Глава 3
Катастрофа, постигшая этот мир, произошла полвека назад, когда проигрывающая в мировой войне сторона применила мощное оружие на основе АТ-энергии, находившееся в тот момент ещё на стадии разработки. Возможно, они и сами не осознавали, что делают, или же это был жест отчаяния. Война на тот момент достигла такого накала, что шла на полное уничтожение противника, но колоссальный взрыв, буквально сотрясший планету, оказался не самым страшным последствием применения оружия. Гораздо хуже оказалась невообразимой силы волна АТ-энергии, накрывшая здешний мир практически целиком. Чудовищным валом она прокатилась по миру, убивая, разрушая, а иногда и непредсказуемым образом меняя всё на своём пути. По словам Юджина, не затронутыми остались десять-двадцать процентов поверхности, точнее никто сказать не может. По каким принципам и по каким законам распространяется такая волна, никто не знает. Где-то она, пройдя моря и материки, обошла гору, а где-то и центр плоской долины, но в целом цивилизация практически полностью погибла, и её остатки сейчас борются за выживание на руинах некогда прогрессивного мира. И я – вместе с ними.
Работа, которую подкинул мне Фейрин, и впрямь больше подходила для десятка наёмников, чем для одного изменённого: нужно было очистить здание бывшей станции переработки отходов от всей враждебно настроенной флоры (и такое случается) и фауны, которая обнаружится в этом самом здании. Сама станция располагалась на самой границе между не задетым катастрофой пригородом Ньюхоума и поражёнными территориями.
Насколько я знаю, раньше на ней перерабатывали отходы жизнедеятельности и некоторых отраслей производства на удобрения для обширных сельскохозяйственных угодий, расположенных дальше от пригорода. Угодьям пришёл карачун, а станция осталась, но за ненадобностью была заброшена и стояла невдалеке от ведущей из Ньюхоума дороги – целая, невредимая и никому до недавнего времени не нужная.
Но вот понадобилась: предприимчивый торгаш разжился где-то по дешёвке производственным комплексом и решил перейти из разряда торговцев в разряд промышленников. Чтобы не платить дорогую арендную плату и налог на размещение производства в городе, он вознамерился прибрать к рукам бесхозную станцию. Оформив в городском совете все необходимые бумаги, решил проверить, в каком состоянии здание его будущей фабрики (или мануфактуры, не вникал особо, чего он там затеял). Не знаю, почему он не сделал этого раньше, но лучше поздно, чем никогда: хорош бы он был, если бы припёрся туда вместе с оборудованием и рабочими.
И попёрся торгаш один аки перст, смелый человек, обозревать свои новые владения! И тут оказалось, что станция давно не пустует, а туда в отсутствие людей заселились войринги. Эти низкорослые существа, с виду напоминающие фэнтезийных гоблинов, жили в горах севернее Ньюхоума, были чуть умнее наших обезьян, изготавливали примитивные орудия и оружие, шили простенькую одежду из шкур и были вполне мирными. Но это до катастрофы, а после – превратились в злобных коварных тварей, не брезгующих человечиной и не упускающих возможность напасть из засады на одинокого путника, а если их собиралась большая толпа – и небольшой группе несдобровать.
В общем, чуть не схарчили нашего торгаша на ему же по бумагам принадлежащей территории, но у мужика со страху прорезался недюжинный легкоатлетический талант! Со слов стражников, они ещё никогда не видели такого толстого и так быстро бегающего человека!
В итоге производственный комплекс простаивает на складе и вместо прибыли приносит убытки: за аренду склада ведь платить приходится; торговец с досады рвет из подмышек волосы, а не занятых на других контрактах наёмников, готовых разобраться с войрингами, сейчас попросту нет. Поэтому будущий промышленник готов выплатить хорошую премию, если работа будет сделана быстро.
Задание от Юджина у меня не горит, а лишние деньги не помешают, так что я с радостью взялся за это дело. Работа не обещала быть трудной, я бы вполне управился за остаток дня после посещения «Пьяного Василиска», но вчера я засиделся с Фейрином, он, кстати, и рассказал мне историю про незадачливого торговца-промышленника, на которого я сейчас работаю. В общем, болтать с трактирщиком, попивая пиво в уютном трактире, было чертовски приятно, и я решил устроить себе выходной. А сегодня, позвенев клинками с Норманом и пробежав-таки два круга по полосе препятствий, я выдвинулся к станции переработки отходов.
Преодолев почти весь пригород лёгким бегом и никого не встретив, я задумался о жизни – то есть ни о чём конкретном – и немного расслабился. Так что встреча за очередным поворотом дороги с пятью вооружёнными людьми стала для меня полной неожиданностью. Они, впрочем, тоже засаду на меня не готовили и, похоже, просто не успели убраться с дороги, но о моём приближении явно узнали чуть раньше, чем я на них вылетел.
«Вот это косяк, Искандер! Чего ушами-то хлопаешь, придурок? В парке на пробежке себя вообразил?» – оценив обстановку, мысленно обругал себя я. Передо мной стояли три мордоворота: широкоплечие и широколицые здоровяки недобро смотрели на меня глубоко посаженными глазами, их мощные брови были нахмурены, массивные нижние челюсти чуть выдвинуты вперёд, кожа тёмная, чуть зеленоватого оттенка. Представители расы бангор. Ребята абсолютно бандитского вида: защищены только плохенькими кожаными доспехами, а в руках сжимали древки обычных копий.
Сзади, метрах в десяти за бангорами, у правой обочины дороги находился ещё один молодчик: кожа, как и у первых трёх, тёмная, но оттенок серовато-синий, телосложение астеническое, выглядит не хрупким, а скорее поджарым и жилистым. Черты лица тонкие, само лицо узкое, губы скривились в презрительной усмешке, глаза смотрят холодно и насторожённо. Раса квейтрин. Одет тоже в кожу, а в руках – направленный на меня арбалет. Это не очень хорошо: представители его народа славятся своим мастерством в обращении со всякого вида метательным оружием и длинными изящными, под стать себе, клинками. Надо держать с ним ухо востро.
