– А зачем? – часто дыша, спросила.
– Будем её промывать. Пресную воду использовать нельзя, она сильнее может разнести яд.
– А вы уверены, что это была медуза? Может, меня что-то другое укусило?
– Уверен. Посмотрите внимательнее. Видите эту слизистую? Это кусочек щупальца медузы, и она до сих пор ядовита, так что необходимо как можно скорее от него избавиться и продезинфицировать рану.
Артём принёс кастрюлю с водой и поставил рядом на барную стойку.
– Сильно болит?
Ян находился так близко, что я вновь почувствовала его клубничное дыхание. А ещё отчётливо поняла, что меня очень волнует этот мужчина, особенно его прямой взгляд и хриплый голос, в котором проскользнула забота, когда он задавал вопрос.
– Анна?
– Немного болит.
Соврала. Отчего-то захотелось, чтобы он видел перед собой сильную женщину, а не сопливую размазню.
– Это единственный укус?
– Нет.
– Неужели я должен выпытывать из вас ответы?
Смотря каким способом.
– Ещё в боку жжёт, но не так сильно, – ответила, опустив взгляд, и зависла, заворожено глядя на его ладонь, что легко сжимала моё колено. Его загорелая рука сильно контрастировала на фоне моей светлой кожи, и это было так красиво…
– Это потому, что ткань смягчила укус, но купальник всё равно придется снять.
Чего-о?
Черных повернул голову к охранникам.
– Оставьте нас.
И по мере того, как удалялись парни, моя паника нарастала. Я сильно сжала колени вместе и выпрямила спину.
– Ян Кириллович, объясните, что мне необходимо сделать, и я сама…
– Раздвиньте ноги, Анна.
– Не раздвину.
– Несколько минут назад вашу рану без проблем разглядывали двое посторонних мужчин. Почему я не могу? Что сейчас изменилось?
Что изменилось? Не знаю. Наверное, воздух. Да. Он мгновенно пропитался тобой, и тебя вдруг стало так много. Ты не только передо мной, ты везде, вокруг, обволакиваешь меня своей дикой, такой бешеной энергией. А ещё мы остались вдвоём. И лишь одна мысль, что мы сейчас наедине, жжёт изнутри похлеще того самого щупальца.
– Расслабьтесь. И не ведите себя глупо.
Он специально это сказал, знал, что так добьётся желаемого. Я медленно раздвинула ноги и вцепилась в края табурета.
– Умница.
Наклонил голову, дыханием касаясь внутренней стороны бедра, и лезвием ножа подцепил кусочек щупальца. Затем промыл рану, продезинфицировал её и нанёс какую-то прозрачную мазь.
– Неприятно пахнет, знаю, но она облегчит боль и уберёт жжение. Держите. Наносите два раза в день на ужаленные участки кожи.
– Спасибо. Жить буду? – попыталась пошутить, чтобы хоть немного разрядить напряжённую обстановку.
– Вашему здоровью ничто не угрожает, Анна. – Его взгляд смягчился, и он даже улыбнулся в ответ мимолётной улыбкой. – В здешних водах нет ядовитых медуз, которые бы могли сильно навредить здоровью человека. Но ночью всё равно не стоит плавать в океане, в это время они подбираются ближе к берегу.
– Я поняла.
– А теперь давайте обработаем и второй укус.
Чёрт! А я так надеялась, что меня пронесло. И ведь с ним не поспоришь, он производил впечатление человека, который непременно добьётся желаемого.
– Мне нужно чем-то прикрыться.
– Конечно.
Ян Кириллович принёс большое белое полотенце и вежливо отвернулся. Если бы на мне был раздельный купальник, то чувствовала бы себя намного легче. Но, поскольку выбор пал на цельный, пришлось приспустить его до талии, ровно до того места, где алело красное пятно. И просто сам факт того, что оголяюсь именно перед ним, меня до безумия смущал. Укуталась в полотенце, оставив минимальный кусочек открытого участка. Втянула живот, но лишние килограммы, от которых никак не могла избавиться, всё равно некрасивой складкой проявлялись на талии.
Вика Жукова, наверное, такими проблемами не страдает. У неё и кубики на животе, небось, есть. Как и у Черных. Эх!
А кстати, где она? С опаской взглянула на дверной проём. Надеюсь, Жукова обычно спит крепко и отсутствие своего любовника не заметит. А то мало ли что ей взбредёт в голову, если застанет нас вдвоём посреди ночи. Боюсь, объяснения, что Ян Кириллович просто помогает обработать рану, не защитит меня от нападения.
