– Моя, – шепчу одними губами. – Ты моя, добыча, Рокси.
* * *
Бой завершён, все победы мои. Я принимаю душ, привожу себя в порядок и собираюсь вернуться в банкетный зал. Обычно, получив свои бабки, я мчусь домой, но не сегодня, когда я осознаю, что Рокси сейчас находится среди гостей.
Хочется снова её увидеть. Полюбоваться вблизи. Может даже попробовать заговорить. Но… я не романтик, блять. Не знаю, как правильно надо. Наверно, как и всегда?
Пришёл. Увидел. Победил.
Взял. Нагнул. Оттрахал.
Я никогда не завоевывал девчонок. Они сами на меня вешались – бери любую, какая нравится. Несмотря на моё увечье, они текли как прирождённые суки, а многие из них считали мой шрам сексуальным. Он – придаёт важную изюминку моему охуенно-опасному образу.
Люди видят мою рожу и реагируют по-разному. Кто-то пугается, а кто-то начинает больше уважать, преклоняя колено.
Честно, я бы мог пластику сделать, с моим заработком, но решил оставить увечье, как напоминание о дерьмовой жизни, как напоминание того, что я никогда не вернусь в прошлое, никогда не буду голодать и спать на картонках в зассаных подворотнях.
Даже сильные телом люди чего-то бояться.
Даже у таких непобедимых тварей, как я, есть страхи.
Я боюсь. Боюсь потерять всё, чего добился, и стать никем. Поэтому выжимаю из себя максимум, сражаясь как в последний раз во время поединков, просто потому, что боюсь проиграть и опуститься на самое дно, как когда-то.
Я брожу по залу, заполненному гостями клуба, высматривая дочь Мирона Шахина – не могу нигде отыскать засранку. Как сквозь землю провалилась. Ко мне уже человек десять подошло, чтобы поболтать, повсторгаться моим сегодняшним выступлением, но я их жестом отшиваю. Шрам – волк одиночка. Нет привычки заводить друзей. Люблю тишину и одиночество.
Куда же подевалась эта шустрая дрянь? Неужели свинтила?
Разозлившись, я замираю напротив окна. Уже собираюсь плюнуть на поиски и испариться, как вдруг замечаю какое-то движение за окном, на территории просторной террасы.
Это она.
Ну наконец-то.
Красную тряпку видно за километр.
Моя прелесть стоит напротив перил и мечтательности смотрит в небо, а я пялюсь на её аппетитную жопку.
Вся кровь в теле за секунду ухает к члену. Он встаёт как штык и едва ли не рвёт ширинку на джинсах. Рыкнув, я бросаю ладонь на свой бугор и пытаюсь вернуть его на прежнее место. Но малейшее касание лишь усиливает стоячку.
К хренам всё собачьим!
Не могу терпеть. Хочу её, до одури.
Хочу получить девку прямо здесь и сейчас!
Да хоть прямо там над перилами нагнуть…
Сил никаких нет.
После боёв я всегда хорошенько трахаюсь, чтобы снять напряжение.
Я закипаю как чайник, забытый на плите. От грёбаного стояка в штанах и дерьмового недержания.
Набычившись, решительно иду в сторону балкона, глядя на её сочную, оттопыренную попку, которую она оставила словно для меня. Так и манит член засадить, как будто намеренно вертит задом, возбуждая.
Я почти выхожу наружу, как вдруг охреневаю!
Рокси быстро перелезает через перила, и…
Что, бляха, она делает?
Решила покончить с собой?
Дура!
Сейчас наебнётся.
Хрупкая ручка соскальзывает с перил…
Если бы не моя отменная реакция, которую я оттачивал до совершенства на ринге годами, она бы точно свалилась вниз и разбила бы себе голову.
Успел вовремя подскочить и за руку поймать.
Рывком подтянул к себе и стиснул в жадных объятиях.
Идиотка!
До инфаркта напугала.
На кой хрен туда полезла?
Хочется зарычать ей в лицо, укусить за курносый нос, перебросить через коленку и как следует отшлёпать.
Но, прижав худышку к груди, взглянув в её шикарные глаза, я потерял дар речи.
А она, осознав, кто перед ней находится, тихо всхлипнув, закатила глаза и отрубилась.
Глава 7
Шрам
Врезала мне, значит.
А потом ещё и нахамила.
Ну ладно!
Хочешь жёстко, будет тебе, девочка, по самые яйца!
Зашипев, я прикладываю ладонь к пылающему лицу, глядя вслед убегающей стревочке.
Наверно, след от её пальчиков уже проявился.
М-м-м, а ударчик у малышки что надо.
Вроде с виду такая маленькая, а лупит от души.
Из неё бы вышел отменный боец.
Когда я подхватил девчонку на руки, то в её ладошке увидел какой-то пёстрый предмет. Украшение, что ли?
Уже потом догадался, что она его выронила и полезла за ним через перила.
Повезло, а то я начал уже в мыслях называть её писхопаткой.
Девочка коченеет от испугалась, пришлось возвращать её в чувства поцелуем…
И снова я не удержался.
Хотел же действовать мягко, но с ней такое невозможно.
Хотел выдрать сначала, но потом, как только в личико ангельское взглянул, обо всем нахуй забыл.
Ну ничего, я ещё припомню, малая, за пощёчину.
А губки у неё ничего такие. Сахарные, мармеладные.
Мои личные ворота в рай…
Ладно, пора сваливать. Чёт я устал.
А с мелкой позже разберусь.
Направляюсь к выходу из особняка, как вдруг на крыльце сталкиваюсь с охранником Шахина. Я запомнил этого парня, когда Мирон ко мне по делу приходил.
Увидев меня, парень вытягивается по струнке смирно.
– Имя, – требую я у него.
– Игоря.
Тут в моей голове всплывает идея.
– Значит так, Игорь, у меня к тебе будет просьба.
– Я к вашим услугам.
– Ты ведь Шахину служишь?
– Верно.
– Давно?
– Несколько лет уже. А что?
– Хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
– Говорите.
– Роксана, его дочь, хочу, чтобы ты следил за каждым её шагом и обо всём мне докладывал.
– Как скажете! Без проблем, – парнишка живо согласился.
Киваю, а он лыбится до ушей, восхищаясь моей персоной.
И тут понеслась…
– Обожаю ваши бои! Вы настоящий чемпион! Можно автограф попросить? Это для сына, он ваш фанат.
– Для сына? – удивляюсь. – Хм, ну ладно.
Я не даю автографы, интервью тем более, но в этот раз сделал исключение. Для дела. Будет ему мотивацией тщательней следить за девчонкой.
Игорь протягивает мне блокнот.
Расписываюсь на чистом листе, вкладываю в блокнот пару купюр, в знак благодарности, захлопываю его и возвращаю обратно владельцу.
– О, спасибо! – радуется Игорёк.
– Чтобы в оба глядел, – жест «два пальца» е у адресую.
– Как за дочкой родной, обещаю!
Хлопнув парня по плечу, направляюсь к своей тачке.
Вечер окончен.
Пора отдохнуть и поспать.
Но как тут уснёшь, если в башке до сих пор звенит голосок дерзкой малышки, а перед глазами маячат её упругие сиськи, обтянутые шелковой тканью.
Вот бляха!
