Восемь часов спустя Полина Берг лежала в ванне, с наслаждением зачерпывая пригоршнями пышную пену и чувствуя, как горячая вода постепенно наполняет теплотой измученное дневными хлопотами тело. Дверцу в ванную комнату девушка оставила распахнутой настежь, и когда услышала, как открылась, а затем снова хлопнула входная дверь, на ее очаровательном лице появилась лукавая улыбка. Она, не торопясь, приняла тщательно продуманную позу: золотистые волосы легли на воду вокруг головы пышным ореолом, а одна рука в расслабленной истоме свесилась через край ванны. При этом миллионы белоснежных пенных пузырьков целомудренной фатой прикрывали ее полную наготу, о которой свидетельствовало кокетливо выставленное напоказ идеальной формы колено.
– Привет, Арне! Хорошо, что ты прочел мое сообщение, а то я все еще никак не выйду из ванны. Прости, но сегодня мне здорово досталось.
Не дождавшись ответа, она вновь окликнула гостя:
– Арне, что ты там делаешь?
И на этот раз никто не отозвался. Ощутив смутное беспокойство, девушка резко выпрямилась, полностью испортив тем самым с таким искусством созданный образ.
– Сейчас же прекрати меня дразнить! Уже совсем не смешно, и мне это абсолютно не нравится!
Все это Полина прокричала изо всех сил, и на мгновение ей показалось, что в коридоре, ведущем к ванной комнате, мелькнула какая-то тень. Затем она снова услышала стук входной двери и почувствовала приступ панического страха. В этот самый миг и раздался знакомый голос:
– Полина, ты где? Что-то случилось?
Когда его фигура возникла в проеме двери, паника уступила место гневу.
– Ты что творишь?! Почему мне не отвечаешь? Я ведь до смерти перепугалась!
– Просто я забыл в машине ящик с инструментами. Эге, да ты, никак, еще в ванне?!
Поскольку пронизанный негой образ был уже безнадежно утрачен, она даже не попыталась склеить его остатки. – А то ты сам не видишь!
– Я прочел твое сообщение. Да уж, нечего сказать, сегодня ты потрудилась на славу! А дом и вправду хорош. Можно, я здесь немного осмотрюсь, пока ты там закончишь? – Погоди немного. Эти цветы – что, мне?
– Ну, я тут подумал, надо же что-то подарить на новоселье…
– Какая красота! Спасибо тебе. Может, пока положишь их в раковину и нальешь туда немного воды? Я потом попытаюсь отыскать для них вазу в этом бедламе.
Смирившись с тем, что дом он сможет посмотреть и позже, Арне покорно выполнял ее указания. В том числе и просьбу присесть на стул у ванны. Полина рассказала ему о своем визите к патронажной медсестре в Роскилле и о сайте, на котором ей удалось отыскать пилота вертолета. – Кстати, на всякий случай я все же перепроверила – это точно он.
– Что значит «перепроверила»?
– Помнишь, тот сотрудник DYE-5 в инвалидном кресле? Я съездила к нему в Эстербро. Довольно странный субъект – отвязаться от него практически невозможно. Тем не менее он ни секунды не колебался. В Роскилле я специально зашла в местную библиотеку, сделала ксероксы фотографий двенадцати наугад выбранных людей и поместила среди них фотографию пилота. Он с первого же раза выбрал именно ее.
– Да-а, Полина, ничего не скажешь – просто гениально. Представляю себе, как все завтра будут удивлены! Но сегодня вечером ты обязательно должна позвонить Симону, разумеется, если еще этого не сделала.
– Зачем это?
– Так у нас заведено, если удается отыскать что-то действительно важное.
– О’кей.
– Да, а я, между прочим, разговаривал с Гренландией. Они там нашли наконец-то остатки DYE-5, так что в смысле ее координат ты оказалась совершенно права.
– Вот видишь, какая я умница?!
Она довольно фыркнула.
– Кстати, знаешь, на каком расстоянии находится это место от того, прежнего?
– По моим подсчетам – в 31 километре.
– У них получилось 31,3 километра.
– Что ж, ладно, так и быть, уступаю эти 300 метров Гренландии.
Полина дунула на ладонь, и клок пены перекочевал оттуда прямо на щеку Арне. Тем временем девушка незаметно пальцами ноги вытащила пробку из ванны.
Глава 7
После первого же звонка дверь дома Ингрид Томсен распахнулась, однако ни слова приветствия в свой адрес со стороны стоящей на пороге хозяйки Конрад Симонсен с Графиней не услышали. Молча смерив их угрюмым взглядом, она резко повернулась и прошла вглубь дома, оставив, правда, дверь открытой в знак того, что они могут войти.
