– Уверенность в себе вы считаете недостатком? – спросил он.
– Он слишком уверен в себе. И за это его откровенно не любят.
– А как вы думаете почему?
– А он же не скрывает, что ему тут никто не интересен.
– Ну, в этом я его очень понимаю! Городок у вас, прямо скажем… – Кирилл Алексеевич осекся.
Крылова посмотрела на него насмешливо. Тот поспешил реабилитироваться:
– К присутствующим это не относится.
На Крылову это заявление не произвело впечатления:
– Не оправдывайтесь, Кирилл Алексеевич. Пожалуй, пойду – пора.
Крылова поднялась. Кирилл смущенно посмотрел ей в глаза.
– А с Максом вы чем-то похожи…
– Москвичи? – хмыкнул психолог.
– Вас тоже не любят, но ваша позиция в школе всех устраивает: вы не доставляете хлопот.
Кирилла это рассмешило:
– Ну не скажите! Директор меня сегодня строго отчитала – с завтрашнего дня начну исправляться. Каждого из 10 «Б» – на ковер!
– Бог в помощь, – вздохнула Крылова.
– Да Ирина ж Львовна! Подождите. Неужели вы думаете, что дети ничего не расскажут?
– Они – стая, – задумчиво произнесла учительница.
– И вы считаете, что они травят Макса? Как ту девочку?
– Я ничего не считаю, – Крылова сначала попыталась уклониться от ответа. Затем снова взглянула на Кирилла, чуть помедлила, села обратно на свое место и рассказала собеседнику про случай, когда Егор сотоварищи пытались отжать у Максима карту.
Выслушав рассказ, Кирилл напряженно вздохнул.
– Вы всерьез полагаете, что с этим Плетнёвым могло что-то случиться?
– Я сегодня говорила с мамой Макса, – поделилась Ирина. – У них с сыном сложные отношения. Похоже, он мечется между родителями… Здесь в городе для него все чужое. С классом – не сложилось, друзей у него нет… Он один. И что-то произошло на этом дне рождения…
– Бросьте! Ну, не убили же они его!
Крылова снова поднялась с места.
– Простите, Кирилл Алексеевич, не могу разделить вашего оптимизма.
– Вы что, правда, думаете – его может не быть в живых?
– Я думаю, есть масса обстоятельств, из-за которых это может оказаться правдой, – задумчиво проговорила Крылова, вышла из кабинета и мягко притворила за собой дверь. Кирилл Алексеевич ошарашенно уставился в одну точку. Очередной рабочий день наконец закончился.
Глава 2. Вторник. Соня
На следующее утро Соня как ни в чем не бывало сидела у зеркала в своей комнате за своими ежедневными «бьюти-ритуалами». Разве что мейк сегодня получился несколько ярче обычного. Из портативной колонки модный русский рэпер пропагандировал то, что законы Российской Федерации пропагандировать запрещают.
Из-за двери раздался голос Сониной матери:
– Соня, что ты там делаешь? Ты уже должна выходить! Опять в школу опоздаешь!
Девочка закатила глаза, сделала музыку погромче и тихо пробурчала себе под нос:
– …На хер пошла, дура.
Голос из-за двери зазвучал громче и истерически грозно:
– Я тебе что сказала! Быстро выходи из комнаты! Что у тебя так орет там?
Старшая Рябова ворвалась в комнату и заорала:
– Выключи эту гадость! Выключи, я сказала! И выходи давай!
Соня развернулась к матери лицом и заорала в ответ:
– Так! Вышла вон отсюда! Это моя комната!
– Ты посмотри на нее! Намазалась, как шлюха! Ты куда собралась в школу или, может, на трассе постоять? А ну давай быстро смывай всю эту дрянь с морды!
Мать двинулась к Соне. Соня схватила колонку и запустила ее в сторону матери. Колонка влетела в дверной косяк и раскололась на куски.
– На хер! На хер отсюда пошла, дура! Пошла! Я сказала пошла отсюда! – завизжала Соня.
– Совсем уже с ума сошла, – прошипела мать и попятилась из комнаты. На пороге появился Рябов. Склоки жены и дочери его дико бесили. Он уступил дорогу жене, резко захлопнул за ней дверь и уселся на Сонину кровать.
– Так! Садись рядом. Рассказывай, что у вас происходит? – с раздражением, но все же дружелюбно обратился он к дочери.
– Да эта… опять лезет ко мне! Достала уже! Дура! Шлюхой меня обозвала! Пап, скажи ей…
Рябов оборвал ее на полуслове:
– Садись, говорю. Что там вчера у вас в школе было? Почему мне не рассказала ничего?
Соня, оправдываясь, залепетала:
– Так… я спать легла, тебя не было еще. Сейчас как раз собиралась рассказать, а эта ко мне ворвалась и орать начала на меня.
Отца Соня очень любила и уважала. Таким тоном она не разговаривала больше ни с одной живой душой. Рябов также души не чаял в дочери.
– Что мать Плетнёва? Была в школе? – смягчаясь, спросил Павел Андреевич.
Соня практически заблеяла, как бедная овечка:
– Да-а, была! Она меня, представляешь, как схватила при всех в классе за худи! Как начала меня трясти! Синяки огромные остались! И обзывала меня матом! Папуля, надо побои снять и…
Рябов цокнул языком и снова перебил дочь:
– Ну только не строй из себя потерпевшую! Надо будет и побои нарисуем.
– Да, они все, пап. И директриса, и Крылова эта против меня. Не могут мне простить этого… Ну, сам понимаешь чего… – жалобным голоском проговорила девочка.
