Пришедший в себя бандит запираться не стал. Некоторое время, конечно, потратил на проклятия и угрозы, а после парочки зуботычин сломался и вывалил все, что знал. Я, по мере его рассказа, мрачнел все больше и больше.
С другой стороны, а чего я ждал? Едва только гранатомет увидел, как все сразу понятно стало. Сам обнаружить нас Золотоголовый не мог – не по зубам демону углядеть человека, верой укрытого. Вот и поднял рабов своих, всех, до кого дотянуться смог.
То есть с самим-то Высшим отступники не встречались, много чести для такого сброда. Но демон из низших к ним приходил, и не только к этим, да. Он и указал, где можно найти древнее оружие, и приблизительное направление нашего движения. Обещал, в случае удачи, озолотить сектантов дарами: образцами технологий прошлого и собственной магией. Это сделало бы их ватагу самой сильной в этой глуши, остальных бы силой привели к покорности, но не сложилось. Мальчик в теле Стража убедил себя в том, что спит и снится ему, как он стал Стражем, сильным и быстрым.
– Давай-ка проверим, Стефан, что осталось целым после взрыва байка. Для нас теперь каждая мелочь может стать спасением.
От руин Перми мы удалились едва ли километров на семьдесят. Сверившись в очередной раз с картой, я пришел к выводу, что нам следует немного сменить направление, чтобы еще километров через пятьдесят выйти к ближайшей общине, которая тут обитала. Синие Глины – так называлось сельцо до прихода Ассамблеи, ныне же – Малахия, в честь ветхозаветного пророка. Обитало там, согласно переписи, почти семь сотен душ постоянного населения, а еще множество охотников, которые туда заходили, чтобы обменять добычу на припасы.
Это было самое крупное поселение в окрестных землях, и, разумеется, там имелся пост Граничной Стражи. Даже не пост – представительство. В наличии были также жрецы гражданской ветви Ассамблеи, те, которые больше занимались спасением душ, чем тел. Ранее я не хотел делать крюк и заезжать туда. Считал, что это бы стало потерей времени. Пока убедишь малахийцев в том, что говорю правду, пока те голубя отправят в епархию – сам быстрее доеду и весть довезу.
Сейчас же это рисовалось мне единственным вариантом. Пусть два дня мы туда будем добираться, и еще столько же, скорее всего, мне придется потратить, чтобы достучаться до провинциальных управителей, но это всяко быстрее выйдет, чем пешком отмахать почти тысячу километров. Да и безопаснее мне с людьми будет. Не станет же Золотоголовый открывать десятки Разломов вокруг Малахии, чтобы добраться до моего воспитанника.
Шагал Стефан бодро, с легкостью неся на плечах то немногое, что нам удалось собрать после нападения сектантов. Запасы еды дня на три, воды на день, но последнее проблемой не было – близ Камы полно притоков и ручьев. Еще удалось спасти походную постель, батареи для квача в хорошо экранированном и защищенном от ударов боксе. А вот кофр с рельсотроном взрывом повредило, как и саму винтовку внутри. Редкое и мощное оружие пришлось доломать, извлечь нужные запчасти и оставить на месте крушения.
Большая часть датчиков, как и элементов питания к ним, сгорели или были деформированы взрывом. Из оружия Стефану остался пистолет, снова полностью заряженный и имеющий также два запасных магазина, разряженный метатель, квач, одна дымовая и одна плазменная граната. Выходить с таким снаряжением в поход против всех демонов Ада я бы не стал, но выбора нам никто не оставил. Может, удастся разжиться имуществом, когда доберемся до общины, чем-то же с нами поделятся граничники?
К вечеру, едва начало темнеть, я скомандовал конец пути и стал с помощью мальчишки готовить лагерь к ночевке. В этот раз пришлось использовать одну лишь соль и большой запас посеребренной проволоки. И спать потом вполглаза, поскольку больше никакого «алярма» с внешнего датчика я не получу. Единственного дрона-разведчика и того пришлось выключить, чтобы сэкономить ресурс, – днем в нем нужда больше, чем ночью.
Перед отбоем я прогнал воспитанника, вооруженного сухой веткой, через серию тренировочных поединков с тенью. Двигался тот словно корова на льду, но лишь до тех пор, пока не ловил какой-то неуловимый момент погружения, будто бы восстанавливающий его контроль над телом на прежнем уровне. С этим нужно было что-то делать: не было у нас времени на раскачку, а следующий пропущенный удар мог быть совершен не куском заточенной кости, а острой сталью или того хуже – пулей. Но вот что именно делать и как заставить мальчишку превратиться в мангуста сразу, а не дожидаясь включения памяти тела, я не понимал.
– Оли, – позвал Стефан уже из-под одеяла. – А видео будешь сегодня показывать?
Вот ведь! Я со всеми этими заботами и забыл уже, что обещал парню устроить урок настоящей истории. А он, смотри, вспомнил. Несмотря на то, что сегодня испытать пришлось.
– Довольно для каждого дня своей заботы, – в ответ я процитировал ему Матфея. Выдержка из Евангелия, на мой взгляд, подходила к случаю как нельзя лучше.
– Пусть слова ваши будут: да, да; нет, нет, – отозвался шельмец фразой Иисуса из Нагорной проповеди. Вот ведь… собачонок!
– Чему б вас толковому учили в ваших приходах, а не со старшими спорить, – проворчал я.
– Обещал же.
