…как будто (все люди) погружены в беспокойный сон. Они либо куда-то убегают… либо наносят удары… либо получают удары сами… Иногда их как будто убивают другие люди… либо они сами убивают своих ближних…
Для этих первых христиан, как и для буддистов, пробуждение буквально означало выход из этого кошмара. В нашей терминологии это слово означает исправление программы, которая заставляет нас действовать и воспринимать окружающий мир как плохо (неправильно) собранные роботы. Пробудившись, мы смогли бы увидеть совсем другой мир.
Необходимо отметить, что этот контур, имеющий самую долгую эволюционную историю, является наиболее механическим и наиболее быстрым. В контуре биовыживания отсутствует понятие времени. Оцените скорость, с которой ваша собака реагирует на первый же звук постороннего: угрожающий лай и мгновенное приведение всего тела в состояние готовности происходят автоматически. Затем собака начинает воспринимать другие сигналы, чтобы определить свое отношение к незнакомцу.
Роберт Ардри приводит замечания приматолога Рэя Карпентера, которые помогают лучше понять функционирование этой части мозга:
Представьте себе, что вы – обезьяна и пробегаете по тропе мимо большого камня. Вдруг за ним вы встречаетесь нос к носу с другим животным. Прежде чем принять решение о том, нападать ли вам, убегать или не обращать внимания на это животное, вы должны принять серию других решений. Обезьяна это или не обезьяна? Если это не обезьяна, то как оно настроено по отношению к обезьянам – дружелюбно или враждебно? Если обезьяна, то самец или самка? Если самка, то брачный ли у нее период? Если самец, то взрослый или молодой? Если взрослый, то из какой он группы – своей или чужой?.. На все эти решения у вас имеется не больше одной пятой секунды, иначе вы можете быть атакованы.
Программа биовыживания вначале привязана к безопасной области вокруг матери (оральный импринт), а затем по мере роста начинает охватывать все более широкие области, определяя, что опасно, а что – нет. Без жестко заданных генетических (т. е. автоматических) программ второй этап был бы невозможен и ни одно млекопитающее никогда не покинуло бы материнскую грудь. Жестко заданные программы выполняются автоматически (БЕССОЗНАТЕЛЬНО), так как, если бы вы в каждой ситуации останавливались и начинали думать, вас бы съел первый же хищник.
Безусловно, импринт закрепляется случайно – обстоятельствами в момент импринтной уязвимости. (Вспомните гусенка, который импринтировал шарик для пинг-понга.) У некоторых импринтируются храбрость, любознательность и стремление к исследованиям; у других – робость, инфофобия (страх непредвиденного) и замкнутость, крайним проявлением чего является импринт, называемый аутизмом или детской шизофренией.
Все это – поведение роботов, пока человек не научится перепрограммировать и переимпринтировать контуры собственного мозга. В большинстве случаев достичь такого метапрограммирования так и не удается. Если же оно происходит, то происходит в мгновение ока, на автопилоте, в нулевое время. «Я и сам не понял, как сделал это», – говорит солдат, осужденный трибуналом за трусость или награжденный за храбрость.
Конечно, на жесткое импринтирование контура биовыживания накладывается «более мягкое» кондиционирование. Это позволяет раздвинуть безопасный периметр от материнского тела до границ стаи или племени – «расширенной семьи».
Каждое общественное животное имеет, в дополнение к дарвиновскому «инстинкту» (генетической программе) самосохранения, инстинкт защиты генофонда. Это основа нашего человеческого альтруизма, а общественные животные без этого инстинкта просто не смогут выжить.
Дикие собаки (и волки) лают, чтобы предупредить остальную стаю о приближении постороннего. Ваша домашняя собака воспринимает вас как вожака стаи; она тоже лает, чтобы предупредить вас о приближении постороннего. (Лай, конечно, также предупреждает и постороннего – о том, что собака готова защищать свою территорию.)
С развитием цивилизации стайность (племя, расширенная семья) была разрушена. В этом корень широко распространенной аномии[16], или враждебности, или экзистенциальной драмы, которую так красноречиво описывают многие социальные критики. Произошло вот что: кондиционирование биовыживательной связи[17] с генофондом было заменено кондиционированием биовыживательного стремления к обладанию особыми кусочками бумаги, которые мы называем «деньгами».
Выражаясь более конкретно, современный человек не ищет биобезопасности в генофонде, стае, расширенной семье. Биовыживание зависит от кусочков бумаги. «А без денег жизнь плохая, не годится никуда». Если эти бумажки отобрать, у человека сразу же возникает острое биовыживательное беспокойство.
Представьте себе как можно отчетливее, что бы вы почувствовали и как бы вы поступили, если бы завтра иссякли все ваши источники биовыживательных бумажек (денег). В точности то же ощущает человек из племенного общества, будучи отрезанным от своего племени; вот почему изгнание или даже остракизм на протяжении всей человеческой истории были достаточными средствами для укрепления внутриплеменных связей. Еще во времена Шекспира угроза изгнания вызывала у человека сильнейший ужас («Изгнание! Изгнанье – выраженье, Встречаемое воплями в аду», – восклицает Ромео[18]).
В традиционном обществе принадлежность к племени была биобезопасностью, а изгнание – ужасом и смертельной угрозой. В современном обществе биобезопасностью является обладание бумажками (деньгами), а ужасом – лишение их.
Велферизм[19], социализм, тоталитаризм и т. п. представляют собой попытки (с разными соотношениями рациональности и истерии) восстановить племенную связь путем замены генофонда государством. Консерваторы, заявляющие, что ни одна из форм велфера для них неприемлема, на деле требуют, чтобы люди жили в тотальном биовыживательном беспокойстве и аномии (проще говоря, в постоянном страхе). Конечно, они смутно это понимают и предлагают заменить государственные социальные программы «местной благотворительностью» – то есть предлагают волшебным образом восстановить генофонд среди людей (жителей обычного города), которые генетически не связаны вообще.
С другой стороны, государство не является генофондом или племенем и в действительности не может играть роль полноценной единицы биовыживания. В системе велфера все становятся параноиками из-за постоянного страха оказаться «отрезанными» («изгнанными») по причине какого-нибудь незначительного нарушения в работе все более усложняющейся бюрократической системы. А в реальном тоталитаризме, где поддельное отождествление государства с племенем достигает уровня нового мистицизма, паранойя становится вообще тотальной.
Сознание первого контура «одномерно»
Настоящая связь может возникнуть только в небольших группах, где все друг друга знают. Отсюда происходит постоянное (хотя труднодостижимое в условиях постиндустриального общества) стремление к децентрализации, возврату к племенному этосу, замене Государства синдикатами (как в анархизме) или группами, объединенными общим мировоззрением (такими, как группа «Сознание III», в которую входил Райх). Вспомните эксперимент хиппи-шестидесятников, который до сих пор продолжается в многочисленных деревенских коммунах.
