– Диктуйте, господин Марек, – сказала девушка, оперев на подставку для чернил карточки-образцы.
– Ее Светлость графиня дю Боттэ приглашает виконта Флайверстоуна на поминальный ужин, посвященный памяти героев, погибших в битвах с гангутами. Траурные ленты обязательны.
Амелия закусила губу и тщательно вывела первую букву…
Тщательно подписав приглашение, девушка промокнула карточку промокашкой, и взялась за конверт. Адрес виконта, адрес графини, промокнуть свежей стороной промокашки и… ах, какая неприятность! Белоснежный впитывающий листочек улетел на пол! Ойкнув, Амелия подняла испорченную промокашку и положила рядом – вытирать излишки чернил с пера. Работа двинулась дальше.
Имена, фамилии, титулы, изящные виньетки и закорючки. Когда живот подвело от голода, мистер Марек положил список на стол, сделал пометку карандашом и жалобно проговорил:
– Мисс Фонтен, я больше не могу, в горле пересохло! Приглашаю вас выпить чаю с печеньем!
– С удовольствием, мистер Четвертинский! – устало отозвалась Амелия, – мы выйдем из конторы?
Вопрос был не праздным – надевать ли шляпку и пальто? Отмывать ли пальцы от чернильных пятен?
– О, нет, у нас есть очень уютная буфетная, и пока вы приведете себя в порядок, я распоряжусь приготовить чай!
Амелия от души поблагодарила молодого человека. Ей действительно нужно было посетить умывальную комнату для сотрудников, но сделать это в присутствии молодого мужчины ей казалось верхом неприличия.
Поправив прическу, и частично отмыв чернила, Амелия вышла в холл, и была встречена недовольно бурчащим мистером Четвертинским-старшим.
– Ходят, чаи гоняют, а работать кто будет?
Этот тон Амелии был хорошо знаком. Именно так бурчала себе под нос миссис Пимберли, когда молодая супруга священника хотела прогнать Амелию с кухни, чтобы не делить с ней и детьми кусок пирога или сухое печенье.
– Если я упаду в голодный обморок, мистер Четвертинский, – вам придется лично подписывать приглашения! – довольно дерзко ответила Амелия.
К удивлению девушки, дядюшка Марека только хмыкнул и буркнул:
– Нет, пожалуй, жениться не стоит, слишком самостоятельная!
Амели не обратила внимание на эти слова. Ее заинтересовал звон чашек. В маленькой комнатке с окном, выходящим во внутренний двор, пожилая женщина в длинном фартуке накрывала небольшой столик. Чайник, чашки, тарелка простых бутербродов с хлебом и сыром, печенье с коринкой, и желтый масляный кекс! Девушка сглотнула и потупилась, чувствуя, как неприлично сейчас выглядит.
– Мисс Фонтен! – Марек Четвертинский появился с другой стороны холла, кажется, он тоже причесался и сменил шейный платок. – Пойдемте, прошу вас! Пора подкрепить силы! Мы неплохо поработали, самое время для чая!
Они присели к столу и съели все до крошки! И выпили весь чай! Поначалу Амели страшно стеснялась своего аппетита, но Марек серьезно сказал ей, что не может позволить столь нужному работнику упасть без сил, и предложил брать одинаковое количество бутербродов и печенья, чтобы никто не считал себя обжорой.
– А если что-то останется, – молодой человек понизил голос, словно раскрывал страаашную тайну, – скормим Пончику! Это наш кот. Он страшно не любит, когда что-то остается на тарелках, и сразу безжалостно уничтожает любые остатки!
Так, где шуткой, а где серьезностью молодой Четвертинский убедил Амелию плотно поесть, потом размять ноги прогулкой в холле, и только потом вернуться к письменному столу.
– А вы неплохо знаете нужды каллиграфов, – заметила Амелия, устраиваясь на стуле, – неужели никогда не желали учиться сами?
Марек грустно улыбнулся, выудил из тумбы стола кожаную подушку, чтобы подложить под спину девушки и объяснил:
– Меня всегда завораживало это искусство, и я хотел учится. Дядюшка даже дал добро и привел меня к своему старому знакомцу, чтобы тот позанимался со мной во время каникул. Но оказалось, что это искусство – оно сродни музыке, или умению писать стихи. Для него нужен талант, некоторые физические данные и склонности, а не просто желание. Каллиграфом я не стал, но научился ценить мастеров.
Амелия улыбнулась, вспоминая. Она тоже училась у мастера. Их класс был до смешного мал – всего пять учеников разного возраста. Можно было, конечно, сказать, что в провинции и не нужно столько каллиграфов, но учитель руководствовался какими-то своими правилами набора учеников. Амелию он увидел на выходе девочек из пансиона во время храмового праздника. Сам пришел к начальнице и сообщил, что желает учить одну из пансионерок. Миссис Гроув обрадовалась, думая, что известный мастер Олди будет давать уроки всем девочкам, но он уточнил, что будет учить только мисс Фонтен.
Когда Амелия закончила пансион, мастер велел ей задержаться в городе еще на год, и даже поселил у себя в доме. Никто не возражал, во-первых, мастер Олди был уже не молод, во-вторых, с ним проживала матушка и две незамужние сестры. У них была своя половина дома с отдельным входом, и каждое утро Амелия торжественно спускалась с крыльца «женской» половины, и обойдя дом через улицу, заходила в «мужскую» часть дома, туда, где жил мастер и его ученики-мужчины.