– Стеф… Стефан, там очень непростое видео. Можно сказать – страшное. Ты после такого дня хочешь, чтобы тебе кошмары ночью снились?
– Все равно же придется, – мальчишка произнес это с какой-то взрослой обреченностью.
– Тоже верно.
Пришлось признать правоту воспитанника. И в очередной раз восхититься, каким стойким был мой Стеф даже в малолетстве.
– Тогда глаза закрывай. Сейчас появятся светящиеся пятна, поводи зрачками, глаз не открывая. Движутся вслед за зрачками?
– Ага!
– Хорошо. Попривыкни. Теперь что видно?
– Рожицу. Как палкой на песке нарисованную.
– Так и должно быть, значит, все нормально прошло.
– Ой, я лечу! Ой, мамочки, я высоко!
– Это вид с камеры одного из спутников. Картинка будет меняться, все, что произошло, будет показано с разных ракурсов. И… постарайся не кричать, ладно?
6
Берит сузил глаза и шумно засопел. Впитал в себя место, куда его перенесло, и засопел еще громче. Наконец разглядел за окружавшей его пеленой трон, после чего гордо выпрямился и положил левые руки на рукоять меча. Даже встречая вышестоящего, Лорд остается Лордом. Он не кланяется. Максимум – подчиняется. Но и это право – требовать от него подчинения – следовало еще заслужить.
Призвавший его Заган имел такое право. И даже факт того, что Заган вовлек его в игру, которая Бериту не нравилась, ничего не менял. Ему не оставили выбора, впрочем, Короли никогда и никому не оставляли выбора, иначе что бы это были за Короли?
– Ты явился с поспешностью, – сказал Заган.
Он старался подчеркивать зависимость Берита. Каждым словом. Каждым жестом. Всегда. На этом держалась демоническая иерархия – правит сильный, а не правый. Случись Бериту оказаться на месте Загана – ах, какая сладкая фантазия! – именно он бы тогда давил Короля Силой. А тот бы держался так, словно в задницу ему вставили копье Михаила, но делал вид, что это не доставляет ему никакого неудобства. Однако Заган был Престолом, а Берит – Господством. Чин нельзя было изменить до Падения, сейчас же – возможно, пусть и неимоверно трудно. Берит не оставлял надежды и продолжал работать над этим.
– Ты призвал, и я явился, – ответил он, сохраняя на лице отсутствующее выражение.
– Твоя преданность льстит нам, Герцог. Ты готов отчитаться?
– О чем, Король?
Пелена перед ним вспыхнула огнем. В лицо Бериту ударило таким жаром, что кого помельче могло бы и испепелить. Не его, конечно. Не Увенчанного Золотой Короной Красного Рыцаря Баал-Берита. Но доспехи нагрелись ощутимо.
– НЕ. ИГРАЙ. СО МНОЙ.
Ладони лишь сильнее охватили рукоять меча, а лицо осталось таким же бесстрастным.
– Лишь уточняю, Повелитель Тридцати Трех Легионов. Ты дал мне столько заданий, что я могу ошибиться с ответом.
Пелена погасла, снова сделавшись едва различимой преградой между Королем и Герцогом. Но осталась столь же непроницаемой, как и прежде. Нечего было и думать, чтобы вырваться из нее, пока Заган не позволит. Голова быка, увенчанная короной из трех разросшихся рогов, приблизилась. Крылья грифона прошли совсем рядом. Миг – и демонический облик Короля сменился человеческим. За пеленой стоял мужчина, возраст которого нельзя было определить, с гладкой кожей и красными глазами. Прекрасный и ужасный одновременно.
– Я желал узнать, удалось ли тебе исторгнуть душу из человека и вселить в него низшего? Об этом задании я хотел бы услышать отчет.
Одержимость как оружие. Раньше Короли не думали об уловках, верили, что Силы достаточно. Теперь же – ах-ах! – им приходится импровизировать! Не самим, понятное дело, для такого нужен разум изворотливый.
– Да, – твердо ответил Берит. – И оба человека были теми, которые называют себя Стражами.
О том, что первая попытка провалилась, он сообщать не собирался. Он же добился успеха? Добился! А значит, неудачи не было. Нужно лишь грамотно подкорректировать последствия, чтобы об этом никто и никогда не узнал.
Конечно, Заган ему не поверит на слово – не зря же одно из имен их правителя – Отец Лжи. Каков отец, таковы и дети, так что о доверии не могло быть и речи. Он проверит. А значит, заметать следы провала нужно тщательнее.
– И? – поторопил его Король. – Ты дал им поручение?
– Я лишь испытываю их. Мне еще неизвестно, как долго низшие духи смогут оставаться в телахтакихсмертных. Велел оставаться на месте и уничтожать всех, кто заподозрит неладное. То есть всех.
О том, что оба низших уже погибли, он тоже не собирался сообщать. Ему же не было известно, «как долго они могут оставаться в телах смертных».
Человек за пеленой мягко улыбнулся. Понимающе. Как отец не обделенному талантами сыну.
«Копирует манеру Правителя!» – оскалился внутри себя Берит. Внешне же ничем не выдал своих мыслей, только едва заметно качнул головой, принимая невысказанную похвалу.
– Мы хотим, чтобы ты продолжил, Герцог. Мы хотим больше сосудов для низших. Изэтих. Онистали докучать нам.