В реальном мире для большинства людей биовыживательной связью являются бумажки, называемые «деньгами». Антисемитизм – сложное заблуждение, имеющее множество граней и причин, но в своей классической форме («заговор евреев-банкиров») он выражает очень простую идею: враждебный генофонд контролирует бумажки, обеспечивающие нашу биобезопасность. Подобная паранойя неизбежна в денежной экономике: у наркоманов существуют свои мифы о поставщиках героина. Поэтому неудивительно, что сегодня, когда антисемитизм в Америке идет на убыль, идея «заговора банкиров» продолжает жить. Теперь в роли злодеев выступают старые семьи из Новой Англии, «истеблишмент янки». Левые конспирологи могут показать вам генеалогические таблицы этих банкиров-янки – как в свое время антисемиты показывали генеалогию Ротшильдов.
С. Х. Дуглас, инженер и экономист, однажды построил диаграмму, которую представил Комиссии Макмиллана, когда в 1932 году обсуждались вопросы денежного и кредитного регулирования. На ней были изображены две кривые – динамика процентных ставок со времени разгрома Наполеона в 1812 году и динамика уровня самоубийств за эти же сто двадцать лет.
Эти две кривые практически совпадали. Уровень самоубийств рос каждый раз, когда повышался уровень процентных ставок, и наоборот. Это вряд ли можно назвать «совпадением». Когда процентные ставки растут, определенное число бизнесменов становятся банкротами, определенное число рабочих оказываются на улице, а также растет общее биовыживательное беспокойство.
Марксистам и другим радикалам хорошо известны подобные факторы «ментального здоровья», поэтому они презирают все виды академической психологии, не учитывающие эти биовыживательные аспекты. К сожалению, лекарство марксистов – сделать каждого зависимым от прихотей государственной бюрократии – оказывается еще хуже болезни.
Биовыживательное беспокойство окончательно исчезнет только тогда, когда мировое благосостояние достигнет уровня, при котором без тоталитаризма каждый будет иметь достаточно бумажек.
«Проект Избавления от Голода», идея «Гарантированного Ежегодного Дохода», «Национальный План Дивидендов» Дугласа и пр. представляют собой шаги к этой цели. Идеал может быть достигнут только тогда, когда уровень технологий обеспечит изобилие во всем.
Крайние случаи – люди, у которых тяжелейший импринт приходится на первый (оральный) контур, – обычно являются висцеротониками, так как этот импринт определяет активность гормональных процессов. Их характерными внешними чертами, уже в зрелом возрасте, будут «детское лицо», «детские припухлости», полнота, округлость, изнеженность и т. д. Они панически боятся любого неодобрения по отношению к ним, так как в детском контуре мозга неодобрение предполагает вымирание из-за потери источника пищи.
Все мы имеем этот контур и ежедневно ощущаем потребность в его активизации. Прижимание, сосание, объятия и т. п., а также ежедневная игра а) со своим телом, б) с чужим телом и в) с окружающим миром необходимы для поддержания нейросоматического здоровья. Те, кто отрицает эти первичные функции в силу негибкого импринтирования в третьем (рациональном) или четвертом (моральном) контуре, обычно являются «сухими», непривлекательными, «холодными» и жесткими людьми.
Детская необходимость игры со своим телом, с чужим телом и с окружающим миром присутствует в каждом животном в течение всей его жизни. Эта «игривость» является характерной чертой всех явно здоровых личностей – «самореализаторов», по классификации Маслоу.
Если этот начальный импринт негативен – т. е. мир в целом и другие люди в частности импринтируются как опасные, недружелюбные и пугающие, – Доказывающий всю жизнь будет настраивать восприятие человека на максимальное соответствие именно такой карте мира. Это явление известно как синдром «коллекционера несправедливостей» (на языке д-ра Эдмунда Берглера). Женщины с подобным импринтом часто становятся радикальными феминистками, мужчины же менее организованны – их можно встретить среди крайне левых или крайне правых.
АЛЬФА-САМЦЫ ЕДЯТ ПЕРВЫМИ. ЗАМОРЫШАМ ДОСТАЮТСЯ ОСТАТКИ
Подобное поведение бессознательно по трем причинам. Во-первых, оно является автоматическим, так как реализуется без участия мысли, подобно программе робота. Во-вторых, оно возникает до того, как ребенок осваивает язык, и поэтому является невербальным – такое поведение скорее импульсивно, чем продуманно. В-третьих, оно бессознательно, так как распространяется сразу на все тело. Оно характеризуется, в частности, респираторным блоком (впервые его заметил Вильгельм Райх): хроническим мышечным напряжением, мешающим правильному, спокойному дыханию. На обычном языке это явление описывается как «комок в горле».
Все наиболее эффективные техники реимпринтирования (терапии), предназначенные для избавления от этого вида хронического беспокойства, в первую очередь направлены на тело, а не на «душу». Последователи Райха, рольферы[20], ребёрсеры[21], гештальтисты и т. д. – все они, независимо от используемых ими специальных жаргонов, знают, что плохой биовыживательный импринт можно исправить только работой над биологической сущностью, над телом, которое постоянно чувствует себя уязвимым и атакуемым. Даже сеансы нейролингвистического программирования начинаются с того, что пациента просят расслабиться и дышать непринужденно.
Как указал Грегори Бейтсон, Конрад Лоренц сделал свои чудесные открытия в области процесса импринтинга – за которые получил Нобелевскую премию, – сознательно имитируя движения изучаемых им животных. Те, кто присутствовал на лекциях Лоренца, могли «видеть» каждое описываемое им животное, поскольку Лоренц «воплощался» в это животное не хуже профессионального актера.
Еще раньше Вильгельм Райх обнаружил, что может удивительно ясно понимать состояние своих пациентов, имитируя их характерные движения и позы. Биовыживательные импринты, особенно травматического характера, распространяются на все тело, будучи «замороженными» (метафора Райха) в хронических механизмах мышц и желез.
Если вы не можете понять чье-то «иррациональное» поведение, начните с наблюдения за дыханием этого человека, и вы очень быстро поймете, что его беспокоит. Вот почему во всех школах йоги – буддийской, суфийской и индуистской – уделяется так много внимания восстановлению нормального дыхания перед тем, как начать переход к высшим контурам и расширению сознания.
