– Странно, согласен, – теперь задумался Павел.
– Раньше я думал, что если их две, то так или иначе кто-то всегда на виду, с семьей. Но если девушка одна, ее исчезновение заметят. И тогда не сработает даже легенда, которую скормили ее дяде.
– Поездка в германские земли? Сейчас она должна посещать занятия. Пожалуй, ты прав. Долгое промедление нам совсем не с руки.
– Мы должны вытащить ее, – заявил я. – Если не сию же секунду, то как можно быстрее.
– Тише, тише, герой-любовник, – Павел позволил себе легкую усмешку. – Пойми, это все не так просто, как ты думаешь.
– Я уже оценил, что ее охраняют вполне достойно. Кстати, Алана бы тоже неплохо вытащить. Сомневаюсь, что в тюрьме сыщику хорошо сидится.
– Это проще сделать, но здесь спешить не надо. Ты вернулся. И чем активнее будешь действовать, тем больше привлечешь к себе внимания.
– Тогда надо сделать все незаметно. Не знаю, даже, какие у вас есть методы? – я пристально посмотрел на шпиона.
– Все технологии, какие только существуют. В том числе и в воображении некоторых.
– Это здорово. Надо просто выкрасть девушку из клиники. И все. Спрячем ее временно здесь. Свидетелей не будет.
– А что ты будешь делать потом? Не надеешься же ты улизнуть вместе с ней?
– Нет, конечно, – мрачно ответил я. – Мне некуда убегать, кроме этого поместья. Дом сгорел.
– Печально. Зато здесь ты миллионер.
– Все-то ты знаешь, – горько усмехнулся я.
– Работа такая, – Павел сделал несколько кругов по комнате, шумно топая. – Но, видишь ли, я намерен согласиться с твоим предложением. Детали мы проработаем. Однако тебе придется стать отвлекающим маневром. Вам обоим. Охрану, разумеется, приставим. И почти наверняка придется рассказать девушке о происходящем.
– Когда я разговаривал с ней в последний раз, она выглядела очень здравой. Она должна понять. Но ее не стоит подвергать опасности.
– Вы в любом случае будете в опасности. То, что тебя и твоего друга-сыщика пощадили – это предупреждение нам всем, защитникам Империи. Последнее.
– Нет, я понимаю, что начинается борьба за власть – тут все жестко.
– Друг мой, – покачал головой шпион. – Борьба началась очень давно. А сейчас лишь перешла в открытое противостояние.
– Сплошная политика, тьфу, – Эд поморщился. – Во что вы меня втянули?
– В великие преобразования, – пожал плечами Трубецкой. – Если мы проиграем, то наши имена никто не впишет в историю.
– А если победим, впишут? – сразу же оживился его помощник.
– Если победим, риск мучительной смерти будет куда ниже.
Глава 8. Живее!
Эдуард яростно выругался и, хлопнув дверью, вышел из дома. Мы с Трубецким посмотрели ему вслед.
– Он вернется. Человек надежный, армейский, просто надо дать ему время привыкнуть, – мягко произнес шпион. – Что сам скажешь? Готов? Это будет крутой поворот в твоей жизни.
– Моя жизнь уже столько крутых поворотов сделала, что я ничему не удивлюсь.
– Просто я знаю, что ты во всем этом деле исключительно из своих чувств к принцессе. Но не знаю, ради кого же мы шли на такие свершения – местами очень глупые, хочу заметить.
– Сам знаю. Так что изменится для меня?
– Представим тебя близким другом Анны. Не соврем вообще.
– Не надо постельные темы поднимать! – громко заявил я.
– И не будем. Это так, к слову.
– Ладно-ладно, проехали. Но ты сам говорил, что ей придется посещать Университет.
– Не придется, если тебя представят БЛИЗКИМ другом.
– Вот таких намеков я уже не понимаю, – нахмурился я. – Никаких детей. Я еще не готов.
– Да куда ж тебя занесло! Нет, вовсе не в этом дело. Суть проста: заявите о какой-нибудь свадебной подготовке. Под это дело она сможет получить официальное разрешение на пропуск занятий, вернется к ним позже. А чем вы будете заниматься, пока готовитесь…
– Ты мне скажи, сколько времени это займет?