Остальные ученики тоже были интересными. Например, женатый отец двух детей плотник Сазер. Говорили, что мастер увидел его на базаре, подошел и убедил ходить на уроки. Плотник сначала отнекивался, но позже все же начал ходить, и на момент знакомства с Амели, числился в учениках уже три или четыре года. Еще одним учеником был мальчишка-подросток Керим. Его бросили на площади, проезжавшие мимо бродяги. Местный трактирщик подобрал младенца, и вырастил себе помощника. Керима мастер нашел в трактире. Схватил за гибкую смуглую руку, когда тот подавал ему ужин, и договорился с хозяином о занятиях. На Амели Керим сначала смотрел, как на пустое место и каждый раз морщил нос, когда девушка появлялась в классе, но потом он оценил ее знания и даже иногда стал обращаться за советом.
Еще два ученика жили прямо в доме мастера. Один высокий и молчаливый моряк по имени Игнис, неведомо как очутившийся в глубине континента. Он заплетал свои светлые волосы в тонкую косицу, а в свободное время плел сети, и ловил рыбу в узкой местной речушке. Что только про него не говорили в городке! То мастер Олди выкупил его в другой стране на невольничьем рынке, то моряк приполз к нему зимой, почти замерзший и погибающий, а мастер пожалел и оставил у себя, то Игнис отдает долг крови, то напротив, мастер ему должен. В общем на самом деле никто не знал, откуда моряк взялся и почему пытается смирить свои грубые пальцы и научиться держать перо или кисть.
Последним учеником был сын местного лекаря. За парня очень просил его отец, и мастер почему-то не отказал, хотя на сына мэра даже смотреть не стал. Вот в такой странной компании Амелия училась целый год.
А незадолго до ее возвращения к родителям на плотника напали, когда он возвращался домой из предместья. Его сильно избили какие-то бродяги, отобрали сумку и скинули побитого Сазера в канаву. Их быстро нашли – они ведь потащили дорогой плотницкий инструментов ближайший трактир, но после побоев молодой крепкий мужчина перестал ходить. Строить дома, быстро двигаться и тесать бревна он уже не мог, а его жена как раз родила третьего ребенка. Мастеру Олди сообщили. Он пришел в дом Сазера, оценил его бледное, похудевшее лицо, измученную жену, кричащих детей и стукнул по полу своей тростью:
– Я не затем учил тебя столько лет, чтобы ты сейчас лежал и складывал свою дурь на плечи своей жены! Вставай! До завтра сделаешь себе стул на колесиках и новую трость! А потом купишь вместо топора стамески, и займешься делом! Чтобы никто не сказал, что я зря потратил на тебя свое время!
Уходя, мастер все же сунул жене Сазера кошелек, но главное он сделала не деньгами, а словами. Ученик сделал себе стул с колесиками и трость. Купил резцы и стамески, вынул из сарая припасенные для строительства доски и… стал столяром! Рисовал и резал то, что успел увидеть в книгах мастера Олди. Легко изготавливал вывески, гербы, монограммы, рамы для зеркал и шкатулки для косметики и украшений.
Тогда Амелия не поняла, что учеба у мастера Олди спасла целую семью. А вот теперь, выводя букву за буквой на приглашения вдруг прозрела! Выходит, мастер брал учеников не просто так? Он что-то знал? Видел, кому пригодятся знания и умения? Вздохнув, девушка отложила очередной конверт:
– Сто! Мистер Марек, полагаю, на сегодня лучше закончить. Уже стемнело, не хотелось бы портить репутацию себе или тетушке.
– Да, мисси Фонтен, мы отлично потрудились! – утомленно зевнул Четвертинский младший. – Что ж, позвольте вас проводить!
– Одну минуту, я только соберу инструменты! – Амелия аккуратно собрала свои перья и ручки, завернула их в промокашку, потом во фланель и убрала в саквояж. Дома почистит. Вот так. Адрес виконта и графини теперь у нее есть. А дальше… время покажет. Вспомнит ли ее «Флай»?
Глава 6
Работа над приглашениями заняла полноценные три дня. Амели очень переживала – что скажет тетушка? Не успела родственница появится, как оставила детей в доме, а сама только завтракает, ужинает, моется и спит. Девушка очень просила младших вести себя хорошо, обещая, что после выполнения заказа снова поведет их в парк, и купит что-нибудь вкусное. Илана и Брис серьезно покивали головами, и ни на что не жаловались.
Единственная служанка тетушки подавала Амели утром чашку чая и булку с маслом или джемом, провожала к двери, и уже там вручала корзину и список покупок. Господин Четвертинский-младший встречал девушку у двери в своем экипаже, вез в типографию и до обеда они подписывали приглашения и конверты. Точнее Марек диктовал – она писала. Потом обедали, немного гуляли по холлу, беседовали, пока Амелия разминала кисти специальными колючими шариками из твердого ароматного дерева или согревала их нагретым камнем во фланелевом мешочке. Потом снова писали до самого вечера, и Четвертинский-младший отвозил Амелию к дому тетушки вместе с корзиной. В лавку бегал мальчишка-посыльный, работающий при типографии.
Когда Марек встретил мисс Фонтен у дома тетушки в первый раз, она залепетала что-то про приличия, но молодой человек усадил ее в коляску и строго сказал:
– Экипаж открытый, мисс, и меня хорошо знают в этом квартале. Я живу неподалеку. Право мне удобнее приезжать на службу вместе с вами, чем ждать, пока вы дойдете и волноваться, вдруг вас украли по дороге. Время дорого, как и репутация!
