Наталиса Ларий
Сказки темного города. Ворон
Глава 1
– Это что за осанка? – строгий, без тени эмоций тон, и трость наставницы безжалостно ударила меня по спине. – С такой осанкой потом сразу можешь прям на границе себе горло перерезать, поскольку тебя не то, что за актрису не примут, а и за посудомойку, – она подошла ко мне сзади и развязав завязки корсета рывком стянула их так, что я судорожно выдохнула, едва сдержав возмущение. – Что? Не нравится? – медленно обойдя меня, она встала напротив и, затянувшись тонкой сигаретой в длинном мундштуке, выдохнула дым мне в лицо. – Никто и не говорил, что будет легко, Марлин фон Барнс. Маловато воли для осваивания этого ремесла? Двери открыты. Вас здесь никто не держит. Вы знаете, что на заднем дворе всегда стоит запряженный экипаж, который в любую минуту может отвезти вас домой под теплое мамино крылышко, где вы через пару лет оперитесь и сможете занять достойное положение…шлюхи тех, кто через эти пару лет захватит наше государство и с превеликим удовольствием будет иметь вас прямо на столе вашего родового гнезда. Прическу она смастерила, – презрительно скривила она губы, рванув из моих волос торчащую шпильку. – А мушку кто сюда клеит? – поддела пальцем имитирующий родинку кусочек бархата у меня на щеке. – Паршивый образ.
Она еще раз смерила меня убийственным взглядом и переключилась на других девушек. Проходя мимо каждой, она склоняла голову набок и скептически приподнимала свою идеальную черную бровь. Мадам Рамона. Стерва. Не иначе. Никто ее не любил среди нас, сильфид-учениц корпуса «актрисок», как нас за спиной называли другие представители эскадрона лазутчиков, которых готовили для заброски на вражескую территорию враждебного нам клана оборотней-кораксов.
Мадам Рамона…Высокая ведьма-брюнетка с идеально стройным телом, королевской осанкой, гордо вскинутым подбородком и точеным аристократическим лицом редкой красавицы. Сама в прошлом прима-танцовщица в театре его величества, теперь же наставница в школе лазутчиков нашего ковена, занимающаяся оттачиванием нашего мастерства быть, как она говорила, не только легкой, воздушной и милой, но и стервозной, роковой, опасной представительницей женской половины нашего общества…и плевать, что сильфидам вторая часть черт характера и поведения не была присуща, она умела дрессировать так, что у каждой из нас со временем появлялась она, та темная изюминка потаенной женской сущности, которая так была нужна идеальной лазутчице-обольстительнице. Или же нам просто так казалось под неусыпным контролем черноглазой бестии Рамоны.
– Вот, моя девочка, – довольный голос мадам Рамоны прервал мои размышления. – Полюбуйтесь, – она вывела в центр комнаты Эзру, лучшую свою ученицу, которую всегда ставила нам в пример. – Вот идеальный образ. Ничего лишнего, – проговорила она, обходя ее кругом и легонько дотрагиваясь набалдашником своей трости к телу девушки. – Осанка – огонь, прическа, макияж, взгляд, даже запах, – она слегка нагнулась к шее Эзры и потянула носом, – ночная фиалка и амбра – любимый запах кораксов. Все слушала внимательно моя красавица. Не то, что некоторые, – враз гаркнула она на нас, окинув испепеляющим взглядом. – Вот какую куколку не пропустит мимо себя ни один мужчина. Мое лучшее творение. Учитесь, – гордо вскинула она голову.
– Конечно лучшее, – прошипела рядом со мной Джос, одна из девушек. – Не зря в содержанках самого брата его величества два года была. Небось не понаслышке знает, в какую обертку себя завернуть, чтобы захотелось побыстрее съесть содержимое.
Стоявшая с другой стороны от меня Китти засмеялась.
– Ничего смешного не вижу, – ядовито-слащавым тоном пропела мадам Рамона, подходя к Китти. – Некоторым так за всю жизни и не овладеть искусством заворачивания себя в красочную обертку, – она с печальным видом поддела тяжелые локоны рыжеволосой девушки, – ни один коракс не посмотрит на такую неряшливую девицу, которая даже локоны не может толком уложить в красивую прическу. Я уже молчу о всем остальном, – она окинула взглядом худенькую фигурку девушки в бледно-желтом платье.
– Можно подумать им интересно, что на нас надето. По-моему, мужчин интересует как раз то, что под одеждой, – хмыкнула Джос.
– Не скажи, – повела бровью мадам Рамона. – Как раз одежда в совокупности с остальными атрибутами соблазнения, – она убрала челку со лба Джос и заколола ее шпилькой, открыв высокий, красивый лоб девушки, – и создает ту почву для нужного нам интереса. Никогда не закрывай свой лоб. Так ты выглядишь простовато.
– А мне кажется, что они все специально делают все хуже, чем могут, – прочирикала ласковым тоном Эзра.
Мадам Рамона окинула нашу троицу взглядом и усмехнулась недобрым смешком.
– Ну пускай делают. Придет день посвящения в лазутчицы, и если они не выполнят все задания, вот тогда и посмотрим, что сделает Харт и куда он их отправит. Или вы думаете, что это место так, шуточки, – окинула она взором большой зал, – захотели, приехали, побыли, не понравилось и назад? Нет, мои дорогие. Вы приказ короля знаете. Кто переступает порог этого заведения, тот заведомо берет на себя ответственность за все – и за то, как осваивает знания, и за то, что должен показать на выходе. Уехать можете. Но после всего вам так подрежут крылья в нашем обществе, что вы до самой смерти не сможете стереть с себя клеймо предательницы всего нашего народа. Так что мой вам совет, мои воздушные создания, – она послала нам слащавую улыбку, – живите и радуйтесь тому, что в благодарность за вашу жертвенность ваши нищие семьи получают ох какие немаленькие деньги ну или то, ради чего вы здесь все собрались. Так ведь, Марлин? Твоя матушка и двое младших братишек зажили намного лучше после того, как тебе назначили баснословное жалование будущей лазутчицы?
