– Эта громадина не пройдет в дверной проем, шкаф надо разбирать.
– Они сказали, аккуратно разберут и утилизируют.
– Они? – загадочно спросил я.
В этот момент раздался звонок в дверь, и на пороге застыл одетый в спортивную куртку, азиатской внешности, коротко стриженный паренек. Суетливость и постоянные звонки с громким обсуждением на родном языке говорили о руководящей должности неожиданного гостя.
– Не бойся, хозяин, вытащим твой старинный ящик, ребята работают аккуратно! – с явным восточным акцентом сказал он, набирая очередной номер.
Через пять минут на пороге стояла троица: худой, полный и суетливый – все выходцы из Средней Азии, одетые в униформу, они уверенно подошли к прослужившему четверть века шкафу, пытаясь сдвинуть его с места.
– Хозяин, а шкаф мы выкидываем или переносим в новое место?
– Он, в принципе, нам не нужен, – только и успел сказать я, как их бригадир приказал позвать Джамшута.
Когда появился ещё один коренастый азиат с сумкой инструментов, я подумал: этот начнет разбирать дверцы и стенки, а троица потихоньку спустит всё в припаркованный возле подъезда фургон. Но они стали что-то говорить на родном языке, эмоционально жестикулируя, после чего мужик уверенно достал кувалду и со всего маха врезал по стенке шкафа. Прессованное ДСП проломилось пополам, и шкаф с грохотом сложился набок. Не обращая внимания на шокированную жену и меня, он с таким же уверенным замахом всадил кувалду в другую стенку, и раритет, как поверженное животное, рухнул на пол.
– Чё стоим? Убираем! – приказал бригадир. – Я же говорил, аккуратно сделаем, Джамшут профессионал.
Не считая шума на всё общежитие, бригада умельцев довольно-таки лихо справилась с утилизацией, правда, пришлось доплатить за уничтожение мусора. Как заверил бригадир, они собирались вывезти поломанные доски за город на специальный полигон для бытовых отходов и как положено уничтожить. В противном случае, если выкинуть всё это на свалку, хозяину отходов будет грозить штраф. Я законопослушный гражданин, поэтому, несмотря на возмущение жены (она договаривалась, что утилизация войдет в стоимость заказа, а не будет дополнительным пунктом), оплатил сверх прейскуранта. Ну не самому же вывозить разломанный шкаф!
Когда умельцы закончили, меня вновь ждали ступеньки будущего дома и пакеты с одеждой.
Утром болело всё! Семь доверху наполненных мешков, сначала спущенных, а потом поднятых с пятого на пятый этаж, давали о себе знать. Медленно расхаживаясь, я позавтракал и, предвкушая последний рабочий день под руководством Ильича, собрался на работу.
– Вынеси мусор, – попросила жена.
Район, где мы жили, был спальным, и наше общежитие находилось почти в центре. Мусорные ящики предусмотрительно стояли возле трассы, целая площадка с разными контейнерами для сортировки отходов.
– Вот же сволочи, – ругалась дворничиха. – Вот как теперь это убирать? – она пнула ногой наш поломанный шкаф.
– И не говорите, хотя бы в мусорный ящик кинули! – согласился я.
– Надо камеру установить! Сколько раз об этом говорила Михалычу, нет же, он экономит, понаставил муляжей!
Некрасивая вышла ситуация, послезавтра переезжаем, а тут ещё бригада выходцев из Средней Азии подвела и явно будет отрицать причастность к горе прессованных опилок, так что бороться за истину в данном случае я не стал. Тем более на носу был последний рабочий день под руководством Петра Ильича, а значит, надо собраться и выдать по максимуму. На удивление, но пятница получилась идеальной – три крупных заказа и благодарность довольных клиентов. Под конец смены Костик, весь зеленый от злости, собирался уйти, но суровая команда «стоять!» державшего в руке бутылку коньяка начальника недвусмысленно обязывала отметить мой перевод. Я тоже подготовился – коньяк, салями, сыр, фрукты и пироги с мясом. Как говорится, королевский стол!
– Давайте выпьем первый тост за здоровье! – поднял бокал Ильич. – В наше непростое время быть здоровым означает быть богатым!
Все дружно согласились с позицией начальника, и пьянка понеслась.