Амели все поняла и смирилась. Всего три дня она потерпит, а потом ей выплатят остаток вознаграждения, и скорее всего больше не позовут. Вернется из гхм… болезненного состояния штатный каллиграф, сезон еще идет, но в начале лета столица опустеет. Кто-то уедет на воды, кто-то вернется в поместья – присматривать за сельскохозяйственными работами, а кто-то останется по делам службы, но не станет устраивать приемы, для которых нужны будут приглашения.
А значит работу ей нужно будет искать другую. Переписывание бумаг, изготовление образцов, прорисовка узоров для вышивки и раскрашивания – все годилось для заработка. Еще можно было попробовать вновь переписывать меню в каком-нибудь трактире. В столице много образованных людей, поэтому даже в обычных чайных висели нарядные карточки со списком блюд.
Как только у нее получится накопить на заверенные нотариусом копии бумаг, она рискнет отыскать виконта Флайверстоуна. Почему-то девушке казалось, что офицер, потерявший в «пограничной стычке» друга, не откажет в помощи его нечаянной вдове.
С такими мыслями Амелия подписала последний конверт, уложила его в коробку, и довольная распрямила спину:
– Все, господин Четвертинский!
– Слава Светлым! – простонал он, тоже выпрямляясь. – Так, сейчас проверю наличие по списку, потом упакуем все, и придется лично отвезти графине.
Амелия молчала. Она понимала, что маленькое предприятие Четвертинских приносит доход еще и потому, что владельцы сами вникают в каждую деталь и не чураются развезти заказы или вот сидеть три дня с новенькой сотрудницей, диктуя ей титулы и звания приглашенных.
– Вы пока собирайтесь, мисс, я вас отвезу! – между прочим сказал Марек, и продолжил шевелить губами, сверяя список со стопками конвертов.
Девушка не стала медлить – сходила умылась, поправила прическу, приколола шляпку, собрала инструменты. Определившись с работой, она перестала возить с собой весь саквояж – брала лишь небольшую сумку-мешок из потертого черного бархата, и теперь легко несла свою ношу в руках.
Призванный на помощь штатный носильщик составил в коляску коробки с приглашениями и корзинку с покупками для дома тетушки.
– Сначала завезем заказ, – предупредил мистер Четвертинский, – графиня ждет.
– Но ведь до приема еще две недели! – удивилась Амелия.
Она не разбиралась в светских тонкостях. Ее конечно учили в пансионе, но провинциальная школа делала упор на ведение хозяйства и расходных книг, а не на светских мероприятиях.
– Несколько дней графиня будет ставить свою подпись на приглашениях и рассылать их с курьером, – пояснил более опытный в таких делах Марек, – потом те, кто не смогут прийти, пришлют ответы. Для хозяйки приема важно, чтобы у нее вдруг не оказалось тринадцать человек за столом, или тринадцать столов в обеденном зале. Мне случалось даже подрабатывать «тринадцатым гостем», с легкой усмешкой признался он.
– «Тринадцатым гостем»? Как это? – удивилась Амелия, устало разглядывая аристократический квартал, в который они въехали со стороны черных лестниц и задних дворов.
– Так называют человека, который за плату занимает тринадцатое место на премьере или за столом, – с усталой улыбкой пояснил господин Четвертинский. – Некоторые светские люди очень суеверны, а студенты готовы провести скучный вечер за столом или на приеме, за небольшие деньги и еду!
– Удивительно! – отозвалась Амелия, припоминая, что им что-то такое объясняли на уроках по этикету, но ее больше интересовали виньетки с розами и крокусами в том самом учебнике.
Экипаж остановился на заднем дворе великолепного особняка. Девушка невольно залюбовалась и кусочком опрятного сада, и разумно устроенными дворовыми постройками. Владельцы дома весьма аккуратно и практично прикрыли все дополнительные пристройки ажурной решеткой, которую со временем заплел виноград – и польза и красота и никому не видны простецкие конюшни, амбары и каретные сараи.
Мистер Четвертинский сошел с подножки, сам подхватил одну из коробок и ушел в дом с черного хода. Амелия осталась ждать его в коляске, любуясь особняком. Вернулся Марек быстро. С ним был высокий лакей в ливрее померанцевого цвета с синим кантом. Вдвоем мужчины забрали все коробки и отнесли их в дом. Через некоторое время довольный Четвертинский вернулся и торжественно вручил Амелии двадцать пять монет:
– Ваш гонорар, мисс Фонтен! Графиня осталась очень довольна! Даже удивилась тонкости вашей работы.
– Мне приятно это слышать, – улыбнулась в ответ Амелия, думая о том, что в купленной ею газете не нашлось ни одного подходящего объявления. Сегодня уже поздно, но завтра она купит газету и снова будет искать работу…
– Графиня дала нам новый заказ. Ей очень понравились цветы нарцисса, которые вы вписали в виньетки.
– Это погребальный цветок в тех местах, откуда я родом, – закусила губу Амели.
– Теперь она просит виньетки с ландышами для ее особенного весеннего бала. Пятьсот приглашений. Вероятно, это будет помолвочный бал, – Марек смешно подвигал бровями и передразнил незнакомую девушке даму: «вы же понимаете, мистер, это секрет, но красивый секрет должен быть хорошо подготовлен»!
– Два бала подряд? – изумилась Амелия. Вот уж стоимость праздника на триста человек она могла себе представить хотя бы приблизительно!
– О, нет, бал ландышей леди Кларисса планирует на середину мая, так что у нас есть целых две недели на подготовку!
– Это снова разовый заказ? – подобралась Амелия, – или вы зачислите меня в штат?