Этот вопрос имеет не только «психологическую» значимость. Так, например, в каждом исследовании психосоматических аспектов рака и астмы среди факторов, определяющих предрасположенность, обнаруживается хроническое сокращение мышц (субъективно ощущаемое как беспокойство). Что бы ни думал Думающий, Доказывающий это докажет. Каждый день люди душат свои внутренние органы, потому что боятся.
Возможно, Мэри Бейкер Эдди слегка преувеличивала, говоря, что «все болезни являются проявлением страха», но холистическая медицина все больше склоняется к тому, что, если заменить слово «все» на более осторожное слово «большинство», миссис Эдди окажется близка к истине.
Даже твердолобые доктора медицины, которым ни на минуту не покажутся здравыми холистические идеи, признают, что загадочным образом некоторые люди оказываются «более подверженными» заболеваниям, чем другие. В чем же заключается эта метафизическая «предрасположенность»? Антрополог Эшли Монтегю собрал обширную статистику о детях, которые были по разным причинам лишены материнской любви в решающий момент импринтной уязвимости в младенчестве. Они не только не дожили до среднего по стране возраста смерти, но в течение жизни были гораздо болезненнее сверстников и даже оказались на несколько дюймов ниже среднего роста взрослого человека того же пола.
Единственное, чем можно объяснить подобную «предрасположенность» (кроме возможных генетических факторов), – это импринт беспокойства (мышечное напряжение) в первом контуре.
Христианство – или любая другая религия, догматически утверждающая, что «Бог» хочет нашего счастья и успеха, – может «чудесным образом» излечивать подобные состояния. Что бы ни думал Думающий, Доказывающий это докажет. Абсолютная вера в то, что «Бог» поддерживает вас, излучается мозгом в течение дня, день за днем, давая мышцам сигнал расслабиться, и, таким образом, возвращает вам естественную жизнерадостность и здоровье.
Независимо от возраста человека, когда контур биовыживания ощущает опасность, вся остальная ментальная активность прекращается. Все остальные контуры отключаются, пока не будет «решена», реалистически или символически, проблема биовыживания. Это имеет очень важное значение в «промывании» и программировании мозгов.
Для создания нового импринта сначала необходимо вернуть субъект в младенческое состояние, т. е. в состояние импринтной уязвимости. Эту тему мы рассмотрим позднее.
В доневрологических терминах, контур биовыживания является тем, что мы привыкли называть «сознанием» как таковым. Это ощущение пребывания здесь и сейчас в этом уязвимом теле, подвергающемся воздействию различных энергий и сил этого физического мира. Когда мы находимся «без сознания», контур биовыживания отключен и врачи могут резать нас, не опасаясь, что мы убежим или хотя бы начнем кричать.
Упражнения
1. Примите решение с этого момента и в будущем наслаждаться действием этого примитивного контура. Беззастенчиво играйте с собой, другими и окружающим миром, словно новорожденный. Поразмышляйте над изречением: «…Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное»[22].
2. Не заботьтесь о диете – если ваш ум будет функционировать правильно, вы автоматически достигнете оптимального для вашего роста веса. Наслаждайтесь по-настоящему сладким десертом один раз в неделю. Диабетики, конечно, должны покупать это лакомство в отделе продуктов без сахара.
3. Поднимите себе тонус (например, при помощи женьшеня, употребление которого разрешено повсюду и рекомендуется многими врачами-холистиками), затем отправьтесь в центр здоровья. Хорошо поплавайте, посетите массажный кабинет и сауну. Повторяйте это каждую неделю, всю жизнь.
4. Запишитесь в школу каратэ или кунфу и посещайте тренировки как минимум три месяца, а затем перечитайте эту главу. Вы удивитесь тому, насколько больше стало значить для вас каждое предложение.
5. Лягте на спину и сделайте 20 интенсивных вдохов-выдохов (цикл «вдох-выдох» принимается за единицу дыхания). Дышать нужно быстро и ртом. Достигнув счета 20, остановитесь и начните дышать носом, медленно и ритмично, как рекомендуют йоги, также до счета 20. Затем повторите все сначала. В тантрической йоге это упражнение известно как «огненное дыхание». Его результаты в высшей степени интересны и поучительны. Попробуйте![23]
6. Посетите аквариум и внимательно понаблюдайте за его обитателями. Постарайтесь увидеть в действии контур биовыживания рыбы и определите, когда и как этот контур действовал в вашей жизни.
7. Если у вас нет маленького ребенка, найдите возможность поиграть часок с чужим. Затем перечитайте эту главу.
Глава 4. Анальный эмоционально-территориальный контур
Беги, щенок, беги!Беги, щенок, беги!Вот идет большая собака –Беги, щенок, беги!Детский стишок
Второй контур – эмоционально-территориальная система мозга – занимается исключительно силовой политикой. Этот «патриотический» контур присутствует у всех позвоночных и имеет возраст от 500 миллионов до миллиарда лет. В современном человеке он, по-видимому, сосредоточен в таламусе – «заднем», или «старом», мозге – и связан с мышцами.
Этот контур проявляется в каждом новорожденном, когда матрица ДНК отправляет посланцев-РНК для запуска процесса обучения прямостоянию и ходьбе. Обучение ходьбе, овладение гравитацией, преодоление физических препятствий и освоение политического манипулирования другими людьми – все это точки уязвимости, в которых возникает импринтирование или тяжелое кондиционирование. Мышцы быстро программируются на выполнение этих силовых функций, обретая устойчивые, пожизненные рефлексы.
Как всегда, в зависимости от событий окружающего мира – того, что происходит в точках нейрологической уязвимости, – этот контур определит либо сильную, доминирующую роль, либо слабую, подчиненную роль в стае (семье). Чтобы в этом убедиться, вовсе не обязательно отправляться в джунгли с этологами: процесс импринтирования можно наблюдать в любом помете щенков. У них очень быстро определяется, кто будет Высшим Щенком, а кто – Низшим[24].
Статус в стае или племени определяется на основе превербальной сигнальной системы, в которой эти мышечные рефлексы играют главную роль. Все эмоциональные игры, или схемы, перечисленные в популярных книгах д-ра Эрика Бёрна о психологических играх и трансакционном анализе, являются импринтами второго контура, или стандартными тактиками млекопитающих.
Приведу цитату из моей повести «Кот Шрёдингера»:
Большинство одомашненных приматов Терры не знало, что они приматы. Они думали, что являются чем-то особенным и «превосходящим» все остальное на планете.