– Я готова.
Ян Кириллович развернулся, и по его дрогнувшим губам поняла, что он с трудом сдерживает улыбку. Наверное, выгляжу смешно и нелепо. С мокрыми волосами, прямыми прядями небрежно спадающими на плечи, и купальнике, гармошкой собравшемся на талии.
Он снова наклонился, быстро провёл необходимую процедуру и подул на участок кожи, куда только что нанёс мазь. Меня аж передернуло от миллиона мурашек, что с сумасшедшей скоростью пробежали по телу.
– Какая же вы смелая девушка, однако, – отметил Ян Черных, когда выпрямился и в упор посмотрел на меня, по-прежнему оставаясь неприлично близко.
– Не поняла.
– Я, например, побоялся бы войти ночью в океан.
– Неожиданное откровение. Вы вовсе не производите впечатление человека, который чего-то боится, – глухо произнесла и опустила голову, не выдержав его тяжёлого взгляда.
– Так же, как и вы, Анна, не производите впечатление смелой особы, – тихо произнёс он.
– Вы меня совсем не знаете.
– Нет, не знаю, но хотел бы познакомиться поближе.
Резко вскинула голову, чуть не ударившись макушкой о его подбородок. Всё-таки он неприлично близко ко мне стоял и руку с моего бедра до сих не убрал. Хотела посмотреть в его глаза, чтобы понять смысл сказанных только что слов. Прозвучало очень двусмысленно и чересчур прямолинейно. Неужели он имел в виду именно то, о чём я подумала? Пыталась разглядеть ответ на свой вопрос, и, кажется, на дне серых глаз его увидела…
– Я… переутомилась и хочу спать. Позвольте мне пройти, Ян Кириллович.
Он медленно покачал головой, не отрывая взгляда от моего пунцового лица.
– Убегаешь, Анна? Боишься?
Возможно. Возможно, я боюсь, поэтому в следующий момент крутанулась на высоком табурете и быстро спрыгнула. Боль от укусов немного притупилась, наверное, мазь подействовала должным образом.
– Спокойной ночи, Ян Кириллович.
Улыбался широким оскалом. Внимательно следил за моими действиями, как сытый кот с ленцой, поглядывающий за метаниями маленькой мышки. Мои пальцы сильно впились в узел на полотенце на груди.
– У тебя нет повода нервничать или бояться меня. Ничего против твоей воли не произойдёт, Анна.
Глава 13
Проснулась очень рано. На рассвете. Двери на террасу были открыты, и сквозь лёгкие прозрачные занавески просачивалось, оранжевое, утреннее солнце, которое совсем невысоко поднялось над горизонтом. Вдалеке, на необъятной глади спокойного океана, виднелась одинокая белая яхта.
Я бы просыпалась, глядя на фантастический рассвет каждое утро, и, уверена, никогда бы не устала от завораживающего вида.
Укуталась в белую простыню, вышла на террасу и, заметив подвесное плетённое кресло с яркими подушками, удобно устроилась в нём. Как же хорошо! Мне бы чашечку сладкого американо сейчас для полного счастья. Наверное, я бы могла пойти на кухню и приготовить себе кофе, но предпочла всё-таки оставаться на месте. Вдруг наткнусь на Яна Кирилловича, а мне этого очень не хотелось.
Его непристойные намёки вчера выбили почву из-под ног и привычное уравновешенное внутреннее состояние. Предполагаю, ему было скучно и захотелось разнообразия в виде бледнокожей пышечки, вместо загорелого, крепкого тела Вики Жуковой.
Прошлой ночью, услышав его слова, на мгновение подумала, что от переутомления неверно поняла их смысл, но, когда увидела решительный взгляд и неприкрытое желание в серых глазах, сомнения исчезли.
Тогда он задал правильный вопрос. Прямо в точку. Я действительно испугалась его мужского интереса, но только потому что это было очень неожиданно. Мои инстинкты встопорщились, дали команду бежать. Что я, собственно, и сделала.
Под звуки природы снова провалилась в сон, а когда проснулась, с ужасом поняла, что проспала всё утро. Наспех приняла душ, привела себя в порядок и собрала чемодан.
В доме было тихо и пахло запеканкой. Незабываемый запах из детства защекотал ноздри, и я вдруг почувствовала дикий голод.
