил настоящий конец света.
Деревенька Борисовка и в лучшие времена представляла собой дальнее захолустье, до которого добирались лишь те, кому это было очень надо, а сейчас вообще оказалась чёрт знает где. Исчезло электричество, с которым и ранее возникали перебои, бесполезным ящиком стал старенький телевизор, умолк даже радиоприёмник, хотя он работал на батарейках. Подаренный внучкой из Москвы – кстати, ею же и оплачиваемый – сотовый превратился в ненужную импортную игрушку. Аналогичная картина с бытовой техникой наблюдалась и у соседей, точнее соседок, у всех троих доживавших в глухомани свой век бабулек.
Впрочем, самое страшное было не это, а то, что деревенька оказалась в прямом смысле этого слова у чёрта на куличках, и старушки остались одни-одинёшеньки посреди чуждого им мира. Сие открытие пенсионерки сделали уже на следующий же день после катаклизма, поднявшись на самый большой холм в окрестностях Борисовки. Вокруг, насколько хватало взору, сплошной стеной простирался чужой лес, зайти в который не рискнула ни одна бабулька. Ближе всего, кстати, чужой лес подступал к дому Авдотьи Степановны, и та буквально поминутно ожидала смерти от когтей и зубов неведомых чудовищ, которые должны были обитать там, в чащобах. Дома остальных немногочисленных обитателей Борисовки были разбросаны то тут, то сям, по нескольким небольшим холмам, чередуясь с пустыми и заколоченными избами, которых насчитывалось с десяток штук. Мда, знакомая до боли картина – практически вымершая деревенька в самом сердце России, и четыре одинокие женщины в ней.
Неожиданное появление троицы молодых парней на чёрной машине поначалу обрадовало Авдотью Степановну. Но затем незваные гости горько разочаровали пенсионерку – бесцеремонно вломились в дом, обыскали его, неизвестно зачем. Потом все трое сели в машину и поехали дальше, навестив всех без исключения обитательниц Борисовки. Незнакомцы покрутились по кластеру в поисках путей-дорог из него, заночевали в одном из пустующих домов, а на следующий день вновь возникли на пороге у Авдотьи Степановны. Пригрозив расправой, визитёры похитили у бабульки всех её куриц и покинули кластер в неизвестном направлении. Как позднее выяснилось, жертвами незваных гостей стали все куры в деревеньке, плюс грабители подчистили у пенсионерок погреба, украв немногочисленные после зимы припасы. Поэтому неудивительно, что хозяйка поначалу приняла нас за таких же налётчиков, промышляющих по округе с оружием в руках, да ещё и под видом полиции.
После беседы с Авдотьей Степановной я неожиданно почувствовал себя в роли Раскольникова. Нет, не заметался в поисках топора, прикидывая, сколько потребуется уконтропупить старушек ради идеи личного обогащения. Просто я прекрасно осознал, что необходимо оставить хотя бы пару бойцов во вновь открытом кластере, иначе четыре одинокие пенсионерки могут и не дожить до нашего следующего визита. А кого выделить? Со мной и так оставался самый минимум бойцов, и дальнейшее дробление небольшого отряда могло привести к печальным последствиям для всех нас. Не люблю я такие дилеммы, когда на одной чаше весов жизни беззащитных гражданских, а на другой – жизни моих людей. Теоретически можно было вооружить бабушек хотя бы пистолетами, но такое решение не приведёт ни к чему хорошему – наши старушки живут не в техасах, а на Смоленщине. Точнее, жили до недавнего времени. Поэтому мне пришлось скрепя сердце отказаться от рискованной мысли разделить отряд, чтобы оставить в кластере хоть какой-нибудь гарнизон.
Глянув на часы, мы поблагодарили Авдотью Степановну за гостеприимство и стали собираться в дальнейший путь. Следующий час мы потратили на объезд кластера как такового, поднялись на несколько высоких холмов, сфотографировали окрестности. В ситуации, когда время не резиновое, пришлось отказаться от идеи прокатиться с визитами по подворьям всех обитателей Борисовки и от осмотра жилого фонда. Местность, надо признать, пришлась нам по душе: невысокие холмы, по которым разбросаны деревенские дома, три-четыре берёзовых рощицы вокруг, плюс энное количество давно непаханной земли из нашего мира. Если подойти к обустройству данного анклава с умом, то есть шанс организовать здесь отличное хозяйство.
Именно так я и сообщил ван Клейсту, в очередной раз выйдя на связь с командиром наёмников. Надо же было как-нибудь поторопить бельгийца с решением о выделении сил для защиты вновь открытых кластеров. В ответ на мои предложения Жерар напомнил, что полоса чужого леса между анклавом амишей и полузаброшенной деревенькой полностью непроходима. Причём непроходима не только для колёсной техники, но и для танков. Сунувшихся было в чащобы чужого леса наёмников встретил глубокий овраг, тянувшийся от самой реки, и, потеряв в поисках прохода почти целый день, бойцы Жерара повернули свою БМП обратно. Более того, ван Клейст высказал мысль, что тот чёртов овраг тянется чуть ли не на десяток километров, отсекая от базы наёмников и ещё не обследованный земной лесной кластер, и Борисовку.
Прикинув по карте, что и как, я ответил бельгийцу, что намерен лично разобраться с данным вопросом прямо на месте – мы просто возьмём и возвратимся в Данилово напрямик, не делая лишний крюк к азербайджанцам. Оставшегося светлого времени суток, по идее, должно было хватить для того, чтобы форсировать примерно десятикилометровую полосу чужого леса, разделявшую пару кластеров.
