– Я сделаю это, насколько смогу. Я знаю, что все, что здесь происходит, покажется вам поначалу очень странным. Эта цивилизация глубоко отличается от той, к которой вы привыкли и которую знали.
– Это я уже вижу. Скажите, как… умерли мои предшественники?
В ответ Монео пожал плечами. Кажется, это был его излюбленный жест, в котором не было и намека на растерянность или незнание.
– Он не смог избежать последствий своих решений, – ответил Монео.
– Уточните.
Монео вздохнул.
– Его погубил мятеж. Вам нужны подробности?
– Они будут для меня полезны?
– Нет.
– Сегодня я потребую полный отчет об этом мятеже. Но сначала о другом: почему в армии Лето нет мужчин?
– Есть – вы.
– Вы же понимаете, что я имею в виду.
– У Лето любопытная теория об армиях. Я много раз обсуждал ее с ним. Но не хотите ли позавтракать до моих объяснений?
– Нельзя ли совместить эти два дела?
Монео обернулся к двери и произнес только одно слово:
– Сейчас!
Эффект поразил Айдахо. В комнату буквально ворвалась группа Говорящих Рыб. Две из них извлекли из-за стенной панели раскладной стол и стулья и вынесли их на балкон. Остальные сервировали стол на двоих. Другие принесли блюда – свежие фрукты, горячий рулет и дымящийся напиток, пахнущий кофе и Пряностью. Все это было сделано молча и настолько стремительно, что стало ясно, что у этих женщин большая практика в подобных делах. Не говоря ни слова, женщины, сделав свое дело, удалились.
Через минуту ошеломленный Айдахо уже сидел за столом напротив Монео.
– И так каждое утро? – спросил Дункан.
– Да, если вы этого пожелаете.
Айдахо попробовал напиток – кофе с меланжей. Узнал он и фрукт – сладкую дыню с Каладана – парадан.
Моя любимая дыня.
– Вы неплохо меня знаете, – сказал он.
Монео улыбнулся:
– Теперь о ваших вопросах.
– И любопытной теории Лето.
– Да, он считает, что чисто мужская армия создает опасность для своей гражданской базы, которая ее поддерживает и питает.
– Но это же сумасшествие! Без армии не будет…
– Я предвижу ваш аргумент, но он говорит, что мужская армия есть пережиток скринирующей функции, переданной нескрещивающимся самцам доисторического стада. Он говорит, что это очень любопытный и упорный факт, заключавшийся в том, что старшие самцы всегда посылали в битвы более молодых.
– Что такое скринирующая функция?
– Это те, кто всегда находится за периметром опасности, защищая ядро размножающегося стада – то есть производителей самцов, женщин и детей. Это те, кто первым встречает хищника.
– Но… почему это создает опасность для гражданского населения?
Айдахо откусил кусок дыни и нашел ее восхитительно спелой.
– Господь Лето говорит, что в отсутствие внешнего врага чисто мужская армия всегда обращается против своего населения. Всегда.
– И борется с другими мужчинами за женщин?
– Возможно, но он полагает, что не все так просто.
– Я не нахожу эту теорию любопытной.
– Вы еще не до конца меня выслушали?
– Есть еще что-то?
– О да. Он говорит, что чисто мужская армия склонна к гомосексуализму.
Айдахо в упор посмотрел в глаза Монео.
– Я никогда…
– Естественно, нет. Имеется в виду сублимация энергии, ее отклонение и все остальное.
– Что остальное? – Его охватил гнев, в выпадах Лето он почувствовал угрозу своему мужскому самоуважению.
– Юношеские отношения – мальчики, живущие вместе, шутки, предназначенные для того, чтобы причинить боль, верность только своей казарме и полку… ну и все в таком же роде.
– И что вы об этом думаете? – холодно осведомился Айдахо.
– Я вспоминаю себя в тех условиях. – Монео отвернулся и посмотрел на расстилавшийся перед ними вид. – И думаю, что он прав. Он же сам каждый солдат в мировой истории. Он предложил мне целую галерею выдающихся военных, которые в своем развитии застыли на стадии подростка. Я отказался от предложения, но внимательно вспомнил собственную историю и свои характерологические особенности.
Монео посмотрел в глаза Айдахо.
– Подумайте об этом, полковник.
Айдахо очень гордился своей честностью, и это больно ударило его, как бумеранг. Культ юности и детства воспитывается армией? В этом зерно истины. Даже в его опыте есть доказательства тому…
Монео кивнул.
– Гомосексуализм, латентный или иной, поддерживает эти условия, которые можно назвать чисто психологическими, заставляет людей в армии искать боли и причинять ее другим. Господь Лето говорит, что этот обычай уходит корнями в обряды инициации доисторических времен.
– Вы ему верите?
– Я – да.
Айдахо взял еще кусок дыни – на этот раз она показалась ему совершенно безвкусной, и он отложил кусок в сторону.
– Мне надо подумать над этим, – сказал Айдахо.
– Конечно.
– Вы совсем ничего не едите, – сказал Айдахо.
– Я встал еще до рассвета и позавтракал, – произнес Монео. – Эти женщины постоянно стараются меня соблазнить.
– Им это удается?