«Они стали докучать нам! – про себя передразнил Короля Берит. – Да они лупят вас везде последние полвека! Вы ничего не можете с ними поделать, вот и призвали того, кто никогда не желал превращать очередной мир в филиал Преисподней! Тупые кровожадные создания! Не знающие ничего об изысканности и утонченности! Все, на что у вас хватило воображения – вырезать половину человечества самыми ужасными способами, чтобы оставшаяся в живых тряслась от ужаса! Хоть ты и создан Престолом, мой дорогой Король, ты не напрасно находишься в третьем круге, а не в первом!»
– Конечно. Мы работаем над этим. Вскоре я вернусь с хорошими новостями.
Намек более чем прозрачный – сними проклятую Пелену. Мне надо работать, но, если хочешь, ты можешь еще немного поунижать меня. Только… не скажется ли это на настроении Правителя? Впрочем, решай сам. Ты в Силе. Пока.
Заган снова расплылся в улыбке.
– Ты можешь идти, Герцог. Мы ждем результатов.
«Царь обезьян! – с презрением подумал Берит. – Ты не имеешь ничего своего, только и можешь копировать повадки других!»
Пелена исчезла, и Золотоголовый тут же закрутил вокруг себя огненный саван портала, выйдя из него уже в собственной резиденции. В реальности, а не в Преисподней. Короли могут сколько угодно твердить о том, что низвергнутые должны оставаться в своей сфере, но в мире людей ему было комфортнее. Всего-то и требовалось – воссоздать из небытия один из критских дворцов – протоэллинская культура людей нравилась ему больше прочих.
К нему тут же подскочила невольница. Молоденькая, в любимом им возрасте, стоящая на границе между девочкой и женщиной. Упала на колени, подняв над головой золотой таз с розовой водой. Герцог велел алым доспехам измениться, превратив их в того же цвета хитон, поверх которого лег шитый золотом гиматий. Омочил кисти в воде и ласково потрепал девушку по щеке.
Вот так должна выглядеть победа – превращение смертных в послушных, жаждущих угодить тебе рабов. В том, что устроили на Земле Короли, не было никакой красоты и изысканности – одни лишь дурно пахнущие дикари!
Пройдя по террасе над морем, он остановился в комнате с ложем в центре. Возлег и наконец смог расслабиться под умелыми руками рабынь. Разум его все еще терзала ярость, порожденная воспоминаниями о встрече с Заганом, но вскоре она ушла. Мысли его обратились к куда более приятным материям – к планам на будущее.
Триста двадцать семь лет назад по времени смертных Короли смогли добиться снятия Печатей. Подробностей Берит не знал, да и не интересовался особенно, но отлично помнил, как Первый среди Низвергнутых пошел на поводу у тех, кто желал залить реальность кровью. Махнул рукой и уселся наблюдать.
Сперва, говорят, увиденное радовало Люцифера. Недолго – вскоре примитивные развлечения низших, управляемых лишенными воображения Князьями и Владыками, ему наскучили. Но он все равно оставался довольным – любимые игрушки Творца превратились в диких зверей, а значит, Великий План, о котором столько говорили и воплощения которого так боялся Правитель, рассыпался, как прогоревшее полено.
Миг – всего пару столетий – так и было. А затем смертные вновь преподнесли сюрприз, которыми так славились во всех Сферах. И вот уже Короли требуют помощи. Пока требуют, но вскоре будут умолять о ней. У самих воображения не хватит исправить содеянное. Правитель приказал Бериту не отказывать Загану и его дружкам из третьего круга. Герцог же решил использовать данную ситуацию для собственного возвышения.
Низшие демоны от сотворения мира могли вторгаться в нечистые человеческие тела. Захватывать власть над ними, превращать в одержимых, жаждущих крови и прочих удовольствий. Герцог решил развить эту возможность, довести ее до совершенства, а в качестве целей для духов избрал тех, кто охранял овец от волков. Стражей, этих несносно горделивых воинов Сына.
В этом была ирония и стиль. Ударить противника его же рукой. Заставить бояться тех, кто бормочет «лишь на Тебя уповаю!». Показать, что никто не способен защититься от вторжения, сколько ни тверди молитвы.
Одновременно с этим еще нужно было Королей унизить, при этом так, чтобы на их фоне вознестись. И посмотрим тогда, как крепка Пелена Загана!
Улыбка тронула полные губы Берита. Пальцем, превратившимся в коготь, он провел по бедру одной из массажисток, с наслаждением вдыхая запах крови и страха, в то время как обе ладошки девушки продолжили разминать ему плечи.
7
Полная синхронизация наставителя и Стража, вот что это было. Я не показывал видео. Я вместе со Стефаном смотрел его. Или, точнее, обращался к собственной памяти, куда была помещена запись, и воспитанник смотрел ее вместе со мной.
Фильм – так это называлось. Склеенный из множества фрагментов и ставший цельным видеоряд, в котором демонстрировалась история падения человечества. И начиналась эта история с Огненного Дождя.
Входя в атмосферу и тотчас вспыхивая, на Землю падали сотни космических кораблей. Больших и малых, навечно прикованных к низким орбитам, где и были созданы, и собранные для бесконечного челночного движения. Их защитные системы были отключены или уничтожены, и они действительно напоминали дождь из пламени, который Создатель обрушил на головы своих беспечных детей.