Разница была существенной. Две недели уйдут на изготовление карточек и конвертов, различные производственные и закупочные хлопоты, а подписывать пятьсот кусочков картона и пятьсот конвертов придется за четыре-пять дней. А на что она и дети будут жить две недели?
– Я должен посоветоваться дядюшкой, – несколько неуверенно протянул Марек.
– Что ж, посоветуйтесь, мистер Четвертинский, – вежливо ответила Амелия, – а я пока поищу вакансии в городском архиве. Или в королевской библиотеке.
Племянника владельца типографии перекосило. Конечно, он не верил, что юную мисс прямо с улицы возьмут в столь серьезные учреждения, но… вдруг? Все когда-то случается впервые! Он и сам заметил девушку буквально на улице! Но дядюшка настойчиво просил девицу не обнадеживать. Их мастер уже вышел из запоя и готов к работе, а эти легкомысленные вертушки… Не успеет поработать и замуж выскочит! А им опять искать крепкого профессионала, готового и ночью задержаться, и днем мух на окне посчитать, если с заказами заминка.
– Этот заказ безусловно ваш, – решился наконец молодой Четвертинский, – мистер Шолто не любит выписывать цветы.
– Что ж, – не стала отказываться Амелия, – найдите меня, когда будут готовы карточки и конверты.
Больше они не разговаривали. Хмурый Четвертинский довез мисс Фонтен до дома тетушки и простился. Амелия постучала, вручила служанке тяжелую корзину с покупками и медленно двинулась наверх – прибрать инструменты, снять шляпку и перчатки, потом спустится в купальню, и наконец заглянуть на кухню и что-нибудь съесть. Эти три дня плотно занятые работой просто выпали из ее жизни.
Завтра она выспится, поговорит с младшими, действительно сходит в библиотеку и… напишет письмо виконту Флайверстоуну. Все же заявляться в дом аристократа лично без приглашения – дурной тон. Однако вечер очень быстро перестал быть томным. Дети сидели в комнате, и на лице Иланы явно были слезы, а Брис пыхтел, сжимая кулаки.
– Что случилось? – Амелия буквально увидела, как растворяются ее мечты об ужине, купании и постели.
Младшие отворачивались, прятали лица в ее юбку, потом не выдержали – эмоционально рассказали, что случилось. Удержать в доме двух практически подростков невозможно. Да тетушка Сибилла и не пыталась. Убедившись, что племянники одеты подобающим образом, позавтракали и убрались в своей комнате, она отпустила их на улицу. А там… соседи. Которые наблюдали как три дня подряд гостью миссис Парис забирает поутру молодой щеголь и он же привозит вечером обратно. Выводы были сделаны моментально. И озвучены. Детям.
Амелия вздохнула, сдерживая рвущиеся с языка слова. Все же год жизни в провинциальном городке без родительского надзора очень сильно расширяет словарный запас юной мисс!
– Завтра мы с вами идем гулять, – мягко сказала она, – купим сладостей, заглянем в библиотеку. И вы мне осторожно покажете тех, кто плохо обо мне отзывался. А я придумаю, что с этим можно сделать. Заткнуть всем рот невозможно, однако всегда можно найти новые любопытные сплетни для болтунов. А теперь давайте умываться, ужинать и спать. Я очень устала.
– А сказка будет? – повеселел Брис.
– Обязательно будет! – обнадежила его Амелия, чувствуя, как защипало в носу.
Все же за год, прошедший со смерти родителей Илана и Брис привязались к ней сильнее чем прежде. Она их якорь в бурном море событий. А якорь должен быть надежным, даже если его шатает от усталости.
Глава 7
Утром Амели действительно позволила себе поспать чуть дольше обычного. Потом вместе с детьми спустилась к завтраку. Тетя Сибилла удивилась ее присутствию, но девушка спокойно объяснила:
– Для нового заказа нужно подготовить карточки и конверты, это займет несколько дней. У меня будет время поискать еще одну работу.
На такую речь тетушка кивнула благосклонно, а служанка на выходе из дома снова вручила Амелии корзинку и список, написанный аккуратным почерком тетушки. На этот раз, никуда не торопясь, девушка изучила список внимательнее. Зачем нужно мыло с ароматом бергамота? Запах считался «мужским», а в доме из мужчин был только Брис. Мальчик спокойно мыл руки лавандовым мылом, которое Амелия привезла с собой из дома! Что еще? Сахар колотый… Вчера тоже был сахар. И позавчера! Чай, дорогой сорт с тем же самым бергамотом! Еще сухие копченые колбаски, сыр, масло, изюм, пряности, мед…
Все это походило на… посылку в пансион! Точнее в Академию. Тетушка собирает сыну гостинцы за ее счет? Было бы справедливо, но Амели посчитала стоимость всего и поняла, что за три дня спустила весь аванс, а сегодня спустит существенную часть зарплаты, а ведь им нужно продержаться на эти деньги минимум неделю, до следующей работы у Четвертинских! Да и будет ли потом еще одна?
В задумчивости Амелия дошла с детьми до парка, купила по дороге газету с объявлениями, пару леденцов и булочку. Пока дети бегали и лазили по снарядам, она читала объявления о работе для переписчицы или каллиграфа, но глаза упорно сползали на строчку «Сдам в наем комнату».
Подчеркнув несколько объявлений о работе, девушка побродила по аллеям, потом попросила одну из бонн присмотреть за детьми, за пару медяков, а сама постаралась быстро обойти адреса. Увы, нигде ее не обнадежили. Всем требовались мужчины – студенты или гимназисты, готовые быстро и не слишком аккуратно переписать большой объем бумаг за мелкие деньги и папиросы.