– Лучше, спасибо, – проглотив комок неприязни в горле, проговорила я.
– Ну вот, – улыбнулась мадам Рамона. – Так что, если не хочешь, чтобы они из вполне сносного района перебрались вновь в те болотные трущобы, где живут одни нищие представители нашего общества, думай, прежде чем ходить передо мной с поникшими плечами и клеить мушки на лицо не так, как я тому учу. А теперь, если серьезно, – она вмиг изменила свой адский тон на наставнический, – вы, девочки, не понимаете просто, какую пользу принесете нашему государству в борьбе против этих пернатых оборотней. Каждая из вас – драгоценное сокровище, поскольку только сильфидам под силу скрывать от их самых искусных чтецов мыслей истинные намерения и держать образ обычных ведьм, с которыми у них военный союз, не теряя при этом своих способностей воздушных элементалей, – она поддела на моей шее кулон в виде причудливо изогнутого символа, наполненного нужной магией, которая как раз и помогала нам в том, о чем сказала мадам Рамона. – Ну, а теперь к книгам. Посмотрим, насколько вы хорошо выучили способности кораксов, их иерархию и знаки принадлежности к линиям крови.
Недовольно выдохнув, я поплелась следом за всеми к расставленным у окон столов. Заняв свое место, подперла голову рукой и с отрешенным видом раскрыла книгу рангов кораксов. Со скучающим видом пролистав несколько страниц, я задумчиво уставилась на рисунок огромного ворона, черные глаза которого словно смотрели в самую твою суть, изучая, пытаясь понять, чем ты дышишь и живешь. Кораксы. Оборотни, превращающиеся в огромных черных птиц-воинов. Твари темной стороны магии. До чертиков ненавидела их, тех, кто перевернул вверх дном все не только в нашем государстве, но и в моем маленьком мире, забрав жизнь моего горячо любимого отца. Война. Голод. Потеря единственного, кто мог содержать семью и не прошло и года, как я, моя мать и двое маленьких братьев пошли побираться…кусок хлеба и то роскошь. Вот что заслужила семья того, кто положил свою жизнь на плаху защиты государства. Злость. Я прекрасно понимала, что всем было нелегко в это голодное время противостояния нашего народа и кораксов, но не могла спокойно видеть то, как придворные разъезжали в шикарных экипажах в то самое время как остальные гибли на войне и голодали.
– Говорят, перья у главных кораксов словно сталь, – прошептала мне на ухо Джос. – А вместо когтей острые лезвия. И клюв сродни острому клинку.
– А еще они жрут младенцев и ютятся в огромных гнездах, – скептически ответила я. – Пока сами ничего не видели, слухам доверять глупо.
– Ставить все под сомнения – прекрасная черта для лазутчика, – раздался надо мной голос мадам Рамоны. – Но брать во внимание стоит каждую мелочь, пусть она и относится к разряду слухов.
– А почему никто так и не поймал еще ни одного главного коракса? – спросила я. – Учим все по книжкам да по слухам. Кто-то говорит, что они с железными крыльями, кто-то, что извергают огонь из пасти, а кто вообще говорит, что ничем от остальных они не отличаются, разве что белой окантовкой перьев на крыльях.
– Плохо слушала меня, – грозный голос, и набалдашник наставницы с глухим стуком опустился на стол прям рядом с моими пальцами. – Взять коракса не так-то просто в плен. Это их прихвостней, других военных представителей армии, да. Но правящий состав – птицы такого полета, что их не то, что практически невозможно застать врасплох где-то, чтобы в плен взять, а и перо выдрать – не выдерешь. Кроме того, правящие не слишком часто принимают свой птичий облик, разве что в тех случаях, когда вступают в бой особой важности. Не любят привлекать к себе пристальное внимание. Они даже на поле боя передвигаются в основном на лошадях.
– Отчего так? – спросила Китти.
– Силу накапливают. Чем реже обращается коракс, тем более мощна его убийственная сторона в момент обращения. Из рассказов наших покалеченных солдат знаете, на что способны обычные кораксы, вот представьте себе, на что способен тот, кто ими руководит. Не будь в наших рядах фэйри, не знаю, сколько бы продлилось наше сопротивление.
– А правда, что скоро в рядах нашей армии появится больше фэйри? Якобы те, кто до этого соблюдал нейтралитет, все таки решили поддержать нас, – спросила Эзра.
– Это еще не точно, – сухо бросила мадам Рамона. – Поэтому полагаемся пока на наши силы.
– Наши силы, – хмыкнула я. – Особенно нашей четверки.
Я всегда скептически относилась к тому, к чему нас готовили. Музыка, игра, танец, смазливая мордашка…Чушь полная. Эта мысль уверенно сидела у меня в голове на протяжении всего времени учебы несмотря на уверенность мадам Рамоны в том, что из нас получится едва ли не незаменимое оружие в борьбе против государства тех, кто был на порядок сильнее нас. Когда мне, как представительнице сильфид, вручили приглашение в школу лазутчиков, я пошла туда чисто по причине бедственного положения моей семьи и осталась здесь не потому, что верила в исход нашего дела, а только потому, что матери и братьям пообещали платить хорошее содержание даже в случае моей гибели.
– В твоих глазах, Марлин, – мадам Рамона присел на краешек стола и поддела пальцами мой подбородок, – все время горит недоверие. Я не могу понять, ты так не веришь в наше дело или же в свои силы? Ты всегда умалчиваешь об этом.
– Я не верю в то, что четверка молодых женщин, находясь в том чертовом вороньем гнезде, сможет принести пользу, которая будет соизмерима риску.
Мадам Рамона, помолчав пару минут, встала из-за стола и подошла к окну.
– Порой главная битва идет отнюдь не на поле боя, – проговорила она, гладя набалдашник трости своими длинными пальцами. – И не всегда сильное оружие – это то, что может уничтожить в два счета. Теневая сторона борьбы столь же важна, как и все остальное. Не нравится мне твой настрой, Марлин, – скривила она губы в недовольной улыбке.