Тогда, в первый день, никто не знал, что практически одновременно в каждом из кораблей, на каждой из огромных, снабженных искусственной гравитацией и воздухом орбитальных станций открылись Разломы. Тысячи Разломов, из которых внутрь хлынули сотни тысяч демонов, круша все на своем пути и убивая всех, не важно, оказывали те сопротивление или нет.
Это выяснилось к вечеру первого дня, когда специалисты отсмотрели сотни часов видеозаписей и километры записей бортовых систем. Уже после того, как Огненный Дождь обрушился на города и поселения людей. Демонов внутри падающих кораблей, естественно, не было.
И вывод, который сделали силы орбитальной обороны, был для них совершенно очевидным – на землян напали инопланетяне. Те самые злобные твари или братья по разуму, – зависит от точки зрения, – встречи с которыми люди всегда жаждали и одновременно боялись. Как люди, покорившие атом, сделавшие Марс пригодным для жизни, а над Европой построившие парящие города-платформы, могли поверить в то, что их атакует сам Ад? В двадцать седьмом веке от рождества Христова уже не осталось места для мифов прошлого.
Но попытка связаться с флотом, который можно было мобилизовать для защиты колыбели человечества, равно как и с прочими колониями в системе, ни к чему не привела. Словно их внезапно не стало. Паникующие люди попытались организовать сопротивление вторжению силами планетарной обороны, но она не продержалась и дня.
К исходу первых суток Разломы стали открываться уже на поверхности планеты. Множество огромных инфернальных врат, выплевывающих в нашу реальность орды тварей, описать которых не способен был и самый талантливый рассказчик. Некоторые походили на что-то знакомое – Ящеры, Крысы и Гончие. Других, которых позже стали называть Князьями и Владыками, воображение людей того времени отказывалось воспринимать как нечто цельное. Комья слизи, колонии щупалец, зубастых пастей и звериных глаз.
Даже сейчас, в записи, смотреть на этих тварей без содрогания было невозможно. А если прибавить к этому волны ужаса, которые они распространяли, становилось понятно, почему демоны так легко поставили на колени цивилизацию, освоившую всю Солнечную систему.
Кадры сменялись один за другим, демонстрируя картины избиения человечества. Отрезанного от космоса, вновь запертого на родной планете, не понимающего, что происходит, и от этого, вероятно, не способного оказать какое бы то ни было сопротивление.
Нет, люди, конечно, не сразу легли на кровавые алтари. Планетарные вооруженные силы поднимали в воздух летательные аппараты, бросали в бой тяжелую технику и пехоту. Многие сражались: полиция, войска специального назначения, обычные обыватели. Но большая часть из них лишь продавала свои жизни подороже, и к концу дня стало понятно, что битва, едва начавшись, проиграна. Второй день много позже назвали днем Открытия Разломов.
План снова сменился – день третий. Теперь камеры уличного наблюдения и внутренней безопасности отдельных зданий фиксировали процесс Дикой Охоты. Объективы бесстрастно снимали, как множество небольших охотничьих партий демонов, состоящих, как правило, из Гончих и Крыс, искали попрятавшихся или догоняли бегущих людей. Их не убивали – сразу. Гоня, словно скот, полосуя шипастыми бичами, их гнали на площади и там…
Этому не было слова ни в одном из человеческих языков. Как назвать избиение сотен тысяч человек, если не миллионов, происходящее по всей планете? Их разрывали на части, резали, пожирали, пили кровь. Их сжигали в фонтанах вырывающегося из-под земли огня, варили в кипятке и в масле, сдирали кожу, а под конец дня начали резать на жертвенниках. Причем делали это уже не демоны.
Князья и Владыки лишь смотрели, низшие твари только охраняли, а ножи из черного металла были в руках у людей. Сломленных, запуганных или просто признавших власть новых хозяев. Тех, которых позже стали называть Темными Слугами – жрецами демонов.
Именно они во второй раз залили землю кровью. На их жертвенниках расстались с жизнью не меньше людей, чем во время дня Открытия Разломов. А ведь человечество тогда было многочисленно, только на Земле проживало около двадцати миллиардов.
Потоки крови лились три дня – камеры, которые никто и не подумал выключать, продолжали снимать эту мерзкую жатву. К исходу шестого дня после Вторжения они зафиксировали первые проявления магии. Черную волшбу, полученную Темными Слугами от своих господ. Ритуалы, для которых требовались подчас жизни сотен людей. Магия даровала жрецам могущество, и они стали править остатками запуганного человечества.
А демоны ушли. В седьмой день на Земле не зафиксировали ни одного Разлома, ни одной охоты и ни одного жертвоприношения. Может быть, они где-то и совершались, невидимые для объективов, но, скорее всего, нет. Слишком прямая была аллюзия на Акт Творения. Вывернутая наизнанку, как и все, что делал Враг рода человеческого.
С восьмого дня все продолжилось, но уже в куда меньших масштабах. Демоны бродили по планете, как по гигантскому супермаркету – были такие большие торговые лавки, в которых можно было купить все что угодно. Они уже не резали свой скот просто так – выбирали. Зачастую устраивали за каждой своей жертвой охоту, в результате которой было не вполне понятно, умирал человек от ужаса или потому что хребет ему ломала когтистая лапа адской твари.
Причем в основном это делали низшие. Высшая каста демонов появлялась в нашей реальности редко, зато в их честь на алтарях в муках расставались с жизнями сотни людей в день. Темные Слуги становились могущественнее с каждым днем и щедро платили за дарованную силу.