Даже регулярная колонка Бенни Бенедикта «Еще один месяц» была основана на этой иллюзии. Бенни вообще-то прочел Дарвина один раз – давным-давно, еще в колледже – и слышал о существовании таких наук, как этология и экология, но факты эволюции никогда не затрагивали его по-настоящему. Он никогда не думал о себе как о примате и никогда не осознавал, что его друзья и коллеги тоже приматы. Наконец, он никогда не понимал, что альфа-самцы Единштата были типичными лидерами обезьяньих стай. В результате этой неспособности видеть очевидные вещи Бенни постоянно тревожило и пугало собственное поведение, поведение друзей и коллег, а особенно – поведение альфа-самцов стаи. Так как он не знал, что это поведение было обычным для приматов, оно казалось ему просто ужасным.
Так как поведение приматов в значительной мере расценивалось как ужасное, большинство одомашненных приматов проводили большую часть времени, пытаясь скрыть свои действия.
Некоторых приматов изобличали другие приматы. Все приматы жили в страхе быть пойманными за руку.
Тех, кого ловили, называли «дерьмом».
Термин «дерьмо» был глубоким выражением психологии приматов. К примеру, один дикий примат (шимпанзе), которого двое одомашненных приматов (ученых) обучали языку знаков, совместил знаки «дерьмо» и «ученый», описывая ученого, который ему не нравился, как «дерьмо-ученый». Он также совместил знаки «дерьмо» и «шимпанзе» для обозначения другого шимпанзе, который ему также не нравился, как «дерьмо-шимпанзе».
«Ты – дерьмо», – часто говорят друг другу одомашненные приматы.
Эта метафора глубоко выражает психологию приматов, так как они метят свою территорию экскрементами и иногда кидают ими друг в друга, когда дело доходит до территориальных споров.
Один примат написал длинную книгу, где подробно описывалось, как должны быть наказаны его политические враги. Он представлял себе огромную дыру в земле, с огнем, дымом и реками дерьма. Этого примата звали Данте Алигьери.
Другой примат написал, что каждый младенец-примат проходит этап, на котором его основной заботой является биовыживание, т. е. пища, т. е. Мамина Грудь. Он назвал это оральной стадией. Он также сказал, что далее ребенок переходит к этапу изучения политики млекопитающих, т. е. признания Отца (альфа-самца), его Авторитета и территориальных требований. С гениальностью, которую оценили весьма немногие приматы, он назвал эту стадию анальной.
Этого примата звали Фрейд. Он сделал объектом исследования свою собственную нервную систему и анализировал составляющие ее контуры, периодически изменяя ее структуру с помощью нейрохимических средств.
Среди анальных оскорблений, которыми обмениваются одомашненные приматы, сражаясь за территорию, присутствуют такие: «Пошел в задницу», «Срать я на тебя хотел», «Ты дерьмо», а также многие другие.
Одним из наиболее почитаемых альфа-самцов в Королевстве Франков был генерал Канбронн. Он заслужил такое уважение за ответ, который дал, когда ему предложили сдаться в битве при Ватерлоо.
«Merde[25]», – был его ответ.
Слово петарда обозначает разновидность бомбы. Оно происходит из того же староанглийского корня, что и слово fart[26].
Менталитет генерала Канбронна был типичным менталитетом альфа-самца, принадлежащего к военной касте.
Когда приматы начинали воевать или прибегали к другим видам насилия, они всегда говорили, что собираются сделать из противника «кучу дерьма».
По окончании войны считалось, что побежденный «обгадился».
Стандартный «авторитарный» рефлекс в эмоционально-территориальном контуре – раздувание мышц и вой. Его можно наблюдать у птиц, млекопитающих, а также на собрании членов правления вашего местного банка. Стандартный рефлекс «подчинения» заключается в сжатии мышц, опускании головы и «отползании». Его можно наблюдать у собак, приматов, домашней птицы и клерков, которые во что бы то ни стало стараются удержаться на работе.
Если первый (биовыживательный) контур в основном импринтируется матерью, второй (эмоционально-территориальный) контур в основном импринтируется отцом – ближайшим к ребенку альфа-самцом. Социолог Дж. Раттрэй Тэйлор выдвинул предположение, что общество поочередно проходит через периоды «матризма», когда доминируют материнские оральные ценности, и периоды «патризма», когда доминируют ценности отцовские, анальные.
Предложенная Тэйлором таблица характеристик этих «матристских» и «патристских» периодов выглядит следующим образом:
Не знаю, справедлива ли эта теория Тэйлора по отношению к обществу, но она, безусловно, справедлива по отношению к отдельным индивидам. Приведенные выше характеристики являются всего лишь последствиями (а) тяжелейшего импринта в оральном (матристском) контуре биовыживания или (б) тяжелейшего импринта в анальном (патристском) территориальном контуре.
Если не употреблять этологических терминов, то эмоционально-территориальный контур – это то, что мы обычно называем «эго». Эго – это просто осознание млекопитающим своего статуса в стае; это, как сказали бы социологи, «роль», отдельный контур мозга, который ошибочно принимает себя за личность, механизм «мозг-сознание» в целом. «Эгоист» ведет себя, по общепринятому выражению, «как будто ему всего два года», потому что эго представляет собой импринт этапа, на котором ребенок обучается ходьбе и туалетным процедурам.
Насколько много человеческого в животных (особенно в собаках и домашних кошках)? Этот вопрос извечно отделяет ученых от простых смертных, а также одних ученых от других. В терминах современной теории различия между одомашненными приматами (людьми) и другими одомашненными животными практически равны нулю, пока мы говорим о первых двух контурах. (Так как большинство людей проводит большую часть своей жизни в пределах этих примитивных контуров, различия часто менее очевидны, чем сходства.) Настоящие различия появляются, когда мы начинаем говорить о третьем, семантическом контуре.
Новички в дрессировке собак всегда совершают одну и ту же ошибку – используют слишком много слов. Так как собака проявляет большое сходство с человеком (например, собаки, как и приматы, прекрасно владеют мимикой), новичок приписывает ей излишнюю «человечность». Средняя собака имеет в словарном запасе около 150 слов и довольно сообразительна в пределах этого семантического мира. Очень легко научить собаку воспринимать команды «сидеть», «рядом», «фас» и т. д.; слова «гулять» и «корм» собака выучит и без ваших усилий. Проблема возникает, когда новичок требует от собаки понимания фраз типа: «Нет, нет, Фриц, – где угодно в спальне, только не на кровати». Этого не сможет понять даже человек, для которого английский язык не родной. Собака пропускает подобные предложения и пытается понять, чего от нее хотят, анализируя ваш животный (и бессознательный) язык тела.
