Мы и есть в ловушке.
Я в ловушке.
За время, что я стояла и смотрела на лист железа, преграждающий выход, вокруг меня сновали люди. Кроме тридцатки избранных, в здании больше никого нет. Мужские и женские голоса сливались в один сплошной вой. Проходя мимо меня, парень случайно или специально толкнул меня плечом, и это привело меня в чувство. Обернувшись и посмотрев на моих союзников-противников, я почувствовала, как волна паники захлестнула меня с головой.
Я должна побыть одна. Срочно!
Дыхание ускоряется, сердце разгоняется. Резко срываюсь с места и, пробегая основную часть людей, удаляюсь в длинный коридор с множеством идентичных дверей, расположенных с двух сторон от меня. Добегаю до конца здания, упираюсь в дверь напротив. Открываю. Ещё один небольшой коридор. Слева и справа двери. Иду налево – туалет. Пять кабинок. Трясущейся рукой открываю первую и тут же запираюсь. Громкие вдохи и выдохи. Сейчас заплачу. Слезы уже готовы пролиться. Поднимаю глаза наверх, чтобы сморгнуть отвратительную влагу и натыкаюсь взглядом на камеру. Чертов ублюдок! Больной фанатик! Он поставил камеры даже в туалете! Злость кипит, паника нападает с новой силой. Странное ощущение того, что Доктор смотрит на меня, удушливым обручем вонзается в горло. Нет уж, сраный извращенец! Встаю на облучок унитаза, хватаюсь за черный предмет слежения. Со всей силы дергаю вниз, ломая конструкцию, но камера остается висеть, болтаясь на серых проводах. Обессилено спускаюсь с унитаза и, стекая по стенке вниз, хватаюсь за голову.
Что делать?!
Что мне делать?!
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Громкий крик подталкивает слезы, и вот я уже рыдаю навзрыд. Мне плевать, что кто-то услышит меня. Мне просто безразлично, что остальные подумают, что я сошла с ума.
Лучше бы сошла.
Вытирая ненавистные слезы, я тихо ненавижу себя. "Возьми себя в руки! Прекрати! Слезы никогда не были твоим союзником! Стоп! Хватит!" – но эти приказы не действуют. Нужно думать! Нужно скинуть пелену из головы, она мешает, она тормозит мой мозг.
Вступаю в диалог сама с собой:
– Мои шансы?
– Благодаря тренировкам дяди Эрна, ты умеешь быстро бегать, кое-что понимаешь в оружии и даже умеешь им пользоваться, не всеми видами, но парой-тройкой да. В принципе, ты в неплохой физической форме. Чего не скажешь об эмоциональной.
– Это хорошо. И не хорошо.
– Определенно.
– Союзники?
– Их нет.
– Надо найти.
– Их нет.
– Враги?
– Пятьдесят девять человек.
Упираюсь затылком в стену и, смотря на сломанную камеру, понимаю – шансы у меня призрачные. Даже если я смогу противостоять своей команде, то люди из противоположной точно свернут мне шею в самую первую встречу. Они даже не будут раздумывать. И отсюда назревает следующий вопрос:
– А смогу ли я?.. Смогу ли я убить? -шепчу в пустоту перед собой.
Гаррета смогла. Я ведь не знала, что всё не по-настоящему. Боже, я не хочу этого! Я не смогу! Или, что страшнее всего… смогу.
Эти мысли сметает, как только я вспоминаю о родителях. Они не дождались меня. Я не вернулась домой. Мама переживает. Папа не находит себе места. Дядя, о, дядя Эрн, как бы я хотела, чтобы ты чудесным образом появился, как тогда, в детстве, и спас меня. Тогда я не понимала, что нахожусь в шаге от смерти, сейчас же я стою перед ней, чувствую зловонное дыхание разложений и гниений, понимаю – она пришла за мной.
Увижу ли я когда-нибудь родных? Ответ – нет. Я уверена, что даже если каким-то чудом попаду в шестерку победителей, нас не выпустят отсюда.
Ни за что и никогда.
– Хватит! – громко приказываю я себе и встаю на ноги. Утираю слезы и, выходя из кабинки, замираю.
Рэй.
Как давно он здесь?
Как долго я просидела в кабинке?