Ближе к десяти вечера офисный компьютер стал диджейским пультом, и слабый пол пустился в зажигательные танцы под Артура Пирожкова.
– Я так скажу, если бы не сегодняшний фарт, брак со стульями стоил бы тебе новой должности! – высказался пьяный Ильич. – Это ж надо – десять возвратов!
– Только пять моих.
– А пять что – мало? – влез в разговор Костик.
– Ты бы забрал эти возвраты в новый магазин, – предложил начальник. – Уж больно расхлябанный поставщик.
– Новички в нашем деле скользкие такие, – подливал масла в огонь Костик.
– Эта фирма сделает мой магазин лучшим по итогам месяца! – уверенно заявил я. – Цена и качество продукции у них на порядок лучше, чем у конкурентов, да и я сам ездил к ним. Чистенький цех, толковые ребята, зря вы так о них.
– Десять возвратов! – развел руками Костя.
Ильич тоже скептически приподнял брови и скривил губы.
– Готов поспорить, что за апрель мой магазин продаст больше, чем ваш, – подогреваемый обидой и алкоголем, я протянул руку.
– Спорь, студент! – приказал Константину Ильич. – Проиграешь – этот заочник на месяц переходит к тебе в качестве начальника.
– А выиграю, – продолжил я, – месяц будешь у меня уборщиком работать.
– По рукам! – сказал Костя, и мы закрепили пари очередной стопкой коньяка.
Утро в день переезда было чудовищным. Раздражало буквально всё, как говорится: ох, не стоило лакировать коньяк пивом.
– Ты можешь не стучать так ложкой? – силком запихивая в себя завтрак, попросил я.
– Не надо пить до двух ночи, – с издевкой ответила жена и ещё звонче стала размешивать сахар в кофе.
Контрастный душ и нарзан хоть как-то вернули меня к жизни после вчерашнего распития. Смутно собирая ключевые моменты проводов, я поймал себя на мысли, что жизнь подарила мне шанс проучить выскочку-студента. В общем, всё складывалось как нельзя удачно. Переезд из общаги в собственную трехкомнатную квартиру, новая должность на любимой работе и, главное, достойная зарплата. Осталось только сделать первый шаг – перевезти любимую семью в новый дом.
Насчет переезда, буду честен, ожидал самый невероятный сценарий, с путаницей упакованных ящиков, разбитой посудой и обязательной пропажей части имущества. Но приехали бодренькие парни, каждый как два меня в ширину, оперативно и лихо сначала спустили коробки, потом по уму их уложили в грузовую машину и попросили сопроводить в кабине водителя до пункта выгрузки.
Воскресное утро марта в нашем городке выдалось солнечным, и весь выпавший накануне снег превратился в кашу. Проезжая по центральному проспекту, мы попали в небольшой затор. Простаивая на очередном перекрестке, я невольно заметил в толпе прохожих уже бывшего коллегу, студента Костика. Одетый по-весеннему, он с букетом цветов нетерпеливо ожидал на остановке очередную простушку. Идея окатить его грязью пришла мгновенно. И, будь я за рулем, непременно осуществил бы задуманное.
– Мужики, накину сверху пятьсот рублей, если быстро проедем по лужам возле того длинного чудика с цветами. Он обольщает девчонок на одну ночь, – соврал я для настроя на хамство. – Подлый тип!
– Вон тот длинный чудик? – с ухмылкой уточнил водитель.
– Тысяча сверху!
В плотном потоке не особо-то разгонишься, но, как могли, мы пронеслись по лужам, окатив месивом из растаявшего снега и грязи заносчивого Константина. Его вопли и маты в нашу сторону – как вишенка на торте к сегодняшнему дню. Анонимная подлость – очень приятная штука.
По приезде ребята так же оперативно подняли наши пожитки на пятый этаж, словно и не было девяноста ступеней вверх по лестнице. Расплатившись, я, довольный, зашел в зал и, несмотря на беспорядок и коробки, полный оптимизма, расплылся в улыбке. Наконец-то Фортуна повернулась лицом. А завтра я с двойной мотивацией начну работать и непременно утру нос и Костику, и Ильичу.
– Милый, включи телик! – лавируя среди горы пакетов и сумок, попросила супруга.
– Ты серьезно? Тут разбирать вещи до утра, какой может быть телик!