– Вам не о чём волноваться, Георгий Романович. С вашей дочерью всё в порядке…
Интуитивно направилась на голос Черных. Он стоял на крытой деревянной террасе спиной ко мне и, судя по отрывку фразы, который мне удалось услышать, разговаривал с моим отцом.
Чёрт!!!
Я забыла известить папу о своих проблемах и сказать, что задержусь на день или два. И факт того, что он узнаёт об этом от посторонних людей, его очень разозлит. У отца появится ещё один повод обвинить меня, например, в безалаберности.
– Анна не вернулась в Россию, потому что у неё украли документы, но наше посольство в скором времени решит эту проблему… И о контракте вам тоже не стоит волноваться, мы подпишем его при встрече, когда я вернусь…
Он обернулся, почувствовав моё присутствие. Прошёлся ленивым взглядом по моим широким голубым брюкам и белой свободной блузке. Улыбнулся приветливой улыбкой, глядя прямо в глаза.
– Конечно, Георгий Романович, я непременно позабочусь о вашей дочери… самым должным образом. Обещаю.
– Доброе утро, – поздоровалась, когда Ян закончил разговор.
– Доброе, Анна. Только уже полдень. – Он по-прежнему улыбался, с прищуром разглядывая моё лицо. – Надеюсь, вы выспались?
О! Так мы снова на «вы»? Я, в принципе, не против. Более официальное общение, между нами, для меня самое приемлемое. И чувствую себя намного спокойнее.
– Да, спасибо. Вы разговаривали с моим отцом?
– Пришлось. Вы ведь по каким-то причинам решили не отвечать на его звонки.
В его голосе не было обвинения или упрёка, но отчего-то почувствовала себя провинившейся маленькой девочкой. И безответственной к тому же, потому что забыла известить отца, что задержусь на несколько дней.
– Вы должны были сообщить ему о пропаже документов и что не сможете покинуть вовремя Индонезию. Он переживал, когда ваш шофёр из аэропорта сообщил, что вы не вернулись запланированным рейсом.
– Он так и сказал, что переживал за меня?
– Георгий Романович позвонил мне, пытаясь узнать, не в курсе ли я о причинах вашего «исчезновения». Разве это не есть доказательство его тревоги?
Он подошёл ближе, ни на миг не отпуская моего взгляда. Говорить ему правду о том, что мой отец больше волновался о контракте, чем обо мне, конечно же, не могла, поэтому лишь беспечно пожала плечами.
– Как вы себя чувствуете?
Невольно отступила на шаг, пряча руки за спину.
– Хорошо, спасибо. Раны почти не болят.
– Вот и отлично. Тогда зайдём в дом. Вы, наверное, проголодались?
– Я не голодна, Ян Кириллович. Не привыкла есть по утрам.
– Охотно верю, но сейчас уже обед, так что отказ не принимается. К тому же я не завтракал, а вас ожидал, и вы просто обязаны составить мне компанию
А где же Вика? Почему она не развлекает своим присутствием Черных? Не важный из меня сегодня собеседник получится.
– Вам вовсе не нужно было менять свой распорядок дня из-за меня.
– Пойдём, Анна.
В его голосе просочились решительные нотки, наверное, ему наскучила пустая болтовня. Да к тому же он голодный, а голодный мужчина – это злой мужчина, как говорила наша экономка Надежда Петровна, так что я благоразумно последовала за ним в дом.
Ян уверено чувствовал себя на кухне. Невольно позавидовала его умению красиво и быстро сервировать стол: квадратные тарелки симметрично располагались друг против друга, вилки слева, ножи справа, посередине, большое плато с квадратными кусочками золотистой творожной запеканки, варенье, фрукты, орехи и мюсли, залитые горячим молоком. Выглядит всё очень вкусно и… калорийно.
– Выглядит всё очень аппетитно, Ян Кириллович.
– Вы попробуйте сначала, а потом комплименты раздавайте, – шутливым тоном сказал он, располагаясь напротив меня.
– Только не говорите, что запеканку приготовили вы.
– Я же сказал вчера, что на вилле прислуги нет. Приходится готовить еду самостоятельно, – ответил, широко улыбаясь.
– Моему женскому эго нанесён сокрушительный удар, – пробормотала я.
– Отчего же? Не умеете готовить?
– Не умею, Ян Кириллович, представьте себе. Вас это удивляет?
Он сделал глоток горячего кофе и откинулся на спинку стула, с интересом меня разглядывая.
