Страница 2 из 4
– Я пока не выказывал вам неуважения, – напомнил герцог, – и в состоянии обеспечить им сполна, но на моих условиях. А теперь помолчим, чтобы не оскорблять таинства пустыми разговорами.
Священник – нас сочетал узами брака сам епископ – уже ждал возле пюпитров с молитвенниками. Переминавшийся с ноги на ногу служка держал подушечку с кольцами. Жених помог мне забраться на возвышение и усадил в левое кресло рядом с одним из молитвенников, лицом к нефу. Сам он занял правое. Епископ довольно кивнул и призвал гостей к тишине. Их собралось немало – половина столицы хотела взглянуть на новую жену Тени зла.
Церемония началась со стандартных вопросов: добровольно ли дано согласие, нет ли причин, по которым брак не может быть совершен. Таковых не нашлось, а я твердо ответила: «Да». Согласна, принимаю и готова хранить верность. Я смотрела прямо перед собой, сосредоточившись на молитвеннике. Задай епископ какой-нибудь уточняющий вопрос, пошла бы на попятную, а так беззвучно глотала ком в горле. Он все рос и рос, в какой-то момент показалось: задохнусь! И тут служка подал священнику кольца. Ком вместе с ледяным сердцем провалился в желудок. Заметалась взглядом по храму, тщетно пытаясь отыскать спасителя. Родители и сестра безмолвствовали. Только на их лицах читалось сочувствие, остальные улыбались, скучали, в любопытстве тянули шеи. Я бесплатное развлечение, а не человек.
Прикосновение пальцев Арона вывело из ступора. Как, уже?
– Снимите перчатки, Элеонора, – почти не размыкая губ, подсказал он.
Приличия соблюдены, никто ничего не слышал.
Словно во сне стянула длинные кружевные перчатки и протянула руку. Холодный ободок из металла сковал палец – белое золото с россыпью бриллиантов и кровавым рубином. Кольцо стоило целое состояние, брату хватило бы расплатиться с долгами на годы вперед. Самого Юзефа в столице не было: отец услал его подальше, снарядив клерком в торговую экспедицию.
– Теперь вы.
Дрожащей рукой, едва не выронив, забрала оставшееся кольцо и надела на палец супруга. Формально он еще жених, но всего мгновение…
– Признаю брак совершенным, а этого мужчину и эту женщину – мужем и женой. Ваша светлость, можете поцеловать ее светлость.
Герцогиня Экхем. Я еще не в полной мере осознала новый статус, когда Арон откинул вуаль. Он долго рассматривал меня, словно хотел убедиться, что невесту не подменили, а потом наклонился и холодно, едва коснувшись, поцеловал. Мой самый первый поцелуй разочаровал. Нет, я по-прежнему до дрожи боялась супруга, но рассчитывала получить хотя бы капельку того, что досталось Катерине. Тьма неизменно ассоциировалась с грехом, а поцелуй Арона пах смертью.
Грянули с хоров певчие, епископ, стараясь перекричать звонкие голоса, давал последние наставления, а я не сводила взгляда с Праматери, моля даровать терпение и защиту.
Как же фальшива радость и приторны поздравления! Никто, расчувствовавшись, не прослезился, как частенько случалось на чужих свадьбах. И я такая же актриса, только вот хотелось скорее отвернуться, пока не заметили скованного гримасой рта. Меня хватило буквально на пару минут, после опустила голову, так и простояла до конца официальной части.
От семьи жениха никто не приехал, хотя я точно знала, его мать и тетка живы, пусть и в преклонном возрасте, зато к герцогу подходили странные угрюмые мужчины, которых он коротко отрекомендовал друзьями. По мне, они больше походили на наемников. Но вот Арон взял меня под руку и повел по проходу между изваяний усопших королей.
– Мы уезжаем прямо сейчас, – сообщил он отцу, – можете попрощаться с дочерью.
Думала, скажем последние слова дома, но судьба лишила и такой малости. Даже не на улице, прямо в церкви.
Хмурый отец крепко обнял меня и пожелал счастья. Мать долго не выпускала из объятий и плакала. Напрасно новоиспеченный зять неодобрительно на нее поглядывал, надевать маску светскости матушка не желала.
– Не смейте ее обижать, слышите! – пригрозила она герцогу между всхлипами.
Складывалось впечатление, будто мама провожала меня в последний путь.
– Постараюсь, миледи, – усмехнулся Арон.
Его позабавила угроза. Еще бы, крохотная женщина против высокого мужчины, леди против герцога.
Последней подошла Катарина. Сестра расцеловала в обе щеки и ненадолго сжала мои ладони в своих. «Крепись! – шепнула она. – Обещаю писать каждую неделю». Простые слова, но после них стало немного легче. Улыбнулась сестре и пожелала удачного замужества. Как же не хотелось отпускать ее, идти вслед за выказывавшим все больше недовольства Ароном, но отныне я его жена.
Длинный подол волочился по полу. Я едва не запнулась об него, спасибо Катарине, вовремя заметила и подхватила. Так, вместе, мы и дошли до кареты. Родители тоже вышли проводить меня, помахать на прощание. Один из странных друзей герцога, у которого под плащом обнаружились ножны с мечом, – неслыханная дерзость, нарушение закона! – предупредительно распахнул дверцу. Арон помог мне сесть в карету, а сам немного задержался, что-то обсуждая со свитой. Она прибыла вместе с мужем: дюжина солдат, офицер и молодой человек в шляпе с зеленым пером, чью должность определить не удалось. Заминка подарила мне еще пару минут наедине с близкими, но ничего не длится вечно.