Понимание этих различий может значительно улучшить механизм общения приматов с собаками. Моя жена (социолог по профессии), например, отучила нашего пса по кличке Клык клянчить кусочки у обеденного стола. Она использовала самый что ни на есть простой и прямой язык млекопитающих. Жена просто рычала на пса первые несколько раз, когда он пытался приблизиться к столу во время обеда. (Конечно, она знакома с этологией.) Клык все прекрасно понял; вскоре он перестал подходить к столу, когда ели Вожаки Стаи (моя жена и я). Его генетические программы сообщили ему, что мы являемся Доминирующими Собаками или наиболее близки к ним среди всех окружающих существ; у собак, как и у волков, имеется генетическая программа, запрещающая им тревожить Доминирующих Особей во время еды. Рычание доставило ему всю необходимую информацию о локальных параметрах этого закона. Кстати, наш Клык был помесью таксы с лабрадором и большинству людей казался очень странным существом. Люди часто останавливали меня на улице, когда я прогуливался с ним, и спрашивали: «Что ЭТО такое???»
Люди (экстремальные случаи), у которых самый тяжелый импринт приходится на территориально-эмоциональный контур, обычно являются мускулотониками. Это означает, что большая часть их внимания и энергии сосредоточена в мышечных системах защиты-нападения. Поэтому они обычно имеют средний вес – они достаточно тяжелы, чтобы их было трудно сбить с ног, и достаточно легки, чтобы быть подвижными и мускулистыми. Они часто становятся культуристами, тяжелоатлетами и т. д. и необычайно увлечены демонстрацией своей физической силы. (Даже простой обмен рукопожатиями является для них не проявлением дружелюбия, а скорее силовым состязанием.)
Большинство млекопитающих метит территорию экскрементами. Одомашненные приматы метят территорию чернильными экскрементами на бумаге
В большинстве обществ подобные типы вытесняются в военную сферу, где их склонности находят надлежащее этологическое применение в защите племенной территории. Анальная ориентация этого контура объясняет необычность военной речи, впервые отмеченную Норманом Мейлером: слово «задница» служит для обозначения личности в целом, а слово «дерьмо» – для обозначения окружающих обстоятельств.
Эти четыре квадранта были известны еще на заре человеческого самоосознания. В терминологии средневековой психологии «нравов» эти четыре импринтных типа известны как:
Если следовать по часовой стрелке, сангвинический тип (дружелюбная сила) отождествлялся с архетипом Льва и элементом огня. Лев, знаменитый своим чувством собственного достоинства, представляет «хорошую» силу, а огонь – власть. Флегматический тип (дружелюбная слабость) отождествлялся с архетипом Ангела и элементом воды; эти люди «слишком чувствительны, чтобы сражаться», и «плывут по течению». Холерические типы отождествлялись с архетипом Быка (свирепая подозрительность, паранойя) и элементом земли (медлительная псевдоглупость, традиционная поза покоренных рас по отношению к их завоевателям). Желчные типы (враждебная сила) отождествлялись с архетипом Орла (символ Римской империи, немецкой королевской семьи и т. д.) и элементом воздуха, который, по-видимому, означает небо, так как эти типы обычно наделены «высотой и властью».
История этих символов уходит корнями в далекое прошлое; они хорошо знакомы каббалистам (лев, ангел, бык и орел появляются в библейском видении Иезекииля). Они часто встречаются в католическом искусстве, представляя четырех евангелистов (Матфей – ангел, Марк – лев, Лука – бык, Иоанн – орел),[27] и, начиная со Средних веков, являются неотъемлемым элементом карт Таро.
В мудром языке популярной системы трансакционного анализа эти четыре импринтных типа соответствуют четырем основным жизненным сценариям:
В офисах психотерапевтов чаще всего оказываются флегматики (дружелюбная слабость; зависимый невротик), которые добровольно ищут переимпринтирования. С ними не все в порядке, однако они глубоко верят, что врач хорош.
Желчные (враждебная сила) и холерики (враждебная слабость) могут оказаться у психотерапевта только в том случае, если их коллеги, семья или, чаще всего, постановление суда вынудят их попробовать переимпринтировать их обременительную враждебность.
Сангвиники (дружелюбная сила) практически никогда не обращаются к психотерапевту. Они, как правило, удовлетворены своей жизнью, как и всем остальным обществом. Увы, они также не могут ощутить необходимость в какой-либо терапии просто потому, что принимают на себя слишком большую ответственность и взваливают на себя слишком большую ношу. Обычно они попадают к психотерапевту только по направлению лечащего врача, который догадывается о причине их недугов.
Эта система не претендует на неоспоримость и не подразумевает, что существует только четыре типа гуманоидных роботов. Последние четыре контура, которые мы вскоре рассмотрим, намного все усложняют: некоторые импринты расплывчаты (частично покрывают два или более квадранта), а наш мозг способен на внезапные изменения. Также важно понять, что четыре архетипа выбираются только для удобства – и это действительно оправданно, как показывает их появление в трансакционном анализе, где у них отсутствует историческая связь с цепочкой Лев-Ангел-Бык-Орел. Для диагностических целей каждый квадрант можно разделить на более узкие секторы.
Импринтирование воздействует на всю нервную систему. Нервная система воздействует на все тело
К примеру, наиболее широко применяемый в этой стране[28] психологический тест, «Интерперсональная сетка Лири» (1957), разбивает четыре квадранта на шестнадцать подквадрантов, позволяя получить в каждом типе поведения спектр оттенков – от умеренного до эксцессивного. В сетке Лири умеренные импринты находятся в центре, а эксцессивные, или экстремальные случаи – ближе к периметру, но с ее помощью можно определить только то, каким образом импринтированы первые два контура (орально-биовыживательный и анально-территориальный).
Чтобы лучше разобраться в этом, представьте, что четыре младенца появились на свет в один и тот же миг в больнице «Джон Дж. Босковиц Мимориэл» города Эннитаун на планете Земля. Двадцать лет спустя мы обнаруживаем, что каждый из них представляет собой отдельную и совершенно непохожую на других личность (оставим объяснение этой загадки астрологам). Для простоты предположим, что они приземлились точно в четыре наших квадранта.
Сетка первого и второго контуров образует четыре квадранта. Заметьте, что Враждебная Сила (тиран) склонна к параноидальной замкнутости; он должен править, но он также боится. Вспомните Гитлера, Сталина, Говарда Хьюза и др., а также недоступный Замок и Суд в аллегориях Кафки. Заметьте также, что зависимый невротик находится совсем не в области отступления; он наступает на вас, требуя удовлетворения его эмоциональных «нужд» (импринтов)
Интерперсональная сетка Лири
Субъект № 1 – Ответственный/Сверхобыкновенный (сангвиник). Все считают его (ее) уважаемым общественным лидером – полезным, внимательным, дружелюбным и уверенным в себе. Некоторые даже скажут, что он (она) портит людей своей добротой, слишком многое прощает, соглашается с каждым. Он (она) любит управлять теми, кто не может управлять собой. Это Благородный Лев.