И последний член интернациональной команды принадлежал к расе тувларов – человек обыкновенный. Я и сам по местной классификации тувлар. Позицию он занял зеркально квейтрину, никаких доспехов не имел вообще, зато из его рук на меня смотрел ствол массивного бласт-ружья. И откуда только взял такую цацку… судя по остальной экипировке этой компании, стащил где-нибудь, не иначе. Оружие само по себе стоит недорого, но вот накопители АТ-энергии, которой эта игрушка стреляет, совсем не дешёвая вещь.
– А ну стоять! – низким хрипловатым голосом выкрикнул один из бангоров, заступая мне дорогу, а двое других обошли меня с флангов. – Куда это ты собрался?
– Да так, гуляю, – спокойно и с едва заметной усмешкой ответил я.
Я и так уже остановился и чуть развёл в стороны руки, показывая, что не держу в них оружие. Тактически правильно было бы напасть на них с ходу, используя преимущество в скорости и то, что они не знают, с кем связались, но сначала неплохо было бы понять, что за люди и чего тут делают. Может, мирные и честные граждане, наёмники, например. Ну, насколько наёмники вообще могут быть честными. Главное сейчас – выяснить, насколько агрессивно они ко мне настроены и что тут делают. А как это выяснить? Ну, для начала можно попробовать просто спросить.
– Кто вы и что тут делаете? – доброжелательным голосом осведомился я.
– Тебя ждём, – криво ухмыльнулся тот же бангор. – А ну, оружие и все ценности на землю. Живо!
– Разбойники? – тем же тоном осведомился я.
– Разбойники, разбойники, – подтвердил моё предположение бангор, ухмылка его стала ещё шире.
– И что же ты собираешься взять с меня, разбойник? Ты видишь за моей спиной караван или хотя бы баул, нагруженный товаром? – Я от души потянулся, поднимая в верх согнутые в локтях руки.
Бангор, обходивший меня справа, был ранен: кожаная кираса пробита ниже груди, сквозь прореху видны бинты повязки. Ранен недавно – я почувствовал запах свежей крови. Тот, что обходил слева, сильно припадал на правую ногу; тувлар красовался повязкой на лбу. В общем, вся команда, по-видимому, недавно побывала в бою. С кем они дрались, откуда вообще взялись разбойники в пригороде Ньюхоума? Стражники вообще мышей не ловят?!
– Бросай ору… – начал было тот же бангор, но договорить не успел.
Я сдвигаю уже поднятые вверх руки чуть дальше за спину, выхватываю из-за спины полуторник и, продолжая движение, бью стоящего передо мной. Удар раскраивает разговорчивого разбойника напополам, стоящие по бокам бангоры, забрызганные кровью и шокированные такой кончиной своего товарища, на мгновение замирают в ступоре. Тувлар стреляет, но я уже смещаюсь вправо и колющим ударом всаживаю клинок по самую рукоять чуть ниже груди стоящему с той стороны копейщику. Тот, выронив копьё и дико вытаращив глаза, хрипит и мелко трясётся. Надавливаю на рукоять меча и чуть смещаю разбойника, закрываясь им от пущенного квейтрином болта, – рана при этом сильно расширяется. Арбалетный болт попадает разбойнику в спину, но несчастный ещё жив. Стоявший слева бангор ревёт, как раненый медведь, и бьёт копьём. Ухожу от удара, смещаясь вправо, и тяну за собой свой, пока ещё живой, «щит». Закрываюсь им от очередного выстрела тувлара, и тело, насаженное на мой клинок, вздрагивает, когда в него прилетает энергетический заряд из бласт-ружья, и наконец обмякает. Следующим движением разворачиваюсь лицом к квейтрину, перехватываю рукоять меча и бросаю тело уже мёртвого бангора через спину. Мой кошмарный снаряд соскальзывает с меча и, пролетев положенное расстояние, успешно поражает цель, то есть сбивает с ног квейтрина с арбалетом.
Теперь быстрый рывок влево. Отбить по дороге копьё бангора. Тувлар снова стреляет, но поражает то место, где я был мгновение назад. Сместиться ещё левее, чтоб копейщик был на линии огня тувлара. Квейтрин очень шустро поднимается с земли и, видимо, решив не возиться с арбалетом, бежит ко мне с сильно изогнутым коротким мечом в руке. Отбиваю левой рукой очередной удар бангора. Тот пятится, надеясь на длину своего оружия. Бью левой рукой по бедру, пристегивая к ней баклер, и одновременно делаю резкий глубокий выпад вправо – клинок вонзается не оживавшему такого поворота квейтрину точно в глаз. Тувлар тем временем меняет позицию.
Закручиваю тело в пируэте, двигаясь к копейщику, отбиваю баклером очередной удар бангора, тувлар снова мажет. Кончиком клинка достаю горло копейщика, и в меня бьёт целый фонтан крови. Не обращая на это внимания, делаю ещё пируэт и, отдав мысленную команду, продолжая движение, швыряю баклер в тувлара. Металлический диск диаметром сорок сантиметров врезается последнему разбойнику в голову, тот падает на землю и затихает.
Хороший вышел бой. Тувлар с бласт-ружьём меня сильно озадачил. Остальные не так опасны: тело изменённого, да ещё прикрытое бронёй, практически полностью состоящей из металлических пластин, закреплённых поверх прочной кожи, вполне способно выдержать не один удар копьём или мечом. Даже арбалетный болт должен очень удачно попасть, чтоб причинить мне значительный урон. А вот заряд сырой магической энергии, она же АТ-энергия, не убьёт, но навредит неслабо. Доспехи заряд не пробьёт, но этого и не требуется. Эффект от него будет как от сильного удара током, что заметно меня замедлит и на время выведет из строя часть моей технической составляющей. А если попадёт в голову, то я просто-напросто вырублюсь – берите меня тогда тёпленького. Летают эти заряды не быстрее, чем арбалетные болты, но на перезарядку арбалета требуется четыре-пять секунд, а бласт-ружьё способно стрелять раз в секунду. В целом, надо отметить, очень странная встреча: чего они здесь потеряли, под носом у стражи?
Я надеялся, что удастся прояснить ситуацию у тувлара, но, подойдя к нему, понял, что шансов на это немного. Мужик неопределённого возраста лежал с вывернутой под неестественным углом шеей, на лице сильное рассечение, как будто его очень широким колуном ударили. А кровь из раны почти не бежит, хотя, насколько я помню, из ран на голове она обычно прямо-таки хлещет. Для верности я стянул перчатку и положил пальцы на шею тувлара. Пульса нет; как есть, труп. Его чтоб расспросить, некромант нужен.