– Такое прикрытие может официально длиться около года. Удачно, я считаю. Первое время будете обитать у тебя в поместье.
– Здесь?? – я обвел руками мрачноватую гостиную. – Это же холостяцкая берлога. Снаружи – развал. Я даже толком не знаю, что представляет собой мое поместье, есть ли с него доходы и так далее. Анна меня знает, но местных мне никак не обмануть.
– Управляющего тебе назначим. Денег на него не пожалеешь – озолотишься. Но об этом всем позже. Корни тебе здесь так или иначе придется пустить.
– Да я понимаю, что быстро разобраться не получится. Я хочу побыстрее Анну вытащить. Есть какие-нибудь задумки?
– Конечно! – бодро ответил Павел, что очень контрастировало с его внешним видом, – Ложись спать, а утром будь готов.
– Утром? – я покрутил головой в поисках часов. Далеко за полночь.
– Ты же хорошо отдохнул в больнице, правда? Мы тут работали, между прочим, – тон его постепенно становился более саркастическим.
– Сам виноват, что не сразу объяснил, как действовать, – ощерился я, но тут же миролюбиво продолжил. – Утром буду готов.
Шпион вышел. Я услышал, как он перекинулся парой слов с Эдуардом и оба они ушли прочь от дома. С одной стороны, я безумно радовался тому, что в очередной раз близок к цели. С другой, провалов было так много, что я ожидал скорее очередных проблем, чем нужного мне результата.
Вместо того, чтобы отправиться спать, я решил выяснить, что же мне принадлежит, и принялся искать документы по всему дому. Идея с управляющим была просто великолепной – в отличие от барона Максимилиана, который жил здесь до меня, я не имел ничего против людей вокруг.
Любецкое поместье, как мне подсказала немаленькая папка с документами, имело приличный размер. Оно отделялось от города широкой лесополосой и, ограниченное сложными ломаными линиями больше всего походило на квадрат вполне пристойной площади. С севера поместье ограничивалось рекой, а с юга и запада выходило на другие поместья.
Точных габаритов я не обнаружил, но оказалось, что на территории располагается не только деревушка у реки, но и еще несколько небольших населенных пунктов. Похоже, чтобы разобраться в моих владениях, действительно придется потратить кучу времени.
С трудом выкинув это из головы, я отправился спать, чтобы всего лишь через три часа меня подняли снова.
– А подольше поспать нельзя было? – возмутился я, когда вышел на улицу.
– Дольше нельзя, – отрапортовал Эд. – Время!
– Так еще пяти даже нет!
– Вот именно. Давайте, господин барон. Хорошо, что вы уже оделись.
– Я и не раздевался, – пробурчал я недовольно и направился к автомобилю. – Вы что, всю ночь не спали? – спросил я у Павла, который расположился на переднем сиденье.
– Работали, – коротко отозвался тот и до самого Владимира не проронил ни слова, но спустя пару часов молчания наконец начал объяснять: – План простой. Немного переодевания, немного огня и дело сделано.
– Анна все еще в клинике? – уточнил я.
– Да. Ее попросту некуда больше девать. Я проверил все переводы и думаю, что при таких расходах нет больше клиник, где ее могли бы содержать.
– Так ты не уверен? – вскричал я.
– Уверен, не бесись ты, – отмахнулся от меня Павел.
Эд отвез нас на территорию обширной промышленной зоны, где стояли гаражи и какие-то мелкие производства. Вывесок почти что не было, за исключением указателя об аренде на въезде в комплекс.
– За нами никто не следил, я уверен, – произнес он, заметив, как нервно осматривается Павел.
– Они могут быть дальше, чем ты думаешь.
– Параноик, – с легкой усмешкой добавил Эд.
Не ответив, Трубецкой вошел в гараж, где в свете тускловатых лампочек расположилась огромная пожарная машина. Поистине огромная – она больше походила на пятидесятиместный автобус и имела пристойную высоту метра в три с половиной. Огромный бак с водой занимал большую часть корпуса.
– Зачем это? – полюбопытствовал я.