– Но я могу сделать эту работу! – горячилась Амели, – у меня диплом каллиграфа!
– Барышня, не занимайте время! – морщился старший писарь конторы. – У нас служат только мужчины! Здесь накурено, холодно и нет отдельных комнат, все сидят в одном зале! Вы будете стонать и жаловаться, пить чай по три часа в день, а в итоге вашу работу придется делать нам самим! Нет уж! Никаких юбок! Мы это уже проходили!
Расстроенная Амелия ушла несолоно хлебавши, забрала из парка детей и вернулась с ними к обеду, абсолютно позабыв про лавку и покупки. А в доме тетушки ее ждал неприятный сюрприз. Служанка открыла им двери и быстро вернулась на кухню, к шкворчащим сковородкам, дети устали, вели себя тихо, поэтому в отведенную им комнату они вошли практически бесшумно. И уставились на тетку, сидящую над распахнутым сундуком! Рядом с теткой прямо на полу сидела темноволосая молодая женщина в визитном платье, и… рассматривала поношенный корсет Амели!
Тетка заметила вернувшихся родственников, а вот незнакомка сидела к двери спиной, и смотрела на скромное изделие провинциальной швеи:
– Сибилл, ты же не думаешь, что девчонка зашила деньги в корсет? – насмешливо говорила брюнетка в синем платье, – здесь такая потертая ткань, что видно каждую пластинку. Да и вообще вещички потертые. Нет, приданое твоей сестры наверняка где-то в другом месте! Может в банке?
– Тетя? – Амели встала в дверях, отправив младших в коридор, – что это значит?
Незнакомка повернулась, и девушка узнала в ней соседку – языкастую даму, живущую во второй половине дома. Обе женщины дружно открыли рот, явно собираясь закатить скандал, но Амелия их опередила:
– Амнос оптимус! – сказала она, сделав рукой направляющий жест.
В воздухе натянулась тончайшая пленка и в ней поплыло изображение открытого сундука, соседки с корсетом в руках, и тетки с открытым ртом. Мелли подошла к комоду, вынула лист бумаги и закрепила на нем изображение магического оттиска.
– Брис, – позвала она брата, – пригласи сюда полицмейстера. Думаю, ему будет интересно увидеть, как две почтенные дамы роются в багаже сирот. Кстати, теперь я знаю, куда подевалась мамина жемчужная брошка. Она ведь лежит в вашей шкатулке с украшениями, не так ли тетя?
Сибилла потупилась.
– Все наши вещи помечены, – спокойно сказала Амелия, собирая в саквояж те мелочи, что лежали на столике у кровати. – Вернете все сами, или звать полицию?
– Ты не посмеешь! – прошипела благонравная тетушка, вцепляясь девушке в руку.
– Еще как посмею! Три дня вашего гостеприимства обошлись нам слишком дорого! Брис, ты еще тут?
Со скандалом и воплями о разорении, тетка все же отдала украденные из сундука памятные вещички, пошвыряв их прямо с лестницы. Напоследок она решила окончательно испортить Амелии настроение ехидно заявив:
– Ну и куда ты пойдешь? Незамужней девице с детьми одна дорога – в бордель! Никто не пустит тебя на квартиру, уж я об этом позабочусь!
– Не переживайте так за нас, тетя, – кротко ответила Амелия, борясь с желанием засветить родственнице в лоб тяжелым свертком с мылом, чаем и сахаром, который она нашла на кухне и забрала. – Я благородная вдова, и даже перед законом имею право опекать сестру и брата. А вот вы… магический оттиск останется у меня. Стоит вам только пустить обо мне нехорошие слухи, или нашептать что-нибудь квартирной хозяйке, и ваше изображение появится в газете! С подробным рассказом о вашем родственном милосердии.
Тетка чопорно поджала губы, и ушла наверх, отвернувшись.
– Зря вы так, мисс! – сделала печальное лицо служанка, стоящая на пороге кухни, – наша госпожа очень настрадалась в молодости.
– Это не повод копаться в моем белье и красть память о наших родителях! – отрезала Амели.
Внутри у девушки все дрожало. Ей было страшно до вспотевших ладоней, до крика и слез, но… рядом были младшие, а солнце уже клонилось к закату. Следовало как можно быстрее отыскать ночлег. К счастью, газета с объявлениями никуда не делась, а извозчик согласился «покатать» их по городу вместе с багажом.
Глава 8
По первому адресу они опоздали – комната была уже сдана. Во второй дом Амелия даже не стала заходить – вонючая лужа у входа, пьяные крики, трещины в грязных стеклах заставили уехать как можно быстрее.
Третий вариант был чуть получше. Во всяком случае так показалось сначала. Бабуля-божий одуванчик сдавала комнату в квартире. Вокруг было довольно пыльно, углы заполняли какие-то корзины кувшины и тряпки, но в целом впечатление было терпимое. Девушка уже собиралась заглянуть в санузел, когда за ее спиной открылась дверь и в коридор вышел здоровенный детина в кальсонах и нижней рубахе. Он зевал во весь рот, и почесывал волосатую грудь через прореху.
– Что мамынька, жиличку нашли? – прогудел он, не прерывая своих интересных занятий, – симпатичная!
– Я передумала! – объявила Амелия пятясь к двери.
Запрыгнув в коляску, она возблагодарила Светлых за своевременное появление «сыночки» и усталым тоном попросила кучера:
– Еще один адрес. Если там не получится, нам бы гостиницу подешевле.
– Понял, барышня! – флегматичный возница шевельнул хлыстом, заставляя лошадь тронуться с места.