– Мы поедем отдельно, – сообщил супруг. – Мне нужно уладить кое-какие дела. Утром я присоединюсь к вам.
Утром! Мысленно возликовала. Выходит, первая брачная ночь отменялась.
В последний раз помахала родным рукой. Дверца кареты захлопнулась, будто отрезав от окружающего мира. Откинувшись на спинку сиденья, старательно гнала от себя дурные мысли, но молчаливые слезы все равно текли по щекам.
Мои вещи уложили и увезли еще вчера – герцог позаботился об удобстве будущей супруги. На запятках кареты подпрыгивал дорожный сундук с самым необходимым, на случай если основной обоз потеряется или задержится. Ехать предстояло почти без остановок, с ночевками в городах или на постоялых дворах. Если верить атласу, в пути мне предстояло провести около месяца – безумно долго! Прежде я никуда не уезжала дольше, чем на неделю.
Герцог запретил брать горничную, пообещав, что новая прислуга встретит меня на выезде из столицы. Оставалось только гадать, зачем столько сложностей. Вряд ли та же Эмма стала бы шпионить, но, памятуя предупреждение, проглотила слова мужа. Ничего, обойдусь часик без прислуги.
Инга, моя новая горничная, походила на истинную дочь гор: такая же холодная, блеклая с неизменным отсутствующим выражением на лице. Самая длинная фраза, которой от нее удавалось добиться, была: «Мне ничего об этом неизвестно, миледи». Инга присоединилась к нам за городом, на одном из постоялых дворов. Села не с пустыми руками – саквояжем с различными моющими, чистящими и наводящими красоту средствами. Она мигом организовала в карете подобие комфорта, за что я прониклась к ней уважением. Работу свою Инга знала, но вот скрасить одиночество не могла, приходилось довольствоваться созерцанием пейзажей за окном и короткими беседами с младшим секретарем мужа – единственным человеком, кроме горничной, которому дозволялось не притворяться со мной глухим. Им оказался тот самый молодой человек с зеленым пером, милый, воспитанный, совсем не походивший на северянина. Звали его сэр Дональд Уотер, как он горделиво представился, взмахнув шляпой так, что едва не подмел ей дорогу. Дональд оказался любителем поболтать, но, к сожалению, в силу обязанностей не мог вечно торчать у окна кареты. Он иногда куда-то уезжал или ехал вровень с офицером далеко впереди. Именно Дональд походя, за завтраком, сообщил, что герцог к нам сегодня не присоединиться, велел ехать без него: Арона задержали некие дела. Не стану врать, будто известие меня огорчило, особенно после бессонной ночи, которую провела в ожидании пресловутого супружеского долга. Матушка расписала его таким образом, что он виделся синонимом смерти или тяжких увечий. И вот герцог устами Дональда подарил желанную отсрочку, которая поможет смириться с новым статусом. Да и разве герцогине пристало лишаться девственности в дорожной гостинице? Словом, мысли мои повеселели, и, если бы не всепоглощающая скука, я чувствовала бы себя сносно. Чтобы бороться с последней, попросила купить карты. Похоже, они считались неприличными, иначе почему Инга воззрела на меня как на сумасшедшую?
– Карты, миледи? – нарушив обет молчания, переспросила она.
– Да, самые обычные, игральные. Большие или маленькие, значения не имеет.
Я собиралась коротать время не за покером или вистом, а за банальными пасьянсами. Им меня научила покойная бабушка, мастерица по части карточных развлечений. Отец ворчал, что именно она стала причиной пагубной страсти Юзефа. Вздор, конечно. Не бабушка толкнула брата в игорные дома, не она заставала закладывать последнюю рубашку. Офелия никогда не ставила на кон денег, таково было ее правило. Азарт, но не алчность.
Инга насупила светлые, едва заметные брови, делавшие ее похожей на снежную деву. Понятно, герцогине Экхем не положено даже думать о столь низменном развлечении.
– Я могу достать миледи пяльцы, – наконец, когда я уже отчаялась дождаться ответа, предложила горничная.
Вышивание! Будущая встреча с супругом померкла перед перспективой часами тыкать иголкой в канву. Вместо цветов и пташек у меня неизменно выходили дыры и проколотые пальцы.
– Достань себе. – Если уж я госпожа, имею право наказывать. – Вышей на платках мою новую монограмму.
– Хорошо, миледи получит карты.
Инга оказалась неглупой и приняла единственно верное решение.
Словом, в тот городок мы заехали только ради игральных карт, следующая остановка значилась только через два-три часа. Как все провинциальное, новое и неизведанное, он вызвал у меня неподдельный интерес. Отдернув занавеску, по-ребячески вглядывалась в узкие улочки, провожала глазами петухов, бесстрашно взлетавших прямо из-под колес, ловила запах дыма и сдобы, витавший в воздухе. Другие, менее приятные вещи я старательно не замечала.