– Время от времени.
– Вы правы, я тоже нахожу эту теорию любопытной. Есть в ней еще что-нибудь?
– Господь Лето говорит, что когда армия вырывается из гомосексуально-юношеской узды, она становится склонной к изнасилованиям. Изнасилования часто сочетаются с убийствами, а это уже не поведение, призванное обеспечить выживание.
Айдахо нахмурился.
Губы Монео искривились в жесткой усмешке.
– Господь Лето говорит, что только дисциплина Атрейдесов и моральные ограничения позволяли в ваше время избегать самых худших эксцессов.
Айдахо глубоко вздохнул.
Монео откинулся на спинку стула и вспомнил слова, некогда сказанные Богом-Императором.«Не имеет значения, насколько сильно и страстно мы ищем истины. Несмотря на это, знание правды может оказаться очень горьким и неприятным. Мы не слишком хорошо относимся к Вещателям Истины».
– Эти проклятые Атрейдесы! – в сердцах воскликнул Айдахо.
– Я – Атрейдес, – просто сказал Монео.
– Что? – Айдахо был потрясен.
– Его селекционная программа, – заговорил в ответ Монео. – Я уверен, что на Тлейлаксу вам говорили о ней. Я – прямой потомок от брака его сестры и Харка аль-Ада.
Айдахо подался вперед.
– Тогда скажи мне, Атрейдес, чем женщины как солдаты лучше мужчин?
– Им легче взрослеть.
Айдахо в изумлении тряхнул головой.
– Сама природа толкает их к ускоренному созреванию, – сказал Монео. – Как говорит Господь Лето: «Выносите девять месяцев ребенка в своем чреве, и это изменит вас».
Айдахо откинулся назад.
– Что он может об этом знать?
Монео ничего не ответил, просто посмотрел на Айдахо непонимающим взглядом, и тут Дункан вспомнил о множественной живой памяти Лето – который был одновременно мужчиной и женщиной. Монео понял это, вспомнив еще одно изречение Бога-Императора:«Твои слова зажгли на его лице то выражение, которого ты добивался».
Молчание затянулось, Монео откашлялся и заговорил первым:
– Огромная память Господа Лето заставила замолчать и меня.
– Он честен с нами? – спросил Айдахо.
– Я ему верю.
– Но он делает так много… Я имею в виду селекционную программу. Как долго она продолжается?
– С самого начала. С того дня, как он отнял проведение программы у Бене Гессерит.
– Чего он хочет от своей программы?
– Мне бы очень хотелось это знать.
– Но ведь вы…
– Я – Атрейдес и первый адъютант, это так.
– Но вы не убедили меня, что женская армия лучше мужской.
– Женщины продолжают род.
Наконец-то гнев и растерянность Айдахо нашли свой объект.
– Так, выходит, то, чем я занимался с ними первую ночь, – тоже селекция?
– Возможно, Говорящие Рыбы не предохраняются от беременности.
– Будь он проклят! Я же не животное, которое можно передавать из стойла в стойло, как… как…
– Жеребца, хотите вы сказать?
– Да!
– Но Господь Лето не хочет следовать примеру тлейлаксианцев и заниматься генной хирургией и искусственным оплодотворением.
– Как тлейлаксианцы получили…
– Они сами – объект изучения. Это вижу даже я. Их Танцующие Лицом – мулы, колония организмов, а не люди.
– Эти другие… я… мои копии… они тоже были племенными жеребцами?
– Некоторые были. У вас были потомки.
– Кто?
– Я один из них.
Айдахо уставился на Монео, внезапно растерявшись от такого родства. Он не понял, как такое вообще может быть. Монео же намного старше его… Но я? Кто из них в действительности старше? Кто из них предок, а кто потомок?
– Иногда у меня самого бывают трудности такого рода, – признался Монео. – Господь Лето говорит мне, что вы – не мой потомок в обычном смысле этого слова. Но вы – отец некоторых из моих потомков.
В ответ Айдахо только ошеломленно покачал головой.
– Иногда мне кажется, что до конца понять эти вещи может только сам Бог-Император, – сказал Монео.
– Вот это другое дело, – согласился Айдахо. – Такие дела – это промысел Божий!
– Господь Лето говорит, что он создал святую непристойность.
Это был вовсе не тот ответ, на который рассчитывал Айдахо.Он ненавидит своего Бога-Императора! Нет, он его боится. Но разве мы не ненавидим тех, кого боимся?
– Почему вы в него верите?
– Вы хотите спросить, разделяю ли я народную религию?
– Нет! Я хочу знать, разделяет ли ее он сам?
– Да, я так думаю.
– Почему? Почему вы так думаете?
– Потому что он говорит, что не желает больше создавать Танцующих Лицом. Он настаивает на своем человеческом происхождении, говорит, что если бы он когда-то вступил в брак, то у него было бы обычное потомство.
– Но какое все это имеет отношение к программе и к его божественности?
– Вы спросили меня, во что он верит. Я думаю, что он верит в случай. Я думаю, что он действительно Бог.
– Но это же суеверие!
– Учитывая обстановку в Империи, это очень смелое суеверие.
Айдахо уставился на Монео горящими глазами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