– Мы всего лишь в километре от клиники, – начал объясняться Павел. – Сейчас переодеваемся. Примерно через тридцать минут будет сигнал о возгорании. Мы должны прибыть первыми. Заходим, проверяем, вытаскиваем Анну под предлогом эвакуации и меняем машину, – он показал на легковушку позади пожарной машины. – Затем возвращаемся втроем в твое поместье. Эд остается в городе. Вопросы?
Конечно же, тут не было никаких вопросов. Я втиснулся в костюм пожарного и влез в машину, взяв с собой шлем и толстые перчатки. Как и обещал Трубецкой, вскоре в машине раздался сигнал.
– А как же… – я хотел спросить, что тут за система, но Эд рванул с места и многотонное чудище вырвалось из гаража.
Горе тому, кто посмел бы остановить нас или помешать нам. Сколько литров топлива сжирал каждую минуту ревущий движок внутри этой махины – знали только инженеры, что спроектировали его. Мчались мы лихо – сигнал пожарной машины разгонял всех к тротуарам.
Поэтому меньше, чем через пять минут мы оказались напротив клиники. Из окна первого этажа валил густой дым.
– Шлемы! – скомандовал Павел и мы тут же выскочили наружу.
В здании уже царила паника. Дыма оказалось предостаточно. Я рванулся по знакомому коридору и пропустил бегущего вниз охранника, который вел какого-то парня в белом медицинском халате.
Двигаться было жутко неудобно: костюм оказался плотным, а ранец за спиной -слишком тяжелый. Павел шел за мной до самой двери. Более привычный к нагрузкам, он без особого труда вынес дверь, а потом размашисто вломил парню, что уже почти переодел Анну из больничного халата в повседневное платье.
Тот оказался живчиком, но Трубецкой легко наподдал ему еще разок. Я в это время приблизился к принцессе и стащил шлем:
– Это же я, – улыбнулся и схватил ее за руку. – Быстрее, пошли отсюда, мы тебя спасем.
– Я… я не пойду! – Анна вырвалась.
– Почему?
– Так, нет у нас времени на эти глупости! – Павел подскочил к нам, в руке у него был сжат баллончик: – Прощения просим, – и он прыснул ей прямо в лицо.
Анна зажмурилась, инстинктивно вдохнула, а потом осела мне прямо на руки.
– Хватай и неси ее, я захвачу вещи, – Трубецкой наподдал лежащему еще разок, а потом собрал перчатки. – Шлем, черт тебя подери! – на мою голову тут же нацепили тяжелый шлем. – И живее, живее! Мы спешим!
Едва ли не подталкивая меня в спину, Павел спешил к выходу.
Глава 9. Странная Анна
У входа в клинику собирались зеваки. Мы же быстро заскочили внутрь пожарного автомобиля. Павел швырнул в салон следом за мной небольшой, но жутко вонючий пакет размером не больше пачки листов формата А4.
– Что это было? – набросился я на Трубецкого, когда мы отъехали от клиники.
– Поговоришь с ней, когда она придет в себя. Я тоже с ней переговорю, – с ледяным спокойствием ответил шпион. – А тебе я на всякий случай еще раз напоминаю. У нас важное дело. Оно касается не только тебя и Анны. Поэтому будь добр – если я попросил поживее, то делай все так быстро, как можешь. Я не для того тебя вытащил, чтобы ты медлил. Так что оставь вопросы на потом, – закончил он, так и не дав мне открыть рта. – Просто следи, чтобы она дышала.
– Что???
– Я пошутил. Просто следи за принцессой!
Возле гаражей мы перегрузились в легковушки и направились в разные стороны:
– Был рад знакомству, Максим Леонидыч, – потряс мне руку Эд и укатил.
То же сделали и мы. Павел сел за руль, а я расположился на заднем сиденье. Анну уложили так, чтобы ее голова оказалась у меня на коленях. До самого поместья она так и не пришла в себя.
На руках я внес ее в дом, чем заслужил от Трубецкого очередное саркастическое замечание:
– Вот, отлично, уже вживаешься в роль.