Рябова передернуло:
– Так. Об этом вообще нет разговоров больше. Скажи-ка мне лучше, что ты будешь им говорить?
– Ну, что мы пошли праздновать мой день рождения. Макса позвали, чтобы помириться. Мы все были трезвыми, алкоголя не было вообще. Макс пришел уже сильно пьяный на поляну. Мы его пытались угомонить, а он орал как ненормальный. На всех наезжал. Мы его хотели умыть. Но он как-то сам успокоился. Мы сели играть в «Правда или действие» возле костра. Стало темнеть. Мы смотрим, а Макс куда-то делся. Мы пошли в лес его искать. Звали – кричали, но он не отзывался. Потом я позвонила тебе…
Рябов в очередной раз перебил Соню:
– Так. Про меня пока молчи. Ксения сегодня придет в школу. Будет вас допрашивать, то есть опрашивать. Всем скажи, чтобы говорили то, что ты мне сейчас выдала. Родителей пока в школу звать не будут на допросы. В присутствии учителя. Крылова эта ваша будет, наверное? – Рябов поморщился.
– Не. У нас психолог Плетнёвым занимается. Кирилл Кто-то-тамович. Год ходил стручком, кочан в нашу сторону не поворачивал, а тут нос сует везде. Еще один москви-и-ич, – с презрением протянула девочка.
– Разберемся со всеми этими москвичами. Давай, Сонюшка. Дуй в школу, – отец ласково потрепал дочь по щеке.
Соня подхватила сумку и побежала к выходу. У дома ее уже поджидал Егор, он обнял девчонку и поцеловал ее. Соня позволила себя поцеловать, но скривилась.
– Че долго так? Ого, раскрас у тебя сегодня! Праздник какой, а я чего-то не знаю? – спросил Егор, разглядывая Соню.
– Ой, заткнись, – взбесилась та. – Ты как мать моя прям.
Егор заговорщически зашептал:
– Так, может, ну на хрен школу сегодня? Чего красоту такую в школу нести. Пошли в кино? А там, может, потом и ко мне зарулим?
Он попытался приобнять Соню за талию, но та раздраженно скинула его руку.
– Да отстань ты! Сегодня следачка батина в школу придет. Допрашивать всех наших будет. Но там все норм. Она своя.
Парочка шагала в школу. Егор заметил на столбе объявление о пропаже Максима Плетнёва. Оба остановились и начали молча читать:
– Да-а-а… – задумчиво протянул Егор. – Был бы местный, не подняли бы бучу такую. А здесь прям забегали все. Прям министр пропал, а не задрот московский…
Соня вспылила:
– Заткнись уже, а? Твоя была дебильная идея его на поляну позвать, между прочим!
Егор опешил:
– Да ты офигела совсем! Это ты его хотела позвать!
– Да ладно!
Соня была ближе к истине. Егор ревновал москвича к своей подружке и придумал пранк на прошлой неделе. Хотя Соня сама спровоцировала его на это. Однажды на переменке она стала притворно жаловаться Егору:
– Плетнёв этот задолбал смотреть на меня. Слышал, наверное, что мы мутим в воскресенье. Тоже на тусу ко мне хочет.
– Да не на тусу он хочет, а тебя он хочет! Я ему втащу. Таращится на тебя! Я же секу все, – зарисовался паренек.
Соня явно тащилась от этих слов и стала поддразнивать Егора еще больше:
– Ну тогда ладно, пусть смотрит. Может, мне приятно.
Макс как раз появился в конце коридора.
– Слу-у-ушай, – протянул Егор. – А давай разведем новенького! Ты его щас пригласишь на днюху и скажешь… ну что, типа, ты и встречаться с ним не прочь, я не знаю, глазки там построй ему. Но позови его не на поляну нашу, а в гаражи. Этот лошара туда придет, а там закрыто. Пусть обломится. А я попрошу Саньку Козлова на видео все снять, забабахаем потом тикток с этим страдальцем.
Соня тогда с готовностью поддержала эту идею и, флиртуя изо всех сил, пригласила Плетнёва на свою днюху в гаражи.
Кстати, до сегодняшнего дня Егор так и не догадался, кто же слил коварный план Максиму. Он сказал об этом Соне, когда они уже почти подошли к школе.
– Ты че, гонишь? – удивилась Соня. – Лерка ему слила все. Она ж все думает, что Плетнёв женится на ней и в Москву увезет. Шкура…
Егор очень внимательно посмотрел на Соню:
– А тебе в Москву, значит, неохота ехать? Че? Может, все-таки ко мне порулим сейчас?
– Ты на математику давай рули сейчас, – осадила его девчонка. – Раз Плетнёва нет, опять у тебя есть шанс стать самым крутым в классе.
Тем временем на злополучной поляне разворачивалась поисковая операция. Заместитель Рябова капитан Кусков раздавал указания волонтерам и полиции. Всего на поляне собралось человек двадцать.
– Так. Слушаем все меня очень внимательно, – вещал Кусков. – Лес разбит на квадраты, зачищаем каждый. После зачистки докладываем всё мне. Внимательно смотрим и замечаем всё. Сигаретные пачки. Бутылки. Клочки одежды на кустах. Обломанные ветки. Всё фотографируем. Ясно вам?
Голос подал один из поисковиков:
– Это тут малолетки день рождения праздновали? На поляне этой? Здесь же стерильно, как в больнице. Кусты разве что не подстрижены.