Городок совсем не походил на столицу, казалось, его застроили хаотично, безо всякого плана. Ширина улиц, даже центральных, оставляла желать лучшего, но сопровождавшая нас охрана быстро решала вопрос со встречными повозками и пешими обывателями. Ответом служили недружелюбные взгляды и сердитое ворчание. Но больше всего меня поразили рынки. Их могли устроить где угодно: на крыльце дома, перевернутых бочках на площади, даже возле церкви. Один такой, большой, с палатками и балаганом, развернули прямо перед мэрией – немыслимо! Привлеченная яркими красками и громкими криками зазывал, я велела остановить карету. Жутко хотелось размять ноги, запастись впечатлениями перед долгими монотонными днями в пути. Ну что приготовил для меня Дональд даже в этом городе? Очередной гостиничный номер, четыре стены и окно. Не хочу!
– Миледи, запрещено!
Стоило открыть дверцу экипажа, как ко мне подлетел младший секретарь мужа. Проигнорировав его слова, подобрала юбки и спрыгнула на землю безо всякой подножки.
– Миледи! – не унимался Дональд. – Его светлость…
– Его светлости здесь нет, приказы отдаю я, – устав от пустословия, оборвала секретаря. – Или ваше слово весомее слова герцогини?
Молодому человеку не нашлось, что ответить. Он неохотно спешился и вместе с горничной устремиться за взбунтовавшейся госпожой. Я же упивалась свободой. Вседержитель, я ведь никогда не гуляла вот так, среди простого народа, не видела скоморохов – да много чего еще. Обычные забавы казались милее оркестра при свечах. На званых вечерах люди такие надутые, а здесь живые, искреннее улыбаются, смеются, а не думают, какую гадость сделать ближнему. Хотелось подойти то к одному, то к другому лотку, подержать в руках тончайшие пуховые платки, попробовать таинственный сбитень, который настойчиво предлагали разносчики.
– Миледи.
На плечи легло пальто с дорогой меховой опушкой – горничная позаботилась о том, чтобы я не замерзла. Ну да, на дворе осень, пусть пока теплая, но коварная. Несомненно, Инга извлекла пальто из сундука. Что еще там припасено и зачем? Я прекрасно бы обошлась своей накидкой, зачем было укладывать меха?
– Спасибо, – я сочла нужным поблагодарить за заботу.
Понимаю, работа горничной заключается в обеспечении максимального удобства госпожи, но от вежливости еще никто не умирал.
– Нам лучше вернуться, миледи, – приставучей мухой ныл в ухо Дональд.
Притворившись глухой, смело шагнула к лотку со сбитнем и привычно потянулась к поясу, запоздало сообразив, что кошелька там нет. Да, неприятная ситуация! На помощь снова пришла Инга. Она вышла из-за моей спины и, перекинувшись с торговцем парой слов, получила кружку заветного напитка.
– Впредь скажите мне, миледи, я сделаю, – с обычным отстраненным видом попросила горничная.
Кивнула и пригубила сбитень. Он оказался непривычно сладким, но вкусным. Так вот что пили простолюдины на ярмарках! Представила реакцию мужа при виде меня с глиняной кружкой в руках. Герцог сразу бы развелся, благо брак не консумированный, невесту можно вернуть родителям. Интересно, разгневался бы отец, накричал или просто насупил брови?
Не спеша, стремясь ничего не упустить из виду, двинулась вдоль рядов. Меня влекла палатка гадалки, чья яркая вывеска выделялась на фоне других. На ней красовалась колода карт, одна перевернута «рубашкой» вниз – пиковый туз. Сначала я отвернулась: гадания – глупые суеверия, но потом поддалась соблазну. Напрасно Инга и Дональд, объединив усилия, пытались меня остановить, чуть ли не тянули за руки, туманное будущее, тревога за собственную судьбу неуклонно влекли к представительнице одной из древнейших профессий. Умом понимала: женщине (как странно это звучало!) моего положения не пристало бывать в балаганах, но меня выдали замуж насильно, то есть подарили все основания для протеста. Я выбрала самый скромный – гадалку.
Перед палаткой выстроилась очередь: всего один мужчина, остальные – девушки, наверняка пришли за именем суженного.
– Госпожа!
Инга исхитрилась ухватить меня под локоть и предприняла последнюю попытку спасти честь Рардежей. Увы, жажда соприкоснуться с судьбой оказалась сильнее.
– Я пойду! Обожди меня здесь.
Решительно скинула ее руку и шагнула к палатке. Стоявшая ближе всех девушка возмутилась чужому нахальству, но вовремя сунутая Дональдом монетка уладила назревавший конфликт. Младший секретарь тенью скользнул следом за мной и замер у входа: не желал-таки оставлять одну. Пусть стоит, все равно гадание – глупое развлечение, никаких секретов он не услышит.
Обстановка палатки, равно как внешность ведьмы разочаровали. Я не рассчитывала увидеть старый, местами полысевший ковер и перевернутый ящик. Он служил подставкой для хрустального шара – единственного интересного предмета во всем шатре. Надеюсь, настоящего, с виду он не походил на стеклянный. А вот ведьма явно шарлатанка: судьбу не может предсказывать вульгарно накрашенная девица, увешанная фальшивым золотом. В драгоценностях я разбиралась, подделку вычислила сразу. Одежда оказалась под стать всему остальному: невнятная черная кофта, вылинявший зеленый платок и длинная, до пят, юбка в жутких розочках.
– Ну, чего замерла? Заходи!
Ведьма даже не потрудилась встать, только звякнула браслетами на руке. Непривыкшая к подобному обращению, я в нерешительности сделала шаг и замерла. Разве не положено здороваться, желать друг другу хорошего дня? Понимаю, гадалка не светская дама, мой титул ей тоже неизвестен, но существуют общечеловеческие нормы вежливости.