Девушка начала приходить в себя, и я зашикал на шпиона, который, довольный положением дел в целом, усмехнулся и сел за круглый стол, прикрыв глаза. Я осторожно усадил Аню рядом и подставил третий стул с высокой спинкой к столу. Потом протянул руку к принцессе и плавно накрыл ее ладонь.
Пальцы дернулись, и Аня открыла глаза. Ее взгляд задержался на шпионе, на мне чуть дольше. На лице принцессы проявилась тревога, но девушка не спешила вскакивать и убегать или, что было бы более предпочтительно, бросаться ко мне в объятия. Но руку не убрала – и то радует
– Доброго здравия, Анна Алексеевна, – поприветствовал ее шпион.
– Здравствуйте, – голос ее звучал, как чужой. – И тебе привет, Максим.
– Хорошо, что ты меня помнишь, – я попытался улыбнуться, но Аня не разделяла нашей радости.
– Я все помню. Где я? Зачем вы меня похитили?
– Мы тебя не похитили, а спасли, – мне пришлось ее поправить.
– Нет-нет, – принцесса начала протестовать и тут же, словно только что поняла, что моя ладонь прикрывает ее пальцы, убрала руку со стола. – Вы не понимаете.
– Принцесса, мы все понимаем, – Трубецкой взял дело в свои руки.
– А кто вы, собственно такой?
– Третье отделение. Ваша персональная охрана. Понимаю, что звучит странно, – шпион не позволил Анне перебить его, – но, когда вы окажетесь во дворце, спросите вашего отца. Он меня знает. Это натуральным образом устранит все ваши сомнения. К тому же я помог освободить вас из горящего дома. Вы этого не помните, потому что были без сознания, но Максим вполне способен подтвердить.
– Это правда? – Анна сделала большие глаза, повернувшись ко мне. – У меня действительно есть охрана?
– Да. Павел Романович за тобой присматривает. И с его помощью нам удалось тебя вытащить.
– Не надо было меня вытаскивать, говорю вам! – с каким-то надрывом произнесла Анна. – Меня вовсе не нужно было спасать.
– Да что ты такое говоришь! – поразился я.
– Тише, Максим, позволь мне, – вступился Трубецкой. – Анна, по какой причине вы находились в клинике? Если вы так уверены, значит, вам разъяснили?
– Да, – она стала говорить медленнее и показалась мне вовсе не той принцессой, с которой познакомился месяцем ранее. – Все дело в особом заболевании.
– То есть, вас лечили от болезни?
– Лечили, – эхом повторила Анна. – Нейро… хм, не помню, простите, мне показалось, это как-то связано с мозгом. Или, быть может с нервной системой.
– У вас были раньше провалы в памяти? – Павел продолжил допрос, предельно корректно сдерживая тон, хотя я с каждым ответом все больше убеждался – кто-то явно манипулировал девушкой, ее состоянием и сознанием. И клиника была лишь очередным этапом.
– Не замечала таких, – принцесса покачала головой.
– Сколько раз мы с тобой встречались? – внезапно встрял я в их разговор, и девушка снова вздрогнула – спросил я довольно громко.
– Дважды. Ой, нет, трижды. Ты ведь заходил недавно.
– Скажи, что произошло?
– Тебе сделали укол и увели. И тому, кто с тобой был – тоже, – уверенно ответила она.
– Ты помнишь, как пользовалась машиной для перемещения?
– Максим! – воскликнул Трубецкой.
– Помню, – Анна ответила сразу же. – И еще помню профессора Подбельского.
– Продолжай, – попросил я, игнорируя жесты шпиона.
– Мы были в доме. В твоем доме. Я жила там несколько дней. Про похищение помню. Магазины и кафе, другой Владимир – это тоже помню. Еще помню… – тут она густо покраснела и я поспешил закончить ее монолог:
– Думаю, достаточно, – сказал я и ощутил, что тоже краснею.
– Все, что вы сказали, не является причиной, по которой надо лежать в клинике, – напомнил о себе шпион. – Вы же это прекрасно понимаете.
– Мое поведение было слишком…
– Вы это помните? – Трубецкой усилил напор. – Любые примеры вашего поведения, не соответствующего принятым стандартам.
– Я не могу вспомнить точно, но мне рассказывали люди....