– Она просто боится смерти, – проворковала Эзра. – Она так и сказала на занятиях у мадам Линоль.
– А ты не боишься? – огрызнулась я.
– Нет, – пожала своими точеными плечиками Эзра. – Я не столь пуглива, в отличие от некоторых.
– Ой, закрой рот, Эзра, – оборвала ее сладкий говор Джос.
– С тобой вообще никто не разговаривает, – был брошен ей надменный ответ.
– Замолчите все, – гаркнула на нас мадам Рамона. – Бояться смерти – это нормальное состояние. Именно страх порой заставляет идти по нужной тропе. И порой тот, кто в открытую говорит о том, чего он боится, намного сильнее того, кто направо и налево кричит о своем бесстрашии. Подумай об этом, Эзра.
Эзра враз недовольно вздернула подбородок, поскольку мадам Рамона редко вот так ее обрывала. Всегда доставалось нам троим.
– А теперь идите все в класс танцев, а ты, Марлин, останься здесь, – произнесла мадам Рамона.
Когда девушки вышли из комнаты, мадам Рамона придвинул свой стул к моему столу и уселась напротив.
– Чего ты на самом деле боишься, Марлин? Не скажу, что меня это очень волнует, поскольку даже у меня есть свои страхи, над которыми я работаю всю свою жизнь. Просто через неделю нужно будет решать, кому что доверить на задании, а я никак не могу понять, кто из вас на что способен.
– Я думала ваш выбор уже давно сделан, – хмыкнула я. – Можно? – кивнула на инкрустированный изумрудами портсигар.
Рамона открыла крышку и протянула мне сигарету и мундштук.
– Ты же не куришь, – прищурила она глаза.
– Не курю, – усмехнулась я и, затянувшись, зашлась кашлем. – Но вы выглядите так обворожительно, когда томно выдыхаете дым и задумчиво смотрите в окно.
– Ты хочешь быть похожей на меня? – повела она бровью и с интересом окинула меня взглядом.
– Не то что бы, – опустила я глаза. – Просто…вы идеальная. У вас такая походка, осанка, вы так изысканно приподнимаете подол платья, когда садитесь в экипаж, даже взмах веера в ваших руках подобен чему-то волшебному. Вот кому нужно ехать в Либерон. Под вашим крылом никто не пропадет и задание точно не провалит. А мы…куда нам к кораксам? Да еще в самый центр их гнезда? Эзра? При всем моем уважении, она авантюристка больше, чем лазутчица. Ее влечет все то, где можно получить эмоции, даже если они замешаны на опасности. Китти? Китти – милое безобидное создание. Ну танцует она лучше всех и что? Как ее не натаскивай, она не сможет хладнокровно убить даже муху, я уже не говорю про мужчину. Джос? Она единственная из всех нас более-менее хладнокровно смотрит на все. Но опять же…сильфида. Нам никому не деться от того, чем живет наша сущность. Нести прекрасное, а не быть подобной гарпиям, которые в мгновение ока могут горло перерезать и скрыться.
– Но нам не нужно, чтобы вы перерезали кому-то горло, – пожала плечами мадам Рамона. – У вас некоего рода другая деятельность. Хотя, кто знает, что там придется делать, чтобы спасать свою жизнь, – повела она, – но для этого мы и учим вас всем нюансам не только оборонной стороны магии.
– И что сильфиды могут сделать? – хмыкнула я. – Ветер нам в помощь, да и только. Но и его сила будет там подавлена, поскольку будем пользоваться чем там? – поддела я кулон на шее. – Я копирую способности ведьмы, умеющей общаться с животными, Китти – управление звуками, Джос целитель якобы, Эзра у нас будет уметь играть с огнем. И то, все это будет копировано, мы толком не сможем пользоваться даже этим.
– Магия не все в нашей жизни, на что полагаться стоит, Марлин. У вас у всех очень хорошая реакция, навыки умения нестандартно выходить из ситуации, вы все умные, сильные личности несмотря на мягкость, присущую сильфидам, и главное красивые, а нам как раз это и нужно. Гарпии? Они справятся там, где нужна кровь, вы же – там, где нужна красота и хитрость, – усмехнулась мадам Рамона. – А вообще, мне нужен более ваш ум и проницательность. Все остальное так, на всякий случай.
– Вы так до конца и не говорите нам, в чем будет заключаться наша работа в Либероне, – пристально глядя на женщину проговорила я.
– Позже. Пока Харт не будет уверен, что каждая из вас подходит для выполнения этого задания, нюансов вам сказать не могу. Хорошо умеешь заговаривать зубы, – усмехнулась мадам Рамона. – Ты так и не сказала, чего ты боишься.
– Не знаю, – пожала я плечами и подумав ответила, – боюсь оставить маму одну и братьев. Отец погиб. Если и я, то…
– Кто сказал, что ты погибнешь?
– А кто сказал, что этого не случится? – кинула я на нее пытливый взгляд.
– Все мы смертны, Марлин, – спокойно ответила мадам Рамона. – Никто не знает, кто и когда…Но многие погибнут, если кораксы возьмут наше государство. Ты знаешь это. Каждый из нас вносит свою лепту в то, чтобы этого не случилось. Поэтому, пусть эта мысль и придает тебе силы. Твои мама и братья, да и мы все, живы пока благодаря тем, кто сражается на поле боя и не только на нем. Ты одна из них, Марлин. Подумай об этом.
Я кивнула, и мадам Рамона поднялась со стула.
– А чего боитесь вы? – осмелилась спросить я.
Мадам Рамона уже стояла в дверях и услышав это ее рука замерла на дверной ручке. Кинув на меня строгий взгляд, она помедлила и проговорила:
– Мужчин. Я боюсь мужчин. Поэтому и не еду в Либерон.
