Джеймс посмотрел на меня с надеждой.
– …карт-бланш?
Я согласно кивнул.
– Карт-бланш.
Камрад вскинул кулак в победном жесте. Я невольно засмеялся, но в желудке тугим узлом скрутился холод.
Итак, Дэнни обзавелся козырем и обнулил счет. Что-то мне подсказывало, что все это – неспроста. Я тут же вспомнил его слова.
«Скоро увидимся», – прозвучало не как угроза, а как… обещание.
«Ну, так вы и увиделись! В пабе!».
Я усмехнулся. Чутье подсказывало, что не про эту встречу он говорил.
Миллер хлопнул себя по бедрам.
– Отлично. Итак, вы можете остановиться у меня. Я человек не самый гостеприимный, но вас приму с радостью.
Я пристально посмотрел на него. Информация, конечно, была ценной, но…
– Почему ты не мог сообщить нам это по телефону?
Маркус указал взглядом на Командора.
– Потому что после военного суда я стараюсь не обзаводиться всеми этими чертовыми телефонами и прочей техникой. И все, кому нужно, выходят на меня сами. В том числе и ваше… начальство.
Я охренело уставился на Командора.
Военный суд? НАД МИЛЛЕРОМ?! Какого черта?!
Стив ехидно улыбнулся.
– Насколько я помню, я должен сразу же доложить о том, что нашел тебя.
Наш информатор едва заметно побледнел. Командор медленно кивнул и развел руки в стороны.
– Но я больше не в военном суде.
Мы с любопытством слушали их разговор. Что же такого натворил мой сослуживец, что попал под суд? И как давно это случилось? Судя по всему, этот суд прошел довольно скоро после… нашего… с Дэнни.
Миллер выдохнул, все еще с опаской поглядывая на Командора.
– Ну, так что, вы останетесь?
Мы переглянулись и почти синхронно ответили:
– Только до утра.
– Нам нужно на самолет.
– Тут сильно жарко.
Командор расхохотался. Снайпер слабо улыбнулся и пожал плечами.
– Ну не люблю я жару! Не люблю.
Джеймс вторил Стиву и хлопнул Коннора по плечу.
– Пингвин, твою мать. Точно пингвин.
Снайпер поморщился и грязно выругался, а я усмехнулся.
Внезапная тревога, волной поднявшаяся в груди, выбила меня из равновесия. Хоуп там, в одном городе со Стоуном. Я был уверен – ему хватит чести не трогать ее. И мозгов. Он понимает, что я убью его, если он ее тронет. Но тот факт, что Дэнни был ярым игроком, смыслом жизни которого было соперничество…
Твою мать, почему все так сложно?!
***
Миллер жил на небольшой ферме недалеко от города. Мы с комфортом расположились в уютных комнатах дома, странно не сочетавшегося внешним видом с хозяином.
Милый двухэтажный дом был сколочен из светлой, выгоревшей на солнце древесины – местный климат не заставлял жителей заботиться о дополнительных мерах утепления своего жилища – и подходил, скорее, пенсионерам, которые перебрались в эту глушь, чтобы прожить остаток дней в тишине и покое.
После прохладного душа я любовался закатом, разливающимся по горизонту всеми оттенками желтого и красного, с небольшой уютной веранды.
– Здесь спокойно.
Я кивнул, не оборачиваясь, стискивая бесполезный смартфон. Правило гласило: никакого внешнего мира, пока ты на задании. И только сейчас я осознал, насколько дебильным и трудновыполнимым было это правило. И каким необходимым оно было.
Маркус встал рядом, плечом к плечу со мной.
– Эй, дружище, как ты?
– Отлично.
– И поэтому стоишь тут, как статуя, а не внутри с остальными? Кстати, Джеймс решил разорить мой бар.
Я покачал головой, баюкая тревогу в груди.
– Я… просто…
Мне хотелось поделиться с ним тем, что я чувствовал по отношению к Стоуну. В конце концов, нас троих обжигали в одной печи. И я знал – Миллеру можно доверять. Нас не направили бы к нему, если бы это было не так.
– Откуда ты узнал, что Дэнни нас спалил?
Мужчина неопределенно пожал плечами, поглаживая нагревшиеся за день на солнце перила.
– Тебе эта информация ничего не даст, а меня может круто подставить. Давай так. Из проверенного источника.
Я усмехнулся.
– И как же твои источники выходят на тебя здесь, в этой глуши, без связи?