– Эти люди достойны вашего доверия?
– Да что вы пристали! – не выдержала наконец Анна. – В чем суть всех этих вопросов?
– Суть в том, что… – я начал говорить, но шпион чувствительно пнул меня под столом и тут же замолчал, позволив ему высказаться более корректно:
– Как вашего защитника, меня беспокоят принятые меры. Мне доподлинно известно место вашего пребывания почти что в любой день вашей жизни. Такова моя работа, иначе я не смогу вас защищать от недоброжелателей. Они есть у вас и вашей семьи, вы знаете это. А вопросы мои сводятся к тому, чтобы понять, как и кто решил отправить вас на лечение? – Павел говорил спокойно и уверенно, и я видел, как принцесса тоже становится более спокойной и уже не выглядит раздраженной от обилия вопросов. – Меня не уведомили, значит указание шло не от вашей семьи. И если это так, то и вы тоже не знаете, кто несет ответственность за ваше размещение в клинике.
– Нет, доктор говорил, что моя семья приняла это решение.
– Аня, твой дядя обещал встретиться со мной на следующий же день, как мы вернули тебя во дворец. А вместо этого он выслал мне денег «за хорошую службу» и успешно игнорировал меня! – возмущенно произнес я. – Но, когда я с ним увиделся, мне даже удалось поговорить с ним.
– Как, он все еще здесь? – воскликнула Анна, – во дворце?
– У вас семейная черта – не говорить друг другу, чем вы занимаетесь? – я нахмурился. – Где он находится сейчас, я не знаю. Мы виделись в начале сентября на балу.
– Ты смог попасть… как??
– Молодежь, – миролюбиво поднял руки шпион. – Я сейчас уйду, а вы обсудите все свои личные вопросы. Но, как я вижу, Анна, вы еще не совсем пришли в себя. Попрошу вас побыть с Максимом. Он расскажет вам о своих похождениях, а я направлю сюда толкового управляющего. Кстати, едой мне тоже пришлось озаботиться. В сейфе в подвале было немного наличных – я ими воспользовался. Чему ты удивляешься, Максим? Я думал, ты уже привык к нашим штучкам из Третьего.
– Удивляюсь тому, что у меня здесь был сейф, а я о нем не знал.
Трубецкой только ухмыльнулся, протянул мне руку и крепко пожал:
– Все следующие указания передам тебе с новым управляющим.
– Я теперь как Бэтмен буду? – я не смог удержаться от комментария.
– Нет. Не знаю такого, но точно не как он. До скорого. Поправляйтесь, – он распрощался с Анной и спешно покинул мой дом.
Глава 10. Слишком правильное воспитание
Я не стал провожать Трубецкого. Он слишком давил на Анну, а мне не хотелось, чтобы девушка ассоциировала меня с его помощником. Достаточно того, что она узнала из нашего разговора.
Поэтому я подвинул стул так, чтобы сесть напротив принцессы. Потом предположил, что это тоже слишком официозно и, скрипнув досками пола, подвинулся на свое место. Девушка все это время смотрела на крышку стола и только когда я замер, вдруг спросила:
– Ты здесь живешь?
– Я.. а, да. С недавнего времени, – спохватился я, еще не привыкнув к тому, что на ближайшие месяцы этот дом станет моим постоянным обиталищем.
– Хм, – она с усилием потерла висок, наморщила лоб и посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слова. Я терпеливо ждал, не смея даже случайно перебить ее, пока Анна не произнесла наконец: – Значит, у тебя есть что-то из еды?
– Конечно! – я тут же вскочил. Стул зашатался и едва не грохнулся на пол, тогда как Анна не сдержала смешок. – Чего ты хочешь?
– Лучше чаю… – многозначительно произнесла она, когда я уже спешил вскипятить чайник. Пробежавшись по кухне, я заметил, что припасов после Трубецкого осталось достаточно.
– Может, кофе? – намекнул я на странности в выборе напитка.
– Кофе? – переспросила девушка, отчасти смущенно, но в большей степени недоверчиво. – Никогда его не любила.