Этот период стал началом Темных веков. Временем, когда Земля, а скорее всего, и все ее колонии, превратились для демонов одновременно в охотничьи угодья и игровую площадку. Люди ушли из городов, стали жить в лесах и горах. Немногие прятались, большинство же предпочитало отдавать в жертву относительному спокойствию жизнь своих близких. Что, впрочем, не являлось гарантией безопасности.
Дальше системы видеонаблюдения не заглядывали. Сломались или были обесточены. Да и люди больше не появлялись там, где они были установлены. И поэтому в самом конце образовательного видео шли картинки того прошлого, что мы потеряли.
Величественные города, где здания из стали и стекла взмывали к небесам, подобно множеству вавилонских башен. Огромные космические корабли, пересекающие тьму космоса. Сады в пониженной гравитации лунных поселений. Терраформированный Марс. Парящие над поверхностью Венеры жилые модули. Кольцо вокруг Цереры, внутри которого жили люди. Все, чего наша цивилизация достигла и чего лишилась.
Затем изображение перед внутренним взором Стефана сделалось статичным, показывая застывший посреди тьмы светящийся крест. Голос диктора перешел к тому, как несколько выживших и сохранивших веру во времена Темных веков священников обнаружили, что способны изгонять демонов и закрывать Разломы. Причем так закрывать, чтобы в месте, очищенном от скверны, они впредь никогда не открывались. О том, как они тайно собирали единомышленников, создавали первые безопасные поселения, вооружали первых Стражей оружием прошлого.
Голос рассказывал о подвигах веры, которые совершили первые Святые Воины, об их жертве – почти все они погибли в сражениях с демонами, и о надежде, которую они подарили человечеству. Крохотные ростки жизни, взламывающие окаменевшую от горя, крови и страха землю – вот кем они были.
Видео ничего не говорило о том, как Церкви удалось это сделать. Подобное считалось тайной и оберегалось с невероятным тщанием. Мирянам, да и низшим чинам, вроде нас со Стефаном, достаточно было такого объяснения – вера и оружие. К тому же по большому счету так и было.
Потом стих голос, погас крест, и наступила тишина, которую нарушал только глухой вой. Стефан плакал. Текли слезы из его закрытых глаз. Сдавленные рыдания душили грудь. В горле стоял ком, а нос был заложен. Все это я фиксировал датчиками медбота, активировав его на всякий случай, – вдруг понадобится дать мальчишке успокоительное. В училищах видео показывали под присмотром медиков – слишком уж яркие образы оно демонстрировало. Полагаю, я был первым наставителем, который решил дать своему воспитаннику представление о реальной истории нашего вида в полевых условиях.
Я не мешал Стефану. Не успокаивал его и не ободрял. Он должен понять и прочувствовать все, что произошло триста лет назад. Избавиться от своих детских воззрений на прошлое, чтобы затем восстать и работать на будущее. Чтобы оно было.
Жестоко? Да. Но мир жесток. И в нем очень непросто выжить. Особенно когда оказался за пределами общины.
Понимая, что образовательный ролик полон пробелов, я ждал его вопросов. И дождался их спустя девять минут.
– Они были такими сильными… – подавив очередной всхлип, произнес Стефан.
– Да.
– Почему они не сражались?
– Они разучились. Их жизнь была похожа на рай, все, что они могли придумать, можно было получить просто так или за деньги. Они разучились бороться и застыли в своем счастье, как муха в меду. Только представь – вся Солнечная система, все ее ресурсы и возможности работали лишь на то, чтобы они вкусно ели, развлекались и придумывали новые способы удивить друг друга. Они перестали быть людьми задолго до того, как демоны сделали их скотом.
– Но у них было оружие!
– Человек – оружие. Его вера – и щит, и меч. Остальное – лишь технические приспособления. С ними может быть проще и легче, но без основы, без стержня, они не более чем холодное железо. Знаешь ведь, как в Священном Писании зовется человек? Душа живая. Их души были мертвы до того, как слуги Сатаны погубили вместилища.
Стефан молчал. Всхлипывал все реже и реже. А потом уснул. На это я и рассчитывал. Детская психика и ее защитные механизмы, хвала Создателю. А еще он так и не спросил, как случилось, что демоны вдруг вышли из преисподней и обрушились на человечество. Еще спросит, конечно. Только вот однозначного ответа на его вопрос я дать не смогу. Да и никто не сможет. Мнений на сей счет, естественно, очень много, но вот с фактами – не очень. Ассамблея многое смогла восстановить, но далеко не все.
Он спал, а я охранял его сон. Слушал звуки ночного леса через немногочисленные датчики и размышлял. Не о том, что делать дальше – это был решенный вопрос. О прошлом. О том, как свет двадцать седьмого века сменился Темными веками, о которых мы почти ничего не помним. И о том, удастся ли нам когда-нибудь вернуть Землю себе.
Сейчас Ассамблея контролировала и могла назвать спокойными только территории Восточной Европы. Там люди жили в относительной безопасности, там уже более семидесяти лет не открывался ни один Разлом, а рожденные там дети считали демонов сказками, которыми матери пугают, добиваясь послушания. В кресте четырех епархий – Питерской, Киевской, Нижегородской и Гданьской – общинники по-прежнему посыпали солью дверные пороги и кропили окна святой водой, но больше по привычке, чем реально опасаясь появления инфернальных тварей.