Обыск трупов информации не добавил: единственный капэкашник на всю эту бомж-команду был у бангора, которого я убил первым, и погиб вместе с хозяином. Не знаю, где тот его носил, но залитые кровью и дерьмом обломки КПК я нашёл… Эм, можно сказать, между телом владельца. Зато я стал богаче на очень скромную сумму наличных и два магических накопителя – один полупустой, правда, вытащил из бласт-ружья, а запасной нашёл у тувлара.
Граница поражённых катастрофой территорий пролегла за пригородом, и магические помехи не заглушали связь. Поэтому я, используя одежду тувлара в качестве ветоши, оттерся, как смог, от крови и связался со стражниками:
– Стража Ньюхоума, на связи измененный 1764.3.2. У вас тут пять трупов разбойников в семи километрах от западных ворот по северо-западной дороге. Точнее, четыре тела и две половинки ещё одного.
– Измененный 1764.3.2, почему вы решили, что это трупы разбойников?
– Они мне сами сказали, когда были живы.
– Трупы были живы?
Можно было подумать, что стражники опять издеваются, задавая идиотские вопросы. Однако это не так: после катастрофы встречается в этом мире и такое явление, как живые мертвецы. Нет, трупы людей в этом мире не встают, не бродят по улицам и кладбищам и не требуют у живых вкусных мозгов. Но нередки случаи, когда люди, погибшие в той катастрофе, продолжают какое-то подобие жизни: они довольно резво передвигаются, пользуются оружием, едят и даже разговаривают. Как правило, они очень агрессивны и нападают на всё живое, при этом они по всем признакам мертвы: у них не бьются сердца и не течёт кровь, они не дышат и у многих из них на теле есть повреждения, не совместимые с жизнью. Подобие жизни в них поддерживает АТ-энергия – то есть магия. Видимо, она же сохраняет их тела от разложения.
Я встречал такие живые трупы: на юго-востоке от Ньюхоума есть целый город, наводнённый такой псевдожизнью. Живой мертвец – противник не слишком опасный, но крайне неприятный. Как вспомню прущую на меня тётку с кухонным ножом в руке: сломанная ступня смотрит в сторону, шея вывернута под неестественным углом, а взгляд остекленевших глаз абсолютно пустой – даже во взгляде пластиковой куклы больше человеческого. Жуткое зрелище.
– Нет, это были нормальные, живые люди.
– Вы их убили?
– Да.
– Вы их убили, потому что они сказали, что они разбойники? – А вот это уже похоже на издёвку.
– Нет, конечно! Они попытались меня ограбить.
– Вам нужно дождаться наших сотрудников. Нам нужно составить рапорт о происшествии.
– У меня нет времени, я пришлю вам видео.
– Хорошо.
Всё происходящее со мной я обычно фиксирую на видео – компьютер в моей голове постоянно ведёт съёмку. Вот и сейчас он снимает всё, что я вижу: высокое небо с редкими барашками облаков, густые, но чахлые кусты по обочинам дороги и трупы в лужах крови.
* * *
Центральный вход станции переработки был гостеприимно распахнут настежь. Станцию даже не думали консервировать, её просто бросили. Неудивительно, что там поселились войринги – заброшенная станция, на их взгляд, наверное, похожа на пещеры, в которых эти существа обычно живут.
Баклер – на левую руку, меч – в правую, немного постоять в полутёмном холле в ожидании, когда «система» адаптирует моё зрение к освещению. Всё, вперёд – выселять незаконно вселившихся жильцов.
Вопреки моим ожиданиям, войринги не кинулись на меня, как только я вторгся в их владения. Я беспрепятственно прошёл вглубь здания и уже там, в просторном помещении, встретил их огромную толпу. Похоже, у них там что-то вроде собрания проходило. Меня на собрание никто не пригашал, и моё появление, по-видимому, для собравшихся стало полной неожиданностью. Но войринги не растерялись и дружно бросились в самоубийственную атаку.
Ростом в половину человеческого, не обладающие силой и сложением фэнтезийных гномов, эти существа полагались на ловкость и скорость. И могли справиться даже с горным медведем, используя те же способы, что древние люди в охоте на мамонтов. Но изменённый гораздо опаснее горного медведя, и войтрингам, использующим оружие каменного века, нечего было мне противопоставить. Несмотря на это, коротышки и не думали отступать и бросались на меня как бешеные: швыряли дротики с костяными и каменными наконечниками, пытались бить каменными топорами, была даже попытка накинуть на меня сеть, сплетённую из прочных жил (я после боя нашёл её и попытался порвать руками – получилось с очень большим трудом; накинь они такую сеть на обычного человека – и ему не вырваться).
В общем, после трёхминутной кровавой бойни на станции переработки в живых остался только я. Чтобы в этом убедиться, я проверил оставшиеся помещения станции и никого там не обнаружил. Видимо, все войринги собрались для чего-то в большом зале недалеко от входа. Вернувшись в этот зал, я услышал звуки невнятной возни, глухих ударов и столь же невнятных ругательств. Звуки исходили от одного из стоящих в помещении массивных железных шкафов. У них там что, карцер для провинившихся соплеменников был?
Дверца шкафа, похоже, закрывалась на обычную защелку, какие бывают в межкомнатных дверях. Переложив меч в левую руку, я потянул ручку вниз и аккуратно открыл дверцу.
– Ну, что уставился? – прозвучал возмущённый высокий женский голос. – Помоги мне выбраться, болван!
Глава 4
Передо мной стояла девчонка лет двенадцати. Возраст, как, впрочем, и пол, я определил, руководствуясь по большей части своими ощущениями: голос высокий, явно женский; рост совсем небольшой, до середины груди мне макушкой едва достанет; длинные волосы, по-видимому, когда-то были уложены в замысловатую причёску – сейчас же спутанные и грязные; одежда, тоже грязная и рваная, отдалённо напоминала платье. Вообще девчонка была очень чумазой и растрёпанной.
– Ты так и будешь на меня пялиться? – Ее возмущённый голос вырвал меня из размышлений.
Я действительно уже пару минут разглядывал это чудо из шкафа, и девочке видимо, стало неуютно под моим пристальным взглядом. Захотелось начать оправдываться, мол, ничего я не пялюсь, просто смотрю… Но это уж было бы как-то совсем глупо.
