– Не выйдет. У меня на них свои виды.
– Деньги!
– Ну, будь же благоразумным и брось свой нож.
Он так резко схватил его за руку, что тот взвыл от боли. Тогда Даспри добавил:
– Ступай отсюда, приятель. Тебе полезно проветриться. Тебя проводить? Я поведу тебя через пустырь и покажу груду камней, под которой…
– Это неправда! Неправда!
– Почему же? Это правда. Эта железная пластинка с семью красными пятнышками как раз оттуда. Луи Лакомб ведь с ней не расставался, помнишь? Вы с братом случайно зарыли ее вместе с трупом… и другими вещами, которые сильно заинтересуют полицию.
Варен закрыл лицо яростно сжатыми кулаками. Потом произнес:
– Ладно. Здорово меня обмишурили. Баста. Нет, еще одно слово, одно-единственное… Я хочу знать…
– Слушаю.
– А не было в сейфе, в большом сейфе, шкатулки?
– Была.
– Когда вы пришли сюда в ночь с двадцать второго на двадцать третье июня, она была?
– Да.
– И в ней лежало?..
– Все, что братья Варен в нее положили: неплохой набор драгоценностей – бриллианты и жемчуг, украденные то там, то здесь уже упомянутыми братьями.
– И вы их взяли себе?
– Черт возьми, поставь себя на мое место!
– Выходит, что мой брат застрелился, когда увидел, что шкатулка исчезла?
– Возможно. Пропажи вашей переписки с майором фон Либеном было явно недостаточно. А вот пропажа шкатулки… Это все, что ты хотел у меня спросить?
– Нет, скажите еще ваше имя.
– Ты так говоришь, будто собираешься мне отомстить.
– Черт побери! Удача – дело наживное. Сегодня вы в выигрыше. Завтра…
– Придет твоя очередь.
– Очень надеюсь. Ваше имя?
– Арсен Люпен.
– Арсен Люпен!
Варен покачнулся, словно его огрели дубиной по голове. Похоже, что эти два слова отняли у него всякую надежду. Даспри рассмеялся:
– Ах вот в чем дело! Неужели ты вообразил, что какой-нибудь Дюпон или Дюран мог провернуть всю эту непростую операцию? Брось, тут был нужен по меньшей мере Арсен Люпен. А теперь, когда ты посвящен в тайну, иди, малыш, готовься отомстить. Арсен Люпен ждет тебя.
И он без лишних слов выставил его за дверь.
– Даспри, Даспри, – закричал я, называя его, помимо своей воли, тем именем, под которым знал прежде.
Я отодвинул рывком бархатную портьеру.
Он подбежал:
– Что? Что такое?
– Мадам Андерма плохо.
Он кинулся к ней, поднес нюхательную соль и, продолжая приводить ее в чувство, спросил меня:
– А что же произошло?
– Письма! – ответил я. – Вы передали ее мужу письма Луи Лакомба!
Он стукнул себя по лбу:
– Она подумала, что я так поступил!.. Ну да, в конце концов, она могла так подумать. Какой же я дурак!
Мадам Андерма пришла в себя и жадно прислушивалась к его словам. Он вынул из бумажника небольшую пачку писем, очень похожую на ту, которую унес с собой месье Андерма:
– Вот ваши письма, мадам.
– А те, другие?
– Другие – очень похожи на эти, только переписанные мной этой ночью и тщательно отобранные. Ваш муж будет крайне счастлив, когда прочтет их, поскольку не заподозрит подмену – ведь они были найдены у него на глазах…
– А почерк?
– Нет такого почерка, который нельзя скопировать.
Она поблагодарила его в тех же выражениях, которые могла бы адресовать человеку своего круга, и я понял, что она, скорее всего, не слышала последних фраз, которыми обменялись Варен и Арсен Люпен.
Я же смотрел на него в некотором замешательстве, не зная, что мне сказать старому другу, представшему предо мной в столь неожиданном свете. Люпен! Это был Люпен! Мой закадычный друг – не кто иной, как Арсен Люпен! Я не мог прийти в себя. Он же чувствовал себя совершенно непринужденно:
– Можете распрощаться с Жаном Даспри.
– Неужели?
– Да, Жан Даспри отправляется в путешествие. Я посылаю его в Марокко. Вполне возможно, что там его ожидает достойный конец. Могу даже признаться, таково его намерение.
– Но ведь Арсен Люпен останется с нами?
– Вне всяких сомнений! Арсен Люпен еще только начинает свою карьеру и твердо рассчитывает…
В порыве непреодолимого любопытства я бросился к нему, увлекая его в сторону от мадам Андерма:
– Значит, вам удалось найти второй тайник, тот, где лежали письма?
– Да, пришлось поломать голову! Нашел его только вчера в полдень, пока вы отдыхали. А ведь только одному Богу известно, как это просто! Но о самом простом думаешь всегда в самую последнюю очередь.
И, показывая мне семерку червей:
– Я догадался, что открыть большой сейф можно, приложив пластинку к мечу этого старикана из мозаики…
– А как вы догадались?