Глянув на карту, мои парни в целом поддержали идею сокращения маршрута, как в целях экономии времени, так и топлива. Запасы солярки, увы, безвозвратно улетучивались с каждым днём, и недалёк был тот час, когда нам придётся передвигаться на своих двоих. Поэтому лучше провести разведку, пока есть возможность, сидя в машине, чем шариться по чужому лесу пешочком, с риском остаться в нём навсегда.
В общем, взяв курс на Данилово, мы вновь углубились в местный лес, в готовности к новым незабываемым встречам с потрясающей здешней фауной. Вскоре нам действительно стала встречаться здешняя фауна, различные там ящерицы и здоровенные вараны, в изобилии водившиеся вокруг. Ни те, ни другие не проявляли никакой агрессии, наоборот, старались сразу же уступить дорогу изрыгающим смрадный выхлоп стальным монстрам. Зелёные вараны – так мы окрестили двухметровых ящериц – действительно охотились на своих более мелких собратьев, похоже, не гнушаясь и каннибализмом. Более мелкие ящерицы питались кем-то, жившим высоко на деревьях, может быть, здешними белками или птицами. По крайней мере, мы не заметили, чтобы ящерицы малых размеров находили свою добычу на земле.
Уж не знаю, кому больше повезло – нам или леозаврам, но лично мы были искренне рады, что во время поездки удалось избежать встреч с этими хищниками. Учитывая отсутствие на моём «мерсе» лобового стекла, такая встреча могла завершиться и не в нашу пользу. А подобный результат никого из нас не устраивал.
Потратив на неизбежные петляния и поиск оптимального маршрута часа полтора, наша небольшая колонна выехала к линии пересечения двух миров. Граница между мирами оказалась хорошо отмечена целым валом рухнувших деревьев, поэтому нам вновь пришлось прибегнуть к помощи финской мотопилы. Затем немного поработали лопатами, подрыв примерно метровой высоты обрывчик, и вновь принялись пропиливать себе дорогу.
Неожиданно захрипела одна из «моторол», и мы услышали переговоры между Никитиным и кем-то из даниловских мужиков. Чей-то взволнованный голос сообщал главе, что кто-то ломится в их сторону прямо из чащи чужого леса, слышится шум, словно дело происходит на лесоповале. Глава администрации принялся уточнять, что это за шум такой, словно на лесоповале, а затем обложил недотёпу матом.
Спустя секунду Василий запросил по рации наш позывной, и мне пришлось нарушить радиомолчание. С явным облегчением Никитин задал мне несколько дежурных вопросов, уточнил, что он сильно занят до самого вечера, после чего вновь вызвал давешнего мужика, запретив тому даже думать о стрельбе в нашу сторону. Как позднее выяснилось, нас и строительно-ремонтную бригаду даниловцев разделяло примерно с полкилометра, и мы малость ошиблись с направлением. Зря, в общем, пропиливались сквозь сотню метров земных кустов и молодых деревьев, так как могли взять в сторону и выехать прямо к заброшенному яблоневому саду.
Строительно-ремонтная бригада даниловцев насчитывала полтора десятка человек, располагала бульдозером и тремя грузовиками, имела на вооружении пять единиц огнестрела, в том числе пару «ксюх». Ночевали мужики в одном вагончике и двух уже отремонтированных хатах, в поте лица работали буквально от зари до зари. Даниловцам предстояло восстановить до нормального состояния ещё четыре жилых дома, а затем заняться подсобными постройками – хлевами и сараями.
Переговорив по-быстрому с мужиками о том, о сём, мы покатили на свою базу. Путь лежал через хозяйства фермеров Савченкова и Доренко, которые с некоторых пор считались очень влиятельными в анклаве людьми. В общем, неудивительно, так как у одного из них имелся собственный коровник, а у второго – процветающая свиноферма.
После катаклизма оба фермера частично лишились кормовой базы для своего скота, и, не желая пускать под нож большую часть поголовья, активно поддерживали союз даниловцев с наёмниками в надежде на сочные луга в других кластерах. Насколько я успел услышать краем уха, поляки не возражали против импорта из Данилово десятка хрюшек, но исключительно для кулинарных нужд. Экспорт крупного рогатого скота «завис», ибо у всех наших соседей имелась своя собственная домашняя скотина, для прокорма которой едва хватало площадей с земной растительностью. В данной ситуации два открытых нами кластера позволяли раз и навсегда разрешить угрозу голода для коров и давали неплохой шанс на увеличение поголовья свиней.
– Ух ты, интересно девки пляшут, – с неподдельным удивлением нарушил молчание капитан Руденко, пока мы осмысливали увиденное. – Это где же они такое откопали?
– Сейчас выясним, – произнёс я, останавливая «мерс». – Сдаётся мне, что мы давеча видели эти «коробочки» в амеровском ангаре.
Дорога на нашу базу шла рядом с хозяйством Савченкова, и, проезжая мимо его навеса для техники, мы увидели под крышей пару БТРов советского производства. Причём без вооружения, прямо как те машины, которые достались наёмникам по соглашению с ворюгой Глейманом. Но откуда БТРы взялись здесь, у Савченкова? Неужели, пока нас не было, произошёл конфликт между даниловцами и бойцами ван Клейста?
– О, мужики, гляди, кто к нам пожаловал! – обернувшись на шум моторов, воскликнул Доценко. – Никак сам товарищ майор, со своим спецназом.
– Доброго дня всем, товарищи, здравствуй, Александр Матвеевич, – подойдя, я вежливо и культурно поприветствовал человек восемь ополченцев, собравшихся у бронетранспортёров. – Откуда у нас взялось такое богатство?
– И тебе не хворать, товарищ майор, – с неким странным подтекстом отозвался Доценко. – А сие богатство не ваше, а наше. Решением администрации посёлка приобретённая военная техника поступила на вооружение нашего ополчения. Верно, мужики?