Этот человек может быть (и, вероятно, является) абсолютным роботом. Это означает, что если он не способен отдавать строгие приказы, не способен сомневаться в других, не способен проявлять эгоцентричность и т. п. – значит, он механически импринтировал первый квадрант, «дружелюбную силу». С другой стороны, если в соответствующих ситуациях он способен выйти за пределы первого квадранта (например, проявить враждебность по отношению к мародеру или агрессору), у него имеется импринтированно-кондиционированная склонность к «Я – в порядке, ты – в порядке», но он не полностью ею роботизирован.
Субъект № 2, по прошествии тех же двадцати лет импринтирования и кондиционирования, приземлился в квадранте 2 – дружелюбная слабость (флегматик). Он самокритичен, застенчив, робок, легко поддается чужому влиянию, «бесхребетен» и всегда ищет кого-нибудь, кто взял бы руководство на себя и отдавал приказы. Это Неземной Ангел или, на языке современного символизма, Дитя Цветов.
Опять-таки, это импринтирование-кондиционирование может быть полностью роботическим или достаточно гибким, и тогда у личности остается возможность в случае необходимости перепрыгнуть в другой квадрант.
Субъект № 3, полностью роботоподобный или обладающий небольшой гибкостью, приземлился в квадранте 3, «враждебная слабость» (холерик). Он никому не верит, восстает против всего, постоянно саркастичен, все время жалуется и в целом является резким, злопамятным и (до некоторой степени) параноидальным типом. Это Мрачный Бык.
Четыре квадранта были известны во все эпохи и обозначались многими символами
Субъект № 4 приземлился в квадранте 4, «враждебная сила» (желчный), и является «начальственным», холодным, бесчувственным, авторитарным, самовлюбленным, хвастливым и т. д., хотя большинство все же считает его «хорошим лидером». Это Царственный Орел.
Ирония и трагедия человеческой жизни в том, что ни один из них не подозревает о том, что он – робот. Каждый из этих четверых пространно и с большой убедительностью объяснит вам, что каждый из его роботических, бесконечно повторяющихся рефлексов вызывается окружающими обстоятельствами, т. е. «плохим» поведением других людей.
ЧТО БЫ НИ ДУМАЛ ДУМАЮЩИЙ, ДОКАЗЫВАЮЩИЙ ЭТО ДОКАЖЕТ.
Итак, если поместить этих четырех приматов на необитаемый остров, можно предсказать, – примерно с той же вероятностью, с какой химик предсказывает нам результат соединения четырех элементов, – что субъект № 1 и субъект № 4 (дружелюбная сила и враждебная сила) попытаются захватить власть – № 1 для того, чтобы помочь другим, № 4 потому, что он не может представить у руля никого другого. № 1 уступит № 4, так как хочет, чтобы все шло хорошо в интересах других, а это невозможно, если № 4 не окажется наверху. № 2, дружелюбную слабость, не интересует, кто – № 1 или № 4 – будет у власти, лишь бы кто-то другой принимал решения. А № 3, также независимо от того, кто будет у власти, будет жаловаться (и жаловаться, и жаловаться), в то же время избегая любых действий, требующих личной ответственности.
Те же политические решения были бы приняты четверкой шимпанзе или собак, если бы их импринтные квадранты соответствовали нашему гипотетическому примеру.
Социобиологи, которые отлично знакомы с этими четырьмя квадрантами, присутствующими как в человеческих, так и в животных обществах, утверждают, что каждый организм рождается с генетической предрасположенностью к одной из этих ролей. Критики социобиологии (а они обычно догматические либералы) объявляют эту идею чудовищной. Мы не будем пытаться решить этот сложный вопрос здесь, так как любая попытка определить, какие аспекты поведения обусловлены генетически, а какие приобретены в процессе обучения уже после появления на свет, всегда сводится к идеологической метафизике ввиду отсутствия, в большинстве случаев, реальных данных. Мы просто скажем, что, независимо от того, рождаемся ли мы с предрасположенностью к определенному квадранту, все организмы появляются на свет с предрасположенностью к импринтной уязвимости, а импринт, будучи установленным в нейросистеме, действует так же автоматически, как любая генетическая жестко заданная программа.
Каким образом можно изменить импринты, мы обсудим позже. Упражнения, которые вы выполняете в конце каждой главы, уже слегка ослабляют ваши импринты и делают их более гибкими.
Верхние два квадранта сетки Лири – дружелюбная сила и враждебная сила – приблизительно соответствуют тому, что Ницше называл моралью господ, этикой правящих классов. Действительно, враждебная сила – это воплощение ницшеанской «белокурой бестии», примитивного типа пирата-завоевателя, который обнаруживается на заре любой цивилизации. Ницше также называл эту силу «животной» или «несублимированной» формой воли к власти.
(Дружественная сила, с другой стороны, не соответствует, разве что очень слабо, ницшеанской «сублимированной воле к власти». В этом мы убедимся позже, когда подойдем к пятому (нейросоматическому) контуру – этапу сознательной эволюции.)
Нижние два квадранта – дружелюбная слабость и враждебная слабость – соответствуют ницшеанскому понятию морали рабов, тех, кто принадлежит к «низшей» касте или к «низшему» классу. Ницшеанская концепция «злопамятности» – скрытого мотива мести в «альтруистических философиях» – наделяет элементом враждебности даже квадрант дружелюбной слабости, т. е. общепринятую «христианскую этику», символом которой является «кроткий Иисус, смиренный и мягкий». Этот парадокс (под личиной дружелюбного слабака скрывается враждебный слабак, Дитя Цветов является потенциальным роботом-убийцей из банды Мэнсона) получил второе рождение в современной клинической терминологии в качестве концепции «пассивной агрессии». Оккультисты на своем странном жаргоне называют подобных типов «психическими вампирами».
Вот почему Ницше утверждал, что св. Павел уничтожил евангелие (благую весть) Иисуса, заменив ее дисангелием (дурной вестью). В представлении Ницше евангелие Иисуса было сублимированной волей к власти, Путем сознательной эволюции к Сверхчеловеку. Дисангелие же св. Павла было традиционной моралью рабов – «Рабы, повинуйтесь вашим господам», но лелейте свою злопамятность в твердой уверенности, что вы «хороши», а они «плохи», и в конце концов вы будете наслаждаться, наблюдая, как они горят в вечном огне ада. По мнению Ницше, все, что прибавил к этому Маркс, заключается в идее сжигания и наказания правящего класса здесь и сейчас (вместо того чтобы ожидать, пока Бог займется ими в посмертии).