Комната нисколько не изменилась с тех пор, как Конрад Симонсен побывал здесь впервые десять лет назад. Мелкие характерные детали, которые он со временем успел уже позабыть, теперь вновь всплыли в памяти, навевая грустные мысли. Подоконники из искусственного розового мрамора, явно несочетающиеся с цветистыми шторами. Разновысокие навесные полки с тщательно подобранными по форме и размеру, покрытыми лаком морскими раковинами. Над диваном – фигурка Иисуса в усеянной драгоценными камнями пурпурной мантии и с непропорционально большим нимбом над головой. И, наконец, ее руки. Костлявые, как и вся она, красные, сильные, привыкшие к физическому труду. Она беспрестанно медленно и методично потирала их одну о другую, как будто стремясь стиснуть ладонями свою неизбывную боль. Так это выглядело тогда, так было и сейчас. Сделав над собой усилие, главный инспектор оторвал глаза от рук хозяйки и, взглянув ей в глаза, несколько более поспешно, чем следовало, изложил ей цель их визита. Женщина выслушала его молча, воздержавшись от каких-либо комментариев.
Они оба присели на диван, тогда как Графиня предпочла устроиться на стуле за обеденным столом в другом конце комнаты. В беседу она не вмешивалась. Время от времени Конрад Симонсен бросал в ее сторону быстрый взгляд, и каждый раз при этом ощущал прилив раздражения от того, что она не осталась в машине. Все это и так было невероятно сложно, и присутствие лишних слушателей вовсе не упрощало ситуацию. Он рассказал о том, что произошло в Гренландии, а после этого перешел к сравнению обстоятельств убийств Мариан Нюгор и Катерины Томсен. Дважды, сам того не заметив, он путал имена жертв. Хозяйка слушала его с отчужденным видом, по-прежнему храня ледяное молчание. Ноги у главного инспектора ныли и чесались, казалось, сильнее, чем когда бы то ни было. Невероятно, однако сейчас он, можно сказать, был этому даже рад: физическое недомогание странным образом отчасти уравновешивало его нравственные мучения. Внезапно Ингрид Томсен прервала его:
– Да, что было – то было.
Это были ее первые слова с тех пор, как они вошли в ее дом. Голос у женщины был нежным и мелодичным, что удивительно не вязалось с ее внешностью. Это Конрад Симонсен также успел забыть. Она снова повторила свою мысль, на этот раз, правда, чуть расширив ее:
– Что было – то было. Теперь уже ничего не поделаешь.
Не зная, что сейчас лучше, продолжить свой монолог или замолчать, Конрад Симонсен выбрал последнее. Наступила долгая мучительная пауза, в продолжение которой он время от времени пытался заглянуть ей в глаза. Наконец Ингрид Томсен продолжила:
– Что тебе, в сущности, надо? Получить от меня прощение за то, что вы сделали с Карлом Хеннингом? Ты за этим сюда явился? Или, может, ждешь от меня сочувствия?
Конрад Симонсен и сам множество раз задавал себе вопрос об истинной цели этого визита и каждый раз оказывался не в силах дать на него сколько-нибудь разумный ответ. Разумеется, это было правильно – прийти к ней лично и признать, что полиция и он сам в свое время допустили ошибку, выдвинув обвинение против ее мужа. Однако разве не хотелось ему получить от этого посещения чего-то большего? Может, как она и сказала, он ждал от нее прощения – в той или иной форме? Он так и не успел ответить – внезапно женщина перестала потирать руки и резко с силой опустила широкие ладони на столешницу прямо перед собой. Звук вышел не особо громким, однако главный инспектор нервно вздрогнул от неожиданности. – Карл Хеннинг и Катерина покоятся на кладбище в Усле под каштаном как раз напротив автомобильной стоянки. Если хотите, можете пойти и переговорить об этом с ними.
Конрад Симонсен встал и спокойно сказал:
– Я не фабриковал улик против твоего мужа – по всей видимости, это сделал тот, кто убил Катерину. И я не убивал твоего мужа – он сам решил так поступить.
– Ты просто делал свою работу.
Он продолжал сохранять спокойствие и никак не реагировал на ее сарказм:
– Да, вот именно. Я делал свою работу. К сожалению, не лучшим образом, поскольку допустил ошибку, которая привела к несчастью. Но при этом – я все же просто делал свою работу.
Провожать их Ингрид Томсен не стала.