– Эпоха патриархальной семьи давно морально устарела. Сегодня женщина имеет равные права с мужчиной и не обязана стоять у плиты, чтобы что-то доказать или кому-то угодить. Поэтому мой ответ – нет, Анна. Меня это не удивляет.
– Вы один из немногих моих знакомых, который так спокойно об этом рассуждает.
– Нужно быть слепым, чтобы не видеть очевидных вещей. Мой заместитель – женщина, она выгрызла зубами место в кресле вице-президента «BuildСтрой». И этим всё сказано.
Усмехнулась.
– Вы сами себе противоречите, Ян Кириллович.
– Интересно, – уголок чувствительных губ изогнулся в подобии улыбки, чем же?
– Судя по вашим размышлениям, вы восхищаетесь образом современной женщины, но всё-таки себе в спутницы выбрали Вику Жукову.
Язык – враг мой. Ляпнула, а потом с ужасом, по потемневшему взгляду поняла, что перешла черту дозволенного.
Глава 14
– Извините.
Вот дура. Что мне стоило просто промолчать? В конце концов, какое я имею право критиковать вкус постороннего человека? Моё наблюдение прозвучало настолько бестактно и грубо, что аж сам Черных опешил. Видимо, не ожидал бесцеремонной критики в свой адрес.
– Извините, Ян Кириллович, – на этот раз повторила более уверенно. – Я не должна была этого говорить.
– И тем не менее сказали, – спокойно произнёс он.
– И за это мне очень стыдно.
– Вы полны сюрпризов, Анна, – сказал после продолжительной паузы. – Ешьте запеканку, я же для вас старался.
– Хотите меня полностью пристыдить, да?
– Хочу, чтобы вы поели.
Как же паршиво себя чувствовала в этот момент. Человек приютил меня, хлебом своим поделился, а я позволила себе нетактично, хоть и не напрямую, отозваться о его женщине.
Стыдливо опустив глаза в тарелку, уплетала за обе щёки творожную запеканку.
М-м-м. Блаженство! Неземное! Сладкое. Воздушное. А ещё если ложечкой варенья сверху намазать… Вкуснотища.
От наслаждения прикрыла глаза. Если кто-нибудь спросит меня, какое моё любимое блюдо, с уверенностью отвечу – запеканка, приготовленная по рецепту Яна Черных. Кстати, неплохо было бы спросить у него секрет божественного блюда. Я бы даже сама попробовала приготовить десерт, только бы иметь возможность его есть, если вдруг внезапно захочется.
Потянулась ещё за одним кусочком сладости, но на полпути замерла, наткнувшись на чёрный взгляд Яна Кирилловича. Судя по всему, тот давно закончил завтрак и теперь, вальяжно откинувшись на спинку плетёного кресла, следил за каждым моим движением.
Аппетит сразу пропал, запеканка уже не казалась такой золотистой и вкусной. Я осторожно промокнула губы салфеткой, поудобней устроилась на стуле, взглянула на Черных. Сейчас он не был злым и не выглядел оскорблённым, наоборот, весь такой доброжелательный, даже довольный, я бы сказала. Сытый, наверное.
– Кстати, а где Вика? Ни вчера, ни сегодня не заметила её присутствия.
– А с чего бы ей здесь находиться?
Его вопрос поставил меня в тупик. Ну как же? Разве они не вместе? И её протяжное «дорогой», и собственнические жесты в сторону Черных мне померещились?
– Извините. Я, наверное, лезу не в своё дело. – Встала, посмотрела на наручные часы. – Спасибо за завтрак, всё было очень вкусно…
– И снова убегаешь, Анна.
– Всего лишь хочу позвонить в консульство насчёт справки для выезда.
– Что тебя пугает?
Господи!
– Ян Кириллович, не понимаю, откуда у вас возникло предположение, что я вас боюсь.
– Может, потому что ты избегаешь нашего общения?
И снова он перешёл на «ты», и снова какая-то необъяснимая решительность мелькает в его взгляде, а низкий голос становится до неприличия хриплым, будто он только что занимался сексом.
Черных прав. Я избегаю его общества, но не потому, что боюсь его, а потому что боюсь себя. Робею в его присутствии и чувствую себя чересчур женщиной. История не про гендерный признак, а про женскую сущность, внутренний мир, давно зачерствевший и покрывшийся черной коркой, точно такой же, как на вулкане, на который я недавно взошла. И когда он смотрит на меня, то видит настоящую, ощущает вибрацию моих мыслей и реакцию моего тела, и именно поэтому инстинкт самосохранения кричит бежать, что я, собственно, и делаю каждый раз, находясь рядом с ним.