– Стоп, стоп. Ты объясни, Александр Матвеевич, откуда вообще взялась эта техника? – подождав, пока утих небольшой шум «одобрямсов», спросил я. – Вы, случаем, не вступили в конфликт с парнями Жерара, а?
– Да что мы, малахольные, что ли? С чего бы нам вступать в конфликт с нашим главным союзником? – Доценко посмотрел на меня так, словно я надел костюм розового фламинго на детский утренник. – Бронетранспортёры перешли в собственность ополчения в результате сделки между законной властью Данилово и господином ван Клейстом.
– Чего это такое ценное вы махнули на бэтээры? – поинтересовался стоявший рядом Руслан. – Неужели запасы солярки?
– Да ты, капитан, нас совсем уж лапотными считаешь? – похоже, зам Никитина был не прочь прилюдно полаяться. – Солярка – стратегическое сырьё, на сделки с которым наложено эмбарго администрации. Ишь, чего напридумывают, а ещё полицейские. Вам что, голова нужна только для того, чтобы носить фуражку?
– Тихо, тихо, не кипятись, Александр Матвеевич, лучше объясни всё толком, – я уже догадался, что Доценко зачем-то провоцирует нас на конфликт. – Что именно обменял анклав на два бэтээра?
– Совет отдал наёмникам одну фуру, точнее, её груз, и вездеход, – ответил один из мужиков, которого я раньше постоянно видел рядом с Никитиным. – Фуру нам пригонят обратно.
– А что за груз был в той фуре? – доброжелательным и нейтральным тоном поинтересовался капитан Ковалёв.
– Да ерунда, компьютеры всякие и прочее барахло, – махнул рукой Доценко. – Электричества в ближайшем будущем у нас не появится, поэтому нам не нужны никакие компьютеры. А вот оружие и «броня» нужны. Когда интендант-американец предложил нам выгодный бартер, мы поначалу не поверили своим ушам. Чудак человек – обменял бэтр на бесполезный хлам.
– Евпатий-Коловратий, вы что, отдали Глейману целую фуру компьютерной техники? – услыхав упоминание об американском интенданте, я мигом сообразил, что выгодный бартер не обошёлся без участия хитрозадого мастер-сержанта. – Да вы хоть понимаете, что америкос вас надул? Неужели до вас не дошло, что этот груз намного ценнее, чем за него дают? Вы что, не понимаете, что каждая высокотехнологичная вещь из старого мира скоро станет на вес золота?
– Да мы поболее твоего понимаем, майор, – очень нехорошо прищурился собеседник. – У всех деревенских семьи, которые нам надо как-то кормить. Кто будет кормить бабу с детишками, если её мужик, не дай бог, сгинет в джунглях? Ты, майор, со своими ментами? Уж извини, но ты – пришлый, как и твои люди. Мы знаем вас без году неделю, и ещё не решили, что вы за людишки такие.
Вот те раз! Признаюсь, у меня имелись подозрения, что деревенские мужики нас не особо жалуют. И я, и мои парни частенько подмечали косые взгляды, брошенные в нашу сторону, чувствовали скрытое напряжение в разговорах с некоторыми местными товарищами. Но мы списывали весь этот негатив на общую обстановку после катаклизма и, признаюсь, не обращали на скрытые намёки никакого внимания. Как оказалось – зря!
– Ты уж не стесняйся, Александр Матвеевич, давай, выкладывай всё, что накопилось за пазухой, – я решил сразу же, не откладывая дело в долгий ящик, «провести разведку боем», чтобы иметь большую конкретику по ситуации. – Говори, какие у тебя и у остальных к нам претензии. Делай предъяву, если уверен.
– Предъяву, говоришь, – похоже, Доценко ждал именно такой возможности, готовился к ней заранее. – Пришлые вы, никогда не жили в Данилово, и никто вас не знает. Кроме Еремеева. Еремеев, конечно, авторитет, но он здесь такой же пришлый, как и вы. Времена изменились, майор, и старые авторитеты перестали диктовать нам свои условия.
– Вот оно что – всё дело в Еремееве, – протянул я. – А ты в курсе, Александр Матвеевич, что я не виделся с Ерёмой туеву хучу лет? А здесь, в Данилово, мы оказались случайно, как и многие другие.
– Слышь, Матвеич, не будь нас – вы бы уже пахали на Белоусова и на дочурку Быстрова, – вновь вступил в разговор Руслан, и интонация его слов мне весьма не понравились. Обычно капитан говорил таким тоном, когда готовился схлестнуться со всяким отребьем. – Над вами уже бы стояли надсмотрщики из тех бандитов, что мы завалили на площади у правления.
– Нет, капитан, не будь вас – не было бы и никаких бандитов, и были бы живы Антонов с Федосеевым, – наш оппонент, похоже, закусил удила. Хорошо хоть не потянулся к оружию. Мда, а автомат-то у Доценко уже другой – явно из той партии, что мы привезли с полигона. – Вы спровоцировали бандитов на нападение, и вы несёте за это ответственность.
– Все так думают? – я вгляделся в лица топтавшихся под навесом мужиков. Никто из них не рискнул встретиться со мной взглядом, кто-то отводил глаза, кто-то пялился в землю. Как говорится: ни ответа, ни привета. – Ладно, парни, поехали.
– Минутку, Володя, – остановил меня Михаил. – Мужики, а что за вездеход вы отдали наёмникам на обмен?
– «Витязя» обменяли, того, что парень из эмчеэс в самолёте вёз, – нехотя пробурчал в ответ давешний мужик. – Мы покумекали и решили, что от двух бэтээров будет больше пользы, чем от одного вездехода.