Доковыляв до машины, главный инспектор снял ботинки и плюхнулся назад, задрав ноги на сиденье. Зуд в лодыжках понемногу начал стихать. Графиня села за руль и двинулась к выезду из городка. Когда дома стали попадаться все реже и реже, она осторожно спросила:
– Что, хочешь съездить на это кладбище?
– Нет, на кладбище не поедем, а вот если увидишь какой-нибудь кабак – останови. Мне сейчас просто необходимо выпить кружечку пива и выкурить сигарету.
На миг обернувшись, она с улыбкой взглянула на него и снова сосредоточила внимание на дороге.
– Что ж, превосходно.
– А потом – еще кружечку и еще сигарету.
Последнее прозвучало по-детски капризно. Графиня вновь улыбнулась, на этот раз не оборачиваясь. И начала высматривать подходящее заведение.
Глава 8
– Андреас Фалькенборг!
Низкий хриплый голос Конрада Симонсена заполнил собой все помещение кабинета, проник в каждый его уголок, гулко отдаваясь в ушах присутствующих. Полина Берг встрепенулась, решив, что наконец-то сейчас ей воздадут должное за вчерашние достижения. Арне Педерсен и Графиня ограничились тем, что молча кивнули, Поуль Троульсен и вовсе никак не отреагировал.
– Пилот вертолета, инженер-электронщик и, возможно, двойной убийца. Это все, что на настоящий момент нам о нем известно. Так что сегодняшняя наша задача будет крайне простой: необходимо узнать о нем все. Арне и Поуль, вы займетесь изучением его жизни в Дании. Сформируйте рабочие группы и распределите между ними задания. Прежде всего, меня интересует его связь с убийством Катерины Томсен. А именно: где и как они встретились, какие отношения их связывали? Кроме того, фальшивые улики против ее отца – каким образом и когда он ухитрился их сфабриковать? Попытайтесь также раздобыть его фотографию – желательно поновее, а если не сумеете, сфотографируйте его, только незаметно. Сегодня утром я уже отправил людей проследить за ним – может, они уже сделали какие-нибудь снимки. Да, и если надумаете отлучиться из ШК [11], я бы хотел быть в курсе, где вас найти.
Арне Педерсен сонно кивнул, Поуль Троульсен продемонстрировал свое согласие, показав шефу большой палец. – Стало быть, мы уже установили за ним слежку? – спросил он.
– В той или иной степени. Мы скрытно отслеживаем, чем он занимается, однако об организации интенсивного наблюдения речь пока что не идет.
– А почему бы сразу не организовать интенсивное наблюдение? Не очень-то здорово, когда такие типы, как он, разгуливают без присмотра.
– Я тоже от этого не в восторге. Но ничего, скоро и людей, и средств у нас прибавится. Обещали даже что сегодня, в течение дня.
Поуля Троульсена, похоже, такое объяснение удовлетворило. Конрад Симонсен продолжал:
– Графиня, тебе достается Гренландия. По сравнению с периодом, которым займутся Арне и Поуль, там он пробыл совсем недолго, однако вплоть до настоящего момента работа на базе в Сёндре Стрёмфьорде – единственный момент в его жизни, о котором мы знаем хоть что-то конкретное. Тебе предстоит покопаться в его прошлом и нарыть для суда как можно больше убедительных улик, связывающих фигуранта с убийством Мариан Нюгор. Кроме того, мне хотелось бы знать, контактировал ли он с ней в Дании, или же они впервые встретились на Гренландии? Используй Тронда Эгеде – он наверняка сможет помочь, – а вот обращаться с официальными запросами к американцам я тебе запрещаю. Ни к властям авиабазы в Туле, ни в другие инстанции – до тех пор, пока я сам не попрошу тебя об этом. И точно так же, как Арне и Поуль, – без моего ведома ты никуда не должна отлучаться отсюда. Ты меня поняла?
Графиня жестом подтвердила понимание того, что от нее требуется, и Конрад Симонсен повернулся к Полине Берг.
– Полина, твои вчерашние достижения я бы назвал шедевром розыскной работы. Поэтому сегодня я подготовил для тебя не особенно сложные, но в то же время самые что ни на есть важные поручения. Прежде всего, тебе предстоит выяснить, известен ли Андреас Фалькенборг кому-либо из свидетелей по делу об убийстве близ Стевнс Клинт. Их, правда, довольно много, но я верю, что ты разберешься. Особенно мне бы хотелось знать, знаком ли он кому-нибудь из Свидетелей Иеговы – ведь он вполне мог воспользоваться этим в качестве подхода к Катерине Томсен. Далее мне нужно, чтобы ты просмотрела все дела об исчезновении на территории страны женщин в возрасте от 15 до 35 лет, начиная с 1968 года. Разыщи фотографии и сравни их внешность с внешностью Мариан Нюгор и Катерины Томсен. Если будут похожие, пробей, не пересекались ли они с Андреасом Фалькенборгом – в этом тебе поможет досье, которое будет на него составлено. Понятно?