– Вы правы, Ян Кириллович, я избегаю вас.
– Прекрасно, – довольно улыбнулся. – У нас небольшой прогресс в общении. Долой фильтры, говори как есть.
– Мне больше нечего добавить. Вы хотели правду – вы её получили.
– И я тебе благодарен за это, – сказал, вставая, и направился в мою сторону. – Только ты забыла самое главное, Анна.
Ян подходит непозволительно близко, нарушая моё личное пространство.
– Назвать причину своего бегства.
С трудом заставляю себя оставаться на месте. Теперь его слишком много, он оттесняет меня от внешнего мира и делает это крайне мастерски. Мгновенно выпадаю из реальности, тону в глубоком омуте его серых глаз, которые сейчас кажутся бездонными.
– Между мной и Викой ничего нет и не могло быть.
– Меня это не касается, Ян Кириллович.
– Ну конечно, Анна, зато любопытство зашкаливает. Какого чёрта она делала у меня на яхте, так?
– Отойдите от меня…
Он качает головой, а потом касается – большим пальцем проводит по нижней губе, чуть-чуть давит, приоткрывая мой рот.
– Сладкая…
О, боже!
– Ян Кириллович, у меня есть жених, – прошептала я.
– Да-да. Я заметил булыжник в три карата на твоём безымянном пальце.
– И вас это нисколько не смущает?
– Нет. Я слишком эгоист, чтобы думать о морали и жизненных принципах, когда мне безумно чего-то хочется.
Он отстранился и поправил прядь моих волос, выбившуюся из причёски.
– У вас всё так легко и просто.
– А зачем усложнять ситуацию, которая и так проста по своей сути?
– Вы ошибаетесь. Вы предлагаете вступить с вами во временную связь – я правильно поняла?
Он кивнул, сквозь ресницы разглядывая моё лицо.
– Но ведь это может повлечь за собой необратимые последствия и сложности.
– Маловероятно. Если мы будем предельно откровенны друг с другом, изначально обговорим рамки дозволенного и договоримся оставить на острове всё, что между нами произойдёт, то не вижу никаких проблем.
– Прекрасно. Тогда я готова прямо сейчас обсудить с вами… как вы сказали? Рамки дозволенного? – Осторожно сделала шаг назад. – Не прикасайтесь ко мне без моего разрешения, перестаньте смотреть на меня голодным волком и предоставьте мне катер, пожалуйста. Я хочу немедленно покинуть остров.
Кажется, мужчина напротив не ожидал такого напора. Удивлённо моргнул, а потом расхохотался, откинув голову назад.
М-да. А я надеялась совсем на другой исход, думала, моя речь получится довольно резкой и заставит его держаться от меня подальше. Но ошиблась, потому что в следующий момент оказалась прижатой к крепкой груди. Огромная ручища располагалась на моей пояснице, другая крепко держала за затылок так, что я носом уткнулась в его ключицу.
– Ян Кириллович… – возмущённо начала я.
Но меня бесцеремонно прервали:
– Знаешь, Анна, – хрипло сказал Черных, когда приступ смеха прекратился, – не прикасаться и престать смотреть на тебя не смогу. Просто свыкнись с этой мыслью. Ты невероятно аппетитная девушка и была права, когда сравнила меня с голодным волком, потому что, смотрю на тебя, такую женственную и сочную, и у меня просыпается зверский аппетит и я хочу тебя съесть. По-разному съесть. Я бы смаковал тебя маленькими порциями или проглотил сразу и целиком. Трудно определиться, потому что для меня одинаково привлекательно звучит и то, и другое.
Глава 15
То, что этот момент стал точкой невозврата, пойму чуть позже. А пока с упоением впитывала вибрации его спокойного голоса. Слышала нотки еле уловимого ненавязчивого аромата туалетной воды вперемешку с его настоящим, невероятно мужским и терпким. Запах уверенности и безграничной силы. Мои рецепторы, словно маленькие антенки, поглощали его энергию, которой он щедро делился. Она опаляющая, горячая, колкая, абсолютная. И именно так между нами это произойдёт.
– Я не могу… Я не могу, Ян. У меня есть жених, обязанности…
– Единственная твоя обязанность – быть честной перед собой, прислушиваться к своему сердцу и внутреннему голосу.