– Давай, давай, красавица!
Судя по выражению лица и суетливости в движениях, ведьма хотела скорее от меня избавиться и принять нового клиента. Ну да, время – деньги.
Стиснув в кулаке монеты, опустилась на табурет и с трепетом уставилась в хрустальный шар. Обычный отразил бы мое лицо, этот – ничего. Неужели магический?
– Ну, чего хочешь?
Ведьма достала из рукава карты, гораздо больше привычных, и принялась тасовать, ловко, словно Юзеф. Меня заинтересовала «рубашка» с изображением черных котов. Морды с зелеными глазами симметрично смотрели вверх и вниз.
– А разве мы не?.. – указала на шар.
Ну вот, зашла, и все слова вылетели из головы.
– Так ты замужем, красавица, – улыбнулась хозяйка палатки, продемонстрировав золотой зуб. Вот дурновкусие! – Жениха высматривать не нужно, а судьбу карты предскажут. Ну-ка!
Ведьма сняла подставку с шаром и освободила место на походном столе. Поверх него легла черная бархатная скатерть. Волшебство начиналось.
– Будущее или прошлое?
Колода легла на бархат, приковав к себе взгляд.
– Будущее. Хочу знать, что ждет меня в новом доме.
Прошлое мне знакомо, а вот будущее туманно.
– Новобрачная? – понимающе кивнула ведьма. – Забрал муж, увез на чужбину. Богатый он у тебя, только черный.
– Черный?
Арон даже не брюнет и вовсе не смуглый.
– Душой черный, милая. Я чувствую.
Девица сочувственно похлопала меня по руке. Прежде я такой фамильярности не стерпела бы, а теперь и бровью не повела – так ошеломили слова ведьмы. Неужели она действительно видела?
Закончив тасовать колоду, хозяйка шатра предложила снять ее, непременно левой рукой и вытащить пять карт.
– Только мне не показывай, и сама не смотри! – предупредила она.
С колотящимся в горле сердцем выполнила указание. Не мудрствуя лукаво карты брала одну за другой. Если судьба, ее не миновать. Дрожащей рукой выложила карты на стол и замерла в ожидании таинства. Спиной чувствовала взгляд Дональда. Он по-прежнему не одобрял моего поступка, но не вмешивался. Потом и вовсе скрылся за пологом.
– Приношу дары свои Луне и ее падчерицам! – Ведьма окропила карты душистой водой. – Да просветлят они меня и откроют свои знания!
Чихнула: слишком уж сильный аромат источала бутылочка. И самый обычный – фиалки.
Прикрыв глаза, девица вытянула над столом руки и, сложив «замком», выгнула пальцы. Замерев ненадолго в такой позе, словно настраиваясь, ведьма занялась картами. Она выложила из них фигуру, напоминавшую букву «т», и принялась одну за другой переворачивать «рубашкой» вниз. На меня смотрели яркие картинки. Вот катилось колесо по дороге, а вот мужчина на троне уперся мечом в пол.
– Холод и тьма. Ты едешь на север. – Ведьма неопределенно повела рукой над картами. – Сопротивляешься, но меч занесен, все напрасно.
– Что напрасно?
Взгляд уткнулся в карту с обнаженным мечом, другую, без мужчины. Действительно, он словно ожидал удобного момента, чтобы вонзиться в тело. Огромный, меч занимал всю поверхность карты.
– Смирись, красавица, иначе погибнешь. Вокруг тебя кружит смерть, а сама ты обручена с самой Тьмой.
Все верно, герцога прозвали Тенью зла. Как обманчиво первое впечатление! Я записала ведьму в шарлатанки, а она пока говорила правду.
– Черная его душа, нет в ней любви. Берегись, девочка, иначе появится в замке третий гроб.
На лбу выступила холодная капля пота. Вытянув руку, попыталась защититься от злых слов ведьмы. А та, словно войдя в транс, продолжала с безумным взглядом:
– Прольется кровь, стечет по ступенькам прямо под герб с одиноким волком. Зверь, спасая себя, принесет в жертву девушку с волосами цвета снега. И хлынет ото всюду Тьма, сметет трон и сидящих на нем.
В ужасе подскочила. Она сошла с ума?! Сейчас ведьма действительно походила на бесноватую: выпучив глаза, она раскачивалась в такт своим предсказаниям. Позвать бы стражу, пусть ее арестуют: как-никак, девица нагадала государственный переворот, но не стала, просто кинула монеты поверх карт и выбежала вон.
– На вас лица нет.
Хмурый Дональд собрался разобраться с расстроившей госпожу «ряженой», но я удержала. Зачем, там один обман, игра. Только разум твердил иное. В голове все еще звучали страшные слова предсказания. Арон Рардеж отправил к праотцам одного короля, что мешало ему поступить схожим образом со вторым? Напрасно, ох, напрасно Эдвард не казнил его, тогда бы и мне не пришлось ехать в далекий Нордланд.