Та же идея присутствует в незабываемом куплете э. э. каммингса[29] о коммунистической интеллигенции 1930-х:
каждый «товарищ» – это комок концентрированной ненависти
Интересно, что Ницше постепенно отказался в своих книгах от «психологического» языка, заменив его «физиологическим». В его поздних работах – таких, например, как «Антихристианин», – «злопамятность» в «рабской морали» (общепринятом христианстве) рассматривается как физиологическая реакция, характерная для некоторых физических типов. Ницше был на правильном пути, однако за отсутствием нейрологии он искал физическую основу этих процессов только в генетике. Импринтная же теория, наоборот, утверждает, что подобные физиологические рефлексы подчинения создаются специфическими «триггерами»[30] в ранние моменты импринтной уязвимости.
Тем не менее они распространяются на весь организм и, в силу этого, являются физиологическими. Любой профессиональный актер знает это, поэтому его тело увеличивается физически, если он играет сильного персонажа, и съеживается, когда он играет слабака. Род Стайгер, в частности, кажется то выше, то ниже ростом в зависимости от исполняемой им роли.
Не забывайте, что все эти категории приняты для удобства и в природе отсутствуют те резкие границы, которые мы используем при ее моделировании. На схеме Лири 1957 года мы видим дальнейшее подразделение наших четырех типов на шестнадцать, каждый из которых, в свою очередь, имеет четыре степени – всего шестьдесят четыре подтипа.
В следующем разделе, с целью упрощения, мы опять вернемся к рассмотрению взаимодействия только первых двух контуров.
Любая система, описывающая человеческое поведение, должна быть достаточно гибкой для бесконечного ее расширения и в то же время сохранять смысл при редуцировании ее до самых основ.
Поскольку у всех нас имеется территориально-эмоциональный контур, нам необходимо ежедневно его упражнять.
Хорошее упражнение – игра с детьми, особенно если вы играете с большими группами, тогда вам приходится улаживать их животные территориальные споры. Плавание, бег или любая привлекающая вас физическая активность хороши для поддержания тонуса мышц. «Разгадывание» эмоционального состояния других людей – одно из лучших упражнений для этого контура и очень поучительно в общем. Оно активизирует древние животные центры в таламусе, где язык тела связывается с эмоциональными сигналами.
Хороший генерал пользуется этим контуром для «разгадывания» планов вражеского генерала. Хорошая мать с его помощью угадывает значение плача своего младенца в каждом отдельном случае.
Для углубленной проработки этого контура, связанной с некоторым риском в личных отношениях, можно предложить такие игры, как «задирание» кого-либо, если вы никогда не делали этого прежде, проявление подчинения и покорности, если вы никогда не делали этого прежде, и овладение умением должным образом проявлять свой гнев и избавляться от него, когда в нем исчезает необходимость.
Читатель наверняка заметил, что каждый «ярко выраженный» тип на сетке Лири представляет собой один из четырех секторов круга:
Конечно, идеально «уравновешенная» – то есть нероботизированная и умеющая приспосабливаться к возникающим обстоятельствам – личность не должна быть столь однобокой. Такая личность будет способна слегка входить в каждый квадрант «сообразно обстоятельствам и временам года», как говорят китайцы, но в основном будет занимать центральное положение. Это можно изобразить в виде круга:
Темный внутренний круг представляет несокрушимую индивидуальность этой идеально свободной от роботических импринтов личности. Серый круг представляет способность сдвигаться в каждый квадрант, когда это необходимо.
Такие круги, называемые мандалами, широко применяются в буддизме для медитации. Часто на них изображаются четыре демона, которые, как и западные Лев, Бык, Ангел и Орел, символизируют крайности, которых следует избегать.
Упражнения
1. Каждый раз, встретив молодого человека (молодую женщину), сознательно спрашивайте себя: «Если дело дойдет до рукопашной, смогу ли я победить его (ее)?» Затем попытайтесь определить, насколько ваше поведение основано на бессознательном выяснении этого вопроса при помощи невербального «языка движений».
2. Напейтесь в доску и опрокиньте стол, громко объявив всем присутствующим, какие они тупые задницы[31].
3. Найдите книгу по медитации, позанимайтесь по ней в течение месяца по пятнадцать минут два раза в день, затем встретьтесь с теми, кто всегда умудряется расстроить вас или заставить вас защищаться. Посмотрите, удастся ли им надавить на ваши кнопки территориального отступления.
4. Проведите уик-энд в клубе знакомств. В течение первой половины дня попытайтесь интуитивно определить, к какому квадранту принадлежит каждый член группы. В конце определите, удалось ли кому-нибудь из них стать менее роботизированным. Определите, удалось ли вам стать менее роботизированным.
5. Отправьтесь в зоопарк, в павильон львов. Изучайте львов до тех пор, пока не поймете их туннель реальности.
6. Возьмите напрокат видеокассету с комедией из тех, которые обычно нравятся маленьким детям. Внимательно просмотрите ее и подумайте, какую функцию выполняет этот юмор; заодно используйте возможность всласть посмеяться.
7. Проведите все воскресенье у телевизора, смотря программы о животных. На следующий день, придя в офис, внимательно, как ученый-зоолог, понаблюдайте за иерархией стаи приматов.
Глава 5. Диккенс и Джойс: двухконтурная диалектика
НАШИ ЛЕГЕНДЫ И НАША ЛИТЕРАТУРА НАСЕЛЕНЫ МИЛОСЕРДНЫМИ БОГИНЯМИ И УЖАСНЫМИ ВЕЛИКАНАМИ
В «Дэвиде Копперфильде» Диккенс с большим мастерством передает шок и страх ребенка, когда строгость туалетных процедур вводит в его континуум орально-матристского блаженства анально-патристские ценности второго контура. Трудно поверить, что это было написано за полвека до клинических исследований Фрейда.
Диккенс описывает идиллическое детство, в котором Дэвид живет с овдовевшей матерью, образ которой вполне можно охарактеризовать как воплощение bona dea (древней «доброй богини», воспоминанием о которой является «фея» – персонаж современных детских сказок). В эту счастливую картину вмешивается ужасный отчим мистер Мэрдстон с его «комплексом Иеговы», воплощение карающего Бога-Отца. Невозможно соблюдать все правила Мэрдстона – их слишком много и, кроме того, большинство из них даже не сформулировано как следует. Дэвид подвергается стеганию по ягодицам (для его же блага, безусловно, хотя Диккенс совершенно по-фрейдистски акцентирует внимание на очевидном удовольствии, которое Мэрдстон получает от этого процесса). Совершенно естественно, что Дэвид начинает интернализировать эту анальную систему ценностей и представлять себя маленьким преступником, в полной мере заслуживающим подобного издевательства. Затем Диккенс приводит сцену возвращения Дэвида домой после года пребывания в школе:
…Я вошел тихими, робкими шагами. Бог весть какие далекие, младенческие воспоминания могли пробудиться у меня при звуках голоса моей матери, доносившихся из старой гостиной, когда я вошел в холл. Мать тихонько напевала. Должно быть, давным-давно, когда я был еще младенцем, я лежал у нее на руках и слушал, как она мне поет… Напев показался мне новым и в то же время таким знакомым, что сердце мое переполнилось до краев, как будто старый друг вернулся после долгого отсутствия.