Только московская зона – сам древний, лежащий в руинах, мегаполис и его окрестности – по-прежнему являлась опасной землей. Слишком много зла там было совершено, слишком много пролилось крови. И слишком сильны были закрепившиеся там Темные Слуги. Но придет и их час.
За пределами же четырех епархий и того, что находилось внутри их границ, как и раньше, располагались охотничьи угодья демонов. Ближе к Кресту – поменьше, дальше – больше. На Сибирь Ассамблея уже нацелилась, выстроила редкую цепочку стационарных постов и почти безопасных поселений, вроде Синих Глин, но работы предстояло еще очень много. Нужно было не только запечатать все открытые Темными Слугами Врата, но и очистить саму землю, чтобы сделать невозможным появление Разломов. Восстанавливать всегда сложнее и дольше, чем терять.
Я настолько погрузился в эти свои думы, что только ветка, хрустнувшая под чьей-то ногой метрах в пятидесяти от нашей стоянки, вернула меня в реальность. В доли секунды проанализировав звук, направление, силу ветра и температуру, я пришел к выводу, что к нам движутся два человека. Через несколько секунд, подняв в воздух заряжавшийся дрон, я уже видел их. Они крались к нам, четко зная при этом, где находится лагерь.
Мальчишка и трех часов не проспал. Жаль его будить, но не умирать же ему по причине моей сердобольности. Сиреной вырвал его из забытья, тут же заговорил:
– Тихо. Ничего не говори, не спрашивай. Тридцать метров к северу от тебя – не туда смотришь, левее! – два человека. Идут скрытно, где мы находимся, скорее всего, знают. Возможно, разведчики сектантов, смогли пройти по следу. Или кто-то из Темных поисковую магию задействовал. Не двигайся, просто повернись так, чтобы квач достать. Жди моего сигнала.
К чести Стефана, он не задал ни одного вопроса. Только кивнул и, немного переигрывая, зевнул. Потом поворхался, в результате чего ладонь оказалась прямо на рукояти лежащего рядом оружия.
– Я сейчас активирую ночное зрение. Шагов на двадцать будешь видеть все как днем, только без цветов. С непривычки может затошнить – сдержись, Христа ради.
Неизвестные как раз приблизились на это расстояние. Сели за кустарником и тихим шепотом, неслышным для человека на таком расстоянии, но вполне разборчивым для дрона, что висел над их головами, принялись совещаться.
– …да один он! И след один был.
– Може, ловушка, а? Може, Темных рабы нас подлавливают?
– Это кабы знали про нас…
– Може, волшбой нашли?
– Гринь, ты ж видел сечу. Страж это! Положил рабов и ушел.
– Може, и нет. Може, из рабов кто выжил и хоронится терь. Был бы Страж, нас засек бы за версту, знашь какая чуйка у них? А мы уже вон как подошли, а он дрыхнет.
– Или не дрыхнет.
– Може, и так. Давай чутка ближе. Только сторожно, а то посекет еще.
Оба были мужчинами. По голосам – лет тридцати примерно. По лесу ходили тихо, только один раз хрустнувшей веточкой себя и выдали. Охотники, не сектанты. Скорее всего, не они. «Може», как говорил один из них. Все это я и довел до Стефана, пока ночные гости крались к нам поближе. И когда до тех осталось шагов десять, воспитанник, не вставая, произнес:
– Пригласил бы к костру, да нет его. Так выходите, не прячьтесь. Если не рабы Темных, то вреда не причиню.
Хорошо, что голос у него остался прежнего Стефа. Густой, чуть хрипловатый. Сейчас ему удалось даже воспроизвести его насмешливую интонацию.
– Или бегите – догонять не стану, – добавил он, следуя моим инструкциям, когда охотники не вышли из кустов. – Только поспать дайте, устал за день.
– Так ить немудрено, Страж! – донеслось в ответ из кустов. – Столько рабов Темных покрошить! Видели мы. Не серчай, что крались – места опасные. Выходим мы.
8
Прол и Гринь – это были настоящие имена ночных визитеров, а не прозвища или сокращения – действительно оказались охотниками, которые решили отправиться по нашим следам после того, как обнаружили побоище возле сгоревшего гравицикла. Будучи следопытами, бродящими по Диким Землям с момента, как научились ходить, они поняли, что Страж выжил и ему может понадобиться помощь. И хотя были нехристями, вполне обоснованно рассчитывали на ответную благодарность с его стороны.
Нехристи. Можно сказать, еще одна сила, поднявшая голову после Темных веков. С ними Ассамблея держала вооруженный нейтралитет. Не преследовала, не обращала в истинную веру (не то чтобы не пробовала), не требовала отказаться от своих воззрений, хотя и не одобряла последние. Зато при необходимости пользовалась их услугами, ведь проводники по опасной территории из них выходили самые лучшие.
Они не верили в Господа, не почитали вообще никаких богов и уж совершенно точно не поклонялись нынешним хозяевам Земли – демонам. Напротив, с последними они враждовали и даже порой давали по зубам. Пусть и действовали не в таких масштабах, как Церковь.
Зная на опустошенных вторжением Землях каждый уголок, нехристи могли появиться там, где их никто не ждет, нанести удар и раствориться, словно их и не было. Как правило, были они неплохо вооружены артефактами из прежних времен, кроме того, жизнь в условиях, когда воздух может поплыть и исторгнуть из себя адских тварей, развил во многих из них чутье. Особое, позволяющее предугадывать появление Разломов. А у некоторых, по неподтвержденным данным, появились способности, которые ранее встречались только у Темных Слуг. Магия.