Рэйлан Бейкер стоит и смотрит на меня своими серо-зелеными глазами. Он не вовремя. Внутри меня такой раздрай: паника, злость, страх, ожидание неизбежного, старые обиды и новые недоверия.
Он лгал мне! Подсознание решает переключиться со страха на обиду и злость. Так легче. Так проще. Пережитое стимулирует меня, быстро преодолеваю расстояние между нами и со все силы толкаю Рэя, кричу:
– Лжец! Предатель! Убийца! – чувствую, как слезы вновь хотят скатиться по щекам.
– Успокойся. – спокойно говорит Рэй, удерживая мои руки и пытаясь рассмотреть что-то на моём лице. Но я знаю, что он там увидит: безграничную обиду, боль предательства и лжи.
– Успокойся?! – я задыхаюсь.
– Да.
Замираю и, смотря на то, как его руки удерживают мои, говорю:
– Я тебе верила. – каждое слово – надрыв. Почему-то мне жизненно важно, чтобы он понял, какую боль причинил.
– Мне жаль.
Отрицательно качаю головой.
– Нет, не жаль.
– Жаль. Я не мог сказать тебе правду.
– Мог.
– Не мог. Они всё видели. Все. Каждое моё слово, действие, они всё отслеживали.
Смотрю в его глаза и не понимаю, он что, действительно думает, что это оправдывает его?
– Ты – доброволец. – выплевываю это слово, словно яд. – Зачем ты пошел туда?
– Доброволец. – на мгновение отводит от меня взгляд и говорит. – Я пошел ради денег.
Вырываю свои руки из его хватки и отхожу, в этот момент открывается дверь, и просовывается голова Гаррета.
– Гаррет, уйди! – хором говорим-кричим мы, дверь тут же закрывается, но голос парня сообщает.
– Там все собираются в холле. У нас собрание.
Но мне плевать на слова Гаррета. Я могу только смотреть на Рэя и злиться. Мы должны поговорить. Даже если этот разговор и ответы Рэя окончательно добьют когда-то возродившиеся чувства к нему. Мне просто нужно знать его мотивы. И всё. Кажется, что стоит мне понять, что руководило им, и тогда станет легче. Собираюсь с силами и нарушаю тишину:
– Из-за денег? Ты убил меня… из-за денег?!
– Это было не по-настоящему. – слишком спокойно говорит он.
– Но! – тычу в себя пальцем. – Для! Меня! Это! Было! Настоящим! – у меня снова срывает крышу. Лучше бы не знала, что всё из-за денег. Вообще не полегчало, только хуже стало. – Ты не представляешь, что я почувствовала, когда ты направил на меня пистолет. – всхлип, но слез пока нет. – Я почувствовала предательство! – кладу руку на сердце. – Боль! – Рэй смотрит на меня и дает высказаться, и я перехожу на шепот – Неужели для тебя всё было игрой? Как ты мог? Неужели ты ни разу не задумывался о том, чтобы хоть как-то попытаться сказать мне? А тот поцелуй? Для чего нужен был он? Чтобы унизить меня ещё больше? Чтобы в итоге сделать больнее?! – следующие слова срывают поводок Рэя.
Он подлетает ко мне и сквозь зубы с ненавистью во взгляде говорит:
– Если ты думаешь, что мне было легко, то ты ошибаешься. Я думал о том, чтобы рассказать тебе. Я тебе скажу больше… я засомневался. Я позволил себе быть с тобой тогда, когда не имел на это права. В то время, пока я медлил, давал тебе время прийти в себя после столба, когда обнимал тебя, целовал… меня постоянно терзало изнутри. Я облажался… я позволил себе это чертово время… просто лежать с тобой в обнимку, и никогда не смогу себе этого простить.
– Я не понимаю. – в глазах Рэя в самом низу появляются слезы. Их почти не видно, но глаза начинают сверкать так, что я могу увидеть его боль и даже почувствовать её.