Полный абзац! Я дёрнул за рукав Руденко, открывшего было рот, чтобы высказать, хм, товарищам, что он думает об их коммерческих талантах. Посмотрел на обычно невозмутимого Саню Барулина, качнул головой, предупреждая капитана, что не нужно говорить мужикам резкостей. Переглянулся с Ковалёвым, который ответил мне всепонимающим взглядом тибетского мудреца. Действительно, какой смысл спорить с Доценко и группировкой его единомышленников? Особенно если учесть, что из нас стали создавать образ врага. Заметьте, из нас, из своих, российских ментов, а не из интернационала вообще чужих всем наёмников, не из кучки депутатов-кровососов, организовавших недавнее кровопролитие.
– Как думаете, бэтээры у них на ходу? – обернулся к нам всем капитан Барулин, едва я тронул джип с места. – Если на ходу, то их надо брать этой же ночью.
– Успокойся, Саня, этой «броне» сто лет в обед, – отозвался из-за моей спины Ковалёв. – Даже если машины достались Доценко и его подпевалам без серьёзных поломок, то пока они доведут их до ума, пройдёт уйма времени.
– Да за неделю управятся – разберут, почистят, соберут, – поёрзал на сиденье Руслан. – А потом вооружат пулемётами, которые мы сами им же и подарили. Не, ну на фига мы отдали этим козлам целых два пэкаэма, а?
– Мы отдавали оружие не козлам, а ополченцам, – уточнил я. – Видимо, среди даниловских идёт закулисная борьба за власть, и Доценко срочно понадобился образ врага.
– Угу, а так как отряд бельгийца доценковским не по зубам, то он решился на очень рискованную игру, – заметил мой напарник. – Володя, как думаешь: если бы Николай был в строю, Матвеич попёр бы против нас или нет?
– А чёрт его знает, Миша, – честно ответил я. – Походу, мы слишком добры к местным придуркам, и нас перестают уважать. Надо будет проучить Доценко так, чтобы ни у кого не возникло соблазна.
– Интересно, а Марк знает, что даниловцы похерили «витязя», или нет? – вспомнил один важный момент Александр. – А если не знает, то что он скажет по этому поводу?
Марк сказал. Сказал вечером. Сказал достаточно много, с помощью великого и могучего русского языка расписал в красках умственные способности мужиков, прошёлся и по Доценко и по Никитину, не забыл и американского мастер-сержанта. Последний, на мой взгляд, пострадал за компанию – Глейман всего лишь подтвердил свою репутацию ушлого дельца, совершив весьма выгодный для наёмников бартер. Можно сказать, отлично исполнил свой служебный долг, отхватив у недалёких деревенских дядек дефицитный товар. За что же винить этого хитрого еврея?
По приезду на базу, в особняк Николая, мы столкнулись с неожиданным сюрпризом – отсутствием, можно сказать, на рабочем месте обоих охранников Еремеева. Витёк и Володька бесследно исчезли, словно их никогда там и не было. Причём исчезли с оружием, что наводило на очень нехорошие мысли. На всякий случай мы прочесали особняк, очень опасаясь обнаружить где-нибудь в укромном месте бездыханные тела или следы кровавой разборки. Нигде ничего.
Признаюсь, в какой-то момент это происшествие поставило нас в тупик. По всему выходило, что если охранников никто не похищал насильно, то они сами, добровольно оставили свой пост. Забрав, по словам Леонида, кое-какие личные вещи, так, мелочи.
Наскоро перекусив, чем бог послал, мы решили, что для начала следует порасспросить оперативного дежурного в комендатуре, а затем поискать Никитина. Разговор с главой администрации предстоял серьёзный, и на всякий случай мы стали готовить усадьбу к обороне. За этим занятием нас и застал вызов по рации из Замятино.
Семён Семёныч, командир тамошнего гарнизона, предложил нам приехать вечерком в деревеньку, переночевать там, а утром обещал показать офигенно большой сюрприз. Сюрпризы нам, честно говоря, порядком поднадоели, поэтому мы попытались с ходу расколоть отставного военного. Однако Семён Семёныч «стоял насмерть» – говорил, что «это» надо видеть своими собственными глазами, иначе мы не ощутим радости и не осознаем открывшихся перед даниловцами перспектив. Пришлось пообещать заядлому охотнику, что мы пожалуем в Замятино с гостевым визитом.
Ещё возвращаясь из разведки, мы обратили внимание, что на улицах посёлка стало на порядок меньше народа. Оперативный дежурный подтвердил, что колонна наёмников забрала практически всех иностранцев, за исключением двух-трёх мужиков. Глядя на наши удивлённые лица, дядька пояснил, что, находясь под впечатлением от бюста некой Светланы Корякиной, один из французских граждан наотрез отказался ехать хрен знает куда. И никто из соотечественников так и не смог уговорить строптивого француза переселиться в «более цивилизованное место».
Самое интересное, что постоянно дававшая от ворот поворот местным мужикам дамочка буквально за пару дней нашла общие точки соприкосновения с этим чёртовым пройдохой Пьером. Не особо обременённого работой дежурного дико занимали причины такого поступка мадемуазель Корякиной, он страстно желал обсудить размер мужского достоинства месье Пьера, и чем оно отличается от его собственного, ну, вы поняли, чего. Данная тема была нам монописуальна, и, узнав, что Никитин обещал появиться примерно через час, мы поехали проведать Еремеева.
В импровизированном госпитале нас поджидал ответ на один из вопросов. Даниловские старушки, откуда-то прознавшие, что молодая докторша отлично разбирается во всяких там болячках, потянулись на приём к красавице-брюнетке. Загруженная работой с ног до головы, Диана просто сунула мне в руку клочок бумаги, а затем вытащила из-за зелёной занавески два «калаша», плюс две заполненные запасными магазинами разгрузки.