Глаза Маркуса хитро сверкнули.
– Тот, кто хочет, найдет.
Я задумчиво прищурился. Звучит правдоподобно. За исключением одного «но».
– И почему же военный суд тебя до сих пор не нашел?
Миллер нервно дернулся и поджал губы.
– Думаю, потому что им… мешают.
Я вопросительно приподнял брови, и мой собеседник грустно усмехнулся.
– Те, кому я помогаю.
Чем дольше длился этот разговор, тем больше у меня было вопросов. Но я прекрасно понимал – вряд ли Миллер ответит хоть на один.
Я отвернулся, снова уставившись на закат. Мы немного помолчали, наблюдая за тем, как диск солнца скатывается к линии горизонта. На окружающую нас равнину опускалась вечерняя прохлада.
– Логан, как ты? Как складывается твоя жизнь?
Я слабо улыбнулся.
– Все хорошо.
Я вытащил жетон из-под футболки и крепко сжал его. Хитрая улыбка изогнула губы.
– Расскажи, за что предстал перед военным судом, и я расскажу, как живу.
Маркус несколько секунд задумчиво покивал, а потом заговорил:
– Ты помнишь Дастина Крембла?
Я отрицательно помотал головой.
Лицо Миллера исказилось от досады.
– Дастин был тем парнем, который постоянно… Он был муд… Задирой. И я удивлен, что ты его не помнишь. Он постоянно крутился возле вас со Стоуном.
Я напряг память, но ничего не всплыло на поверхность. За последние двенадцать лет столько людей прошло передо мной, что люди из тех времен стали… несущественными.
– Я его не помню.
– Ну, редкостный ублюдок. Нас закинули вместе на задание. Я вообще не понял, какого черта меня туда засунули, в их отряд. Серьезно! Я тогда Ругер с трудом в руках держал.
Мужчина засмеялся, а я улыбнулся, вспомнив ТОГО Миллера.
– Да, я даже не признал тебя в этом… в этой форме.
– Когда живешь совершенно один на протяжении многих лет, чтобы не сойти с ума начинаешь искать себе занятие по душе. Так вот. Спорт оказался мне по душе.
Он поиграл грудными мышцами, и я засмеялся, прикрыв глаза ладонью.
– Хорошо, что ты не спился.
Миллер пожал плечами.
– Я всегда умел делать две вещи – прятаться и договариваться. И вот этим я и занимаюсь – прячусь и… договариваюсь. Налаживаю связи. Нахожу нужные контакты. Выполняю… заказы.
Он тряхнул головой, избавляясь от каких-то мыслей.
– Так вот. Крембл. Нас закинули на задание. Один отряд. Десять человек. Ничего необычного или сложного, но я ссался под себя всю дорогу. Когда мы все сделали – точнее, парни сделали – я все еще ссался.
Я поморщился.
– Маркус…
– На правду не обижаются. Короче, после задания мы отправились в город. Командир отпустил нас погулять. Так вот Крембл… Он решил, что будет неплохо поразвлечься с местными женщинами. Против их воли.
Я шумно выдохнул. Скулы свело. В груди заворочалась ненависть.
Перед взглядом встала Хоуп в разорванном платье…
– Ублюдок.
Миллер тяжело оперся об столб и грустно хмыкнул.
– А я застал его за этим делом. Совершенно случайно оказался в нужном месте в нужное время. И… Черт, Логан. Не знаю, что на меня нашло, но я… Я убил его. Пристрелил из его же табельного. Прямо в башку.
Я резко повернулся к мужчине. Бледный Миллер сжимал кулаки, уставившись на горизонт.
– И вот… Знаешь, вот вроде все я сделал правильно, да? Нет, конечно, я мог и не убивать засранца! Я мог быстренько сбегать за нашими! Быстренько привести командира! Ага! Конечно!
Он в сердцах стукнул столб кулаком.
– Много раз я думал, как мог поступить в той ситуации. И каждый раз понимал – я принял единственно верное решение.
Мое сердцебиение участилось сверх меры.
Миллер сейчас слово в слово говорил все то, что я и сам думал не один раз. Про нас с Дэнни.
– Но одного я не предусмотрел, гордый индюк, спасший женщину от насильника. Крембл был не один. С товарищем. И этот товарищ сдал меня командиру.