– Ты кто и что здесь делаешь?
– Я?! Княжна Энсторская! А ты кого здесь ожидал увидеть? – несколько растерянно, как мне показалось, возмутилась девчонка.
Я даже не нашёлся что ответить. Действительно! Кого я ещё ожидал увидеть в металлическом шкафу с оборудованием на станции, заброшенной десятки лет назад? Ну конечно же, княжну! Княжны – они ведь всегда только в таких местах и встречаются, в чистом поле не встретишь и под кустами и камнями не найдёшь – не произрастают они там!
– Эм-м-м… Ладно, пойдём наружу, что ли? – предложил я, заметив подползающую к ногам княжны лужу крови, натёкшую с перебитых здесь войрингов.
Когда мы вышли из станции на свет, девчонка буквально отшатнулась от меня с воплем:
– Ты весь в крови!
Я лишь пожал плечами:
– В жилах войрингов тоже течёт кровь. Такая же красная, как у людей. Трудно в ней не испачкаться, перебив их в ближнем бою несколько десятков – работа у меня такая. Пойдем, отведу тебя в город.
– Мы что, пойдём пешком? – то ли возмутилась, то ли удивилась княжна.
– Ну я точно пойду пешком, – усмехнулся я. – Вы, княжна, можете взобраться ко мне на спину и поехать, так сказать, верхом! – Девчонка только фыркнула. – Извините, но кареты, запряжённой четвёркой белых лощадей, я взять не догадался!
Хотя в моём предложении и была изрядная доля иронии, но говорил я вполне всерьёз: я бы мог посадить девчонку на спину или закинуть на плечо и за полчаса добежать до ворот Ньюхоума. Но раз мы так надменно и демонстративно фыркаем… что ж, день выдался погожий, торопиться особо некуда – работу я на сегодня выполнил, можно и шагом прогуляться.
Вообще-то интересно, как княжна попала в такое положение, что ей пришлось прятаться в шкафу на заброшенной станции. Но стоит вспомнить спесь в её голосе… да и вообще, спас ты, хоть и случайно, девчонку – хотелось бы благодарности какой-то, что ли… ну, там, слова «спасибо», например. Ан нет! То «Чего стоишь болван?!», то «Чего пялишься?», а то и «Почему карету ко входу не подал?». В общем, маленькая, чумазая, оборванная и явно перепуганная, а апломба – как у королевы в изгнании! Всё желание с расспросами лезть отпадает.
К воротам Ньюхоума мы добрались часа через два. Юная княжна всю дорогу сопела и пыхтела у меня за спиной, как паровоз с педальным приводом. Но ни разу не попросила остановиться и передохнуть или идти помедленней, вообще ни слова не произнесла. Молодец! Надо отдать ей должное, шёл-то я, хоть и пешком, но со своим ритмом – непривычному к пешим переходам человеку не так-то просто за мной угнаться.
Когда мы уже прошли за внутренние ворота, меня окликнул стражник:
– Изменённый 1764.3.2!
– Да?
– Вам нужно задержаться, у нас есть пара вопросов о произошедшем утром инциденте с разбойниками.
– Мне, – я выделил голосом это слово, – нужно задержаться?!
– Нет, ну… – смешался стражник. – Нам нужно уточнить… эм… кто вам дал задание разобраться с ними и…
– Никто. Я встретился с ними случайно, у меня была другая работа. Нужно было зачистить станцию переработки отходов. Всё остальное есть в видеоотчёте, который я вам прислал.
Не люблю стражников – ничего не могу с собой поделать. Пока они тут штаны просиживают, я делаю за них их работу. А потом они с таким самодовольным видом, будто уличили меня в каком-то преступлении, заявляют: «Вам нужно задержаться»!
– Изменённый, – окликнула меня княжна Энсторская. – Дальше я сама доберусь. Свободен.
Я так и остолбенел! Да что за день сегодня! Меня то ограбить пытаются, то, видите ли, «вам нужно задержаться» – мне! – ага, а теперь «изменённый, свободен»! Каково, а?! Я тут почти супермен, а ко мне как к предмету меблировки относятся! Ну… княжна! Я, конечно, её в город вёл не с меркантильными целями, хотя князья Энсторские – один из самых богатых родов города, у них тут обширные владения и кое-какое производство. В общем, я бы не отказался от некоторой суммы за спасение их чада, деньги мне нужны. Но я вполне удовлетворился бы и простым «спасибо». А тут… «Свободен»! Охренеть!
– Искандер, – прозвучал полный иронии голос. – Ты рот-то закрой, а то мухи, знаешь ли!
В паре метров то меня стоял Умник. Поза такая, будто стоит давно, хотя секунду назад его здесь не было: руки скрещены на груди, голова чуть склонена в сторону, один глаз прищурен, – стоит и ухмыляется. Всё лицо прямо-таки лучится ехидством.
Этот изменённый квейтрин вообще всегда полон иронии, весел и самодоволен. Движения его часто картинные и нарочито медленные, словно он специально даёт окружающим понять значимость происходящего действия – смотрите все! Да-да, я беру кружку! Оцените! Именно левой рукой! Одним словом – пижон. Но надо отдать ему должное: изящества и грации ему не занимать, он умён, приятен в общении и доброжелателен к окружающим. А в бою – быстр и смертоносен. Месяц назад, когда мы вместе с ним подрядились провести караван через Пустоши Грейворн, нас неожиданно атаковал каменный скорн – тварь, похожая на ящерицу, но размером с микроавтобус. Умник, орудуя своими парными клинками, за секунду порубил его в капусту.
– Привет, Умник.
– Привет. Фейрин сказал, что у тебя ко мне есть дело.
– Есть. Ты что, так заинтересовался, что ждал меня у ворот? – усмехнулся я.
– Нет, конечно, просто был неподалёку. Ну и попросил стражников сообщить мне, когда ты появишься в городе. От стражников тоже бывает толк, – вернул мне усмешку Умник. – Ну что, пойдём в «Василиска», обсудим твоё дело? Заодно расскажешь, откуда ты взял целую княжну и почему она у тебя в таком состоянии. Что ты с ней делал? Валял в машинной смазке, а потом за ноги таскал по земле?
Раздражение, чуть было отпустившее меня, накатило с новой силой, и я выругался:
– Да пошла она в задницу, эта княжна, вместе со стражниками!