Солнце уже село, фонарщики выбрались на улицы и под заунывные песни начали наполнять и зажигать фонари. Амелия покачивалась в экипаже, крепко обнимая Илану и думала о том, что ночевать видимо придется в самом дешевом номере, а с утра снова бегать по адресам. И неизвестно, получится ли отыскать квартиру по карману. Что если все монеты уйдут на оплату жилья? Куда им податься?
Крепко сжав губы, Амелия осмотрела доходный дом, у которого остановилась коляска. Здание старое, но крепкое. Оштукатурено и покрашено два-три года назад. У входа горит тусклый фонарик, низкое крыльцо чистое, а рядом стоят простенькие вазоны с пробивающейся зеленью. Может тут найдется комната для нее и детей?
С робкой надеждой девушка постучала, ожидая увидеть дворника с окладистой бородой или желчного консьержа в засаленном сюртуке, но дверь открыла округлая румяная женщина, пахнущая корицей:
– Заходи, милая, поторопила она, мне булочки надо вынуть! – и убежала в кухню.
Амелия замерла, разглядывая мелкие коричневые плитки на полу в прихожей. Через минуту женщина вернулась:
– Что вы хотели? – уже более официально спросила она.
– Я по объявлению, – тряхнула газетой Амели, – здесь написано, что у вас сдается комната.
– Да, сдается, – покивала женщина, – на втором этаже освободилась. Мисс Дюран третьего дня замуж вышла.
– Можно мне посмотреть?
– А идем, меня тетушкой Меттой кличут, – сказала не то консьержка, не то экономка, и прихватив из ящичка ключи, поманила Амелию за собой, на лестницу.
Здесь было хорошо! На подоконнике стояли цветы в простых горшках, на площадке не валялся мусор. Двери – одинаково покрашенные были снабжены табличками.
– Вот, восьмая квартира, – звякнула ключами тетушка Метта, – и распахнула узкую дверь.
Слабый свет с площадки упалв маленький квадратный коридор. Это одновременно прихожая с несколькими крючками на стене, умывальня – простенький рукомойник у другой стены, и кухня – большой стол и простая печурка у третьей стены. Свеча стоит на раковине. Метта щелкнула пальцами, огонек на фитиле заплясал, как живой. Да у нее есть магия!
– Да, да, – понимающе улыбается она, – способности крохотные, но я чувствую огонь, поэтому плита есть в каждой квартире. Пожара можно не боятся.
Амелия сдержанно кивнула, но уже поняла, что это огромный плюс. В тех квартирах, что она уже смотрела, кухня была одна, общая, и жильцам предлагалось платить хозяйской кухарке за готовку или покупать готовую еду в трактирах. Опасаясь пожаров, горожане контролировали печи, избегали каминов и часто экономили на топливе, едва-едва протапливая их. А тут была возможность готовить и греться!
Сразу за прихожей шла комната. Не слишком большая, зато с двуспальной кроватью. Тут был небольшой стол, комод и пара стульев. А еще гардеробный чулан! Да-да! Небольшой кусок комнаты был отгорожен дверью, и туда можно было убрать их сундук, и повесить теплые плащи. Или… поставить раскладушку для Бриса!
– Тетушка Метта, а раскладушка или кушетка у вас есть? – спросила Амелия, позабыв уточнить даже цену сдаваемого жилья.
– Есть, – удивилась женщина, а тебе зачем?
– У меня двое детей, – вздохнула Амелия, – большие уже. Мальчик и девочка.
– Ну пойдем вниз, посмотрим, что в чулане есть, – спокойно отозвалась женщина.
– Ой, у меня же там экипаж! – вспомнила девушка и покраснела: я забыла спросить, сколько вы берете за месяц…
– Двадцать монет беру за все, – спокойно сказала тетушка Метта, и добавила: – кушетку дам, колодец во дворе, дрова дворник принесет, сколько скажешь. Оплата по три медяка за вязанку. Если сама не справишься, воду он тоже принесет, но уж там с ним договаривайся.
– Мне подходит! – быстро выпалила Амелия, понимая, что нашла лучшее, что могла за такие деньги.
Она быстро сбежала вниз, расплатилась с извозчиком, завела сонных детей в дом, и подписала стандартный договор, приложив палец, смоченный чернилами. Этот старый прием позволял найти мага по отпечатку ауры, а не мага – по линиям на коже. После тетушка Метта вызвала из каморки под лестницей бородатого дворника в белом холщовом фартуке и тот занес в квартиру их сундук и саквояжи. Потом этот же крупный молчаливый мужчина притащил потертую кушетку, галошницу, вязанку дров и пару ведер воды. Получив взамен семь медных монеток, прогудел «доброй ночи» и ушел, оставив новых жильцов обживаться.
– Мелли, мы здесь надолго? – спросила Илана, разглядывая бледные бежевые обои, украшенные линялыми розочками.
– Очень надеюсь, – улыбнулась Амалия, – а теперь давайте перекусим и ляжем спать! Одеял и подушек у нас нет, но можно укрыться плащами. Завтра я буду искать работу и школы для вас. И если все получится – мы все купим!
Первая ночь на новом месте прошла странно. Утомленные дети быстро уснули, а вот Амелия долго смотрела сквозь тонкие занавески на огоньки фонарей за окном. В их родном доме ночью за окнами было темно, а здесь в городе многое зависело от района проживания.