– С легкостью. Помогла личная осведомленность. Я знал это уже двадцать второго июня вечером, когда пришел сюда…
– Когда расстались со мной…
– Да. После того как выбрав нужную тему для разговора, привел вас в соответствующее душевное состояние, и тогда такой впечатлительный и легко возбудимый человек, как вы, неизбежно должен был позволить действовать, как мне заблагорассудится, причем не вылезая при этом из постели.
– Все рассчитано точно.
– Когда я шел сюда, я знал, что существует шкатулка, спрятанная в сейфе с секретным замком, что семерка червей – это ключ, кодовое число замка. Оставалось лишь поместить семерку в то место, которое явно ей отводилось. Мне хватило часа внимательного наблюдения.
– Часа!
– Да, он ушел на изучение старца с мозаичного панно.
– Старого императора?
– Этот старый император – точное изображение короля червей на всех карточных колодах, портрет Карла Великого[33 - Во французской карточной колоде король червей традиционно ассоциируется с Карлом Великим, королем франков (742–814).].
– В самом деле… Но почему семерка червей открывает то большой, то маленький сейф? И почему сперва вы открыли только большой?
– Почему? Да потому, что я упорно ставил семерку в одно и то же положение. И только вчера заметил, что, если вращать ее, то есть когда седьмое сердечко, которое расположено в центре карты, перевернуто, меняются позиции всех остальных значков.
– Черт побери!
– Разумеется, но нужно было до этого додуматься.
– Еще одно: вы же не знали про письма до того, как мадам Андерма…
– Упомянула о них при мне? Да, не знал. В сейфе, помимо шкатулки, я нашел лишь переписку двух братьев, которая и навела меня на мысль об их предательстве.
– Короче говоря, только благодаря случайности вы вышли на историю братьев и только потом стали искать документы, относящиеся к подводной лодке?
– Да, благодаря случайности.
– Но с какой целью вы начали поиски?..
Даспри со смехом перебил меня:
– Боже мой, как это дело вас заинтриговало!
– Скорее захватило!
– Хорошо, я только провожу мадам Андерма и отнесу в редакцию «Эко де Франс» сообщение, которое сейчас напишу, потом вернусь, и мы сразу же обсудим все до малейших подробностей.
Он сел и написал одну из тех коротких заметок, где так ярко проявляется фантазия автора. Все, должно быть, помнят, сколько шуму она наделала во всем мире.
Арсен Люпен решил задачу, поставленную недавно Сальватором. Став обладателем всех документов и подлинных чертежей Луи Лакомба, он передал их в руки министра военно-морского флота. По этому случаю Арсен Люпен объявляет сбор средств, чтобы передать государству первую субмарину, построенную по этим чертежам, и желает возглавить список, жертвуя двадцать тысяч франков.
– Двадцать тысяч франков по чекам месье Андерма? – спросил я его, когда он показал мне газету.
– Именно так. По справедливости Варен должен заплатить за свое предательство.
Вот так я и познакомился с Арсеном Люпеном. Так я узнал, что Жан Даспри, человек моего круга, светский приятель, был не кто иной, как Арсен Люпен, джентльмен-грабитель. Так я завязал дружеские узы с этим незаурядным человеком, так постепенно благодаря оказанному мне доверию превратился в скромного, очень преданного и весьма благодарного историографа.
Сейф мадам Эмбер
В три часа ночи возле одного из особнячков, выстроившихся в ряд вдоль бульвара Бертье, где селятся художники, еще стояло полдюжины экипажей. Дверь особняка открылась. Оттуда вышла группа гостей – мужчин и женщин. Слева и справа тотчас подъехали четыре кареты, и на бульваре осталось лишь два визитера, они расстались на углу улицы де Курсель, где проживал один из них. Второй решил пройтись пешком до Порт-Майо.
Итак, он пересек авеню де Вилье и продолжил путь по тротуару, тянувшемуся вдоль земляного вала. Как приятно прогуляться дивной ясной и морозной зимней ночью! Легко дышалось. Эхо весело вторило звуку шагов.
Но через несколько минут у него возникло неприятное чувство, будто его преследуют. Он обернулся и действительно заметил мужской силуэт, прятавшийся за деревьями. Он был не из пугливых, но все же ускорил шаг, чтобы побыстрее очутиться у заставы Терн. Но человек поспешил за ним. Он насторожился и решил, что разумнее встретиться с ним лицом к лицу, и хотел вынуть из кармана револьвер.
Но не успел. Человек внезапно напал на него, и тут же на безлюдном бульваре завязалась драка, борьба врукопашную, и он сразу почувствовал, что уступает в силе. Попытался звать на помощь, отбиваться, но его повалили на кучу камней, стали душить, вместо кляпа засунули в рот носовой платок. Глаза у него закрылись, в ушах гудело, он почти потерял сознание, когда внезапно хватка ослабла, человек, вцепившийся ему в горло и навалившийся всей своей тяжестью, вскочил и стал, в свою очередь, защищаться от неожиданного нападения.
Удар тростью по запястью, удар сапогом по лодыжке… Мужчина каждый раз кричит от боли и улепетывает, хромая и ругаясь.
Не собираясь преследовать убегающего, новый персонаж наклоняется и спрашивает:
– Месье, вы ранены?