– И всё же? – улыбнулся Умник.
– В шкафу я её нашёл. На станции переработки отходов, где ей самое место! Жаль, станция не работает – может, переработала бы эту засранку на что-нибудь полезное!
– А ты, часом, не влюбился? – рассмеялся Умник. – Чего ты так взъелся на девушку?
– Влюбился?! – Я с сомнением посмотрел на Умника, но по его пропитанной иронией морде ничего не поймёшь. И задумался: я ведь ничего не знаю о местных нравах, может, здесь в двенадцать лет девочки уже замуж выходят? Джульетте Капулетти, насколько я помню, на момент описываемых в трагедии событий тринадцати не было.
– Нет, – чуть спокойнее продолжил я. – Просто достало! Я её вроде спас, а отношение ко мне как к… к вещи, что ли…
Меня прервал хрипловатый глумливый голос, доносившийся из-за спины:
– А какого отношения ты к себе хочешь?
Я резко развернулся на голос: за мной стоял эдакий светский франт в сопровождении пары мужчин попроще. Напомаженные волосы, ухоженные усы и борода… Видимо, чтобы подчеркнуть, какой он воинственный и грозный, франт был от сапог до шеи закован в начищенные до зеркального блеска доспехи и опоясан мечом. Меня так и передёрнуло от отвращения – не перевариваю на дух подобных типов!
Многие богатые бездельники любят увешаться всяким колюще-режущим и нацепить на себя броню. Всяких тварей после катастрофы стало очень много, хотя в этом мире их и до неё хватало с избытком – вот и стало модно показывать свои милитаристские замашки. Но человека, которому реально приходится общаться с местной недружелюбной природой, от такого показушника отличить несложно.
Франт тем временем продолжал, презрительно скривив губы:
– Ты даже не человек, ты машина, служащая людям! Ты вообще ничего хотеть не должен!
– Машина… – глухо прорычал я, – служащая…
Меня захлестнуло волной злости. Да я сейчас этого урода голыми руками по кускам из его начищенной брони выдеру!
– О! Искандер, смотри! Бежим туда! – воскликнул Умник, увлекая меня в какой-то темный переулок. Чего он там такого увидел?
Мы пробежали метров тридцать, но я так ничего необычного и не увидел. Умник перешёл на шаг, и я спросил, последовав его примеру:
– Умник, куда смотреть?
– На вещи! – усмехнулся квейтрин. – Проще и с юмором!
Я лишь ошалело уставился на него.
– Ну убьёшь ты этого павлина – замучаешься потом объяснять, что он сам виноват. Да и не убивают за такое. А просто по морде дать в таком бешеном состоянии ты не сможешь. Не забывай, что ты изменённый, – нужно лучше контролировать свои эмоции!
Глава 5
И снова кусты и кладбище! И снова я сижу в кустах, наблюдаю и не отсвечиваю; шаары и вурдалаки всё так же бродят по мемориальному комплексу. Шпиль, похоже, и правда на них как-то воздействует. Иначе что им тут делать? Чем они тут питаются-то? Судя по обломкам явно нечеловеческих костей, уходят на охоту и притаскивают добычу сюда: шаары едят мясо, вурдалаки догрызают остатки. Насколько мне известно, за свою способность разгрызать очень крепкие кости вурдалаки своё название и получили.
Вчера в трактире «Пьяный Василиск» за кружкой пива я рассказал Умнику о деле, и он сказал:
– Так. Значит, толпа шааров и вурдалаков постоянно, как ты выразился, «тусят» у шпиля, а тебе нужно взять его образцы и притащить Юджину? И Юджин платит за это четыре стандартные ставки?
– Так, – кивнул я.
– Когда в прошлый раз ты атаковал шааров, на тебя бросились все твари, которые были у шпиля, и не прекратили преследования, даже когда ты покинул пределы кладбища?
– Угу, – снова кивнул я.
– Давай сделаем так: подряжать ещё двух изменённых мы не будем, и прорываться к шпилю с боем тоже; ты проберёшься на кладбище и посидишь в кустах, я чуть позже атакую шааров и отступлю, уводя их за собой; а ты быстро возьмёшь образцы и уйдёшь.
– Хм… Может сработать… и денег получим в два раза больше. Давай так и сделаем, только ты сильно от них не отрывайся, чтоб они не сразу поняли бесполезность своей погони.
– Само собой.
Умник влетел на кладбище, как серая молния! Развалив ударом меча голову подвернувшегося по пути вурдалака, он быстро посёк парными клинками двух ближайших к нему шааров, точным ударом вогнал меч в горло подбежавшему третьему и, дождавшись реакции остальных тварей, бросился наутёк. Сделал Умник это, надо отметить, с гораздо меньшей скоростью, чем тот стремительный рывок, которым он ворвался в тихую кладбищенскую жизнь.
Шаары и вурдалаки красоту и изящество движений Умника не оценили, а напротив, очень на него обиделись и все до одного, что-то гавкая, рыча и повизгивая, бросились за наглым и быстрым квейтрином. Что мне и требовалось! Я выждал, когда вся толпа скроется за входом в долину мемориального комплекса, и подбежал к шпилю.
Когда я вкручивал цилиндр пробоотборника в мрамор шпиля, что-то почти неуловимо изменилось. Как будто на солнце набежало облачко, только свет мигнул красноватым. Хотя… может, мне и показалось… Надо будет рассказать об этом «показалось» Юджину.
Бросив заполненный пробоотборник в подсумок, я уже было двинулся к выходу с кладбища, но увидел в проходе спешащих в мою сторону вурдалаков: похоже, какая-то часть тварей решила не гоняться за шустрым квейтрином. А твари всё прибывали и прибывали… Какая уж там часть: похоже, все решили вернуться! Вернуться и покарать меня за посягательства на их драгоценный шпиль. Что-то в нашем с Умником плане пошло не так – надо сваливать!
А сваливать-то и некуда: через единственный проход ломятся шаары и вурдалаки (как бы не в большем количестве, чем убегало за Умником – аж друг другу мешают), а окружают долину отвесные скалы, причём стенки у них ровные, что зеркало – явно специально выравнивали. Я вообще подозреваю, что эта долинка рукотворная, а не природного происхождения: слишком правильные формы, даже полоса кустов по кругу абсолютно одинаковой ширины – тут, скорее всего, просто был газон. В общем, по стене не взобраться. Прорываться через толпу тварей? Да им со мной даже драться не потребуется: такой толпой просто затопчут! Сходили, блин, за хлебушком! Что же делать?