Полина Берг осталась довольна. Самые что ни на есть важные поручения. Слова эти так и ласкали ее слух.
– Будет сделано.
– То обстоятельство, что убитые женщины так похожи друг на друга, может, конечно, быть и случайностью, однако сходство их так разительно, что, полагаю, это имеет определенное значение. Во всяком случае, это тянет на рабочую версию.
– Согласна.
– Отлично. И, кстати, еще одно – в два часа состоится пресс-конференция. Ты не будешь против составить Арне компанию?
– Да, но я еще никогда не участвовала в подобных мероприятиях.
– Это несложно, просто не говори им ничего.
Конрад Симонсен поднялся со своего места и встал у окна.
– Теперь о том, что касается всех: запрещаю какие-либо прямые контакты с Андреасом Фалькенборгом. В данный момент я не хочу, чтобы он знал, что находится в поле нашего зрения. Да, и еще один момент или, скорее даже, деталь: Мальте и Графиня убедили меня, что в процессе воссоздания картины жизни подозреваемого разумнее будет использовать не информационную доску, а компьютер. Мальте создаст специальный сайт – разумеется, закрытый, – который по идее должен пополняться по мере поступления новых сведений. Он по электронной почте вышлет вам инструкции, как этим сайтом пользоваться, и каждый, кроме всего прочего, сможет самостоятельно отслеживать, как далеко мы продвинулись. Как вам известно, сам я довольно консервативен во всем, что касается различных благ информационного общества, однако в данном случае согласен на такой эксперимент.
– Не эксперимент, а единственно правильный способ.
Комментарий Арне Педерсена натолкнулся на сердитый взгляд Конрада Симонсена, однако Арне лишь невозмутимо ухмыльнулся. Главный инспектор между тем подвел итоги:
– Мальте должен был уже подойти, так что, надеюсь, через четверть часика он все же будет. Ну, а вы можете начинать, если, конечно, ни у кого нет вопросов…
Он сделал паузу и оглядел сотрудников.
– А их, похоже, нет. Что ж, прекрасно, желаю вам успешно потрудиться. Полина, а ты задержись, мне надо кое-что обсудить с тобой.
Мужчины встали и покинули кабинет, а Полина Берг осталась сидеть, теряясь в догадках, как именно – позитивно или негативно – следует истолковывать приказ начальства задержаться. Впрочем, долго гадать ей не пришлось. – Сколько времени прошло с момента, как ты впервые натолкнулась на имя Андреаса Фалькенборга, до того, как я тоже его узнал?
Она попыталась было вывернуться:
– Ну, так точно и не скажешь…
– Пожалуйста, в часах и минутах, и будь добра, без всяких экивоков. На них у меня попросту нет времени.
– Девять часов с минутами.
– Что ж, практически совпадает с тем, что я сам насчитал.
Он подошел поближе, встал у девушки за спиной и положил руку ей на плечо.
– Вообще-то, Полина, мне следовало тебя хорошенько высечь – рассказать о том, что люди с ног сбились, бегая вчера вечером по адресам всех бывших сотрудников DYE-5, чего, к счастью, удалось избежать, поскольку Арне проявил бóльшую, нежели ты, ответственность. Однако у меня нет ни времени, ни желания устраивать тебе порку. Кроме того, вчера вечером я беседовал с Графиней, и она убедила меня, что работа с личным составом и разного рода воспитательные беседы не относятся к числу моих сильных сторон. Так что вместо всего этого я просто хочу тебе сказать…
В этот момент, тяжело дыша и обливаясь потом, в кабинет ворвался Мальте Боруп; в одной руке у него был ноутбук, в другой – упаковка кока-колы. Конрад Симонсен немедленно выставил его и продолжил выволочку – правда, в более быстром темпе и слегка менее строго, чем планировал поначалу.
– Ты когда-нибудь задумывалась, почему тебя взяли на работу в отдел убийств, а также почему практически с первого твоего дня здесь ты входишь в число тех немногих, с кем я чаще всего беседую? Ведь не только же из-за твоего интеллекта и смазливой мордашки?
Полина Берг отчаянно покраснела.
– Не знаю, что и ответить.