Сказав это, она быстро вышла в коридор, оставив меня в недоумении смотреть ей вслед. Мужчин? Первая сердцеедка в заведении, на которую пускают слюни все наставники мужского пола, первая модница, первая…да во всем первая! И вдруг боится мужчин!? Такого ответа я не ожидала услышать. Поднявшись из-за стола, взяла в руки книгу рангов и направилась в танцевальный зал, откуда уже вовсю доносились звуки музыки и недовольные окрики нашей учительницы по танцам. Едва только я ступила на порог, как увиденное меня не очень порадовало. Опять танец четырех стихий.
– Марлин, быстрее, – требовательным тоном произнесла мадам Элея, высокая стройная блондинка-фэйри с изумительным взглядом голубых глаз.
Быстро стащив в себя платье, я натянула насыщенно-красный костюм, состоящий из широких полупрозрачных шаровар, расшитого камнями лифа и широкого набедренного пояса, который выгодно подчеркивал бедра. Когда я встала подле Джос, она шепнула мне:
– У Элеи плохое настроение, поэтому постарайся делать все идеально, а то снова заставит нас до самой полночи оттачивать какое-то одно движение.
Я молча кивнула и настроилась на заигравшую музыку.
– Спину тяни…носок…бедром более выразительно…подбородок выше…в глаза смотри…зад отъела…два дня без ужина…рукой более плавно…живот втяни…, – сыпала и сыпала комментарии недовольная Элея, прохаживаясь перед нами пока мы выводили до тошноты заученные движения.
– Чего она такая злая? – недовольно прошипела Китти, заскрипев зубами после того, как Элея больно стегнула ее розгой по бедру.
– Харт, наверное, больше не спит в ее постели, вот она и злится, – с наигранной улыбкой ответила Эзра, становясь на мостик.
– А ты все и знаешь, – усмехнулась я.
– Знаю. Он обычно по утрам из ее комнаты выходил последний месяц, а сегодня из своей. Надоела значит пташка ему наша, – прошептала Эзра.
– Нашел себе любовницу, – хмыкнула Джос. – Она же ледяная королева. Красивая, но ледяная. Такому, как он, огонь нужен.
– А кто у нас огонь? Не ты ли случайно? – усмехнулась Эзра.
– Может и я, – Джос никогда не скрывала того, что Харт, главный наставник лазутчиков, ей нравится. – Но только запрещено это. Так что…
– Разговорчики, мадмуазель. Во время танца музыку нужно слушать и слышать, а не шептаться, – холодным тоном бросила Элея.
– Конечно-конечно, мадам Элея, – прочирикала Эзра.
– Подлиза, – хмыкнула Китти, толкнув ее локтем в бок. – Вот кто лазутчицей лучшей будет, лиса ты наша.
– Нам бы всем тоже поучиться у нее надо, – серьезно ответила Джос. – Те, кто вернутся с задания, как я слышала, после окончания противостояния получат хорошую должность при этой школе.
– Должность, можно подумать мы ради этого все здесь. Ну разве что ты, – хмыкнула Эзра. – Хоть бы голову сберечь. А ты уже про должность думаешь. Нас в ад посылают, так что…
– Мадам Рамона права. Никто не знает где и когда настанет его последний час, так что думать нужно всегда о будущем, хотя бы ради того, чтобы не падать духом, – ответила я.
– Надоели мне ваши перешептывания, – уже едва ли не гаркнула на нас Элея, дав знак музыканту, чтобы тот перестал играть. – Марлин, полчаса растяжки. Эзра поработай с бедрами. Китти – руки. Джос – наклоны. Двигаетесь, как бревна. Кто на вас смотреть будет таких? Позорище.
– Как научили, так и двигаемся, – не выдержала Джос.
– Ты еще перечить мне будешь, девчонка? – взвизгнула мадам Элея.
– Я не перечу. Говорю, как есть. Сколько можно называть нас бревнами? Каждое занятие – одно и то же. Хотя бы раз кого похвалили, – буркнула Джос.
– Похвалю, когда будет за что! – процедила сквозь зубы мадам Элея. – А пока…вы сущий провал мой. Группа, которая была подготовлена перед вами – вот то были девочки! Золото! Одна другой краше! Жаль, что не довелось им блистать, моим красавицам! Судьба то какая…, – она не договорила и испуганно прикусила губу.
– Вы о чем это? – прищурила я глаза.
– Ни о чем, – отмахнулась она и хлопнув в ладоши приказала музыканту и играть, сама же вышла из зала.
– О чем это она? – настороженно посмотрела я на девочек.
Девушки перестали танцевать и подошли ко мне, нахмурено переглядываясь.
– Слышала я кое-какие слухи, – наконец проговорила Джос. – Говорят, что полгода назад уже пытались забросить девушек в Либерон, да только не доехали они до места назначения. На границе якобы в ловушку попали и им всем пришлось, – Джос сделала характерное движение рукой, имитируя перерезывание горла. – В живых ведь оставаться нельзя. Слишком многих лазутчиков в лицо знают. Поэтому нас и стали так экстренно готовить. Замена нужна.
– Красота, – пробурчала Эзра. – И как так можно…саму себя да на тот свет.
– Как-как, -хмыкнула Джос. – Кулончик-то у тебя на шейке с каким содержимым болтается? – она поддела подвеску с камнем, внутри которого словно жидкость какая-то была. – Я сразу поняла, что это яд-двойник, который призван уничтожить вмиг того, кто сам лично попросит его. Носим эти амулетики, срастаемся с ними, потому как призваны они не только имитировать силу ведьм, но еще и убрать нас по одной только нашей просьбе. Этакий личный убийца.
Как только она это проговорила, мы все, как одна, с отвращением посмотрели на висящие на шее украшения.
– Да чего смотрите так? – строго проговорила Джос. – Это наше спасение, а не погибель. В ситуации, в которой предыдущая группа оказалась, только смерть и была спасением для них всех. Шутка ли, попасть в лапы кораксов. Чтоб замучили, прежде чем убить? Ну нет. Уж лучше саму себя, чем кто-то из них удавит после пыток да насилия.