– Хочешь узнать, как я попал в Куб? Да, я доброволец, ты уже знаешь, что туда так просто не попадешь. – вся злость уходит с лица Рэя, и уже более тихо, не отрывая от меня взгляда, он продолжает. – Я не знал о существовании Куба до того дня, пока Кенз не попал в аварию. – мой организм забывает дышать. Я даже не знала об этом. – Он возвращался домой с учебы, за рулем был его друг. Оба пьяны, скорость высока, один неаккуратный поворот руля, и они слетели с дороги. Их перевернуло шесть раз. Парень умер на месте, а вот Кенз был жив, но в его легкое воткнулся кусок металла. Его разместили в больницу, подлатали, но это не помогло, нужна была операция, на которую у меня не было чертовых денег. Мою кровь взяли для переливания Кензу. Я ушел из больницы, через час заложил дом, продал старый пикап, но этого не хватило и на пятую часть нужной суммы для лечения. Вернувшись в больницу, я узнал, что Кенза ввели в искусственную кому. Я не знал, что делать. В тот момент я бы продал душу дьяволу. И, видимо, дьявол услышал мои мысли и послал ко мне Дэвида. Он появился, словно волшебник, и сказал, что поможет, я не сомневался ни секунды и уже через пять часов оказался в Кубе. Там я должен был найти Гаррета. Я нашел его, прошел ад, получил дар. Встретил тебя и… медлил. Я промедлил и не успел. Когда Куб был пройден, и я пришел в себя… первое, что мне сказал Дэвид: "Ты не успел, три часа назад твой брат умер, не дождавшись твоей помощи".
Его рассказ парализует меня. Кенз мертв? Рэй сжимает губы в тонкую линию, и, смотря в его глаза, я понимаю, что вижу тот же потерянный взгляд, что и в его доме, когда на нас напали люди Доктора. Тогда в его глазах я увидела слезы. Он был пьян. Он скорбел.
– Из-за того, что я позволил себе минутную слабость… я погубил брата. – делает ещё шаг ко мне, оказывается так близко, что я чувствую его дыхание. – И если ты думаешь, что я не хотел тебе сказать, или что всё, что было там, не имеет для меня никакого значения, то ты ошибаешься.
Я не могу представить, что творится в его душе, но также я не понимаю, что творится в моей. Зла ли я на него? Да, но теперь это не ярость, которая разъедала меня изнутри, теперь это тихий отголосок былой злости. Он пытался спасти брата – и не спас. Не знаю, как долго мы простояли, в молчании смотря друг другу в глаза. Я не знаю, что сказать, чтобы унять его боль, не знаю, что сделать, чтобы понять, что творится во мне.
Отвожу взгляд от его глаз и, смотря на его руку, протягиваю свою. Хочу утешить? Или просто понять, что я не одна? Или дать понять ему: "Ты не один". Мне больно вместе с ним. Когда до желанного касания пальцев остается сантиметр, стук в дверь уборной заставляет отдернуть руку. Голос из-за двери:
– Вы там долго? – спрашивает Челси.
Не отрывая от меня взгляда, Рэй отвечает:
– Идем. – и более тихо говорит. – Нам нужно держаться вместе.
Язык не поворачивается, и я просто киваю головой. Даже от мысли, что я не одна на этом острове, становится легче дышать, но смогу ли я доверять Рэю? Надеюсь, что да.
Покидаем туалет и, не говоря друг другу ни единого слова, идем по узкому коридору.
Выйдя в холл, насчитываю двадцать восемь человек. Кто-то сидит на диванах, кто-то стоит, сложив руки перед собой, Дерек расхаживает из стороны в сторону, увидев нас он, Коди и Челси тут же направляются к нам.
– Что будем делать? – спрашивает Челси, смотря на Рэя.
– Выживать. – отвечает он.
– Эй, ребят, я с вами. – говорит Гаррет и, подходя, поднимает руки вверх. – Рэй, не кипятись. В Кубе у тебя была цель, и у меня тоже.
– Развлечение – не цель. – говорит Рэй.
– Для кого как. – Гаррет пожимает плечами. – Но, поверьте, я отличный союзник, я знаю куда больше каждого из вас. А ещё у вас как раз таки не хватает шестого человека для полной обоймы победителей.
Голос с дивана привлекает наше внимание:
– Мы все должны держаться вместе. – это говорит светловолосый парень, по голосу понимаю, что это один из двух, кто тихо переговаривались в контейнере, так же это именно он сказал: "Умолкни" – истерившему парню. – Они же просто натравливают нас друг против друга, но пока у нас есть более опасные противники – те упыри с соседнего здания и, – прикладывает руку к голове, – чертовы капсулы в наших мозгах.