Одного этого было достаточно, чтобы Ассамблея, считающая, что она одна должна обладать монополией на чудеса, относилась к нехристям с враждебностью. А ведь те были еще независимы, свободолюбивы и довольно зубасты, когда на их стиль жизни кто-то покушался.
Но жизнь не так проста, как хотелось бы иерархам Церкви, порой в ней приходится сотрудничать и с теми, кто тебе не очень нравится. Без проводников-нехристей Зауралье до сих пор оставалось бы вотчиной демонов. Все это я быстро рассказал Стефану, пока ночные гости подходили к стоянке и устраивались рядом.
Охотники были настроены к Стражу дружелюбно. С осторожностью, конечно, с готовностью быстро поменять свое отношение и действием это подтвердить. Но пока мы не давали повода к агрессии, они вели себя вполне достойно. Как путники, которые не желают никому зла, встретившиеся ночью в лесу с другими такими же.
– Ох и наделал ты там дел, Страж! – восхищенно пел Прол. – Сам-один такую прорву рабов Темных порубил! Вот прям respektierung!
Последнее слово – уважение – он произнес отчего-то на немецком языке. То ли был он ему родной – мало ли, то ли просто завел себе такую привычку умничать. Я, конечно, Стефану перевод сделал, а себе пометил – повнимательнее с ними. Слишком уж образованные для этих мест.
Прол был невысоким молодым мужчиной с сальными длинными волосами, торчащими из-под отороченной мехом енота шапки. Лицо его, совершенно обычное, читалось как открытая книга – все, что он говорил, отражалось на нем. Такой вот бесхитростный охотник, от которого никаких неожиданностей не ждешь. Если не приглядываться к глазам – умным и внимательным, которыми он поглядывал на Стефана.
Вооружен он был не как бог на душу положит, а вполне солидно. Винтовка в рост, причем какая-то странная, я упоминания о подобных даже в архивах не встречал. На поясе, кроме кучи подсумков с различными охотничьими мелочами, висели два внушительных ножа, а в пластиковой кобуре на бедре – пистолет.
Его товарищ, любитель проглатывать окончания слов, выглядел совсем не так, как я его себе представлял, пока тот сидел в кустах. По говору предполагал увидеть этакий дремучий валежник: борода лопатой, невысокого, но кряжистого лесовика. А вышел к лагерю классический «первый парень на деревне». Выше среднего для мужчины роста, худощавый, но не до болезненности, с лицом… не знаю… мечтательно-одухотворенным, что ли? Он совершенно не походил на охотника, который большую часть своей жизни проводит в лесах, скорее уж на разбивателя женских сердец.
А еще у него были очень примечательные глаза. Большие, слегка даже, казалось, навыкате. Масляно поблескивающие в скудном свете небольшого костерка, который он же и развел, они, как ни странно, делали его еще привлекательнее.
Из оружия Гринь имел мощный гнутый лук в туле, который носил на поясе, а занявшись костром, прислонил к дереву. В ножнах на голени имелся короткий прямой нож, как и винтовка Прола – со старых складов. А еще носил броню – простеганный в несколько слоев кожаный нагрудник с металлическими бляхами и такие же пластины на плечах и бедрах. «Современный» новодел, к тому же не очень подходящий охотнику. От кого ему так защищаться? От оленей и коз?
– Чего тут сектанты забыли, а? – проворчал он. – Их тут нечасто встретишь. Восточнее держатся, километрах в ста пятидесяти от руин. Може, спецом за тобой пришли?
– За мной, – ответил Стефан, которому я рекомендовал быть в меру откровенным с нашими гостями. – С демонами неподалеку схлестнулся. Да еще обидел кого-то из Высших, вот он и злится.
– Обидел? – хохотнул Прол. – Обидел? Что ж ты учинил, что они за тобой боевую ватагу рабов выслали? Да еще и вооружили гранатометом?
Вроде в тему, вроде шуточка, а я подобрался сразу и велел Стефану придержать язык. После чего озвучил ответ, который он должен произнести.
– А ты мне покажешь, где такую чудную винтовку нашел?
Улыбочка Прола стала кривой – понял, что зашел за грань. Кивнул, признавая правоту Стража, зло зыркнул на Гриня, который искренне хохотнул.
– Нет, а правда. Что за оружие? Пулевое? Импульсное?
– Игольник, – Прол ответил не очень охотно. – У вас что, нет таких?
– Не встречал еще. Хорошая винтовка?
– Дальнобойная. Урон не очень, но тут от боеприпаса зависит. И бесшумная, для таких, как мы, это важнее.
И тут же сменил тему.
– Так что, Страж? Какие планы? Нужна помощь?
Вот мы и подошли к делу. Нехристи – не добрые самаритяне, не просто так по следу граничника шли. Выгоду свою они всегда блюдут, а помощь представителю нижегородской епархии может быть полезной, ведь большая часть артефактов на складах у Ассамблеи лежит. Хотя, глядя на их снаряжение, я понимал, что и они могут кое-что достать.
– Смотря чем можете помочь.
– Смотря что ты хочешь.
– Добраться до Малахии. А оттуда до епархии. Мой транспорт уничтожен.
– Мы видели, да. А одному, да без байка, тебе тяжко придется.
– Скорее всего.
– Примешь помощь?
– Чем отдариваться придется?