А что тут придумаешь? Убивать! Это то, чему я учился почти все время с тех пор, как попал в этот мир. И, если честно, это единственное, что я умею делать хорошо! На меня вдруг нахлынула волна какой-то весёлой злости.
– Русские не сдаются, уроды! – крикнул я тварям, хотя они мне сдаться вроде и не предлагали, и начал действовать.
Перекинул из-за плеча арбалет. Выстрел – и первый шаар, поймав стрелу мордой, споткнулся и упал под ноги своим товарищам. Ещё выстрел – и второй отправляется следом. Ещё пара выстрелов, теперь отступить быстрым рывком, ещё выстрел – и ещё рывок от толпы преследователей.
Отступал я не абы куда, а к группе стоящих обособленно усыпальниц: хоть многие из них частично разрушены, это всё-таки здания. Долина небольшая, долго бегать по ней и отстреливаться не получится – такой толпой меня обязательно зажмут. Так пусть уж это случится там, где мне будет удобней отбиваться: здания помешают напасть на меня всей толпой, и у меня появится пространство для манёвра. Ну и ещё можно попробовать зажаться в каком-нибудь уцелевшем склепе: там мне придётся оборонять только входной проём – при таком раскладе шаарам и вурдалакам меня не взять. Правда, и мне оттуда никуда не деться. Фигня война, в общем! Главное – манёвры!
Манёвр удался: толпа супостатов немного рассеялась между склепами. И началось! В быстром натиске убить пару шааров и вурдалаков. Отступить за угол. Парой ударов сбить пыл тварям, зашедшим с другой стороны. На максимальной скорости пробежать пару зданий вдоль, так сказать, фронта нападающих, ударить во фланг, где меня не ожидали. Теперь в другом направлении – и ещё атака.
Прыжок на стену. Оттолкнуться от неё вверх. Приземлиться в толпу, начав рубить ещё в полёте. Закрутится в круговых ударах, снося головы, отрубая конечности, вспарывая животы. Я машина, созданная для убийства, а вы всего лишь животные! Порву!
Не увлекаться! Не дожидаться, пока противник опомнится. Рывок в сторону пока ещё свободного прохода между усыпальницами. Пробежка. Попутно снести ударом меча голову, высунувшуюся из бокового прохода. Главное, чтобы меня не зажали где-нибудь с двух сторон.
Теперь резко сменить направление. За угол. Остановиться. И чисто «по-рыцарски» напасть на догоняющих из-за угла. Не стоять, двигаемся дальше! А здесь угол склепа обвалился – можно забежать на крышу. Сделано! И тут же обрушиться с неё в атаке на головы тварей.
Когда и откуда появился Умник, я, как и всегда, не заметил. А когда я его увидел, он занимался тем же, чем и я: хаотично передвигаясь между усыпальницами, рубил шааров и вурдалаков. Твари, как ни странно, боевого духа не теряли и продолжали наседать с самых неожиданных направлений. Впрочем, как мне кажется, из-за наших манёвров неожиданными они были и для самих тварей.
Ориентируясь на звуки боя, я начал пробираться к Умнику и за очередным поворотом вышел за спину небольшой группе шааров, которая, в свою очередь, заходила за спину квейтрину. Умник моё появление тоже не пропустил, и мы, быстро перебив шааров с двух сторон, начали двигаться вместе, контролируя каждый своё направление.
– Умник, что случилось?
– Не знаю, – начал отвечать квейтрин короткими рублеными фразами. – Я на три метра не отпускал их. Потом все назад пошли. Я бил в спину. Уходить надо.
– Да уже можно и не уходить: мы уже две трети перебить должны были. Можно просто добить оставшихся.
Тут и там лежали изрубленные тела, кровь заливала плиты кладбища. Кровь текла с моего меча и с моих рук – даже с моего лица вместе с потом текла кровь. Не моя кровь! Запах крови, вытекающей из рассечённых тел, смешался с запахом дерьма из разрубленных кишечников – вот он, настоящий запах смерти! И я как будто опьянел от этого сладковато-металлического запаха – он нравился мне, а перед глазами стояла кроваво-багряная дымка. Эта бойня – дело моих рук. Это я убил их всех, и я хочу убивать их дальше!
– Не добьём, – ответил Умник. – Устанем. Новые подходят. Эскхарш наирвайн! – выругался квейтрин на своём родном языке. И это подействовало на меня как-то отрезвляюще: кровавая дымка рассеялась, а запах смерти снова стал просто отвратительным запахом крови и дерьма.
Умник, видимо, отвлёкся на разговор и пропустил выскочившего из-за угла вурдалака. Тварь не преминула этим воспользоваться и вцепилась зубами в голень квейтрина. Коротко взмахнув мечом, Умник снёс голову наглому вурдалаку и продолжил:
– Надо уходить.
– Хорошо. Пробу я взял. Уходим.
Пробиться к выходу вдвоём оказалось не так уж и сложно: хоть твари и продолжали нас атаковать, боевого пыла в них явно поубавилось – возможно, научились нас бояться; да и меньше их стало, несмотря на подходящие подкрепление, гораздо меньше – неплохо мы их проредили. На площадке перед входом я заметил, что за мной по дороге поднимается группа шааров, и ещё группа двигалась ниже. А откуда они, кстати, подходят?
Этот вопрос я и задал Умнику, на что он ответил:
– Не-е знаю. Может, охотилис-сь в окрес-стнос-стях. – В голосе напарника появились незнакомые интонации. Видимо, это прорезался квейтринский акцент: Умник начал чуть тянуть гласные и резко выделять шипящие звуки. – Давай позже обс-судим этот вопрос-с. Взгляни в проход.
Вход на кладбище, к которому мы наконец пробились, представлял собой вырубленный в скале тоннель. На площадку перед этим тоннелем выбиралась ещё одна группа шааров, отрезая нам дальнейший путь.
Когда же кончатся эти собакоподобные морды?! Достали! Я что было сил разогнался по туннелю и с ходу врубился в неровный строй шааров. Почти сразу рядом со мной влетел Умник. Вместе мы в мгновение опрокинули противника, кого порубив, а кого и просто сбросив с площадки. И поспешили наконец покинуть место побоища.