– А что потом? – спрашиваю я.
Парень смотрит на меня кристально-ясными голубыми глазами и отвечает:
– А потом выживет сильнейший.
Рэй спрашивает:
–Так что, держимся друг за друга? Кто за? – один за другим люди поднимают руки. Я тоже это делаю, хотя считаю, что это гиблая затея. Но если я сейчас пойду против них, то меня уберут первой. Я уже была всеобщей мишенью в Кубе, так что не собираюсь это повторять. Мне, как говорится, не понравилось.
Дождавшись, когда последний участник нашей огромной команды поднимет руку, Рэй говорит:
– Вот и отлично. Завтра, как только мы выйдем за пределы этого места, то держимся вместе и… убираем противников.
Гнетущая тишина заставляет поежиться и отвести взгляд в сторону, натыкаюсь на телевизор. Зачем здесь телевизор? Мой взгляд замечает девушка, которая рыдала в контейнере, и тихо говорит:
– Тут кнопка есть. – указывает рукой на нижний правый край экрана.
Гаррет отходит от нас, проходит через холл и, остановившись у телевизора, спрашивает:
– Может нам не стоит?
– Включай. – говорит Рэй.
Гаррет нажимает на кнопку, и экран оживает. Под напряженную музыку вижу картинку острова, вид сверху. Скорее всего именно на нем мы и находимся. Он огромен. Ближе к краям есть несколько построек, в центре лес, вокруг океан. Мужской голос за кадром говорит:
– Новая история. Старые герои. На кону жизнь. – на экран словно брызгает кровь, но она быстро пропадает, тем временем квадрокоптер спускается вниз, упираясь в зелень листвы, и на экране появляются фото людей из соседнего помещения. Голос за кадром называет имя, рост, вес и за что сидел тот или иной человек. "Отлично это уголовники: террористы, насильники, убийцы". Когда на экране появляется физиономия мужчины, который облизывал губы, смотря на меня, узнаю, что его имя Рауль, просто Рауль, даже фамилии нет. Сорок один год, в заточении отсидел двадцать два года, был осужден за убийство родителей, младшей сестры и собаки. По его утверждению, это приказал ему Бог. На экране мелькают лица, имена и ужасные поступки сливаются в белый шум, а потом начинают показывать наши фото и наши заслуги в Кубе. Как оказалось с последнего Куба только мы шестеро и девчонка-плакса по имени Поппи, остальные с предыдущих "сезонов" Куба. Парень, который предложил держаться всем вместе, как и я, в своё время был Чистым, которого тоже убили в Центре Всего. Его имя Джервис Флауэрс, двадцать три года, участник предыдущего Куба. Моё фото появляется последним и как только говорят, что я тоже Чистая, Джервис впивается в меня взглядом, но я делаю вид, что не замечаю этого и смотрю на своё не самое удачное фото на экране.
Как только моя фотография исчезает, меняется кадр. Белоснежный песок, океан омывает берег, по кромке воды идет Доктор всё в том же белом костюме и говорит, расставив руки в стороны:
– Добро пожаловать на новый, беспрецедентный проект – Куб 2. Сейчас вы увидели наших персонажей, некоторых вы знаете, другие совершенно вам не знакомы, но все они собрались здесь… на Острове Избранных для того, чтобы явить вам свою отвагу и показать отменную борьбу за главный приз. – пока Доктор говорил это, он дошел до шести открытых серебристых чемоданов, где красуются идеально ровные стопки купюр. – Десять миллионов долларов и, – театральная пауза, – жизнь.
На этих словах камера резко улетает назад, снимая всё тот же песчаный берег, из леса выбегает самая опасная порода собак в мире – Тоса-ину. От внешнего вида этих собак душа уходит в пятки. Массивное тело, крепкая голова на короткой шее и сильная открытая пасть с пеной, которая разлетается при лае и клацанье зубов. Собаки бегут за камерой, раскидывая песок, а голос за кадром зловеще говорит: "Да начнется адская гонка со смертью". Экран темнеет. Это словно трейлер к фильму, который я бы никогда не стала смотреть. Вот только персонажи – живые люди, жаль, что этот факт не имеет никакого значения для тех, кто это придумал и проспонсировал.