Я выгнул брови. Зная Командора, я мог утверждать, что совет сделал бы все возможное, чтобы разобраться в этой ситуации и…
Миллер будто прочитал мои мысли.
– Нет, Логан. Они не стали разбираться. Не стали даже пытаться, задавать лишние вопросы. Просто поверили ему на слово.
Я стиснул челюсти, ощущая нехорошую тревогу.
Верить не хотелось. Совсем. Только не Стивен Бушем, только не он! Что-то было еще, о чем Маркус либо не говорил…
«Либо не знал».
– И вот я, белый и пушистый идиот, был обвинен в насилии над местными женщинами и убийстве товарища, который МЕНЯ за этим делом застукал.
Я ахнул.
– Вот дерьмо!
– Ты же знаешь, чем это заканчивается для нас, служащих, да?
Я кивнул.
Смертью. И только так.
– Мне жаль.
В глазах собеседника мелькнула боль.
– Это был самый странный суд в истории. За Крембла вступилось, кажется, больше половины наших с тобой товарищей. И все, как один, твердили – он не был на это способен. Его честь, доблесть и отвага… и бла-бла-бла. Суки.
Он вздохнул.
– Хочешь поржать? За меня тогда никто не вступился. Даже командир наш. Никто меня тогда не поддержал. Никто.
В голосе Миллера было столько обиды, что мне стало не по себе. Я не знал, что сказать или сделать, чем помочь ему. Я сразу представил себе это зрелище – огромный зал, Маркуса Миллера, щуплого паренька, героя в его голове, но убийцу и насильника в глазах сотен людей, следящих за процессом.
– Миллер, если бы я был там…
– Да ничего это не решило бы. Тебя уже не было, и ты сам был в опале, а я… я обратился бы к тебе за помощью. Мне так страшно было, знал бы кто! Ну а Стоун… Стоун был мудаком, каких поискать, еще в те годы. Но он тогда пропал.
Маркус задумчиво кивнул.
– Меня приговорили за несколько часов. Ни на апелляцию, ни на справедливость я рассчитывать не мог. Поэтому… сбежал. Прячусь как могу уже хрен знает сколько лет. То в Мексике, то в Бразилии, то здесь. Не высовываюсь. Не свечусь. Делаю все, чтобы прикрыть свою задницу посредством других людей.
Он горько засмеялся.
– Жизнь научила меня тому, что рассчитывать можно только на себя. И что связи решают все. Вот я и… вот так живу.
Миллер окинул тяжелым взглядом территорию возле дома.
– И каждый раз, когда кто-то выходит со мной на связь, чтобы я помог или подсобил, я жду, что меня просто пришьют. Жду, что кому-то стану неугоден. И от меня избавятся. И по всем новостным каналам будут трубить, что спустя много лет в африканской глуши был найден и пойман насильник и предатель родины Маркус Миллер собственной персоной.
Он пристально посмотрел на меня.
– Логан, тебе не бывает страшно засыпать?
Я медленно кивнул. Он вздохнул будто с облегчением.
– Я живу так уже не первый год, далеко не первый, и постоянно задаюсь вопросом. Какого хера? Почему я должен прятаться здесь, когда был прав? Что произошло с ценностями, которые я хотел защищать? Что произошло с честью и справедливостью? Какого черта я должен прятаться в глуши, признавая в глазах всех остальных свою вину?
Я хмуро кивнул, вспомнив нашу с Дэнни историю.
– Потому что жизнь порой – редкостное дерьмо. И только ты выбираешь, тонуть или грести навозной лопатой.
Миллер тихо засмеялся, но я распознал в смехе грусть.
Мне не давало покоя участие Командора во всем этом цирке. Неужели он ничего не мог сделать с этим?! Неужели никак не мог повлиять на процесс?
Любопытство рвало нутро на части… но я боялся услышать правду.
Маркус встряхнулся.
– Твоя очередь. Как ты живешь?
Из дома до нашего слуха донеслись хохот Джеймса и ворчание Коннора. Камрады опять спорили.
Я тяжело вздохнул. По сравнению с Миллером моя жизнь была… прекрасной. Да и не в сравнении с ним тоже!
Я тепло улыбнулся.
– У меня есть женщина.
Я прикрыл глаза, вспоминая Хоуп. Ее глаза, губы, плавные движения.
– Да ладно?
– Да, Маркус. Я сраный счастливчик. У меня есть женщина, которая знает, чем я занимаюсь, любит меня и ждет домой.