– Десяток энергоячеек к квачу.
– А не жирно?
– В самый раз, мы ж не навязываемся.
Стефан кивнул. Едва шевеля губами, спросил у меня:
– Это много?
– Довольно-таки.
Исходно квач являлся стандартным элементом вооружения штурмовой пехоты на космических кораблях. Только там это оружие имело практический смысл, ведь стрелковое и энергетическое оружие могло повредить целостность корабля. До Темных веков люди ведь тоже не только в мире жили. Были политические фракции, были корпорации с частными армиями, защищающими их интересы. Землю это мало трогало, большая часть конфликтов происходила в космосе, на станциях и в колониях, где люди только начинали закрепляться. Поэтому здесь квач был оружием редким.
Не каждый граничник его получал, в первую очередь ими старались оснащать таких, как Стефан – бродяжников. Поэтому странно было, что нехристи попросили именно энергоячейки – выходит, что у них был по меньшей мере один клинок.
– У нас же нет столько? – Стефан снова обратился ко мне.
– Нет. Две штуки только.
– Тогда…
– Они не просят сразу, парень. Они проводят до Глин, тьфу ты, до Малахии, а там мы уже у местных возьмем.
Если дадут, конечно. Вещь, как я уже говорил, редкая и ценная. Такого количества может и не оказаться в небольшой общине.
– Давай поторгуемся, Стефан. Умеешь торговаться?
– Бывал на ярмарках…
В итоге мы смогли сбить цену, озвученную нехристями, до четырех штук. Причем благодаря не моим умениям и опыту, а Стефановым – у него будто бы жилка торговца проснулась. Все равно выходило много, по моему мнению, но отказываться от помощи прекрасно знающих эти места людей я не собирался. Не в ситуации, когда воспитанник сделался ребенком и растерял большую часть снаряжения.
– Договорились. За сколько до Малахии доведете?
– Не загадывай, Страж. Дурная примета, – отозвался Прол. – За столько, сколько потребуется.
– Може, расскажешь, почто за вами демоны увязались? Так нам проще буде…
Угроза, которую нес Золотоголовый своей новой силой, была общей и для Ассамблеи, и для нехристей. Но… не были мы с последними союзниками. Стоит с ними делиться информацией или не стоит? Я больше склонялся ко второму варианту. И так отношения непростые, да и в епархии по голове за болтливость не погладят.
– Высшему по зубам дали, – ответил Стефан. Причем сделал он это без моей подсказки. Словно почувствовал, что нельзя охотникам говорить об одержимых. – Обиделся.
Прол улыбнулся, но глаза остались серьезными – не поверил. Настаивать, однако, не стал. Покивал – ладно, мол, – и поднялся.
– Тогда с денницей и выдвигаемся.
Я не успел среагировать – просто ничего подобного не предвещало. Стефан неуловимым движением качнулся вперед и тыльной стороной ладони легонько хлопнул Прола по губам. Тот, не ожидая такого, замер в изумлении. Как и Гринь.
– Следи за тем, кого поминаешь! – холодно и очень по-взрослому молвил Стефан. – Ночью Отца Лжи по имени звать! Ты ему служишь?
Приходское и общинное воспитание во всей красе. Денница – утренняя звезда, как и Люцифер – светоносный. Одно из его имен, которые, впрочем, вполне можно произносить, как днем, так и ночью, – никакой магии тут нет. Но не для выходца из общины, веру Христову почитающего наравне с собственными, порой довольно дикими, воззрениями.
Я велел Стефану заткнуться и начал подбирать аргументы, чтобы сгладить возникшее с союзниками напряжение. Нельзя к нехристям со своим уставом, никак нельзя!
Но ни слова выдать не успел. Прол пружинисто поднялся и исполнил что-то вроде поклона. Обозначил его, наклонив голову и совсем чуть-чуть – корпус.
– Спасибо за науку, Страж, – искренне произнес он. – Совсем мы с Гринем в лесах одичали, забыли основы.
Стефан серьезно кивнул. Я смотрел на это представление и думал о том, что старость – не состояние тела. Стареть человек начинает с разума. И я, хоть и был лишь копией человека, старел. Так долго был Стражем, так долго ходил наставителем, так глубоко пропитался знаниями Ассамблеи, что стал сквозь них смотреть на тех людей, которых защищал. Считал некоторые вещи настолько очевидными, что и проговаривать их совершенно не имело смысла.
А воспитанник мой, такой же продукт воспитания темной и малограмотной эпохи, на чутье одном подобрал к нехристям ключик.
Старею.
Практически сразу после этого люди стали укладываться спать. До рассвета имелось еще несколько часов, так что стоило их потратить на отдых. Тем более что охотники пообещали с утра задать довольно быстрый темп.
Я же остался на бдении, слушая лес и размышляя. О разном. Например, о том, что было известно Ассамблее о нехристях. В загруженных на мои накопители было довольно много сведений о них, следовало их лишь обновить.
Нехристи, называемые также атеистами, хотя это в корне неверно, не то чтобы не верили в Творца – они отрицали его персонификацию в виде Святой Троицы. Так-то жить в наше время и игнорировать высшие силы – глупость несусветная. Поэтому нехристи заменили Господа на обезличенный Вселенский разум, демонов назвали пришельцами из иных планов – параллельных миров, наплодили целый воз правил и примет, и в такой системе координат живут себе. А мы потом десятилетиями выколачиваем это из общинников.