Голос Рэя:
– Мы все должны отдохнуть. – разворачивается, проходя мимо меня, берет мою руку и уводит за собой.
Я даже не сопротивляюсь. Я до сих пор не могу прийти в себя от произошедшего. Вся наша шестерка следует в одну из маленьких комнатушек. Гаррет запирает дверь и тихо говорит:
– Рэй, ты же их обманул?
– Да. Тут не может быть никаких союзников. – обводит всех взглядом, останавливаясь на мне. – Только мы. Никто больше. Ни при каких обстоятельствах.
Все кивают головой, я в том числе, но мне кажется, эти слова были предназначены только для меня и не касались остальных.
– А сейчас нам реально нужно отдохнуть, иначе завтра мы умрём самыми первыми. – говорит Дерек.
– Это ужасно. – возмущается Челси, бросает на меня взгляд. – И прости за то, что было в Кубе.
Даже не хочу больше об этом думать. Сейчас у нас куда более сложная ситуация, нет смысла зависать в прошлом.
– Забыли. – говорю я.
Как только Дерек открывает рот, отрезаю, не давая сказать ему ни слова.
– Дерек, забыли. Больше не поднимаем эту тему. Теперь у нас новая задача.
– Выжить. – с отстраненным лицом говорит Гаррет, и через секунду бросает на меня мимолетный взгляд. Не думаю, что он тоже хотел попросить прощение за то, что поспособствовал моей смерти в Кубе.
– Да. Выжить. – поддерживает его Рэй. – Делимся по двое и расходимся по комнатам. Один спит, второй караулит.
– Ты думаешь, что на нас могут напасть? – неверяще интересуется Коди.
Рэй тяжело вздыхает и устало проводит рукой по лицу.
– Все они понимают, что мы объединились между собой, и я бы на месте каждого из них убрал более сильного противника, а только потом стал браться за слабых. И эта ночь самый идеальный вариант убрать нас с дороги.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Рэй останавливает меня:
– Джо. – он впервые назвал меня по имени. За все года, что я знаю его, за всё время в Кубе, он впервые назвал меня по имени. Кажется, что это такая мелочь, но я замираю на месте. – Ты останешься здесь.
– Это что, приказ? – спрашиваю я.
Он не отвечает.
Все уходят, и мы остаемся вдвоем.
Глава пятая
Остаемся наедине, сажусь на узкую кровать и наблюдаю, как Рэй подходит к двери и задвигает щеколду, которую я даже не заметила. Она такая маленькая и хлипкая, стоит приложить минимум усилий, и она отлетит. Бесполезная вещь, но даже она дает слабое чувство защищенности. Рэй подходит к правому углу комнаты и срывает низко висящую камеру видеонаблюдения.
Рэйлан Бейкер оборачивается и смотрит на меня. Пристальный, задумчивый, обеспокоенный и немного тоскливый – именно таким взглядом Рэй на меня смотрит. Становится неуютно, не знаю, куда деть руки, кажется, я сижу неровно, но если сейчас начну выпрямлять осанку, то он это заметит, да и вообще я выгляжу не очень, глаза опухли, а что с волосами, даже представить боюсь. Не выдержав, глубоко вдыхаю и спрашиваю:
– Почему ты так смотришь?
Рэй слегка щурит глаза и отвечает:
– Думаю, как правильно попросить прощения.
Неожиданно.
Откашлявшись, напоминаю ему:
– Помню, ты говорил, что не стоит слишком часто просить прощения, иначе слово "прости" потеряет свою магию.
– Я часто и не прошу. – не отрывая от меня взгляда, сообщает он.
Мои чувствительные нервы натягиваются, я знаю, за что Рэй будет просить прощение. Не хочу вспоминать про Куб, сцепив руки на коленях, быстро говорю:
– Если ты о том, что было в Кубе, то…
– Нет. – Рэй отрицательно качает головой. – Как бы это ни звучало, я бы всё сделал точно так же, возможно, поторопился бы… Но это уже в прошлом. Это больше не имеет значения.