Она сама нажала на кнопку. По федеральному каналу показывали обращение президента, он что-то говорил про сложную эпидемиологическую обстановку, про сплочение нации, выплаты семьям с детьми и прочие инициативы, но, главное, он объявлял следующие две недели нерабочими. Нам всем нужно посидеть дома.
– Подумаешь, две недели, – прошептал я. – Будет время основательно подготовиться к спору с Константином, обзвоню старых клиентов. Что такое две недели? – более решительно произнес я. – Хм, пустячок, пересидим! Да, милая?
Но супруга, не дав ответа, грустно посмотрела на меня, словно предчувствуя перемены.
– Тебе звонят, – кивком указала она, и мелодия сотового заиграла по второму кругу.
– Здорово, попаданец! – раздался бодренький голос Ильича в трубке. – Как тебе предложение президента самоизолироваться? Я прям вижу, как ты с размахом проигрываешь спор.
– Не факт! – попытался возразить я. Но Ильич, словно не слыша меня, с тем же азартом продолжил:
– Я звонил Константину, хотел было поздравить с победой, ан нет! Он, представляешь, сломал ногу, какой-то урод облил его с ног до головы, он кинулся догонять машину и неудачно растянулся на снегу. – Начальник взял паузу. – Год становится всё интереснее!
– Ничего себе, и сильно поломал?
– Да я почем знаю? Кстати, квартальную премию прибереги, поговаривают, эта шумиха с вирусом надолго.
– Спасибо за информацию.
– Спасибо не булькает, тем более спор аннулирован.
– Тогда договорились, к пятнице!
– Правильно я говорил главному: пару лет между ними – незначительная разница, оба достойны, но теперь понимаю, в твоем случае – существенная. Думать в нашем деле – главное качество. Как переезд-то?
– Спасибо, сумки разбираем.
– Понял, не мешаю, до пятницы!
Жена смотрела на меня, пытаясь разгадать суть диалога с начальником, а я молчал, в мыслях проигрывая фразу Ильича «Здорово, попаданец!». Как же эпично он подметил, но оптимизма придавал факт, что не я один, вся планета попала на самоизоляцию, а значит, обязательно что-нибудь придумаем.
Эксперимент
Типовая одиночная камера для приговорённого к высшей мере наказания. Из инвентаря: кровать, стол и стул – все привинченное к полу, на потолке висел плафон с периодически мерцающей лампочкой, массивная железная дверь с окошком для подачи еды и пара небольших полок, на которых стояли Коран и Библия. Если по правде, такие камеры всегда чем–то схожи, словно архитекторы под копирку проектировали тюрьмы по всему миру.
Заключенному Джеймсу Роджеру оставалось прожить одну ночь. Рослый темноволосый мужчина за время ожидания приговора сильно исхудал, все, кто его помнил, с трудом узнавали в этом осунувшемся человеке их весельчака Роджера. Того самого фермера, которому не повезло с женой. А как он еще мог поступить, когда застукал её с местным шерифом? В тот момент он и не думал, что он страж закона, просто стрелял, желая отмщения. И вот так в тихое субботнее утро два трупа в небольшом городке на севере штата наделали столько шума, что сам губернатор приезжал на место трагедии, требуя незамедлительно поджарить на электрическом стуле убийцу. Поэтому последним приютом невезучего фермера была типовая одиночная камера для приговорённых к высшей мере наказания. Безусловно, приговор был предсказуемым, но вот быстрота исполнения стала неожиданностью. На всю бюрократическую волокиту ушло меньше месяца, и сегодня утром Джеймсу напомнили о предсмертном ужине. Он растерялся и промямлил первое, что пришло на ум: стейк, кукуруза и апельсиновый сок. Господин Роджер просто не мог поверить, что уже завтра его глаза закроются навсегда. Весь день прошел в раздумьях о мучительном наказании, а вечером, когда принесли еду, он почти не притронулся к ужину. Конечно, он как мог пытался себя успокоить, настраивая на мгновенность процедуры, но это казалось таким бредом: о какой скорости смерти вообще можно говорить, когда пронизывающий ток поджарит твое тело, как стейк. Электрический ток, которого он боялся еще с детства… почему именно он, сколько других способов лишить жизни – и нет, этот чертов невидимый убийца. Вот как с этим смириться?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