– Поскольку ты молода и честолюбива. В силу своего возраста ты обладаешь такой свободой мышления, которой зачастую не хватает нам, остальным, а что касается честолюбия, то оно необходимо любому, кто стремится сделать карьеру, – в противном случае процесс ученичества может растянуться на долгие годы. Когда мне было 27, я мечтал в одиночку раскрыть какую-нибудь тайну, я искренне полагал, что идеи мои уникальны, и ни с кем ими не делился. Позже выяснилось, что все мои коллеги-ровесники придерживались того же мнения.
– Со мной – практически та же история.
– Что ж, понятное дело, значит, в данном отношении немногое изменилось. Так вот, с тех пор я понял, что в нашем деле полностью брать на себя всю инициативу можно только в том случае, если за все приходится расплачиваться исключительно лишь тебе одному. Кроме того, я научился докладывать о добытых мною важных сведениях своевременно – а это значит, спустя приблизительно две минуты после их поступления ко мне. Истины ради следует сознаться, что наука эта, к сожалению, далась мне нелегко: однажды я два дня скрывал ото всех имя предполагаемого убийцы, пока мой шеф не разоблачил меня. И знаешь, что произошло?
Она покачала головой.
– Я получил такую взбучку, что у меня чуть не выпали все волосы. Тут, кстати, следовало бы отметить, что в данном отношении со временем изменилось многое. Посмотри-ка на меня, Полина.
Девушка послушно подняла глаза.
– В следующий раз – а я не сомневаюсь, что он будет, ибо вне зависимости от нынешнего разговора вчера ты доказала, что можешь работать блестяще, – так вот, в следующий раз информируй меня обо всем немедленно. Договорились?
– Да, конечно, договорились. Прости меня.
– Хм, а мне-то казалось, что только я в состоянии произносить это слово. Ладно, ступай работать и начни с подготовки письменных отчетов о твоих вчерашних допросах обоих свидетелей, если ты еще этого не сделала.
Полина встала и пошла к двери, чувствуя, что еще дешево отделалась. На пороге она обернулась:
– Спасибо.
– Если сотрудник благодарит после того, как получил от меня нагоняй, значит, я старею. Иди уж.
Не успела Полина Берг выйти, как дверь кабинета снова распахнулась. Парадоксально, однако Графиня – а это была она – явилась к Конраду Симонсену с просьбой как раз о том, что он несколькими минутами ранее заклеймил как недопустимые методы работы. Не тратя времени, Графиня сразу же перешла к делу:
– Придется тебе, Симон, в этом деле ненадолго спустить меня с поводка. Есть одна версия, которую мне просто необходимо проверить сначала самой.
– И что это за версия?
– Это не займет много времени – всего лишь до конца недели. И можешь быть уверен, я сразу же проинформирую тебя, если возникнет такая необходимость.
– А сейчас, насколько я понимаю, такой необходимости нет.
– Нет, лучше не сейчас.
Она улыбнулась и прибавила с просительной интонацией:
– Не так уж часто я прошу тебя о чем-то. По-моему, так вообще впервые.
Шеф что-то недовольно пробурчал, однако затем, пусть и нехотя, подтвердил свое согласие, поспешив, правда, прибавить:
– Но я оставляю за собой право изменить решение, если ситуация обострится, и я не смогу обойтись без тебя. Кроме того, я хочу, чтобы сегодня, когда мы разрабатываем этого Андреаса Фалькенборга, ты была рядом. Между прочим, десять минут назад я сделал Полине выговор за излишнее стремление работать в автономном режиме.
Графиня скептически хмыкнула.
– Не похоже что-то, чтобы она сильно расстроилась.
– Я старался быть как можно мягче. Когда мы закончим с этим пилотом вертолета, можешь заняться, чем хотела. Только учти, с коллегами будешь объясняться сама. – А теперь – проваливать?
– Вот именно. Вон из кабинета, и дай мне наконец заняться тем, за что мы получаем нашу чертову зарплату!
Глава 9
День выдался продуктивным, и впервые за время, прошедшее после поездки на Гренландию, Конрад Симонсен почувствовал, что окончательно пришел в себя. Хоть и нельзя было сказать, что вчерашний визит к Ингрид Томсен прошел особо успешно, все же после его окончания инспектор почувствовал, что с души у него как будто свалился камень. Кроме того, почти получасовое общение по видеосвязи с дочерью также изрядно подзарядило его подсевшие батарейки. Вечером, как договаривались, он должен был собрать кое-какую одежду и на время переехать к Графине, и, к собственному изумлению, даже со своего рода нетерпением ждал этого. Сейчас же он полностью отдавался работе.