Теперь я совершенно по-другому смотрю на его действия в Кубе. Уверена, я сделала бы всё возможное, если бы от меня зависела жизнь родного человека.
Возможно, я бы поступала хуже, чем он.
– Тогда за что просить прощения? – не выдержав затянувшейся паузы, спрашиваю я.
– Я не должен был быть с тобой грубым. Ты этого не заслужила. – хмурю брови. – Помнишь тот вечер, когда ты пришла перед отъездом в колледж?
В голове тут же всплывает его холодное безразличное лицо и ледяной голос: "Уходи". А ещё я помню свои чувства в тот вечер: обида, унижение, непонимание и огромная печаль по тому, что всё между нами закончилось.
– Очень хорошо помню. – более тихо говорю и отвожу взгляд на место, где ещё недавно была камера.
– Я не должен был грубить тебе. – чувствую, как кристально-чистый взгляд впивается в меня. – Твой выбор. Твоё право.
Мой взгляд моментально возвращается к лицу Рэя.
– О чем ты говоришь?
Искренне не понимаю, о каком выборе идет речь. Встаю с кровати и подхожу к нему, сократив расстояние на шаг. Комната маленькая, здесь нет ничего, кроме узкой односпальной кровати и двери. Воздух становится тяжелее и напряженнее.
– О том, что я не имел права злиться. – тихо говорит он, вглядываясь в мои глаза.
– Я искренне не понимаю, на что ты разозлился. – ещё тише чем он произношу я.
На мгновение Рэйлан отводит глаза и закусывает нижнюю губу, возвращает взгляд ко мне:
– Я увидел, как ты и Кенз целовались и…
Так, стоп! Нет! Что? Нет!
Ступор проходит быстро. Несмотря на то, что я стою в комнате, по ощущениям я только что прыгнула с обрыва. До сих пор чувствую ветер правды на своём лице.
– Но поцеловал меня он, не я. – брови Рэя сходятся на переносице, такое ощущение, что он даже не рассматривал такого варианта. – И это длилось буквально мгновение… – становится до жути неуютно. Одно дело, когда ты думаешь об этом про себя и совершенно другое, когда произносишь это вслух. – Я шла к тебе.
Его взгляд бегает по моему лицу, словно он видит меня впервые в жизни. Подхожу ещё на полшага и, всматриваясь в его глаза, повторяю более медленно:
– Рэй, я шла к тебе.
Кажется, цвет его глаз становится темнее.
– Звучит прекрасно.
– Но на деле оказалось ужасно.
– Определенно… – берет мою руку, и меня тут же прошибает от ощущения реальности происходящего. – Я ждал тебя.
Стоит ему сказать это, как я вообще не знаю, куда себя деть, дыхание спирает, сердце останавливается, грустно улыбнувшись, говорю:
– Звучит прекрасно.
Рэй прикрывает веки и сокрушенно качает головой:
– Я всё запорол.
– Да. – соглашаюсь я.
Тихий смешок Рэя:
– Вот сейчас ты со мной соглашаешься, а ведь всегда споришь. Даже там, в Кубе, ничего не помня, ты всегда со мной спорила.
– Сейчас не тот случай. Тут ты прав. Ты всё запорол.
Стоим друг напротив друга и печально улыбаемся, мне кажется, что мы думаем об одном. Столько времени потеряно. Столько слов не сказано. Столько упущено… а сегодня, возможно, последний день нашей жизни. Я слабо верю, что мы выберемся, и это страшно. Страшно понимать, что впереди ждет только ад… но ведь сейчас есть время, хоть его немного, но оно есть. И пусть я буду выглядеть глупо и наивно, но это время я предпочитаю провести с пользой.
Восполнить хоть частицу того, что было утеряно.
Рэй протягивает руку и берет мою вторую ладонь в свою, притягивает к себе и обнимает, упираясь подбородком в мою макушку. Обнимаю его за талию и, прикрыв глаза, слушаю ровное биение сердца. Моё, кажется, подстраивается под Рэя. Мне так спокойно. Почему люди так глупы, ведь если бы тогда мы поговорили, то всё было бы намного легче и проще. Тихие слова Рэя заставляют меня обнять его ещё крепче:
– Что бы ни случилось, что бы ни произошло, я вытащу тебя отсюда. – звучит как клятва, по рукам пробегают мурашки, а на сердце ложится новый камень. Он сказал желанную фразу, но кое-что упустил.