Мы двигались лёгким бегом: коктейль из адреналина и впрыснутых «системой» стимуляторов ещё не выветрился из организма. Это к ночи меня ждёт отходняк – впрочем, можно ли назвать отходником усталость и лёгкую ломоту во всём теле? «Система» быстро выведет из организма продукты распада, а если будет нужно – вновь введёт стимуляторы, причём строго в необходимых пропорциях и дозировках. Главное – не забывать пополнять запасы расходников. Хотя, если и забудешь, «система» обязательно напомнит, а некоторые соединения она вполне способна синтезировать из пищи.
Микрокомпьютер в голове – вообще ужасно удобная штука: подскажет, поможет, напомнит, разбудит вовремя (причём не стесняясь в средствах). Мне поначалу было здорово не по себе, когда в моей голове регулярно звучал бесстрастный женский голос: постоянно ощущать чьё-то постороннее присутствие, да ещё и у себя в голове… Я тогда, помню, даже думать старался с оглядкой: а ну как мои мысли кто-то отслеживает? И ладно если отслеживает – за преступные и скабрёзные мысли никто наказывать не станет, пока их в действия не приведёшь, – а каково жить с подозрением, что твоими мыслями и чувствами кто-то управляет? И ещё ходящие в народе слухи о том, что изменёнными управляют машины, подливали масла в огонь.
А потом провёл несколько тестов, из которых понял, что «система» мои мысли, не обращенные к ней, не замечает. То есть, чтобы она отстала от меня с каким-нибудь напоминанием, нужно сформулировать мысль в слова и как бы мысленно сказать ей – более вялые посылы до неё просто не доходят. Да и пресловутым искусственным интеллектом микрокомпьютер не обладает. «Система» – это просто ещё один орган (или, точнее, группа органов) в моём организме, ни больше ни меньше!
Осознав истинное положение дел, я как-то успокоился: каким же надо быть параноиком, чтобы считать, что твоя рука или почка, к примеру, за тобой следят? Да и надо оно кому-то, следить за мной? Много чести.
Влияет ли «система» на мои мысли и чувства? Влияет, но на человека вообще влияет куча разных внешних и внутренних факторов, его гормоны, например. Так что щитовидная железа на мои мысли и чувства влияет гораздо больше.
Солнышко светит, травка зеленеет, как ей и положено, дует лёгкий прохладный ветерок. Бежать по холмистой, поросшей редкими деревцами и изрезанной оврагами равнине легко и приятно. Вот только солнышко не только пригревает, но и подсушивает корку запёкшейся на лице крови, и кожу от этого неприятно стягивает. А ветерок разносит по окрестностям тяжёлый запах крови, в которой мы с Умником перемазаны по уши! Как бы на этот запах какие-нибудь хищники не набежали: эти земли богаты на разных тварей, есть среди них и такие, что и парочке изменённых могут доставить кучу проблем – вымыться бы, да негде.
Я как в воду глядел! Еле заметная, петляющая меж холмами звериная тропка, по которой мы с Умником бежали, нырнула в очередной овраг, где дорогу нам преградил уробас – троллеподобное существо ростом выше среднего тувлара в три раза и шире раз в шесть. Массивная туша на толстых и коротких ногах. Длинные и не менее толстые верхние конечности имеют противопоставленные пальцы, так что можно считать их руками. Венчает всё это сравнительно маленькая безволосая голова с шишкообразными наростами сверху и широкой клыкастой пастью снизу. Маленькие чёрные глаза без белков; плоский, почти не выделяющийся из остальной морды нос тоже наличествует и расположен на привычном месте. В целом уробас имеет вполне антропоморфные формы, что делает его внешность только безобразнее. Всё тело покрывает толстая матово-серая кожа, повредить которую не способен даже арбалетный болт. Кости прочные, как и всё остальное у этой твари. Уробас вообще обладает хорошим запасом живучести, что вкупе с агрессивностью, огромной физической силой и тем, что эти монстры часто используют разного рода дробящее оружие, делает его опасным соперником. Так, по крайней мере, я про них читал – драться с такими пока не приходилось.
От такой горы мяса в толстой шкуре можно было бы просто убежать – скорости изменённых хватит с лихвой. Двигается уробас не очень быстро, хотя человека по прямой всё же догонит: один его шаг равен пяти человеческим. Но я решил разобраться с преграждающим наш путь здоровяком по-другому: мы сейчас на холме, что дает нам преимущество в высоте, а тварь нас явно не ожидала и пока не атакует, и она тут в полном одиночестве.
Не снижая скорости, на ходу оценив ситуацию, я рванул по вершине холма и прыгнул на уробаса. Тот, ещё не сообразив, что произошло, разинул широкую пасть и утробно загудел. В полёте я выхватил из-за спины меч и что было сил ударил монстра сверху в лоб. Удар вышел на славу: кости черепа не выдержали и клинок глубоко ушёл в голову уробаса.
Не дожидаясь, когда туша начнёт заваливаться, я оттолкнулся ногами от тела местного варианта не то тролля, не то огра и спрыгнул на землю, не выпуская рукоять меча, потянул оружие за собой, тем ещё углубляя рану, хотя она и без того должна была быть смертельной.
Глава 6
– Силён! – одобрительно хмыкнул Умник. – Я сначала думал обойти его сторонами и не связываться, потом оценил, что поблизости больше никого нет, и как раз думал, как быстро объяснить тебе тактику охоты на уробасов, но ты уже решил проблему по-своему.
– Охоты? – заинтересовался я.
– Да. Ты ведь раньше на таких тварей не охотился?
– Не приходилось.
– А мы с другими изменёнными, из вольных, этим иногда занимаемся. Хотя и нечасто – дело довольно хлопотное. Уробасы не так часто встречаются по одному… – Заметив моё удивление, Умник пояснил: – Нет, стаями они, конечно, не ходят – стая таких монстров просто не прокормится. Встречаются по два – по три, очень редко четверо. Но с ними почти всегда ходит с десяток гончих…
Гончие – звери, хорошо мне известные! Эти твари, похожие на больших собак, до катастрофы вроде были обычными волками, но сейчас напоминают помесь алабая с доберманом: короткошёрстые собаки с широкой грудной клеткой и приличных размеров пастью, весом килограммов в сто – сто пятьдесят, иногда сбиваются в крупные стаи. Они довольно быстрые и выносливые: я однажды от таких в течение четырёх часов убежать пытался – догнать меня они не могли, но и сильно не отставали.