На несколько секунд в комнате возникла немая сцена, пока я не пробежал глазами записку. Ну что же, всё становилось на свои места – охранники Николая покинули своего бывшего большого босса и присоединились к наёмникам ван Клейста. Выданное им оружие решили с собой не брать, так как не желали вконец портить отношения со своим бывшим работодателем. Интересно, что такого Жерар смог предложить двум прошедшим горячие точки парням?
– Что-что, адреналиновые приключения на одно место, – буркнул Ковалёв. Оказывается, последнюю мысль я произнёс вслух. – Хорошо хоть оружие не прихватили. Ты, Володя, не обижайся, но бандиты служат своим хозяевам, пока те им платят. А как только бабла нема – идут искать новых.
– А чего мне обижаться, Миша? Я не бандит и не их хозяин, – ответил я, передавая автоматы Руслану. – Как думаешь, Леонид тоже уйдёт от нас?
– Да, пофигу, пусть хоть сейчас уходит, – пожал плечами мой напарник. – Главное, чтобы не забрал стволы.
Мой бывший однополчанин выглядел значительно лучше, чем во время нашего прошлого посещения. По словам Дианы, пациент шёл на поправку, и она уже не опасалась, что в одну весёлую ночку Еремеев возьмёт да и отдаст богу душу. На поправку шла и раненная в грудь девушка, за которой присматривали сиделки-добровольцы из местных женщин пенсионного возраста. Самоназначенные медсёстры начинали потихоньку жалеть дуру-девку, которая должна была отправиться с больничной койки прямиком на принудительные работы. Диана считала, что в скором будущем сердобольные даниловские бабы потребуют пересмотреть решение трибунала в отношении раненой, дабы смягчить её участь.
Николай уже был в курсе о дезертирстве пары его охранников. Те зашли днём поставить босса в известность, попрощаться и сдали оружие нашей докторше. Почему Диане? Всё просто – парни не доверяли даниловским ополченцам, а те, как мы уже выяснили, не испытывали особой любви к людям бывшего серого кардинала всей здешней округи. Времена действительно изменились, старые авторитеты рушились прямо на глазах.
Решив, что не стоит излишне волновать Ерёму, я сознательно умолчал о нашем конфликте с доценковской группировкой. Вместо этого вкратце рассказал о нашей поездке, об обнаруженных анклавах с российскими гражданами, о грядущей воздушной разведке нового мира. Николай жадно впитывал новости и просил не бросать его одного надолго среди клизм и шприцов, приезжать почаще, делиться свежими новостями. Заметив, что мы оставляем товарища в самых надёжных руках, которым можно доверить абсолютно всё, мы распрощались с Николаем. Нас ждала весьма серьёзная беседа с главой администрации, и мы готовились к ней, как к давешнему разговору у самолётов с господином ван Клейстом.
Вопреки ожиданиям, Никитина на месте не оказалось. По словам дежурного, глава администрации уехал в ремонтно-строительную бригаду по какому-то весьма срочному делу. Ага, на ночь глядя и покатил, как будто взрослые мужики не справятся с ремонтом жилого фонда без пристального присмотра со стороны. До сих пор как-то справлялись. Было очевидно, что дежурный нам нагло врал, делая честные глаза, выгораживая главу, как умел. Учитывая, что на вызовы по рации Никитин не отвечал, становилось ясно, что он старательно избегает встречи и серьёзного разговора с нами. Сей факт как-то не вязался с образом Василия, с образом жёсткого и прямого мужика, поэтому я предложил парням повременить с выводами. Ковалёв молча пожал плечами, Руденко скривил мне недовольную физиономию, а затем высказался эзоповым языком насчёт новой даниловской власти.
Саня Барулин в отместку за наглый обман красочно поведал дежурному, как мы сцепились с леозаврами, после чего показал мужику несколько фоток со своего айфона. Дежурный, поначалу с недоверием отнёсшийся к рассказу капитана, похоже, впечатлился по самое немогу. А нефиг столь откровенно врать операм, которые и не таких гусей раскалывали.
По возвращении на базу нас ожидал сюрприз. На скамеечке у мостика через ручей сидели два типчика, в которых без труда угадывались иностранные граждане. Рядом с визитёрами стояли две современные сумки на колёсиках, средних размеров, ничем не приметные среди миллионов аналогичных экземпляров по всему миру. По всему старому миру. Визитёры сидели молча, изредка обмениваясь короткими фразами на немецком.
– Кто это? – коротко спросил я Костю Григорьева, скучавшего в одиночестве в караулке. – Чего им надо?
– Докладываю: граждане Германии – Вольфганг Нидеррайтер и Гельмут Нидеррайтер. Попросили о встрече с господином майором Иванниковым, – сухим казённым языком отбарабанил Костя. – Зеленцов велел впустить и приглядеть, пока ждут начальство.
– Хм, ну, если Влад велел, – задумчиво произнёс я, рассматривая подозрительных немецких граждан. Какого, интересно, чёрта они не убрались прочь вместе с остальными фрицами. – Ладно, сейчас разберёмся.
Припарковав «мерс» рядом со вторым нашим джипом, я выбрался из машины, и пошёл знакомиться с гостями. Увидев меня, оба немца поднялись со скамеечки, и… встали по стойке «смирно». При этом старший, коротко стриженный мужик лет сорока пяти – пятидесяти, ещё и прищёлкнул каблуками, выдавая военную выправку.
– Здравствуйте, господа. Майор Владимир Иванников, – представился я. – Чем могу быть полезен?
– Господин майор, разрешите представиться: Вольфганг Нидеррайтер, лейтенант «штази» в отставке, – произнёс старший из немцев по-русски, с сильным акцентом, который возникает, когда редко используешь выученный язык. – Рядом мой сын Гельмут. Мы просим вас взять нас в свой отряд.