– И себя. – добавляю я.
Он молчит. Это настораживает.
– И себя. – настаиваю я.
– И себя. – соглашается он.
Поднимаю лицо, ловлю его взгляд и говорю:
– Я… наверное, тебя больше не ненавижу.
Рэй улыбается.
– Рад слышать. – кивает на кровать. – Тебе нужно отдохнуть.
– С тобой? – прикусив кончик языка, смотрю на Рэя.
Больше не произнося ни слова, Рэй наклоняется ко мне и целует. Зажмуриваю глаза, в которых появляются слезы, и отвечаю на его поцелуй. Откуда слезы? Я не знаю.
С каждым прикосновением, движением губ, поглаживанием рук и стоном голоса за дверью перестают существовать, этот чертов остров, Куб, избранные и заключенные… больше ничего нет, только его упругие губы, дарящие мне блаженные ощущения. Руки блуждают по телу, снимая одну часть гардероба за другой.
А в голове только одна мысль: "Мне мало".
Оказавшись в одном нижнем белье, а точнее в спортивном лифчике и трусиках-шортах, понимаю, что Рэй полностью одет. Так не должно быть. Оторвавшись от меня, смотрит в глаза и только открывает рот, чтобы что-то сказать, как я его перебиваю:
– Уверена я. Давно уже уверена.
Самодовольная хищная улыбка, глаза, горящие голодом, губы, припухшие от поцелуев – идеальная картина, возможно, самая эротичная в моей жизни. Рэй обхватывает меня за талию, поднимает на руки, и я обвиваю его торс ногами, чувствую, насколько сильно он желает меня, и это раскрепощает полностью. С тихим стоном прижимаюсь еще ближе, ещё теснее. Спиной чувствую прохладу двери, к которой оказываюсь прижатой, руки Рэя исследуют мои бедра, поднимаясь всё выше. Дыхание сбивается. Каждое его касание, словно огненное, оставляет за собой жаркий след.
Поцелуй не прекращается, он становится жизненно необходимым. Жадное, голодное касание губ переключается на покусывание, потом становится нежным и трепетным. И так по кругу, по второму, по третьему.
На мгновение отстранившись от меня, Рэй произносит:
– Держись крепче.
Я повинуюсь и ещё сильнее вдавливаю своё тело в тело Рэя, чувствую каждый изгиб, вот только одежда мешает. Хочу голое, горячее тело. Впиваюсь пальцами в плечи, и прохладная стена, которая распалилась от моего тела, исчезает.
Каким-то образом оказываюсь на кровати. Лежу на спине и получаю новую порцию поцелуев. Но целует Рэй не губы, он прокладывает жаркую дорожку по шее, касание губ возле уха заставляет сжаться пальцы на ногах. Снимает лифчик, и тот исчезает из поля моего зрения. Я вообще могу видеть только горящие животной похотью серые глаза с расширенными зрачками. Как только губы Рэя дарят очередной влажный поцелуй, прикрываю глаза, но тут же открываю их, я знаю, что сейчас будет. Медленно, слишком медленно снимает мои трусики и тут же склоняет голову вниз, неотрывно смотря мне в глаза. "О-о-о" – вырывается из меня. Спина выгибается, волна жара проносится по телу. Нет, вот эта самая эротичная картина в моей жизни. Рэй там снизу, смотря мне прямо в глаза делает невообразимые вещи. Руками хватаюсь за темные волосы, задевая идентичный моему шрам, под которым скрывается капсула, но в следующее мгновение забываю об этом. Рэю нравится трогать меня, я чувствую каждое касание, они не нежные – собственнические, немного грубые и такие желанные. Не понимаю, что происходит, теряю связь с реальностью и улыбаюсь, смотря в потолок. Рваные вдохи и выдохи. Ещё сильнее сжимаю пальцами волосы Рэя, не знаю зачем, но пытаюсь отползти выше, цепкие руки Рэя удерживают меня на месте, обхватив мои ноги на бедрах. Пальцы на ногах сжимаются, каждый нерв на пределе. Дыхание настолько сбилось, что я не понимаю, где нахожусь, все мысли ушли, и остался только жар… Один, два, три, и я взрываюсь.