Постепенно – кусочек за кусочком, как фрагменты мозаики, – жизнь Андреаса Фалькенборга складывалась в единое целое и, проходя через руки Мальте Борупа, фиксировалась на созданном им специальном сайте. Взаимодействие между студентом и начальником убойного отдела протекало на удивление гладко. Поначалу Конрад Симонсен опасался, что в силу своей технической неграмотности не потянет и не сможет как раньше, при использовании информационной доски, держать в руках все нити, однако почти сразу же выяснилось, что все его страхи напрасны. Уже одно то обстоятельство, что Мальте Боруп постоянно сомневался, какие сведения следует отнести к разряду важных и включить в схему, а какие можно архивировать с вероятной ссылкой на них в качестве второстепенного материала, постоянно требовало от шефа отдела убийств принятия решений по поводу значимости фактов, что, в свою очередь, делало его ровно настолько же информированным, насколько он привык быть в подобного рода ситуациях. Вдобавок он освобождался от целой кучи чисто механической работы, что позволяло ему сосредоточиться на более весомых вещах – а именно, при содействии Арне Педерсена и Поуля Троульсена манипулировать имеющимися в его распоряжении ресурсами, а также решать, кто из его людей чем займется.
Мальте Боруп озвучил первую поступившую информацию об Андреасе Фалькенборге:
– Родился в 1955 году в Хиллерёде [12], вырос в местечке Хольте к северу от Копенгагена; после школы поступил в гимназию, которую окончил в 1972 году, и в том же году стал студентом Датского высшего технического училища, в скобках: ныне ДТУ – Датский технический университет. По окончании его – с хорошими оценками – получил в 1979 году диплом инженера по специальности, связанной со звуковыми волнами. Ну как, правильно? Там еще много чего сказано об его успехах. Это тоже вносить?
– Нет, сделай ссылку и пометь в скобках ДТУ.
– Нужно разносить отдельные предметы, которые он там изучал, по хронологии?
– Было бы здорово, а можно дать их список другим шрифтом?
– Я сделаю его на сером фоне.
Мальте Боруп записывал, Конрад Симонсен размышлял, и уже вскоре такое разделение труда принесло первые плоды.
– Мальте, если я не ошибаюсь, в его учебе есть перерыв – 1977 год.
– Никакой ошибки. Действительно, в том году он не сдавал никаких экзаменов.
– Пошли Арне mail или sms – я бы хотел знать, чем он занимался в этом году. Все прочие его экзамены выглядят прямо один к одному – он сдавал их регулярно и с неизменно отличными результатами, – видимо, что-то тогда произошло.
Студент заклацал клавиатурой.
– На всякий случай я послал и mail, и sms. А вот, я вижу, готов список мест, где он проживал.
– Ну-ка, прочти, но не адреса – только города.
– Итак: Хольте, то есть дома, – до 1973, общежитие в Люнгбю [13] – до 1979, а после этого и до сегодняшнего дня – четыре различных адреса в Копенгагене и пригородах: Фредериксберг, Эстербро, Драгёр и, наконец, снова Фредериксберг. Даты переездов называть?
– Нет, спасибо, но выпиши их по хронологии и свяжи с конкретными адресами.
– А пребывание на дачах?
– Их тоже включи. Ты сказал «на дачах»? У него, что же, их много?
– Одна в районе Прэстё [14], старая, ей он владеет уже много лет и сейчас сдает. Еще один летний домик в Лиселяйе [15] и один – в Швеции, правда, их он уже продал.
– Зафиксируй, когда он их покупал и продавал, и сделай сноску от адресов.
– Йес, босс. А как быть с Гренландией? В то время за ним по-прежнему оставалась квартира во Фредериксберге, та, первая.
– По поводу Гренландии сделай отдельную страничку, укажи дату, когда он туда отправился, и сделай ссылку. – Даты я не знаю – от Графини пока что так ничего и не поступало, но есть одна странная информация о некоем доме.
– Что за информация?
– В 1986-м, нет, извини, в 1996 году, в декабре, он покупает первый этаж некоего дома в Рёдовре [16], а затем в январе 1997 года снова его продает, теряя более 40 000 крон. В подтверждение – масса сканированных копий различных бумаг.
– Да уж, интересный факт. Запиши одной строчкой «покупка дома» и «продажа дома» и поставь отсылку на копии документов. А не мог бы ты создать особый файл для невыясненных вопросов и поместить туда пока что «перерыв в учебе в 1977» и «дом в Рёдовре 1996/1997»?
– Сделаю.