– Вот как, – я ожидал чего угодно, но только не подобного. – Господин Нидеррайтер, а почему вы с сыном не уехали вместе с остальными соотечественниками?
– Я родился и вырос в ГДР, мой сын родился в Восточной Германии, – ответил Вольфганг. – Мы всегда были чужими для бюргеров с Запада. Мы больше не хотим жить среди чужих, господин майор.
– Можно просто «товарищ майор», – машинально поправил я, полностью сбитый с толку свалившимися, словно с неба, немцами. Мда, а ведь, если разобраться, то именно с неба они и свалились, в прямом смысле этого слова. – Герр Нидеррайтер, извините за прямоту, но и мы, русские, вам не родственники.
– Товарищ майор, мы видели, как вы и ваши полицейские подавили бунт русских олигархов, – собеседник старательно подбирал слова, компенсируя отсутствие практики разговорной речи. – Мы видели справедливый суд народа над капиталистами, мы знаем, что вы и ваши люди были готовы идти с автоматами против танков. Мы знаем, что капитан ван Клейст заключил союз с деревней благодаря вам. Мы хотим остаться здесь, служить в вашем отряде.
– Герр Нидеррайтер, извините, а сколько вы знаете языков? – осенённый одной догадкой, я не совсем тактично перебил немца. – Кроме родного, немецкого?
– Я с акцентом говорю на русском, английском, польском, чешском, – в голосе немца зазвучала профессиональная гордость бойца невидимого фронта, пусть и бывшего. А бывших, как известно, не бывает. – Выучил во время службы в «штази», но потом имел мало практики. Мой сын Гельмут свободно владеет английским, французским, голландским, фламандским. По-русски не говорит, понимает очень мало.
– Солидно для юноши его возраста, – констатировал я, с любопытством рассматривая Нидеррайтера-младшего. – А сколько лет вашему сыну?
– Ему двадцать лет, товарищ майор, – теперь в голосе Вольфганга прозвучала гордость за своего сына. – Гельмут прекрасно знает любую электронику, компьютеры, умеет пользоваться оружием, имеет коричневый пояс по карате.
– Пользоваться оружием вы научили? – поинтересовался я.
– Да, я старался научить сына постоять за себя, – немец подтвердил мою догадку. – Товарищ майор, мы готовы предложить вашему отряду все свои профессиональные знания, все умения.
Первоначально у меня промелькнула шальная мысль, что эта парочка немцев является засланными казачками со стороны бельгийца. Затем я отмёл данную идею, как абсолютно бредовую – Жерару, имевшему танки и БТРы, не было никакой необходимости шпионить за нашей малочисленной группой. Кроме того, ван Клейст вряд ли стал бы разбрасываться столь ценными кадрами, какими являлись бывший офицер «штази» и его сын-полиглот. Кстати, о птичках – немец только что обмолвился об очень интересных моментах. Насколько я помню, мы не проводили брифинг с иностранными гражданами, чтобы похвастаться собственной храбростью.
– Хорошо, герр Нидеррайтер, вы и ваш сын приняты в наш отряд, – с этими словами я протянул немцам руку, обменялся рукопожатиями с обоими. – Берите сумки, и пойдём знакомиться с новыми коллегами.
– Просто Вольфганг, товарищ майор, – с заметным облегчением вздохнул старший из Нидеррайтеров. – Без «герров».
Я кивнул, принимая предложение нашего нового немецкого товарища. Мы пошли в дом, где я собрал всех, кто в этот момент находился на базе, и представил парням выходцев из бывшей ГДР. Как и ожидалось, мои опера достаточно тепло приняли немцев, несмотря на то что Гельмут практически не говорил по-русски. Как заметил Руденко, с такими учителями, как бравые питерские менты, молодой человек заговорит по-русски через пару недель максимум. Вопрос вооружения вновь прибывших решился сам по себе – Нидеррайтеры получили оружие и амуницию дезертировавших охранников Еремеева.
На этом моменте, впрочем, стоит остановиться подробнее. Нет, не на паре «калашей» с магазинами и разгрузками, а на уходе Витька с Володькой. Как Вольфганг и говорил, его сын хорошо знал языки, а кроме того, обладал талантом слушать, подслушивать и делать логические выводы. Шныряя вокруг конвоя наёмников, когда те грузили иностранцев в прибывший автотранспорт, Гельмут услышал много чего интересного.
В частности, узнал, что «солдаты удачи» держат сильные гарнизоны во всех трёх открытых ими кластерах, кроме Данилово. Причём на вооружении тех отрядов состояли танки и бронетранспортёры, а технические специалисты ван Клейста пахали без продыху, чтобы поскорее ввести в строй три советских МТЛБ. Те самые, трофейные, которые обнаружились в ангаре американцев. Американских морпехов, кстати, сразу же распихали по разным подразделениям, оставив при штабе лишь медперсонал во главе с Коллинзом. Настроение у наёмников бодрое, несмотря на некоторое количество пострадавших при знакомстве с местной фауной, бойцы верили командирам и были готовы продолжать исследование нового мира.
Жерар упоминал, что среди его многонационального войска затесался какой-то парень с Украины, русский по национальности. Этот самый парень, Андрей, прибыл в Данилово вместе с конвоем, поосмотрелся вокруг, переговорил с местными, и… сманил в «солдаты удачи» обоих еремеевских охранников. Как полагал Нидеррайтер-старший, секьюрити Николая не желали оставаться под началом заезжих ментов и сразу же использовали предоставленную возможность влиться в отряд «диких гусей». Благо такой шанс им дал уже упомянутый Андрей, явно соглядатай самого ван Клейста. Что же, бельгиец понимал, что его относительно многочисленный отряд является каплей в море нового неисследованного мира, и начал сманивать под свои знамёна подготовленных бойцов у своих соседей. С другой стороны, хорошо, что потенциальные дезертиры слиняли сейчас, а не предали тебя в бою, что было бы куда страшнее.