В расстроенных чувствах возвращалась к карете. Ярмарка потеряла былую прелесть, теперь мне хотелось скорее закрыться в четырех стенах, пусть даже это стенки экипажа. Погруженная в себя, налетела на какого-то мужчину. Он вклинился между мной и Дональдом. Даже не взглянув на его лицо, извинилась и собиралась сделать шаг, но поняла: не могу. Незнакомец стиснул в объятиях и накрыл лицо платком, от запаха которого нестерпимо разболелась голова. Она тяжелела с каждым мигом, унося сознание в темную бездну. Кажется, закричала Инга, но не могла поручиться, что мне не привиделось. Я словно плыла в тумане, который стремительно затягивал в воронку безвременья.
Возвращение в мир звуков и образов выдалось мучительным. Во-первых, голова раскалывалась, во-вторых, тело затекло от долгого лежания в неподвижной позе. Похитители связали меня по рукам и ногам и бросили на холодный пол, не озаботившись постелить даже соломы. Если я проведу здесь еще час, наверняка заболею. Собственно, а где – здесь? Кое-как, далеко не с первой попытки перекатилась на другой бок. Увы, рассмотреть помещение не удалось: окон не было, единственный источник света – зарешеченное окошечко в двери. Низкие своды наводили на мысль о подвале, а то и вовсе темнице. Увы, причина, по которой я оказалась в столь плачевном положении, пока оставались загадкой. Я склонялась к тому, что виной всему новая фамилия. Вряд ли кого-то прельщала должность мэра провинциального города, которую в день моей свадьбы получил отец, да и долго брата уплачены. Оставался герцог Рардеж. Хотелось выть от обиды. Муж не любит меня, почему я должна страдать? Сомневаюсь, будто Арон выполнит условия похитителей и выкупит мою свободу. Подумаешь, овдовеет в третий раз, найдет новую молодую жену. Гадалка ведь предупреждала! Но кто мог подумать, что ее слова сбудутся так скоро…
По щеке скатилась слеза, за ней другая. Уткнувшись в холодный камень, я беззвучно плакала. Тюремщики не заткнули рот, но позвать на помощь не могла: крик неизменно хрипом застревал в горле.
Не знаю, сколько я провела на полу. День в темнице походил на ночь, одни бесконечные сумерки. Зато желудок ясно давал понять, что долго, и требовал горячей пищи. Словно услышав его неблагородное урчание, возле окошечка заметались блики света. Лязгнул засов, и в дверном проеме показался темный силуэт. За спиной гостя я различила еще двоих мужчин. Хоть бы один принес еду!
– Жалкое зрелище! – В голосе неизвестного звучало холодное презрение. – Сразу видно, Арон выбирал племенную кобылу.
Тут уж я не стерпела, как бы ни была напугана, с достоинством ответила нахалу:
– Извольте выбирать выражения, когда говорите о даме!
– Не такая она и кобыла. – Голос второго мужчины оказался ниже, с легкой хрипотцой. – Но ты прав, на герцогиню не тянет.
– Хочешь, забери себе, если Арон до завтрашнего вечера не объявится, – милостиво разрешил первый, распорядившись мной словно вещью. – Вряд ли она на что-то годна в постели, но мордашка симпатичная.
Подавив рвавшийся наружу гнев, задумалась. Выходит, он видел меня и явно не здесь: даже при свете факела не понять, красавица я или урод. Но где? На свадьбе или на ярмарке?
– Не переживайте, леди, – сомнительно обнадежил обладатель баса, – со мной всяко лучше, чем с камнем на шее. Без титула, конечно, и не женой, зато живая.
Предпочла бы оказаться мертвой. Если он только дотронется до меня!.. Собственно, а что я сделаю? Беспомощная, связанная – с мужчиной. Осознав весь ужас своего положения, молила Арона приехать. Ужасы брачной ночи померкли перед перспективой изнасилования.
Меня тревожил третий гость, пока хранивший молчание. Сначала я приняла его за слугу или стражника, но стоило первым двум войти в камеру, позволив лучше рассмотреть спутника, поняла, что ошиблась. Судя по одежде, именно он самый знатный из тюремщиков, на руках сверкают перстни.
– Послушайте, – с надеждой обратилась к дворянину, – здесь какая-то ошибка и…
– Да нет тут никакой ошибки, миледи, – грубо отрезал он. – Верно, Божена?
Мужчина обернулся к невидимому участнику драмы. Вот его, точнее, ее голос я узнала сразу: ведьма с ярмарки.
– Совершенно верно, – подтвердила она, – это ее светлость герцогиня Экхем собственной персоной.
Теперь понятно, каким образом я здесь очутилась – угодила в ловушку. Надо было слушать Дональда и Ингу, а не потакать глупым желаниям. Видишь, Элла, куда они тебя привели?
– Дрянь!
Если бы могла, плюнула гадалке в лицо. Но, увы, подходить она не собиралась, трусливо пряталась за дверью. Зато, привлеченный моей смелостью, ко мне направился обладатель перстней. Хитрец позаботился о том, чтобы я не разглядела лица, оставил факелы у спутников. Я могла лишь разобрать, что он крепко сложен и носит широкополую шляпу. Негусто! Ни цвета волос, ни цвета глаз. Игра шла по-крупному. Когда похититель склонился надо мной, внутренне сжалась в комок. Ладони вспотели, а в горле нестерпимо пересохло. Холодные пальцы коснулись лица, понуждая поднять голову. В моем положении это было непросто.
– Смазливая мордашка! И, как все красавицы, глупа. Арон совсем отчаялся, раз выбрал такую.