Я решил пойти напролом и через несколько минут поставил на стол чашку с чаем напротив Анны и кофе неподалеку. Принцесса искоса поглядывала на коричнево-серую пенку.
– Знакомый запах? – с улыбкой спросил я.
– Да, но… я не могу назвать его неприятным… – девушка обняла чашку с чаем обеими ладонями, но не отпила ни глотка. – И даже как будто что-то помню.
– Когда мы с тобой встретились в первый раз, – начал я, – когда ты оказалась у меня дома, первое, что я приготовил тебе и профессору Подбельскому – это кофе. И ты с удовольствием пила его. Во второй раз, неделю спустя, ты отказалась.
– Пока что все путано, – она подняла на меня глаза, и я с облегчением заметил, что не вижу больше в ней никакой отчужденности. – Я вижу, что ты не обманываешь меня. Тем более, мне кажется, что я действительно когда-то пробовала.
– Но ты же помнишь, что мы сделали ЭТО, – достаточно толсто намекнул я. – Не отнекивайся, ты покраснела, я видел.
– Покраснела, да, – принцесса старалась держаться серьезной, но улыбка играла на ее губах, исчезая лишь на доли секунды. – Это я помню слишком хорошо.
– Так что же с тобой случилось, Ань? Что за чертовщина происходит вокруг тебя? Нет, я не заставляю тебя вспоминать все прямо сейчас, – поспешил добавить я, чтобы не напугать девушку активными расспросами. – Прежде всего, тебе надо отдохнуть. Успокоиться. Не знаю, что с тобой делали в клинике, но здесь ты в безопасности.
– Надеюсь, – она наконец-то сделала глоток горячего чая, – не скажу, что в клинике было плохо. Были процедуры и добрые доктора. Но я скучаю по семье.
– Естественно! – тут же подхватил я. – Я думаю, что ты с ними увидишься. И не слишком долго ждать осталось. А ты их видела в тот день, когда дядя привез тебя?
– Только матушку, а потом… смутно помню, что было потом.
– Потом тебя и увезли. Кто-то должен знать причину. Но я не вижу ни одной, чтобы держать тебя в лечебнице, – добавил я пару утешающих штрихов.
– Спасибо, – Аня позволила себе улыбнуться чуть шире. – Но расскажи о себе. Я помню, что ты из другого мира. Что ты спас меня из горящего здания. Помню, что происходило в поместье у дяди, – тут она призадумалась. – Скажи, ты шпион?
– Вы определенно все сговорились, – настал мой через смеяться. – И считать меня шпионом. Нет, нет, нет. И еще раз нет, – тут мне пришло в голову, что я слишком активно отнекиваюсь, но я все равно продолжил. – Я все равно не шпион.
– А я уж подумала, что вы разыграли, как у древних греков, классическую обманку. Знаешь, когда один отвлекает на себя внимание, а второй в этой время действует.
– Прости, этого я не знаю, не изучал древнюю культуру. Я не шпион, правда. Я вот уже почти двадцать лет, как живу во Владимире. Я учился в нашем областном университете. Заочно, правда. Ты спрашивала, что это такое, и…
– Я помню. Это я помню, – твердо произнесла Аня.
– И работал. Поэтому никак шпионом быть не мог. А здесь, ох, стоит ли тебе рассказывать, – вздохнул я.
– Рассказывай. Мне очень интересно, – сказала девушка и добавила себе чай.
Раньше я и не задумывался над тем, сколько всего произошло с того момента, как я отправил Анну во дворец. Столько событий за какие-то пару недель. А начал я по порядку, но не стал очернять дядю, который откупился от меня несколькими пачками ассигнаций. Рассказал, как ждал звонка и как имперский секретариат меня нагло игнорировал.
Потом, несмотря на увещевания профессора, отправился к Дитеру, тому самому немцу-ростовщику, что помог мне с первыми документами. Рассказ о графе Апраксине, первом должнике, я постарался сократить, но все равно не смог избежать упоминания об Элен или Алене, как она сама себя называла вне сцены.
Я опасался, что принцесса будет ревновать, но она лишь спокойно уточнила, не было ли чего-то большего между нами. И я, в этот раз ни капли не покраснев, твердо ответил «нет».