– Странно от вас такое слышать. Вы мне показались человеком достаточно прагматичным, который следует своему разуму, а не сердцу.
Он разжал объятья, двумя пальцами приподнял мой подбородок и с прищуром улыбнулся…
– Убедила. Тогда давай заменим слово «сердце» на «интуиция». Ведь следовать интуиции прагматичному человеку, к коим ты и себя, полагаю, относишь, позволительно. Интуиция каким-то образом уже знает, чего мы желаем. Она неоновым маркером подчёркивает именно то, что нам необходимо в определённый момент, делая всё остальное вторичным и неважным.
Ян обхватил моё лицо двумя ладонями и хриплым голосом произнёс:
– Решайся. Побудь эгоисткой хотя бы раз. Ради себя самой.
– Нет, – я помотала головой, – я не могу так.
– Анна…
– А потом? Что будет потом? Жить воспоминаниями, которые ничего, кроме угрызения совести, мне не принесут? Мне это вовсе не интересно, Ян Кириллович.
– Иногда мы не осознаём ценность момента до тех пор, пока он не станет воспоминанием.
– Ценность какого момента? Секс с вами? Вы слишком самоуверенны, раз считаете, что короткая связь между нами станет чем-то значимым в моей жизни.
Слишком поздно поняла, что надо бежать. Когда стальной цвет его глаз расплавился ртутью, а сильные руки сжали волосы на моём затылке, фиксируя голову, я замерла под впечатлением новых ощущений. В его действиях было столько решимости, что с опозданием поняла: нужно было хотя бы немножко повозмущаться для приличия, прежде чем позволить его губам коснуться моих.
Порочно, влажно, глубоко, неистово, бешено. Поцелуй полностью отражал суть мужчины, вниманием которого невольно завладела. Его силе невозможно было не подчиниться, а напору не поддаться, но я и не противилась этой мощи. Мне нравилось ощущать его язык у себя во рту, нравилось чувствовать, как рука медленно спускалась вдоль позвоночника, пока не сжала попу сильными тисками, порождая из моего горла протяжный стон.
Ян неожиданно прервал поцелуй и отстранился, вглядываясь в моё пылающее лицо.
– Сладка-я… Я сразу это понял, но не думал, что настолько. Хочу попробовать тебя всю и везде.
Как же пошло и порочно звучат его слова. И этот взгляд, полный обещания подарить все блаженства вселенной, не оставляет никакого выбора. На этот раз сама потянулась к его губам, но он предотвратил контакт, второй рукой обхватив мои щёки.
– Твой ответ, Анна.
Какой ответ? О чём он? Почему больше не целует меня? Ведь ещё секунду назад я упивалась напором жёстких губ и дерзкого языка.
Прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, ощутив клубничное дыхание на лице.
– Я должна подумать. Это неоднозначная ситуация. Всё очень сложно, Ян.
Всё ещё чувствовала его вкус на своём языке: еле уловимая горечь табака и что-то очень индивидуальное, несравненное…
– Хорошо, – легко согласился, выпуская из своих объятий, отчего, даже несмотря на жаркий день, стало вдруг холодно. – В таком случае, не буду беспокоить тебя до вечера, вилла полностью в твоём распоряжении.
Оказавшись в своей комнате, связалась с консульством. Девушка любезно сообщила, что необходимая справка, с помощью которой смогу вернуться в Россию, будет готова завтра в десять утра. Именно такого ответа и ожидала, но, услышав его, почувствовала неожиданно нахлынувшее внутреннее противоречие. Оно лишало здравого мышления. Мне бы радоваться, что буквально уже завтра покину остров и его хозяина, вернусь в свою спокойную и размеренную жизнь, в родную стихию, полную безмятежного идиллического комфорта, который так усердно и долго создавала.
Но нужен ли мне он? Мир, в котором я сейчас существую, такой идеальный и безукоризненный, в нём давно всё разложено по полочкам. Сплочённый механизм безупречно функционирует, там нет места спонтанности и самодвижению. Боже! Даже встречи с будущим мужем мы согласовываем заранее через наших секретарей. И так будет всегда, даже запланированный секс – строго по средам и субботам. Мерзость.
А душа просит импульсивности и спонтанности. Хочет вырваться на волю, сбросить тяжёлые кандалы, выйти за пределы строго ограниченных рамок и перейти черту дозволенного. Но смогу ли я? Синдром отличницы, которым страдаю всю свою сознательную жизнь, вряд ли мне позволит.