– А как насчет мест его работы, помимо Гренландии? Я имею в виду, ведь он должен был где-то зарабатывать деньги все это время.
– Он владеет собственной фирмой – у меня есть все данные о ней из налогового управления начиная с 1973 года. Они только что поступили, так что, если хочешь, могу рассказать, сколько он зарабатывал.
– Да, хотелось бы знать. Позже, когда немного освободишься, составь электронную таблицу за весь период времени и перешли мне ее в виде столбчатой диаграммы.
– Хорошо, я пометил. За прошлый год он получил доходы в районе 900 000 крон.
Конрад Симонсен присвистнул.
– И это – обычное дело или же уникальный случай?
– Когда как, бывали годы, когда он зарабатывал даже больше, а иногда – почти совсем ничего.
– А откуда-нибудь можно понять, чем конкретно занимается его фирма?
– Погоди-ка минутку, сейчас посмотрю, хотя нет, не теперь… Поуль Троульсен ведет сюда какого-то свидетеля. И поступила новая информация из Гренландии.
Не успел Конрад Симонсен ответить, как дверь распахнулась, и в кабинет в сопровождении высокого худого мужчины вошел Поуль Троульсен.
– У меня есть кое-что, Симон, что ты непременно должен услышать. Это быстро – и это важно. Будь добр, присядь-ка тут.
Последнее относилось к его спутнику, который робко прошел вглубь кабинета и присел за небольшой журнальный столик. Конрад Симонсен так же безропотно последовал за ним, хотя желудок уже неоднократно напоминал ему, что давно пора перекусить. Поуль Троульсен не стал терять времени:
– Не будешь ли столь любезен повторить начальнику отдела расследования убийств главному инспектору Конраду Симонсену все, что ты рассказывал мне?
Заметно было, что пышный титул возымел действие – мужчина с уважением посмотрел на Конрада Симонсена и слегка поежился.
– Да, но это дело такого интимного свойства. Мне бы не хотелось его афишировать.
Конрад Симонсен проследил его взгляд, направленный на Мальте Борупа, который, склонившись над клавиатурой, с головой ушел в работу.
– Мальте, сделай перерыв – пойди очаруй еще парочку юных сотрудниц.
Мальте Боруп не заставил себя долго упрашивать. Он уже привык к тому, что начальник может выставить его вон, когда ему только заблагорассудится. Поуль Троульсен между тем ободряюще кивнул мнущемуся мужчине:
– Не стоит смущаться. Ты ведь не совершил ничего противозаконного, а мы здесь много чего слышали и уже привыкли не судить людей особо строго за их случайные поступки.
Посетитель заговорил, и в противоположность его неуверенной манере держаться рассказ его оказался на удивление ясным и стройным.
– Два года назад у меня появились подозрения, что моя тогдашняя супруга во время моих отъездов изменяет мне с другим. По роду моих занятий мне приходится путешествовать по всему миру и часто случается, что я месяцами не бываю дома. Например, в данный момент я занимаюсь строительством нового терминала внутренних авиалиний в аэропорту в Дубае и в Данию прилетел всего лишь на три дня. Ну, так вот, я обратился к Андреасу Фалькенборгу, который, как я узнал, является специалистом по данным вопросам. Мы встретились с ним и оговорили условия, которые, в общем-то, состояли в том, что во время моего пребывания за границей он установит наблюдение за моей женой. Он назвал цену – 60 000 крон в неделю с предоплатой за три недели, – и я на нее согласился. Эту сумму мне предстояло выплатить ему наличными без каких-либо расписок и прочей бумажной волокиты.
– Кругленькая сумма! – вставил Конрад Симонсен.
– Он пользуется репутацией одного из лучших в своей области, абсолютно надежен и гарантирует максимум конфиденциальности. А это всегда дорого стоит. Кроме того, я могу себе это позволить – я тоже совсем неплохо зарабатываю.
– Ты говоришь, Андреас Фалькенборг пользуется репутацией специалиста. А откуда ты о нем узнал?
Мужчина со вздохом огорченно развел руками:
– Думаете, у меня одного такие проблемы? Я никогда не считал себя таким красавцем, чтобы женщины пачками падали ко мне на грудь, но если ты некрасив, это еще не значит, что ты должен быть глуп.
– Да-да, разумеется, особенно, раз ты так считаешь, но как тебе все же удалось выйти на Андреаса Фалькенборга? Можешь немного подробнее остановиться на этом?
– Я являюсь членом одной социальной сети в интернете – надо сказать, довольно-таки элитарной сети – и разместил там свой вопрос. Вскоре я получил его адрес и телефон.