За разговором постепенно был опустошен чайник, да и еда на столе тоже подошла к концу. Мне пришлось прерваться на некоторое время, но Аня не желала пауз и проследовала за мной на кухню, где я рассказывал о том, как мы разбирались с графом.
– Эти приключения очень увлекательны, чрезвычайно. Я так понимаю, что ты помог ростовщику вернуть долг? – уточнила девушка.
– С лихвой, – ответил я, орудуя ножом на разделочной доске.
– Но ты ничего не сказал до сих пор об этом доме.
– Это очень печальная история. Иногда я продолжаю винить себя в случившемся.
Отнекаться от полноценного рассказа не вышло. Девушка во всех подробностях расспросила меня о том, что случилось. Скрывать что-то было глупо.
– Я не вижу ничего, за что стоит себя корить, – неожиданно для меня произнесла Аня. – Ты с ним договорился, и он дал свое согласие. К тому же он жил один. Если бы он был против, то не стал бы давать тебе уроки верховой езды. Или тренировать бою на саблях. Но он погиб. По своей вине. Не ты спугнул его лошадь, не ты вливал в него алкоголь. Максим, – она подвинулась чуть ближе, настолько, что я ощутил тепло, исходящее от нее, – я вижу, ты многое сделал. И наверняка что-то из твоих деяний люди могут счесть противозаконным и постыдным. Но в смерти прежнего барона ты не должен винить себя.
Она пальцами нашла мою ладонь и слегка сжала ее, а я ощутил дрожь от ее прикосновения, от того, что все самое страшное оказалось позади.
– Я помогу, – Аня отпустила меня и подхватила пару тарелок, уставив их на стол в гостиной.
Еще несколько секунд я стоял, как истукан, и только когда девушка позвала меня, вышел из кухни. После я закончил повествование тем, как нам удалось пробраться на бал, но вместо разочарования я сразу перешел к финалу и быстро закруглил рассказ, не забыв упомянуть и собственное спасение.
– Длинная история, – закончил я.
– Обычно это говорят в начале.
– Только если не хотят говорить, – усмехнулся я.
Аню словно держали на диете в клинике. Она медленно, но охотно ела, при этом с каждым часом становилась все более естественной.
– И ты не утаил от меня ни одной детали? – слегка прищурилась она.
– Нет.
– Тогда скажи. У тебя есть титул. У тебя деньги, которые ты легко можешь перевести в золото и с помощью того же Павла Трубецкого отправить их к себе домой. Извини, мог бы. Сожалею, что ты лишился своего старого дома. Но ты мог бы жить припеваючи. И все же вернулся. Мог бы отказать Эдуарду.
– На что ты намекаешь? – недоверчиво спросил я.
– Неподалеку от тетушки, которая сейчас гостит – все равно что живет – в одной из германских провинций, жило пристойное семейство, – начала Аня. – Я нарочно издалека, сейчас ты все поймешь. Это семейство было и богатым, и многолюдным. Кто-то из их родственников увлекся местной политикой, другие владели производствами – словом, успешная и богатая семья.
– Пока я не очень понимаю, к чему ты ведешь.
– Сейчас-сейчас. Мне тогда было лет пятнадцать. Самое время подыскать партию, будущего супруга. Опору и защитника, – выразительно произнесла она, как мне показалось, с слишком большой долей иронии. – В лице Ларса. Красивое имя, отличная семья. Мои родители были довольны. Мы с ним виделись дважды, – красноречиво дополнила она, – а потом он написал, что ему неохота ездить так далеко.
– Да он о… – вырвалось у меня.
– Может быть, – продолжала Аня, как ни в чем не бывало, – но суть не в этом. Между тем, как мне его описали и представили, сильного, умного и благородного, и тем, кем он оказался в итоге – лежала пропасть. И я не жалела, что он так написал, – она немного помолчала. – Но в связи с этой историей я хочу спросить тебя прямо: почему ты не вернулся к прежней жизни, получив деньги?
– Ты знаешь, что все это я затеял не ради денег, – ответил я, стараясь вникнуть в сложность ее истории. – А ради тебя.
– Почему? – сразу же спросила Аня.