Захотелось возразить, доказать, я не дура, но зачем? Никого не волновали мои умственные способности, даже мужа. Незнакомец прав, герцог женился на мне только из-за внешности. Красивая кукла для рождения детей. Судорожно сглотнула, не заметив, как снова расплакалась. Ну почему я, почему не кто-то другой? Так обидно умереть в самом начале жизни. Что в ней было? Детская влюбленность в короля? Негусто! Даже мой первый бал отгремел всего год назад. Ничего. Герцог Экхем отнял у меня будущее.
– Ну вот, уже плачет! – Неизвестный брезгливо вытер платком мое лицо. – Не трогай ты ее, – обернулся он к любителю бесплатных развлечений, – просто убей.
– Как прикажете.
Мужчину рассердил отнятый подарок, но перечить он побоялся.
– Кто вы? Вас накажут!
Заерзав, попробовала подняться на ноги, но добилась ровно противоположного – рухнула на пол, больно приложившись головой о камне. В нос ударил затхлый земляной запах. То ли от него, то ли от нервного возбуждения накатила тошнота, я едва сдержала рвотные позывы.
Обладатель перстней рассмеялся, резко, неприятно, и выпрямился. Теперь я лежала у его ног, чуть ли не уткнувшись носом в носки сапог. Какое неуважение к даме! Хотя дамой тебя тут не считали, пойми и прими, Элла.
– Надейся, что Арон успеет к сроку, – прозвучало от самой двери.
Лязгнувший засов вновь погрузил меня в пучину отчаянья. Путы не позволяли даже свернуться комочком, руки и ноги затекли. Я боялась, они и вовсе отнимутся, и молилась, чтобы заветные мурашки не пропали. Слезы беззвучно текли по лицу. Мокрые волосы лезли в рот. Хлюпая носом, пыталась успокоиться. В героическом порыве и вовсе попыталась перегрызть веревки, но быстро поняла, мне безумно далеко до акробатов в балаганах. Платье тоже не способствовало гибкости. Корсет мгновенно впился в кожу, аж перехватило дыхание.
Я не знала, день на дворе или ночь. Больше никто не приходил, кормить меня тоже не думали. Я медленно умирала от холода и голода. В итоге задремала или просто провалилась в вязкое бессознательное состояние. Из него меня грубо выдернули чьи-то руки.
– Она там живая?
Голоса. Они доносились словно издалека, но вместе с возвращавшимся разумом постепенно обретали четкость.
– Вроде.
В лицо ткнулся факел. Убедившись, что я не умерла, неизвестный закинул на плечо. К счастью, ногами вниз.
– Приведите ее в порядок. Не желаю, чтобы нечто портило мой экипаж.
А вот и похититель собственной персоной! Приподняв голову, отыскала его взглядом. Мужчина стоял у двери и поигрывал связкой тяжелых ключей. Он больше не прятал лица, выставив напоказ узкий подбородок и высокие скулы. Хищный острый нос отбрасывал тень на тонкие губы, скривившиеся в брезгливой гримасе. Образ довершали короткие светлые волосы. Однако имя мужчины по-прежнему оставалось загадкой, никогда прежде мы не встречались. Покрытая засохшей грязью одежда наводила на мысль, что похититель прибыл издалека, может, из самого Нордланда. Внешность, в принципе, подходящая, Инга тоже блондинка. Выходит, супруг не успел казнить всех недовольных, и они придумали эффективный способ избавиться от него.
– Послушайте, – обратилась я к блондину, – давайте поговорим? Я не имею отношения к делам мужа. Поверьте, он глубоко мне несимпатичен. Наш брак еще не оформлен де факто, – покраснела, но продолжила, – поэтому я лишь формально герцогиня Экхем.
– Хватит! – Мужчина движением руки оборвал поток моих слов.
Замерла, когда он подошел ко мне и вытащил кинжал. Блеснувшая острая сталь заставила зажмуриться, но блондин лишь перерезал веревки.
– Спасибо!
Я наградила его робкой улыбкой. Может, не все так плохо, удастся выбраться из западни.
– Не за что, – сухо ответил похититель. – Вы все равно не сбежите.
Он прав, руки и ноги повисли плетьми, казались чужими.
– Воды?
Губ коснулась охотничья фляжка. Не веря собственному счастью, жадно припала к горлышку. Блондин придерживал мою голову, чтобы не захлебнулась. Не такой уж он и злодей. Воспрянувшая надежда твердила, что убивать меня не собираются, просто пугают. В самом деле, какой толк от моей смерти? Для Арона она пустой звук, с тем же успехом можно удавить его лошадь.
– Ужин из пяти перемен не предлагаю, – усмехнулся мужчина и убрал фляжку, – но в вашем положении лучше принимать новости на голодный желудок.
Последняя фраза заставила насторожиться, вернула прежние страхи.
– Куда мы едем? К Арону?
Подбитые гвоздями каблуки звонко стучали по каменному полу. Низкие своды едва не задевали головы. В паре мест мужчинам пришлось пригнуться, чтобы не удариться лбами об каменную притолоку. Мы поднимались – доброе предзнаменование. Так хотелось снова хлебнуть свежего воздуха, увидеть небо!
– К нему, к нему, – улыбаясь собственным мыслям, кивнул блондин.
Он шагал рядом со мной, но смотрел прямо перед собой, словно не считал меня достойной внимание. Подобное пренебрежение злило. Я не вещь, а живой человек, даже если стала пешкой в чужой игре.