Глупая улыбка расплылась по моему лицу.
– А еще… я скоро стану отцом.
Он радостно вскрикнул и хлопнул меня по спине. Я по инерции подался вперед, едва не перевалился через перила и засмеялся.
– Осторожнее!
– Поздравляю тебя! Ты – счастливчик!
Я тепло улыбался, глядя на закат. Да, черт возьми, я был счастливчиком.
– Как давно вы вместе?
Я поморщился, внезапно смутившись.
– Вообще-то… пару месяцев.
Миллер опешил, но быстро взял себя в руки.
– О! Вы так быстро поженились, да?
Мурашки побежали по моим рукам.
– Мы пока не женаты.
Маркус ойкнул и почесал затылок.
– И, тем не менее, она ждет тебя?
Я медленно кивнул.
– И любит тебя?
Я снова кивнул и посмотрел на собеседника. Он широко улыбался.
– Тогда ты вдвойне счастливчик. Я так рад за тебя!
Я удивленно приподнял брови. Логика наверняка присутствовала в его размышлениях, но была мне непонятна.
– О чем ты?
– Да о том, что твоя женщина СВОБОДНА в своем решении – быть с тобой или нет. И она решила быть.
Я нахмурился, все еще не понимая, к чему он ведет. Маркус пожал плечами.
– Ты же знаешь женщин, им сложно разорвать что-то настолько важное для них как брак.
Твою мать, как близок он был к правде…
– И что, ты думаешь, что я счастливчик, раз она не хочет за меня замуж?
Он покачал головой, с грустью глядя на горизонт.
– Нет, ты счастливчик, потому что твоя женщина рядом с тобой несмотря на то, что ты мочишь людей в компании маньяка, снайпера и хрена, который отправлял на смерть сотни солдат.
Маркус глубоко вдохнул, а я рефлекторно сжал кулаки. Мне не нравилось, как он говорил про Командора. Но, как недавно сказал сам Маркус, на правду не обижаются.
– Она готова родить твоего ребенка, растить его с тобой, и ей нахрен не нужны социальные обязательства. Видимо, она действительно любит и ценит тебя. Черт, Логан. Ты сраный счастливчик. У тебя есть друзья, семья… и жизнь. Береги ее, твою женщину.
– Как зеницу ока.
Маркус внезапно стал очень серьезным.
– И вот еще про что подумай. Не хочется мне влезать в вашу ругань со Стоуном, но…
Я невольно похолодел. Мысль о том, что Хоуп сейчас совсем одна в Бостоне, по которому шарится Дэнни… Это даже страшнее, чем когда Хоуп была одна в Бостоне, по которому шарился Сойер.
– …мне кажется, если он решит, что в ней твое счастье, может сделать все, чтобы этого счастья тебя лишить.
Я стиснул челюсти до скрипа зубов.
Я уже думал про это. И думать про это было страшно. Невыносимо.
«Он не тронет ее. Не тронет».
Но может попытаться… что? Увести?
Я счастливо улыбнулся.
«Нет, Хоуп… Хоуп любит меня».
Когда из дома до нашего слуха донесся грохот и рев Командора, Маркус округлил глаза и испуганно посмотрел на меня. Я засмеялся, качая головой.
– Кто-то доигрался.
Миллер рванул в дом, а я остался на крыльце, прекрасно понимая – раз Командор начал орать, значит, все под контролем, моя помощь там не нужна.
Я прокручивал нашу беседу в голове, думая над тем, насколько близок был к истине Маркус. Вообще-то, он был прав во всем. Кроме одного.
Хоуп не нужен был брак не потому, что ей были чужды социальные обязательства. А потому что она в них разочаровалась.
Солнце давно скрылось за горизонтом, когда я вернулся в дом. Глядя в иссиня-черную ночь, я пытался понять, что задумал Дэнни, какого шага нам стоило от него ожидать.
Короче, ворошил тот самый стог сена. И иголки в нем точно не было…
***
На следующее утро Миллер отвез нас на аэродром. Он осторожно осматривался по сторонам всю дорогу.
На прощание он пожал руки всем, даже Командору. Последний одарил его хищной ухмылкой.
– Держись в тени, Маркус. Второй раз я твою задницу не вытащу.
Я прищурился, отметив, как забегали глаза Миллера. Он сглотнул и быстро кивнул.
«Ох, не все он рассказал…».
– Спасибо, Стив.
Джеймс зевнул.