Между тем Вольфганг рассказал, как приехавший с конвоем американский мастер-сержант морской пехоты шушукался с кем-то из даниловских мужиков. С помощью переводчика, конечно, всё того же вездесущего Андрея. После тех переговоров с местными американец долго трещал с кем-то по рации, а затем наёмники включили в состав конвоя одну из тех фур, что случайно оказались в Данилово. Глейман – судя по описаниям немца, это был именно он – самолично залез в кузов, проверил груз, после чего с довольной мордой порысил к своему «хамви». Сформированный конвой проторчал в посёлке лишний час, пока ополченцы не пригнали на площадь двухзвенный гусеничный вездеход и не передали его наёмникам. Лишь после этого головной «ратель» тронулся с места.
А ближе к вечеру через Данилово проследовал второй конвой наёмников, возвращавшийся с полигона. Два грузовика из чётырёх буксировали на жёстких сцепках пару БТРов советского производства, сопровождаемые трёхосным британским броневиком. Ну да, всё сошлось: вторая пара БТРов не доехала до посёлка, оказавшись под навесом на ферме Савченкова. Заключив тайную сделку, обе стороны обошлись без оркестра и толп восторженных зевак в процессе передачи друг другу техники. Всё шито-крыто, и все довольны. Кроме тех, кто изначально владел «витязем».
Тут, словно по заказу, появился Марк, прикативший на «гелендвагене». Мы познакомили нашего товарища с новыми бойцами отряда, ввели его в курс всех последних событий, ну, а про реакцию Мышкина на коммерческую деятельность даниловских аборигенов повторяться не буду. Замечу лишь, что Нидеррайтер-младший внимательно слушал произносимые Марком обороты речи, обучаясь, как говорится, на лету.
Дав эмчеэснику выговориться, мы обсудили с ним наши дальнейшие планы, планы на ночь и на завтра. Марк поостыл и сообщил, что объединённая бригада лётчиков с помощью местных трактористов освободила шоссе от самолёта «Люфтганзы», а заодно и спилила два с половиной десятка деревьев, способных помешать взлётно-посадочным операциям. Аварийный «боинг» аккуратно припарковали на примыкающем к трассе поле, соорудив для его шасси целых три бетонных дорожки. Вызывавшая опасения носовая стойка шасси выдержала испытание нагрузками, но всё равно оставались опасения, что она подломится в любой момент, и самолёт «клюнет носом».
Пилотский интернационал решил, что проще переночевать в «боинге», чем тратить время на походы туда и обратно к гостевому домику в усадьбе Еремеева. Если начать работу с утра пораньше, то уже к полудню «ил» будет проверен от и до, и готов к взлёту. Похоже, лётчикам двух стран не терпелось поскорее подняться в воздух, чтобы с высоты познакомиться с новым миром. Поэтому они послали Марка за едой, точнее, за продуктами на ужин и завтрак.
Заметив, что пилотам придётся завтракать в основном консервами, мы погрузили в «гелендваген» несколько наскоро собранных коробок с продовольствием. Строго-настрого наказав Мышкину смотреть ночью в оба, информировали, что сами выезжаем в Замятино. На базе останутся наши женщины с парой новых бойцов немецкой национальности, плюс Леонид, охранник Еремеева. Новые бойцы – люди надёжные, если что, вместе с Лёней прыгнут в «хаммер» и примчатся на помощь. Марк хмыкнул в ответ, скептически глянул в сторону «надёжных людей» и, пожелав всем удачи, укатил на «аэродром Данилово».
Долив в баки топлива из стремительно таявших запасов моего бывшего однополчанина, мы поехали с визитом к Семён Семёнычу. Пенсионерки Замятино радушно встретили нас, засыпали массой вопросов буквально обо всём, вплоть до внешней политики. Отставному военному даже пришлось осадить старушек, после чего нам наконец-то позволили сесть за стол.
Во время ужина мы обстоятельно обсудили с Семён Семёнычем и его бойцами все последние события в анклаве и вокруг него. Охотник внимательно выслушал повествование о проведённом разведрейде, поддержал идею немедленного присоединения к Данилово двух новых кластеров. Узнав, что у нас возникла напряжёнка с Доценко, посоветовал не спешить с выводами о роли Никитина в этом деле. Доценко, по словам Семён Семёныча, и раньше частенько ставил в неудобное положение любое начальство, вплоть до покойного Федосеева. Уж очень высокого мнения этот мужик о самом себе и своей роли в жизни посёлка. А местные фермеры, типа того же Савченкова, зачастую слепо идут на поводу у Доценко, так как они все знают друг друга с детства. Поэтому нам не стоит держать зла на Никитина, который, скорее всего, оказался поставлен перед фактом коммерческой сделки ополченцев с Глейманом, когда самих наёмников уже и след простыл.
За ужином мы попытались вытащить из Семён Семёныча, за каким лешим ему потребовалось поиздеваться над нами подъёмом в половине пятого ночи, чтобы мы что-то там такое увидели. Неужели нельзя организовать сюрприз как-то иначе, и дать выспаться уставшим за день ментам хотя бы до шести утра?
– Не, мужики, иначе никак, – с улыбкой на лице развёл руками отставной военный. – Но, обещаю, что сюрприз вам понравится.
Учитывая, что Наталья Ивановна вела себя, словно партизан на допросе в гестапо, делая вид, что не понимает, о чём речь, нам пришлось поверить Семён Семёнычу на слово. Ночь прошла спокойно, и моим парням удалось более-менее нормально отдохнуть. Ополченцы строго по графику добросовестно тянули лямку опасных ночных дежурств, и нам не пришлось никого подменять.