– Очень надеюсь услышать от вас извинения за столь жуткое обращение. – Смелость моя росла пропорционально пройденным ступенькам.
Ответом стал короткий смешок. Наклонившись ко мне, блондин шепнул, смакуя каждое слово:
– Надеюсь, герцог окажется достаточно покладист, чтобы вам не пришлось познакомиться с по-настоящему жутким обращением.
– Вас… вас казнят!
Паника снова железной цепью сковала горло. Былая надежда потухла, уступив место непроглядной мгле.
– Не думаю, – покачал головой мужчина. – Свидетелей не осталось, для всех вы благополучно отбыли в Нордланд. Края там суровые, отряд могли загрызть волки, а то он и вовсе попал под лавину.
Губы плаксиво задрожали. Неужели изверги убили Дональда, Ингу, слуг? И где – среди бела дня, посредине города! Но я не собиралась мириться с уготованной незавидной участью и, изловчившись, укусила блондина.
– Ссс… Шельма! – в последний момент мужчина заменил одно ругательство на другое.
Злобно сверкая глазами, он зажимал пальцами плечо. Я молчаливо торжествовала. Зубы оказались достаточно острыми, чтобы разорвать ткань.
Платой за дерзкую выходку стала пощечина, такая сильная, что голова закачалась, как у тряпичной куклы. От боли свело скулы.
– Никогда так больше не делай, – в тихой ярости посоветовал блондин, – иначе герцог рискует получить жену по частям.
Притихнув, уставила в пол. Лицо горело, зубы ныли. Чтобы хоть как-то притупить боль, прижалась щекой к шее носильщика. Я ощущала исходившее от него молчаливое сочувствие, но понимала, слуга никогда не пойдет против господина. Но если представиться случай… О, если он представится, я лично вымолю для слуги прощение за помощь с побегом.
Мою темницу обустроили в подвале заброшенного замка. Если внизу он относительно хорошо сохранился, то наверху частично лежал в руинах. Вместо потолка – располосованное рассветом небо. Бывшая парадная лестница напоминала свернувшегося клубком гигантского зверя. Она спиралью вилась вокруг столба и обрывалась на уровне второго этажа. Стены большей частью осыпались, а те, что сохранились, не внушали доверия. На месте былых залов выросли деревца – выходит, замок пришел в запустение минимум десятилетие назад. Интересно, чей он? Или блондин выбрал его случайно? Интуиция подсказывала, ничего случайного в моей истории нет.
Конечности между тем оживали и активно напоминали о себе. Пока ватные, они обещали в скором времени вернуть былую чувствительность. Еще бы куда-то делся голод… Но увы, с ним просто приходилось мириться.
Наша группа из трех человек: господина и двух слуг, один из которых нес меня, – аккуратно спустилась по каменной насыпи – тому, что осталось от дворовых построек. За спиной осталась арка парадного входа. Она все еще держалась, не желая проигрывать поединок времени. Как и обещал блондин, неподалеку поджидал закрытый экипаж без опознавательных знаков. Фонари потушены, только лошади всхрапывают, звенят удилами.
– Внутрь! – махнул рукой блондин и, к моему удивлению, забрался на козла рядом с кучером.
Стукнула дверца, и меня сгрузили на жесткое потертое сиденье. От него нестерпимо пахло чем-то кислым. Не один уважающий себя дворянин не довел бы экипаж до подобного состояния. Рядом со мной уселся один из слуг, второй занял место напротив.
– Миледи?
В недоумении уставилась на протянутые зеркало и расческу. К чему они? Ах да, блондину не нравились растрепанные женщины.
Слуга зажег фонарь и крикнул кучеру, чтобы немного обождал. Какая трогательная забота! Похоже, я разгадала план блондина: опасаясь гнева Арона, он заставил изображать себя другого. Незавидная доля! Стоит ли смерть, а герцог наверняка убьет лжеблондина, возможности ненадолго почувствовать себя хозяином?
Собственное отражение не порадовало. Щека опухла, наверняка останется синяк. Осторожно прикоснулась к ней и тут же отдернула руку: больно.
– Наденьте, миледи.
Слуга протянул черную полумаску. В изумлении уставилась на нее. Зачем блондину потребовалось устраивать маскарад?
Что-то звякнуло. Обернувшись, увидела, как второй слуга взводит арбалет. Сердце екнуло. Замкнутое пространство экипажа значительно повышало шансы схлопотать болт. Может, именно мне он и предназначался. Вздумаю бежать, кричать – и пожалею. «Тебя в любом случае не оставят в живых, – озвучил горькую правду внутренний голос. – Блондину свидетели не нужны».
– Наденьте, – чуть более настойчиво повторил просьбу слуга, тот самый, который нес меня на плече. Чтобы хоть как-то различать своих спутников, решила назвать его Добряком, а второго – Молчуном.
– Зачем?
Повертев полумаску в руках, положила на колени, рядом с зеркалом.
– Лицо, барышня. Господин велел привести вас в порядок, чтобы никто раньше времени ничего не заметил.
Добряка явно смущала навязанная роль, но ослушаться воли хозяина он не мог. В порыве жалости наклонилась к слуге и шепнула:
– Вас убьют!
Слуга не ответил. То ли не верил, то ли и так догадывался. Что ж, я предупредила, пора подумать о себе. Завязала ленты маски на затылке – не стоит злить блондина. Для порядка провела пару раз расческой по волосам и вместе с зеркальцем вернула Добряку.