– Это верно, – серьезным тоном проговорила я, вспомнив историю соседской дочери, которая смогла бежать из плена, да только так и не оправилась, а через пару недель нашли ее висящей на яблоне в саду.
– Я не смогу, – засопев и захлопав ресницами прошептала Китти. – Ну какая из меня лазутчица? Я и мухи не обижу, если нужно будет!
– А от тебя того и не требуется, – хмыкнула Джос. – Главное подобраться к какому-то из главных да охмурить его так, чтоб мозг его и подумать не мог, что улыбающаяся ему прелестница на самом деле является лазутчицей вражеского государства. А уж кто-кто запудрить голову сможет, так это ты, Китти. Глазенки распахнешь, ресничками захлопаешь и коракс на блюдечке готовенький, – подбадривающим тоном проговорила Джос, потрепав по плечу Китти.
– Глазенки распахнешь, – наигранно томно выдохнула Эзра. – Не глазенки, а ноженьки свои длинные. Вот тогда может быть что-то и получится.
– Ты что такое говоришь? – одернула я Эзру.
Девушка посмотрела на меня, как на умалишенную, и процедила сквозь зубы:
– А ты что думаешь, Марлин, что ты там только ноги задирать будешь в танце? Нет, моя дорогая, там не только в танце, но и в постели это придется делать. Рамона молчит пока, но я ведь не дура. Зачем она нас учить белье правильное подбирать, духи, одежду и прочее. Чтоб просто в каком-то театришке вытанцовывать? Я вас умоляю! – хмыкнула она. – Придется не только головой работать, но и еще одним местом. Чтобы информацию важную узнать, нужно быть очень и очень близко к телу ее источника. А это, сами понимаете, что значит.
– Я не верю, что нас к такому обяжут, – дрожащими губами проговорила Китти.
– А ты вообще никому никогда не верь, – оборвала ее Эзра. – Даже здесь. Мы все даже для своих – лишь оружие и не более того. Что прикажут то и делать будем. Так что, мой вам совет, – она окинула нас взглядом, – если кто еще не распрощался со своей девственностью, настоятельно рекомендую сделать это, поскольку неизвестно кому она потом обломится на землях кораксов. Мне проще, я фору любому мужчине дам в опыте, а вот вы, – она с сожалением посмотрела на нас. – В общем вы меня поняли.
– Так странно, – отрешенно проговорила я, отвернувшись к окну и прокручивая слова Эзры в голове. – Жили раньше ведь в мире. Когда я маленькая была, с нами по соседству семья кораксов жила. Мать, отец и двое детишек, мальчик и девочка. С девочкой я дружила. Мальчишка, правда старше был, без конца подшучивал над нами, я его тайком ящером летающим называла. Ничего от них плохого не видел никто. А потом…потом война началась. Их семью помню ночью вывезли куда-то. Так говорят. А может не вывезли, а вырезали, – устало вытерла лоб ладонью. – Столько смертей. Столько жизней, судеб загубленных. Это когда-то прекратится?
– Прекратится, – строго проговорила Джос. – Обязательно прекратится. И если уж на то пошло, – она вздернула подбородок и скрипнула зубами, – коль надо оседлать кого из воронов, значит оседлаю. Жертва во благо победы над этими демонами летающими не может быть напрасной. А теперь хватит болтать, давайте еще раз прогоним танец. Мадам Элея права, нам еще ох как далеко до идеала, – она хлопнула в ладоши, подгоняя нас к центру зала.
Не прошло и пары часов, как мы вышли из зала для танцев уставшие и молчаливые. Едва только прошли по коридору в направлении своих комнат, как позади послышалось:
– Мадмуазель Марлин, подождите.
Обернувшись, я увидела мадам Рамону и Ханта, главного наставника школы лазутчиков.
– Кто-то удостоился внимания нашего холодного короля лазутчиков, – быстро прочирикала мне на ухо Эзра.
– Отстань, – огрызнулась я и направилась к Рамоне и Ханту.
– Пойдем, – кивнул мужчина, едва только я подошла ближе, и повел меня и Рамону в сторону крыла здания, где находился его кабинет.
Ступая следом за этими двумя, я безмолвно ругалась всеми мыслимыми и немыслимыми словами, которые не пристало произносить воспитанной леди, поскольку знала, что если Хант звал к себе в кабинет, то разговор будет еще тот.
Когда мы вошли в комнату, и дверь, словно мышеловка, захлопнулась за моей спиной, я встала по центру помещения и завела руки за спину, сцепив пальцы в замок, пытаясь унять так дрожь. Хант расположился за своим большим дубовым столом, Рамона же встала рядом с ним, скрестив руки на груди. Пара минут молчания, в течение которых я напряженно смотрела на Ханта – высокого мужчину лет сорока, с пронзительными зелеными глазами, которые излучали какую-то убийственную энергетику, так всегда мне казалось. Хотя, какой взгляд еще можно было ожидать от того, кто всю жизнь ходил по краю, работая на корону в качестве лазутчика…лучшего лазутчика нашего государства. Когда игра в молчанку мне надоела, поскольку стоять вот так под пронзительным взглядом Рамоны и Ханта было ох как неуютно, я проговорила:
– Может скажете уже, зачем позвали?
– Недисциплинированная, – недовольно кинул Хант Рамоне.
– Простите, – быстро проговорила, поняв, что это была просто проверка на то, насколько я заучила правила. Проверка, проверка…любая мелочь могла быть проверкой, и я никак не могла к этому привыкнуть.
– Покрутись, – кинул Хант, проигнорировав мои извинения.
– Зачем? – нахмурила я брови и тут же прикусила язык, увидев, как блеснули недовольством глаза наставника.
Сделав оборот вокруг себя, я вновь повернулась к Рамоне и Ханту.
– Платье сними, – последовало дальше.
Я испуганно расширила глаза и растерянно посмотрела на мадам Рамону. Та лишь кивнула сдержанно, давая понять, что нужно подчиниться. Проглотив комок в горле, я дрожащими пальцами развязала завязки платья и спустя мгновение мой наряд уже лежал на полу.