Девушка лежала, съежившись под плащом, и думала о том, что ей нужно сделать. Для начала, конечно, найти работу. Месяц в этой комнате просто так не прожить – нужна посуда, одеяла, бытовые мелочи и еда. Пять монет, которые ей удалось сохранить от загребущих рук тетки совсем небольшая сумма. На все и сразу ее не хватит. Но можно уже завтра купить кастрюльку, крупу, и ложки. Каша – это вкусно и полезно, особенно если добавить к ней сыр или патоку. Дальше одежда и обувь. И школа! Обязательно школа!
На мыслях о том, что письмо виконту можно отправить и без копий бумаг, Амели уснула. Во сне к ней пришел полузабытый образ мужчины в мундире. Он молча смотрел на нее, сложив на груди руки, а она со смущением отводила взгляд от лица, постоянно натыкаясь на пятна крови, обугленные рукава и почерневшие от копоти аксельбанты. Пламя билось где-то у земли, вырываясь узкими полосами, и девушка не понимала, почему она видит того, кого уже нет на свете?
Проснувшись, Амелия не вставая прочитала молитву Светлым и решила непременно заглянуть в Храм. Нужно поблагодарить высшие силы за квартиру, попросить помощи в поиске работы, и поставить свечу за упокоение души воина Эммета-Жаккарда дю Боттэ.
Утренние хлопоты отвлекли Амелию от мысли о покойном супруге, но, когда она накормила детей завтраком, и вышла с ними на улицу, планируя поискать парк и школу, невдалеке раздался звон колокола.
– Пойдемте, поблагодарим Светлых за то, что привели нас сюда, – сказала Амели, находя взглядом невзрачный серый купол.
– Да уж лучше тут, – проворчал Брис, – чем у тетки в чулане.
– В чулане? – как можно нейтральнее уточнила девушка и заметила, как Илана толкнула брата кулаком в бок. – Я хочу об этом знать! – строгим тоном сказала она, останавливаясь и глядя на обоих.
– Тетка Сибилла, она требовала, чтобы мы не выходили из комнаты, – независимо дернул плечами младший, – а когда я спустился вниз к обеду, заявила, что я мешаю, и не слушаюсь, а непослушные мальчишки сидят в чулане! И заперла меня под лестницей!
Амели прикусила губу. Она не знала об этом. Работа поглощала все ее силы и внимание. Имеет ли смысл просить у брата прощения за тетушку? Он ведь понимает, что так поступать нельзя и…
– Значит нам действительно есть за что поблагодарить! – решительно сказала Амелия и повел детей к храму.
Внутри оказалось уютно, и почему-то пахло как в родной деревне – воском, дровами, соломой и чисто вымытым полом. Амелия бросила медячок в сокровищницу, и вручила Илане и Брису по сладкой булочке, пропитанной вишневым сиропом.
– Посидите, вспомните наших родителей, – негромко сказала она, указывая детям на низкую скамеечку в углу.
Сама же она утешаться поминальной трапезой не стала. Купила несколько свечей и двинулась от статуи к статуе, зажигая золотистые огоньки. Благодарность за благополучный приезд в город. За работу у Четвертинских. За раскрытие тайн и новое жилье. Просьба о будущей работе и помощи с бумагами…
Перейдя в другую часть храма, отделанную в более темных тонах, Амели вздохнула и поставила свечу в память о родителях. Вспомнила мягкие руки и пышные волосы матери, тонкие морщинки отца, смахнула набежавшие слезы и вспомнила свой сон:
– Примите Светлые душу Эммета-Жаккарда дю Боттэ… Воина, павшего на поле брани…
Свеча не загоралась. Упорная девушка оплавила ее почти на треть, когда огонек все же удержался. С легчайшим вздохом облегчения Амели поставила свечу на подсвечник и… столбик золотистого воска упал! Да прямо на пол! Ахнув, девушка склонилась, чтобы поднять, но из угла выкатилась сгорбленная старушка, замотанная в несколько платков и шалей, схватила погасшую свечу, смяла в кулаке и зашипела:
– Светлые тя покарают! Ишь, чо удумала, по живому помин править! – и так же быстро удалилась из поля зрения.
Глава 9
Ошеломленная Амелия вывела младших на улицу, огляделась, увидела сквер, окутанный зеленой дымкой клейких еще листочков, и повела детей туда. Пока Илана и Брис изучали дорожки, скамейки, клумбы и большую песочницу, девушка просматривала объявления о работе, но при этом неотступно думала о своем нечаянном муже.
Вообще граф дю Боттэ в ее памяти почти не сохранился. Она помнила руку на перевязи, ожог на лбу, пронзительные глаза, и голос, но все это через флер слабости, страха и желания выжить. Собственно, в столицу она поехала в призрачной надежде получить хоть что-то за свой странный брак. А теперь в ее голову закралась мысль: а что она будет делать, если лорд Эммета-Жаккарда дю Боттэ жив?
Если вспомнить те крохи информации, что им давали в пансионе, получалось, что неравный брак с аристократом для простолюдинки грозил большими неприятностями. Самая скромная – расторжение «по техническим причинам». То есть будут найдены ошибки в оформлении бумаг, нарушение процедуры оглашения или допустим недостаточное число свидетелей. Примеры были, и каждая попытка простолюдинки вознестись без дозволения короля кончалась позором, бегством или… тайным договором, если уже родились дети.
Для Амели и графа дю Боттэ нарушение протокола было пустяком – военное время списывало многое. Как и старинная часовня, стоящая на границе. Прежде в ней нередко заключались браки без благословения родителей. Дочь священника еще помнила забрызганные грязью парочки, являвшиеся на порог их дома. Отец тогда помнится объяснял, что он не может провести церемонию в храме без оглашения, разрешения и прочих бумаг, а вот в часовне молодые могут совершить церемонию сами, призвав в свидетели Светлых и Стихии.