А Умник продолжал, подступив к телу уробаса с обнажённым клинком в руке:
– У них что-то вроде тандема: гончие, как им по названию и положено, загоняют для уробасов добычу (как правило, это бизоны или олени), а уробас быстро с ней расправляется. Если добыча оказывается слишком вёрткая (изменённый, например), гончие виснут на руках и ногах, а там один удар уробаса какой-нибудь дубинкой размером с хорошее бревно – этого даже изменённым хватает!
– Опасная цель! – согласился я. – Но ты сказал «охотимся», ты ведь имел в виду не ликвидацию их как угрозы, а именно охоту, то есть убийство с целью получения чего-либо ценного. Что можно взять с уробаса, неужели какие-то его части идут в пищу или для ремёсел?
– Ну, может, его мясо и съедобно, я не пробовал. Да и кости крупные и крепкие – возможно из них можно что-то вырезать. Но мы охотимся на них ради другой добычи, – говоря все это, Умник сделал пару надрезов на сочленении шеи и груди уробаса и с хрустом оторвал ломоть плоти. Затем запустил в получившуюся рану руку, чуть пошарил ей и резко выдернул. – Кристаллы-накопители АТ-энергии! – Умник продемонстрировал мне слабо светящийся кристалл грязно-голубого цвета в потёках тёмной крови.
Я удивлённо поднял брови:
– Накопители АТ-энергии? В зверях?!
– В изменённых катастрофой существах, – поправил меня Умник. – В некоторых из них. Ты ведь знаешь, что некоторые… хм… существа активно используют способности на основе АТ-энергии? Шаманы войрингов, например? – Я кивнул. – Ну да, не можешь не знать! Уробасы вот могут ставить энергетический щит: перед собой, когда их активно атакуют, или за собой, когда за ними гонятся, хотя такое бывает крайне редко.
Я снова кивнул в знак того, что слушаю, и спросил:
– Ещё что-то ценное можно взять с уробаса?
– Нет вроде…
– Тогда давай двигаться – не будем мешать стервятникам ужинать, а поговорим на ходу.
На этот раз кивнул Умник.
Мы вновь двинулись лёгким бегом: местность позволяла бежать не друг за другом, а рядом, а подобный ритм передвижения для изменённых так же комфортен, как неспешный шаг для обычного человека, так что мы вполне могли вести светскую беседу и дальше…
– Так вот, – продолжил Умник, – некоторые существа пользуются способностями на основе АТ-энергии, как и люди-псионики. Вот уробасы ставят щит, а щит требует много АТ-энергии, и это, кстати, вторая проблема при охоте на уробасов: убивать их нужно быстро и не просаживая энергетический щит, иначе накопитель разрядится и потеряет львиную долю своей ценности.
– В общем, для использования способностей на основе АТ-энергии тварям тоже нужны накопители?
– Верно!
– И откуда они их берут?
– Оттуда же, откуда сердце, лёгкие и остальные органы – они просто формируются во время роста тела. Думаешь, почему все накопители делают такой не эргономичной формы – в виде кристалла? – усмехнулся Умник и тут же ответил на свой вопрос: – Для унификации, чтоб к оборудованию вроде медкапсул или бласт-ружей подходили любые источники – и сделанные искусственно, и выросшие в существах.
– Тварях! – уточнил я машинально, усваивая новую информацию.
– Ну да, можно их и так называть, – согласился Умник, – особой миловидностью и кротостью нрава большинство существ после катастрофы не отличаются… А вообще странно, что ты не знаешь о накопителях в… тварях – это ведь общеизвестный факт. Во всяком случае, общеизвестный среди тех, кто бывает за пределами городских стен.
– Видимо, он настолько общеизвестный, что мне просто не подумали об этом сказать: все же знают, что трава зелёная, а небо голубое – такие вещи объясняют только маленьким детям. А я в этот мир попал уже взрослым.
– Так ты из иномирцев?! – изумился Умник. – Хотя это многое объясняет…
– Что, например?
– Ну, например, судя по цвету кожи, форме лица и некоторым другим признакам вроде отсутствия костяных шипов на руках, как у бангоров… в общем, с виду ты тувлар! Но очень уж большой…
– Всего 183 сантиметра ростом и 157 килограммов весом… – я попытался пожать на ходу плечами. – Но вес такой только потому, что я изменённый, раньше в два раза меньше весил.
– Рост 183 сантиметра для тувлара – это очень много. Эта раса в среднем бывает 155–160 сантиметров ростом. Неужели не замечал?
– Замечал, но не придавал особого значения. – Я снова попытался пожать плечами, не сбиваясь с ритма бега, что сделать не так-то просто. – А что, в этом мире много иномирцев?
– Что, этому вопросу ты тоже не придавал особого значения? – усмехнулся Умник.
– Спрашивал как-то у Юджина. Он сильно обрадовался и начал рассказывать о какой-то теории прорывов материи, через которые проваливаются материальные и нематериальные объекты, написал на голографической доске формулу восемь строчек длиной. Потом я сдуру спросил, что он имеет в виду, говоря о нематериальных объектах, и беседа ушла в область не то эзотерики, не то квантовой механики… А когда выяснилось, что я слабо разбираюсь в корпускулярно-волновой теории света, Юджин пришёл в ужас от моей необразованности, и разговор перешёл в урок физики, по словам Юджина, простейшей…
– Да, Юджин гениальный учёный – я пару раз работал на него. Но, по-моему, он иногда забывает, что не все вокруг такие же, как он сам.
– Я с Юджином работаю постоянно. И, скажу тебе, он иногда вспоминает о том, что не все вокруг такие, как он!
– Да-а-а… – протянул Умник. – И что, больше вопросом иномирцев ты не задавался?
– Да как-то нет: отношение ко мне вроде нормальное, ну, насколько оно может быть нормальным к изменённому. А просто так в беседе… Так с собеседниками у меня, как правило, так себе…
– Ну да, ты же, насколько я знаю, живёшь в «Инсауро»?
– Да.
– А там из нашего брата почти одна вторая серия – ребята не очень болтливые!
– Не то слово!