– Все снимай, – опять сухой приказ Ханта.
– К..как все? – в ужасе прошептала я.
– Просто. Все снимай, – проговорил мужчина, откидываясь на спинку стула.
– Мадам Рамона! – воскликнула я, пытаясь найти поддержку у наставницы.
– Марлин, делай что тебе говорят, – спокойно проговорила она. – Хант просит тебя не как мужчина, а как тот, кому нужно убедиться, что мои слова насчет того, что ты очень и очень красивая девочка, не просто слова. Ты знаешь, что одно из требований к моей подопечной лазутчице – никакого стеснения. Даже если внутри кипит лава из возмущения, ты должна делать то, что тебе говорят.
Гневно окинув взглядом Ханта, я нервно стащила остатки одежды и встала совершенно обнаженная перед ним. Он смотрел на меня с четверть минуты, скользя взглядом по моим длинным ногам, груди, шее, бедрам, затем поднялся и обошел меня кругом, явно оценивая.
– Даю добро. Пусть забирает ее. Я думаю она сможет его заинтересовать, – проговорил Хант и, развернувшись, вышел из кабинета, оставив меня в компании мадам Рамоны.
Я же стояла, боясь даже пошевельнуться.
– Одевайся, – проговорила мягко мадам Рамона.
Быстро собрав вещи, я натянула их на себя, чувствуя, что у меня зуб на зуб не попадает, так меня начало трясти. Рамона взяла бокал и налила немного вина из стоявшего на столике графина.
– Выпей, сразу отпустит, – проговорила она, поднеся бокал мне.
Я дрожащими руками ухватила хрустальную емкость и просто залпом осушила ее до дна.
– Первое боевое крещение прошла, – усмехнулась мадам Рамона. – Не дрожи так. Ты всего лишь разделась перед мужчиной.
– Всего лишь? – воскликнула я. – Да кто он такой, чтобы заставлять меня раздеваться перед ним!
– Я уже тебе сказала, – проговорила мягко мадам Рамона. – Не принимай близко к сердцу. За Хантом всегда остается решение – отправлять кого-то на задание или нет. Пока он не уверен, что ты идеальна, он бы не дал добро на это.
– Гадко так. Словно кобылу на рынке оценивает, – скривилась я.
– Это его работа, Марлин. И у тебя нет ничего такого, что он бы не видел у других женщин, – подмигнула она, желая хоть как-то смягчить произошедшее.
– А что за задание? – напряглась я. – И что значат его слова о том, что я смогу кого-то заинтересовать?
– Все позже, – проговорила мадам Рамона, подтолкнув меня к двери. – А сейчас иди. И к завтрашнему дню чтобы выучила все, что касается главных кораксов.
Выдохнув, я нехотя развернулась и поплелась обратно, чувствуя ужасный стыд после произошедшего и понимая, что Эзра в чем-то точно была права.
Глава 2
– Ты действительно считаешь, что это платье подойдет? – недовольно изогнула бровь мадам Рамона, окидывая меня пронзительным взглядом.
– А что не так? – огрызнулась я, посмотрев в зеркало на нежно-голубое платье, которое окутывало мой стан.
Мадам Рамона сбила пепел на пол и, протяжно выдохнув, подошла ко мне, швырнув при этом мундштук на стол так, что от сигареты полетели искры. Встав позади меня, она вытащила одну из шпилек в моих волосах и перебросила небрежно прядь мне на плечо.
– Локон длинных волос, лежащий у женщины на груди, делает особы акцент на ней. Только в этом платье и груди-то не видно. Одень то, красное, которое тебе вчера привезли, – проговорила она. – Этот наряд хорош для тех случаев, когда тебе нужно показать свою кротость и невинность, но никак не подходит для того места, в которое мы идем.
– Я вообще не понимаю, зачем нам туда идти, – сухо бросила я в ответ, заходя за ширму и стаскивая с себя платье. – Этот клуб знают все в столице. Порядочные леди туда не ходят.
– Кто такое сказал? – усмехнулась мадам Рамона, протягивая мне кроваво-красное платье с откровенным вырезом декольте.
– Китти, – ответила я, натягивая наряд и поправляя юбки. – Ее вы почему-то экзаменовали не в практически борделе, – скривила я губы в недовольной улыбке. – Ее повели в оперу и на утро благополучно объявили, что она принята в лазутчицы. Даже Эзру вы просто вывели на прогулку в парк и попросили стащить часы у одного из прогуливающихся джентльменов. Я молчу вообще о Джос, которой вы даже никакого задания не давали, просто отдав приказ зачислить ее в группу тех, кого забросят в Либерон. Почему меня ведете в это злачное заведение? – едва сдерживая негодование, я вышла из-за ширмы и встала перед мадам Рамоной.
– Вот так лучше, – усмехнулась та, проигнорировав мой вопрос.
Пока она помогала мне зашнуровать корсет, я пыталась понять, что у нее на уме, поскольку эта женщина всегда была для меня загадкой и меня до ужаса выводила из себя ее эта черта порой не давать ответы на вопросы.
– Вот теперь ты готова, – проговорила она и отошла в сторону, дав мне посмотреть в зеркало. – Черный подчеркивает твою тонкую талию, – она провела ладонью по черному контрастному поясу, который завязывался сзади в огромный бант. – Красный выгодно оттеняет белоснежную кожу и хорошо подходит твоим темно-русым волосам. Ну а к оливково-серым глазам подойдет вот это, – она взяла со стола футляр, достала оттуда серебряное ожерелье и надела его мне на шею, предварительно сняв с меня тот злосчастный амулет, который был призван стоять на страже моей жизни и смерти.
– Вы не ответили, – уже более настойчиво проговорила я, все еще пытаясь выудить из этой непредсказуемой женщины хоть тень намека на то, зачем мы идем в закрытый клуб, в котором собирались сливки общества приближенных к королю развращенных представителей власть имущих.
– Все позже, – проговорила мадам Рамона, кивнув мне на дверь. – А сейчас пойдем.