– Ну, как? – кивнул он Молчуну.
Тот поднял большой палец вверх и обнял взведенный арбалет, словно ребенка.
Раздалась зычная команда: «Трогай!», и экипаж покатил по ухабистой дороге. Рессоры не уберегали от синяков, я пересчитала каждую выбоину. Одной рукой вцепившись в дверцу, другой в спинку сиденья, прильнула к мутному окошку, благо никто не препятствовал. Я тщетно пыталась понять, где очутилась. Пейзаж сменялся слишком быстро, а приглушенного облаками лунного света не хватало, чтобы разглядеть что-то дальше пары ярдов. Одно ясно, местность пустынная и холмистая – мы явно спускались с горки.
– Миледи.
Добряк встал и отстранил меня от окна. Почему, поняла не сразу, как и то, зачем он задвинул занавески, а Молчун направил на меня арбалет. Ну, конечно, город! Копыта лошадей застучали по булыжной мостовой, из-под занавесок пробивались отсветы фонарей. Они скользили по полу тончайшими лучиками надежды. Ухватиться бы за один такой, но в грудь смотрит болт. Молчун не пожалеет, спустит курок, стоит мне попытаться позвать на помощь. А ведь спасение рядом! Я слышала голоса, веселые, беззаботные. Вразвалочку брели за вечерней кружкой горячительного пьяницы, гуляли влюбленные парочки, ловила воров стража, а экипаж нес меня на смерть.
Блондин умел удивлять. Я убедилась в этом, когда лошади замедлили бег, а потом и вовсе остановились. Собственно, удивила не сама остановка, а то, что она случилась в городской черте. Распахнулась дверца, и в проеме возник силуэт врага.
– Выходите! – невежливо приказал он.
Кое-как выбралась на мостовую и огляделась: длинный темный переулок, со всех сторон глухие стены. Разве ловушки устраивают не в лесу?
– Отведите леди на место и глаз с нее не спускайте!
Место? Какое место? Разве мне не надлежало терпеливо ждать Арона возле экипажа?
Из обрывков разговора поняла, блондин действительно подстраховался, поменявшись местами со слугой. Он опасался нападения по дороге в город, но обошлось.
Пара ступенек вниз, и я в душном подвале. Если выберусь, навеки возненавижу замкнутые помещения. На полу горела одинокая свеча, отбрасывая тень на высокий табурет. Покорно опустилась на импровизированный трон и сложила руки на коленях. Не видела, но ощущала присутствие Молчуна. Он притаился за пустыми бочками, верный арбалет при хозяине. Добряк встал за дверью, готовясь нанести Арону удар исподтишка. Его оружием стал палаш. Кусая губы, гадала, как предупредить герцога. Он мой единственный шанс на спасение. Увы, охваченный паникой мозг не мог родить ни одной связной мысли.
Тело одеревенело, пальцы скрючились от напряжения. Я вся обратилась в зрение и слух. Минуты тянулись мучительно медленно. Нервы натянулись настолько, что упади сейчас с потолка водяная капля, скончалась бы от разрыва сердца.
О, сейчас я ненавидела герцога всей душой! Последняя толика сочувствия испарилась, смятенная темными думами о незавидной участи. Я здесь только по вине Арона, безвинная жертва его амбициозных планов. Он погубил двух жен, пришел черед третьей. Интересно, долго ли Тень зла проносит траур или начнет на следующий день новый отбор невест? Хоть бы четвертая жена его отравила! Стоп, я не хочу умирать! Я хочу жить, жить, слышите! Вскочив, кинулась к двери и забарабанила в нее, требуя немедленно выпустить. В истерике то умоляла, то грозила блондину. Слуги не мешали, молчаливо наблюдали за бесплатным представлением. Когда силы иссякли, а внутри образовалась зияющая пустота, Добряк усадил меня обратно на табурет.
– Не надо, миледи, – пожурил он и протянул носовой платок. – Скоро уже.
– Да что ты с ней возишься? – впервые подал голос Молчун. – Рот заткни, чтобы не визжала. А то не сдержусь и пристрелю раньше срока.
Подняла глаза на Добряка и отчаянно замотала головой. При мысли о грязном кляпе затошнило. Я буду сидеть как мышка, обещаю! Добряк приложил палец к губам, призывая к тишине, и скользнул обратно к двери. Молчун тоже занял прежнюю позицию. Началось! Теперь и я слышала гулкие шаги, оглушившие в образовавшейся тишине. Сцепив пальцы, задержала дыхание. Капля пота скатилась между лопаток. Воздух буквально звенел от напряжения. Вот отворилась дверь. Добряк сделал шаг вперед, замахнулся и… Сейчас палаш снесет голову герцогу! Крик замер в горле.
Тело действительно грузно упало на пол, но убили вовсе не мужа. Расширившимися от ужаса глазами наблюдала за тем, как Добряк постепенно обращается в пепел. Сначала сгорела одежда, потом обнажились мышцы, кости… Комок подступил к горлу. Согнувшись в рвотном позыве, пропустила момент, когда выстрелил Молчун. Кто-то вскрикнул. Неужели герцог? Он ведь не подозревал об арбалетчике. Однако вопреки всякой логике с пустой бочки свесилось тело Молчуна. Болт вошел в горло, кровь тонкой струйкой стекала на пол. Не выдержав, зажала ладонями уши и закричала. Тело била крупная дрожь.