Так что церемонию между офицером и дочерью священника можно счесть законной, если бы… Да, если бы… От странных мыслей щеки Амелии покраснели. Где бы они консумировали брак? На камнях у часовни? Или в углу охотничьего домика, под храп других раненых? В общем их брак очень легко признать незаконным.
Однако… Церемония была проведена, и к ней прилагался брачный контракт. А контракт в современном мире куда больше, чем просто церемония. Она ведь внимательно изучила его перед подписанием. Там была указана ежегодная сумма «на булавки», причем Флай, друг ее супруга посоветовал ему вписать ее не деньгами, а… «сумма эквивалентная стоимости слитка золота фунт весом». Плюс содержание с указанием «не менее стоимости пяти фунтов», а также «гардероб, достойный графини». Все это писалось для того, чтобы позлить неведомую Клариссу, так что мужчины не стеснялись.
А потом граф погиб. Она даже не знает точно, когда. Но в контракте была прописана и вдовья часть! И возможность проживать в доме! А еще… она ведь тоже вписала в эту бумагу одну строчку. Там было указана оплата образования для брата и сестры. Имеет ли она право хоть на что-то? Как бы узнать? Нужен юрист по брачному праву!
– Мелли, Мелли! – Брис дергал ее за рукав, – там мальчишки, в форме с язычком пламени!
Очнувшись, Амелия убрала газету в корзинку и пошла за братом. Если форма с изображением огня, возможно поблизости есть школа магов?
Мальчишки под присмотром мага-воспитателя действительно вышли в сквер из школы. Она располагалась прямо за сквером, была королевской и входила в целый блок зданий, условно называющихся здесь «королевский угол». Серый мрачный фасад, разделенный на три больших части был построен по приказу Ее Величества и прятал под собой школу магов, благотворительную больницу и швейную мастерскую, в которой шили форму для школьников, медработников и служащих королевских учреждений.
Амелия прочитала таблички-вывески, и закусила губу. Если не найдется работу по специальности, можно будет попробовать устроиться в ателье. А пока… она решительно толкнула дверь школы, и вошла внутрь вместе с детьми. Скучающий усатый швейцар проводил их к директору, на второй этаж, деликатно стукнул в обычную поцарапанную дверь и приоткрыв пробасил:
– Мэтр Хейфиц, к вам с детьми!
Изнутри что-то пробурчали, и дверь распахнулась, пропуская Амелию, Илану и Бриса в скромный кабинет, окруженный шкафами с бумагами.
– Добрый день, мэтр! – Амелия выполнила вежливый книксен, за ней повторила Илана, а Брис просто уставился на носки своих сапог, считая, что это сойдет за поклон.
– Доброго дня миссис! Что вы хотели?
– Мисс Фонтен, – вежливо поправила Амели, – я привела брата. Мы недавно переехали в столицу. У него есть способности магии, ему пора учится.
Мужчина за столом даже не удивился. Благотворительные магические школы принимали учащихся круглый год, чтобы не упускать будущих специалистов.
– Подойдите сюда, юноша! – сказал он, вынимая из шкафчика небольшой сундучок с крышкой.
Брис подошел, все еще разглядывая пол, но Амели не стала его одергивать – знала, что бесполезно.
– Положите сюда руку, и обратитесь к своему внутреннему источнику, – сказал директор, вынимая из шкатулки мутный шар на затейливой подставке.
Мотнув отросшей челкой, брат плюхнул ладонь на шар и с интересом наблюдал, как молочная муть сменяется ярким и чистым алым цветом. Заполняя шар на две трети.
– Хороший потенциал, молодой человек! – одобрительно сказал мэтр. – Итак, мисс, наша школа будет счастлива принять вашего брата! Прошу его бумаги. Я так понимаю, вам желательно оформить полное содержание от казны?
– Да, мы сироты. Родители погибли в пограничной стычке, – Амелия вынула бумаги.
– Вот как? – директор изучил их и вскинул брови: почему-же вы не подали бумаги на пенсию? Она положена вам до совершеннолетия мастера Бриса, и совершеннолетия или замужества мисс Иланы. Кстати, мисс не хотите проверить свой потенциал?
– У меня нет магии, – тихо сказала девочка.
– А вот давайте проверим, – улыбнулся мужчина, и подбодрил: – кладите руку на артефакт, кладите! Он не делает больно!
Илана посмотрела на шар, закусив губу, совсем, как Амелия, потом протянула ладонь и накрыла вновь помутневший артефакт. Он оставался мутным, и девочка, вздохнув уже хотела убрать руку, но вдруг в глубине шара начала разгораться маленькая розовая искорка. Она росла, росла, медленно-медленно и постепенно заполнила весь объем сферы!
– Ох! – неожиданно выразил эмоции мэтр.
– Что это значит? – перепугалась Амелия.
– Очень редкий и необычный дар, – поспешил успокоить девушку мэтр Хейфиц, – просто он просыпается только тогда, когда гм, девушка становится постарше!
Амелия догадалась и ее щеки залил румянец.
– Так что это за дар?
– Гм, молодой человек, подождите с сестричкой в коридоре, – попросил директор, явно смущаясь.
Брис хмыкнул, но увел Илану в коридор.
– Это дар плодовитости, – шепотом сказал мэтр, – очень, очень ценный! Рядом с вашей сестрой животные будут приносить больше приплода, а люди рождать здоровых детей! И много!
Как человек, проживший изрядную часть жизни в деревне Амелия могла оценить такой дар, но также видела его неудобство и опасность для девочки.