– А что это за сеть?
– В нее входят люди, занимающие высокие посты на ответственных работах. Почти все члены ее – мужчины, и для вступления туда требуются рекомендации двух участников.
– Каковы ваши цели?
– Оказывать друг другу посильную помощь. Так сказать, своего рода виртуальная ложа.
– О’кей, теперь, кажется, понятно. Где вы с Андреасом Фалькенборгом встречались?
– В ресторане торгового центра Люнгбю.
– Сколько раз?
– В общей сложности три. Одна предварительная встреча, одна – когда я заплатил ему задаток, и одна заключительная, где он передал мне результаты своей работы, и мы произвели окончательный расчет.
– И все три раза в одном и том же месте?
– Да, в том же месте.
– Какое он производил впечатление?
– Весьма благоприятное. Быть может, он вел себя слегка… как бы это лучше сказать? Ребячливо, что ли. Но в целом – вполне приятное впечатление. Разумеется, вы понимаете мое состояние в той ситуации, особенно во время нашего знакомства – я довольно сильно нервничал, однако ему удалось заставить меня расслабиться. Он и вел себя так же, как работал, уверенно, без суеты и как-то обыденно, что ли? Мы с ним сидели и как будто болтали о пустяках – я имею в виду, он не делал никаких записей и тому подобных вещей. Он мне сразу же рассказал, что в большинстве случаев, когда существуют такие подозрения, как были у меня, худшие опасения оправдываются, и, к сожалению, так и вышло. Во время нашей последней встречи, которая, как сами понимаете, вышла для меня не особенно приятной, он также вел себя весьма тактично. На решение поставленной ему задачи он потратил лишь шестнадцать дней и хотел вернуть мне 14 000 крон, однако я их не взял. В общем, должен сказать, я остался весьма доволен нашим сотрудничеством, и если бы мне когда-нибудь – боже упаси! – вновь пришлось оказаться в подобной ситуации, я, ни минуты не сомневаясь, обратился бы за помощью именно к нему.
Конрад Симонсен подумал, что мужчина не был бы столь категоричен, знай он, что супруга его могла окончить свои дни в пластиковом мешке. Некоторое время он раздумывал, не расспросить ли поподробнее о том, что такого ребячливого отметил для себя собеседник в Андреасе Фалькенборге, однако потом решил оставить это Поулю Троульсену. Он с трудом встал, давая тем самым понять, что разговор окончен:
– Искренне рад, что…
Поуль Троульсен перебил его, не дав продолжить:
– Есть еще кое-что, Симон. Собственно говоря, ради этого мы и пришли. Думаю, тебе лучше снова сесть.
Конрад Симонсен послушался и сел; мужчина между тем неуверенно спросил, обращаясь к Троульсену:
– Речь идет об этой магнитной карте, да?
– Верно.
– Дело в том, что я установил у себя дома охранную систему, причем, если верить экспертам, одну из самых продвинутых. Разные там сирены, сенсоры, видеонаблюдение, сверхнадежная система контроля доступа с выходом на пульт охранной фирмы. Мне гарантировали такой же уровень безопасности, как в банках. Дело вовсе не в том, что я больше, чем прочие, опасаюсь проникновения в мое жилище. Просто у меня есть неплохое собрание живописи, которое стоит немалые деньги, и если не представить убедительных доказательств, что картины надежно охраняются, мне не удастся их застраховать. Так что не считайте меня параноиком.
– Забота о сохранности своего имущества – какая же это паранойя?
– Вот и я так думаю. Однако, когда люди из охранной фирмы устанавливали все эти свои штуковины, они также сменили и замки на входной двери, и с тех пор вместо обычных ключей мне приходится пользоваться магнитной картой. Разумеется, вам такая система знакома.
Оба его слушателя подтвердили, что такая система им известна, и мужчина продолжал:
– Во время нашей первой встречи Андреас Фалькенборг попросил меня дать ему такую карту, что я и сделал, когда увиделся с ним повторно.
Конрад Симонсен удивился:
– Несмотря на то, что вы с ним были едва знакомы, ты вот так просто взял и вручил ему ключи от своего дома? – Может, я и кажусь слишком доверчивым, однако, с другой стороны, вздумай он покуситься на какие-нибудь мои вещи, он бы моментально разрушил имидж своей фирмы. Я имею в виду – тогда бы никто не стал рекомендовать его своим коллегам на том форуме, о котором я вам рассказывал. На создание соответствующей репутации он, должно быть, потратил не один год, а доверие – абсолютно необходимое качество в его профессии.