Одиноко и задумчиво звучала эта песенка, и я решил, что мать одна. Я тихо вошел в комнату. Она сидела у камина, кормила грудью младенца и придерживала у себя на шее его крошечную ручонку. Ее глаза были опущены и устремлены на личико ребенка, и она пела ему. Но больше никого с ней не было – отчасти моя догадка оказалась правильной.
Я заговорил с ней, а она встрепенулась и вскрикнула. Но увидев, что это я, она назвала меня своим дорогим Дэви, своим родным мальчиком, пошла мне навстречу, опустилась на колени, поцеловала меня, положила мою голову себе на грудь рядом с маленьким существом, приютившимся там, и поднесла его ручонки к моим губам.
Почему не умер я тогда? Как хотел бы я умереть в ту минуту, когда мое сердце было переполнено! Больше чем когда-либо я достоин был в эту минуту быть взятым на небеса[32].
Мечта о возврате к оральной биобезопасности здесь слишком очевидна и не нуждается в комментариях.
Подобным образом в монументальном романе Джойса о сознании спящего человека – «Поминках по Финнегану» – Отец и Бог-Отец всегда ассоциируются с войной и экскрементами, как заметил исследователь Джойса Уильям Йорк Тиндэлл. В громовом слове из ста букв, которое повторяется десять раз в сновидении, всегда чувствуются смысловые оттенки отцовства, угрозы, испражнения и войны. Так, в первом появлении на странице 1 это слово имеет вид:
bababalalgharaghtakamminaronnkonnbronnton
nerronntounnthunntrovarrhounawnskawn
toohoohoondenthurnuk
Здесь можно разглядеть (или расслышать) такие слова: арабское baba («отец»), еврейское Abba (с тем же значением), Canbronne (имя генерала, который так кстати произнес: «Дерьмо!», когда его попросили уступить территорию), гаэльское scan (звук, исходящий из ануса), германское Ronnen (экскреция), внушительное orden, ассоциирующееся как с орденом за заслуги, так и с английским ordure[33]. Ужасный Бог-Отец повсюду «Проводит свои маневры в разомкнутом строю»[34] и проповедует анально-авторитарные ценности: «Нет никаких богов, кроме меня! Не поклоняйтесь идолам! Любите только меня!» Он – злодей джойсовской goddinpotty (то есть garden party, вечеринки в саду), бог-плут, поставивший ловушку в Эдемском саду; эго, интернализуемое в обучении туалету (potty[35]); бог грома и гнева (god-din[36]).
Избегая его, «несчастные обитатели»[37] земли всегда стремятся к его противоположности, А. Л. П. Альп – это старогерманское слово, означающее «сновидение»; кроме того, альп – корень названия первой буквы в греческом и еврейском алфавитах (альфа и алеф). В полном написании А. Л. П. – это Анна Ливия Плюрабелла: прекрасная женщина, олицетворение «вод жизни». В ней столько же оральности и любви, сколько в «Омнибоссе» – анальности и угрозы:
Стремительная, упругая, с дрожащими локонами, то сожмется в точку, то вдруг разольется целым наводнением, старомодная мамочка, чудесная мамочка, пригибаясь, проходящая под мостами… счастливая, как влажный день, журчащая, пузырящаяся, весело болтающая сама с собой, затопляющая поля…
Эта женщина-река – Совершенная Мать из наших детских снов и Великая Богиня древних, воплощение идеальной биовыживательной безопасности. Человечество, по мнению Джойса и Рэттрэя Тэйлора, вечно оставляет ее, чтобы следовать за Героем (Отцом) к «кровогрязи[38] Ватерлоо» (поле битвы при Ватерлоо, покрытое кровью и экскрементами, демонстрирует анально-территориальные истоки войны), и вечно возвращается к ней.
Такое циклическое видение истории – будь то у Джойса, Рэттрэя Тэйлора, Вико (у которого Джойс черпал идеи), Гегеля-и-Маркса и т. д. – является лишь частью истины, но именно той ее частью, которую большинство людей испуганно отказываются признавать, поэтому ей необходимо уделять особое внимание. Говорим ли мы в терминах матристско-патристской диалектики Тэйлора, циклов Божественной, Героической и Городской эпох Вико, марксистско-гегельянской троицы «тезис-антитезис-синтез» или в терминах любых других вариантов этой схемы, – мы говорим о закономерности, которая в действительности существует и регулярно проявляется.
Однако проявляется она лишь в той степени, в какой люди роботизированы – пойманы в западню жестко заданных рефлексов.
Когда накопленные факты, инструменты, приемы и методы нейронауки – науки изменения и освобождения мозга – достигнут критической массы, все мы сможем освободиться от этих роботических циклов. Одна из основных идей этой книги заключается в том, что мы уже несколько десятилетий приближаемся к этой критической массе и достигнем ее гораздо раньше, чем вы предполагаете.
Сегодняшнее неистовство территориально-эмоциональной драчливости, охватившее планету, – это не просто падение еще одной цивилизации в соответствии со схемой Вико.
Это родовые муки космического Прометея, пробуждающегося от длительного кошмара истории одомашненных приматов.
Все это, конечно, не более чем генетико-исторические обобщения, которые не могут в точности подходить какой-либо реальной семье. Архетипы Милосердной Богини и Враждебного Великана не активизируются в семьях, где мать холодна, недружелюбна, озлоблена и т. д., а отец представляет собой теплую, поддерживающую ребенка фигуру. Статистика показывает различия в импринтах первого и второго контуров в подобных семьях, поэтому ребенок может вырасти кем угодно – шаманом, шизофреником, гением, гомосексуалистом, художником, психологом и т. д.
Упражнение
Используя развитую в этой главе теорию, проанализируйте следующие личности:
1. Скарлетт О’Хара
2. Кинг-Конг
3. Одиссей
4. Гамлет
5. Багз Банни
6. Р. П. Макмёрфи
7. Дмитрий Карамазов
8. Ричард Никсон
9. Томас Джефферсон
10. Св. Павел
11. Утенок Дональд
12. Яго
13. Джен Эйр
14. Иосиф Сталин
15. Жанна д’Арк