Напряженно выдохнув, я направилась следом за ней. Идя по коридору нашего большого особняка, находящегося далеко за пределами столицы, я то и дело ловила на себе колкие взгляды подопечных, осваивающих непростое ремесло лазутчиков нашего государства. Нашу четверку почему-то недолюбливали здесь и меня это порядком раздражало, поскольку причины для такого пренебрежительного отношения не было. Хотя…у нас было самое высокое жалование из всех выплачиваемых здесь, а деньги, как говорится, всегда были камнем преткновения в любых ситуациях, а уж в такое тяжелое время так и подавно.
Когда спустя пару минут быстрый экипаж стрелой полетел в сторону ночной столицы, я поежилась. Очень не хотелось идти в тот оплот праздного времяпрепровождения, куда меня тащила мадам Рамона. Клуб приближенных ко двору его величества был местом отдыха от дома и семьи, как рассказывала всезнающая Эзра, которая в свое время провела не одну ночь там в компании своего любовника-аристократа. Приходить туда можно было исключительно по приглашению кого-то, кто состоял в членстве, простых же зевак не пускали и на порог этого загадочного заведения, территорию которого по ночам освещали несколько десятков факелов. Огонь – стихия правящей династии короля, поэтому везде, куда мог приехать венценосец, зажигали факелы, как знак уважения к его силам.
Едва только экипаж притормозил, я нехотя вышла из него, приняв помощь подбежавшего ко мне мальчишки-лакея. Окинув взглядом озаряемый пламенем высокий особняк, я с опаской посмотрела на мадам Рамону.
– С тобой ничего плохого здесь не случится, – усмехнулась она, направляясь к ступеням, ведущим в здание.
– Смотря что в вашем понятии означает «плохое», – натянуто ответила я и пошла за ней следом.
Красная обивка стен, черный мраморный пол, зашторенные тяжелыми бархатными шторами высокие окна и запах каких-то пряных трав, которые явно курили присутствующие здесь гости – таким мимолетным видением встретил нас огромный холл.
– Мадам Рамона, – склонился едва ли не в три погибели подбежавший к нам дворецкий. – Мы вас давно не видели здесь. Очень рад, что вы решили вновь посетить наше прекрасное заведение. Ваш столик как обычно у окна.
– Спасибо, Листер, – мягко ответила мадам Рамона, скидывая ему на руки свой плащ и направляясь к дверям, за которыми и происходило все самое интересное.
Ступая следом за грациозной фигуркой наставницы, я едва могла унять дрожь в теле, прекрасно зная, что Рамона экзаменует меня в данный момент и от того, насколько хорошо я сдам экзамен, будет зависеть, будет ли у меня работа в рядах лазутчиков или нет. А будет работа, будет и денежное содержание моей матери и младших братьев, поэтому провалить испытание я не могла себе позволить.
Словно опутанная по рукам и ногам цепями понимания того, что от ближайшей пары часов зависит все в моей жизни, я пыталась держать себя так, как и учила меня Рамона – легкая, грациозная походка, небрежный взмах веера, ироничная улыбка на губах…вот только взгляд, даже не видя себя, я прекрасно знала, что в моих глазах горит ужас от непонимания того, что будет дальше. А дальше могло быть что угодно, ведь, судя по слухам, витавшим в нашей школе лазутчиков, Рамона могла приказать сделать на экзамене что угодно, даже заставить убить кого-то. Хотя, нас к такому не готовили, поэтому я молила высшие силы, чтобы приказ Рамоны носил менее кровожадный характер.
Едва только мы переступили порог огромного зала развлечений, как я настороженно окинула взглядом царившую атмосферу, пропитанную ненавязчивой веселой музыкой, издаваемой отполированным роялем, стоявшим у дальнего угла огромного помещения. Около десятка больших круглых столов, за которыми сидели смеющиеся и болтающие мужчины и женщины, разодетые в пух и прах, как сказала бы моя мама, пара карточных столов, со стороны которых периодически доносилась едва слышимая ругань проигравших, небольшая сцена, на которой стояла голосистая певичка в вычурном синем платье, которое едва прикрывало ее женские прелести, снующие туда-сюда слуги с подносами, уставленными яствами, и холеный лоск присутствующих, все это создавало приторно-сладкую картину, которая подняла во мне вону протеста. Война, голод, где-то там бродит смерть, забирая сотнями жизни тех, кто пытался защитить наши земли от порабощения, а здесь…звон бокалов и пьяные мужские взгляды, утопающие в женских декольте.
– Марлин, улыбнись, – прощебетала недовольным шепотом мадам Рамона, усаживаясь за столик. – Умение держать маску – одно из твоих главных орудий.
– Мне незачем держать маску там, где как раз маски всех и сорваны, – хмыкнула я, кивнув на одного из чопорных советников, который часто выступал на главной площади, призывая не падать духом отправляющихся на поле боя солдат. – Я всегда думала, что он отменный муж, – недовольно скользнула взглядом по мужчине, который склонился к шее какой-то рыжеволосой хохочущей дамы и покрыл ее поцелуями.
Мадам Рамона изогнула бровь, проследив за моим взглядом, затем пожала плечами и проговорила:
– Очень редко кто соответствует своему образу в обществе той потаенной сущности, которая в нем дремлет. Не бери в голову. Он может и правда прекрасный семьянин. Здесь он просто отдыхает.
– Ну да, – хмыкнула я, отвернувшись от неприятной картины. – Ну так что мне нужно будет сделать, дабы вы сочли меня достойной стать вашей зверушкой на побегушках? – строго спросила я, наблюдая за своей наставницей, которая взяла в руки бокал и пригубила пару глотков вина.