Ноги дрожат, на губах улыбка, в голове – ни-че-го.
Рэй пропадает буквально на мгновение, возвращается, нависает надо мной сверху, и я понимаю, что на нем тоже нет одежды. Когда успел? Неважно, это-то мне и надо. Провожу руками по его плечам, улыбаюсь, опуская руку ниже и прикасаюсь к нему. Рэй громко вдыхает воздух через сомкнутые зубы, тут же жестко целует меня в губы, и я чувствую свой вкус на его губах.
Ноги ватные, но мне мало. Мало! Надавливаю на плечо Рэя, и он опускается на спину, а я забираюсь на него сверху. Смотрим друг другу в глаза, опускаюсь, и чувствую, как сантиметр за сантиметром Рэй заполняет меня. Губы приоткрываются, а вдох замирает. Руки Рэя сжимают мои бедра и помогают опускаться ещё ниже и задержаться там дольше, чем на мгновение. Одну руку Рэй оставляет на бедре, не позволяя мне подняться, а второй проводит по второму бедру, по животу, по груди, поднимается по шее к лицу, и я не понимаю каким образом, но его большой палец оказывается у меня во рту, и я сильно прикусываю подушечку пальца.
Срывается. Рэй срывается, и больше ничего не происходит медленно, опускает вторую руку на бедра и помогает мне опускаться и подниматься.
Быстрее, быстрее и быстрее.
Переместившись, Рэй садится и прижимает меня так крепко, что невозможно дышать. Да мне и не надо. Вдохи, стоны, внутри в самом низу живота поднимается новая порция жара, более тяжелая и желанная, но Рэй с тихим рыком, снимает меня с себя, и в следующую секунду я оказываюсь стоящей на коленях на кровати, Рэй сзади заполняет меня и, обхватив одной рукой вокруг талии, максимально близко прижимает к себе. Упираюсь руками в стену, и рука Рэя, появившись справа, опускается рядом. Он покусывает мне шею, и я в блаженстве закрываю глаза. Движения становятся резкими, быстрыми, и кажется, что я сейчас потеряю сознание, как рука Рэя опускается с талии, всего одно нажатие на центр естества, и громкий крик вырывается из меня. Чувствую, как Рэй, прижавшись ещё ближе, войдя ещё глубже, извергается в меня.
Голые, потные, счастливые продолжаем стоять на коленях плотно прижавшись друг к другу.
Дыхание сбилось и у меня, и у Рэя. Ленивая улыбка блаженства появляется на лице. Или она уже была? Рэй прижимает меня ещё ближе и обнимает, опускаю свои руки поверх его и откидываю голову ему на плечо. Хорошо. Идеально. Замечательно.
Его губы у самого уха и тихое, немного хриплое: "Идеальная", заставляют меня обернуться и поцеловать Рэя, на этот раз медленно и с безграничной нежностью. Отстраняюсь, оборачиваюсь, и он берет моё лицо в ладони, слегка хмуря брови, говорит, да так, что в это я верю безоговорочно:
– Ты нужна мне. – кажется, слова даются ему с трудом. Тяжело сказать такое, ведь это значит куда больше, чем банальное "люблю тебя".
Глава шестая
Если вы думаете, что оставшееся на отдых время мы спали, то это глубочайшее заблуждение. Сексом, к сожалению, мы тоже больше не занимались. Пролежав в обнимку всего каких-то крошечных пять минут, мы вынуждены были одеться (кто знает, когда произойдет беда, а в одежде её встречать гораздо проще).
Но зато мы разговаривали.
Спокойно, так, словно всегда были близки.
Было очень много разговоров на совершенно разные темы. Строили планы о том, как спастись, что нужно делать и как себя вести на острове. Рэй десятки раз повторял мне одно и то же: "Не мешкай, кто бы не стоял перед тобой, всегда выбирай себя. Только себя". И каждый раз я соглашалась, а внутренности скручивало тугим узлом ужаса. Я не хочу этого. Не хочу выбирать себя, взамен отнимая жизни.
Не уверена, что у меня получится.