Конечно, неприятно, когда приходится вставать ни свет ни заря, но опера – люди закалённые, привычные к постоянному недосыпанию. В общем, в четыре сорок пять мы топали за отставным военным на окраину села, позёвывая на ходу, спросонья таращась на каждую подозрительную тень.
– Тихо, парни, не шумите, – обернулся Семён Семёныч, когда Руденко чертыхнулся сквозь зубы. – Они не любят, когда ругаются.
– Да ёшкин кот, что за «они» такие? – прошипел сквозь зубы Руслан, потирая ушибленную голень. – Развели сухостой какой-то, прямо под ногами…
– Тсс-с, замрите, – поднял руку наш проводник. – Видите, ветки зашевелились?
– Ну, видим, – шёпотом отозвался я, прикидывая, успею ли вскинуть автомат, если из подлеска выпрыгнет желающий позавтракать леозавр. Пожалуй, не успею. – Семён Семёныч, твою дивизию, колись, нафиг, немедленно!
– Да не шипи, майор, смотри, лучше, – с этими словами охотник приподнял с земли захваченный с собой мешок и шагнул вперёд, обернулся ко мне. – Не вздумай стрелять, майор, не надо.
– Матерь божья, – пару минут спустя прошептал Руденко, помотав головой. – Ущипните меня, может, я сплю?
– Нет, Руслик, ты не спишь, – произнёс не менее обалдевший Барулин. – Это всё наяву.
Вероятно, со стороны в тот момент мы выглядели, как кучка идиотов – стояли, пораскрывав рты, глядя, как Семён Семёныч с рук кормит яблоками семейку шерстистых слонов. Или сильно облысевших мамонтов, уж не знаю, как их звать-величать. Слоны, похоже, не в первый раз вкушали чужеземное угощение и делали это очень деликатно. Аккуратно беря хоботом с ладони человека каждый плод, отправляли его в рот, прикрывали глаза, долго-долго двигая челюстями. Угощались строго по ранжиру – сначала самец с более массивными бивнями, затем самка и лишь потом их малыш, размерами схожий с крупным быком. На нас вроде бы не обращали никакого внимания и, похоже, нисколько не опасались.
Не знаю, сколько времени мы проторчали, наблюдая за процессом кормёжки слонов с рук, но мешок с яблоками в конце концов полностью опустел. Впрочем, он и изначально не был полон, так, может, на треть. После того как был съеден последний плод, самец изогнул свой хобот так, словно приглашал на нём посидеть, будто на лавочке. Семён Семёныч не заставил себя ждать – минута, и он уже с гордым видом восседает на широченной спине слона, ласково поглаживая протянутый ему хобот.
Затем умное животное сделало несколько десятков шагов по направлению к лесной опушке, неся нашего охотника на своей спине, и остановилось возле дерева. Видимо, слон давал человеку понять, что прогулка подошла к концу, и пора бы тому спешиваться. На прощанье Семён Семёныч погладил слона по огромной голове и, кряхтя, перебрался на берёзовый сук. Спуск на землю не занял много времени, и вскоре отставной военный предстал прямо перед нашими изумлёнными глазами.
– Ну, как вам сюрприз, мужики, понравился? – Семён Семёныча прямо-таки распирало от гордости и счастья. – Мохнатые слоны, скажу я вам, страшно умны, и словно самой природой созданы для того, чтобы их одомашить. Чем не лошади? Лучше лошадей, намного лучше.
– А потянут ли они плуги и бороны? – с сомнением произнёс Барулин. – Ведь не каждая лошадь годится для подобной работы. А здесь – слоны, с которыми никто из деревенских не знаком.
– Ничего, солярка закончится, придут и познакомятся как миленькие, – ответил отставной военный. – Другого выхода у мужиков нет – лошадей у нас раз-два и обчёлся.
– Семён Семёныч, а как вам удалось наладить контакт с животными? – задал я ключевой вопрос. – Это же…
– «Невский», «Невский», ответьте «Шпилю», – неожиданно прохрипела рация. – «Невский», «Невский»…
– Да, «Шпиль», «Невский» на связи, – вызов в неурочное время мгновенно мобилизовал меня. – Говори, что случилось?
– Мы наблюдаем приближение неизвестного корабля, который идёт вдоль побережья, – доложил наблюдатель с колокольни. – Ещё слышим шум вертолётного двигателя… Откуда-то с запада, со стороны пиндостанского полигона.
– Что за корабль, гражданский или военный? – поинтересовался я, предположив, что американцы с наёмниками вновь играют в какие-то свои, непонятные нам игры.
– …Военный, – ответил наблюдатель. – На корабле вроде спускают шлюпки, а в сторону берега идут ещё два катера…
– Что за фигня? – удивился Ковалёв, в тревожном ожидании прислушивавшийся к разговору. В этот момент до нас донёсся глухой вздох орудийного выстрела, мигом слившийся со звуком разрыва. – Вов, уточни – катера с десантом?
– Корабль открыл огонь! – закричал наблюдатель. – Он стреляет прямо по деревне!
– «Шпиль», отвечай: катера идут к берегу с десантом? – я почти перешёл на крик. Снова послышался звук отдалённого орудийного выстрела, и сразу же громыхнул разрыв. – «Шпиль», приём…
– Мужики, что происходит? – разволновался Семён Семёныч. – Судя по гулу, по Данилово работают крупным калибром. Я артиллерист, знаю, о чём говорю… С кем это вы так поссорились, а?
– А чего сразу мы? – вспыхнул Руслан. – Может, это ваш Доценко решил поиграть в войнушку?
– Капитан Руденко, отставить свару! – я напустил в свой голос как можно больше металла. – Сейчас сами поедем и на месте всё выясним.