Мадам Рамона словно не услышала меня, продолжая разглядывать происходящее в зале. Пока она докуривала свою неизменную сигарету и допивала вино, я терпеливо ждала, когда же она сочтет нужным ответить на мой вопрос. Но она словно подогревала то мое переживание внутри, которое с каждой секундой ее молчания становилось подобно разрушающей лавине. Когда моя рука потянулась за сигаретой, лежащей на столике в серебряной коробочке, мадам Рамона треснула меня по руке мундштуком и проговорила строго:
– Слишком нервничаешь и выдаешь это тем, что берешься за сигарету. Сколько раз тебе говорила, что нужно уметь ждать!
– Простите, – отдернув руку нахмурилась я. – Вы знаете, как для меня важно то, пройду я это испытание или нет. А вы даже ничего не говорите!
– А для меня важно то, насколько ты усвоила то, чему я тебя учила, – ястребиный взгляд словно прошил меня насквозь. – Мое дело испытывать своих воспитанниц не только для того, чтобы понять, способны ли они исполнить то, на что их посылают, а еще и для того, чтобы понимать, не загублю ли я очередную душу, которая совсем не была готова к тем условиям, в которые ее зашвырнут.
– Я думала…
– Что? – одернула меня враз Рамона. – Что я бездушная тварь, готовящая идеальных солдат и не более того? Нет, моя дорогая, каждая ваша жизнь для меня дорога. Каждая. Мне никогда в подопечные не давали сильфид, и я не в восторге от того, что столь ранимые создания вынуждены будут участвовать в том, что им не под силу. Но меня в этот раз не спрашивают.
– Почему не под силу? – осторожно спросила я. – Вы ведь одобрили троих остальных.
Рамона зыркнула на меня испытывающим взглядом, затем проговорила тихо:
– Мне выбора не дали, Марлин. Поэтому я толком и не экзаменовала твоих подруг.
– Но если мы столь никчемны, как вы говорите, то зачем тогда вы выбрали именно нас? – спросила я.
– Дело в тебе, – помолчав сказала она. – Точнее в твоем прошлом. Девочки будут так, поддержкой твоей на всякий случай и не более того.
Услышав это, я изумленно уставилась на нее.
– И что такого в моем прошлом? – настороженно спросила я.
– А вот и та, кого мы ждем, – не ответив на мой вопрос, Рамона повернула голову в сторону входной двери в зал.
Проследив за ее взглядом, я увидела пожилую, высокую, грациозную женщину в темно-зеленом бархатном платье, которая направлялась к нашему столику. Я сначала нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же я могла видеть эту невероятно красивую женщину преклонных лет, затем даже комок в горле сглотнула и перевела взгляд на Рамону.
– Мадам Аша! Я помню ее! Она была гувернанткой в семье тех кораксов, которые жили раньше по соседству с нами! – тихо воскликнула я.
– Да, это она, – ответила Рамона, кивком головы приветствуя женщину. – Только теперь она не мадам Аша. Это леди Дороти Варакса. Не по замужеству, конечно, – улыбнулась она подошедшей женщине. – Это ее заимствованное имя. Дороти Варакса – актриса в театре Либерона. Да и выглядит она иначе. По крайней мере там. Здесь Аша принимает свое обличье. Но зовем мы ее все Дороти, дабы не вызывать путаницы.
Пока женщина усаживалась напротив меня, я удивленно смотрела на нее, не понимая, к чему это все ведет.
– Ты изменилась очень, – улыбнулась эта новоявленная Дороти, окинув меня взглядом. – Прекрасная девушка вышла из того неказистого, конопатого ребенка, который столько времени проводил под крышей дома кораксов. Никогда не думала, что ты вообще сильфида, настолько ты была непохожа на них. А теперь вижу, что ошибалась.
– Ну и как? – Рамона повела бровью. – Думаешь зацепит она его? Хант возложил принятие решения всецело на тебя.
Леди Дороти откинулась на спинку стула и задумчиво пожала плечами.
– Да как сказать, – пронзительный зеленоглазый взгляд скользнул по моей фигуре. – Девочка красивая выросла. Но красоты ей будет мало, поскольку я сама не знаю, что он все время ищет. Женщины рядом с ним сменяются с такой скоростью, что я порой не успеваю запоминать их имена. Попробуй догадайся, как такого охомутать на более длительное время, чем пара ночей в его постели. Разве что уповать на то, что природа сильфид сможет стреножить коракса.
– Вы о чем? – в ужасе спросила я. – Или о ком?
Леди Дороти изогнула бровь и проговорила:
– Дамиан жив, Марлин. И его сестра, Бэсс. Их семья смогла тогда выбраться с наших земель. Отец только погиб, защищая детей и их мать, свою жену. Леди Руфию.
– Ящер жив? – проговорила я изумленно. – И Бэсс, моя подруга!?
– Да, ящер, – усмехнулась Дороти. – Она всегда тихонько так шипела на него, когда он то конфеты в вазе прятал от нее и Бэсс, то кукол, то еще что-то делал, чтобы позлить малышек. Ему тогда шестнадцать было. Им же по шесть. Ящер летающий, такое прозвище дала ему Марлин, – проговорила она с улыбкой Рамоне. – Только теперь это уже не тот ящер, которого ты помнишь, – враз став серьезной, сказала она мне. – Дамиан один из главных кораксов Либерона. Под его крылом та стая чертовых пернатых оборотней, которая атакует наши северные земли.
– Но он же не был из семьи главных кораксов! – недоуменно проговорила я. – Его семья была вполне себе обычной по меркам воронов-оборотней.
– Звание и способности главного коракса передаются не по наследованию крови, – ответила Дороти. – Ими наделяют за заслуги. Дамиан спас однажды одного из главных в битве за черноводную реку. Если бы не он, то главный коракс попался бы нам. В награду за это, тот взял его под свою опеку, начал его обучать и тому подобное, ну и вот уже же как пару лет Дамиан несет службу в рядах главных. Кровавый эскадрон, так кличут его воронов. До жути дисциплинированные, сильные и практические неуловимые представители армии кораксов. Сам король не единожды удостаивал наградой и самого Дамиана, и его эскадрон.
– И какое ко всему этому отношение имею я? – напрямую задала вопрос, чувствуя, что мне это все не понравится.
