Они вваливались в палату, рассаживались на неудобных стульях, неизменно ворча, и без умолку болтали, травили байки, вспоминая старые задания.
В один из таких разговоров Джеймс с хохотом хлопнул себя по колену.
– Ох, Логан! Никогда не забуду, как ты выпил две бутылки самогона в Далате и танцевал на барной стойке!
Я вскинула брови и с улыбкой посмотрела на любимого. А тот, хитро прищурившись, покачал головой.
– Вообще-то, это был наш снайпер, чертов ты придурок. Тебе не кажется, что стоит… освежить память, нет?
Я удивленно моргнула, когда Джеймс и Коннор переглянулись. Слишком уж радостными были их лица! А спустя пару секунд до меня дошло.
Я прокрутила в голове все вопросы, которые они задавали другу, его ответы и реакции камрадов. И едва не задохнулась от восторга – они проверяли, все ли Логан помнит из их прошлого. И едва не заплакала от переполнившей меня благодарности.
Джеймс поиграл бровями и повернулся к снайперу.
– Точно! До сих пор не понимаю, как ты тогда забрался на стойку! Ты стоять не мог!
Парни смеялись, а я с нежностью думала, как же сильно им повезло найти друг друга, стать командой. Даже не командой! Семьей.
В итоге визитов камрадов и наших с Логаном разговоров стало понятно – его память не пострадала. И это стало чудесной новостью! Но мы все равно держали руку на пульсе.
Нас предупредили, что несмотря на отсутствие травм и ушибов головы мозг мужчины «голодал» без кислорода. А это значило, что со временем могли всплыть неприятные последствия. Восстановление на фоне операции и общего ослабления организма займет время. Сколько – никто не знал.
В один из моих визитов доктор, мужчина с вечно уставшим лицом, сказал:
– Ему очень повезло.
Я скептически поджала губы.
– Так себе везение. Он был в коме, если Вы вдруг забыли.
– Причина, по которой Ваш супруг впал в кому – самую легкую из всех возможных – никак не сказалась на работе его мозга. Судя по тому, что мы наблюдаем…
Док задумчиво хмыкнул, посматривая в сторону Логана и его товарищей.
– …он восстановится быстро.
Я обхватила себя руками.
– Когда я смогу забрать его домой?
– Я не могу сказать точно. Как только мистер Грин сможет самостоятельно ходить и перестанет спорить с медперсоналом, уверен – восстановление пойдет очень быстро.
Мужчина тепло улыбнулся и посмотрел на мою руку, лежащую на животе. Я смущенно потупилась. Это действие стало рефлексом. Я делала это так часто, что перестала замечать. Это стало следствием простого, но значимого осознания – я поняла, ЧТО важно для меня сейчас.
Мой мужчина и его ребенок во мне. Два чуда моей жизни.
– Мисс Картер, я понимаю Вашу тревогу. Я встречаюсь с этим гораздо чаще, чем Вы можете представить. Это УЖЕ случилось. Не стоит сожалеть об этом, даже если кажется, что в Ваших силах было что-то исправить, в чем лично я сильно сомневаюсь.
Я украдкой посмотрела на дока. Он улыбался, а я готова была провалиться сквозь пол. Потому что действительно думала об этом. Если бы я не поехала в офис, если бы не попалась Дэнни, если бы… да «бы» мешает.
– Вы не можете знать наверняка.
Док неожиданно взял меня за руку. Я нахмурилась, а мужчина тепло улыбнулся.
– Это – самая распространенная и, к сожалению, практически не поддающаяся лечению болезнь всего человечества. Возвращаться мыслями в прошлое в попытках найти то, что могло бы изменить ход событий. Что помогло бы нам не оказаться в той ситуации, которая доставляет неудобства или заставляет страдать.
Он пожал плечами.
– Каждый из нас верит, что… скажи он нужное слово, поступи по-другому, все было бы хорошо. Гораздо лучше! Но это так не работает, мисс Картер.
Его слова были бальзамом на мою истерзанную тревогами и самобичеванием душу.
– Вы не можете знать, что еще могло пойти не так. И уж наверняка не можете знать, не стало бы хуже, если бы ситуация сложилась по-другому. Верно?
Я медленно кивнула и посмотрела на Логана. Он слушал Джеймса и тихо смеялся.
Мне очень хотелось верить в слова дока. Это помогло бы мне избавиться от гнетущего чувства вины. Я заталкивала воспоминания про заварушку в офисе и размышления о роли, которую сыграла в проекте: «Уложить Логана Грина в госпиталь» так глубоко в подсознание, как могла. Лишь бы не чувствовать вину каждый раз рядом с любимым.
Это помогало, но не всегда и ненадолго.
– Не тратьте силы на прошлое, мисс Картер. Оно осталось позади и явно не заслуживает вложений. Ваши силы нужны в настоящем. И понадобятся в будущем, которое Вас еще ждет.
Он посмотрел на Логана.
– Ваш мужчина – настоящий боец. Посмотрите, как он держится ради Вас. Пообщавшись с ним после пробуждения, я сразу понял, что работенка нас ждет адская. Знаете, почему?
Я покачала головой. Глаза дока озорно сверкнули.
– Мистер Грин так яростно спорит с нами, потому что слишком сильно хочет выздороветь и убраться отсюда подальше. Подозреваю, что он хочет вернуться к Вам.
Я засмеялась, утирая выступившие на глазах слезы.
– Надеюсь, док.
– Точно Вам говорю. Если в первые дни у медперсонала оставались сомнения, сейчас, спустя всего неделю, я могу смело сказать, что он поправится быстро. И дело не в его физическом состоянии. Дело в том, как сильно он хочет выздороветь.
Я улыбнулась… и тут же поежилась. Уголки губ быстро опустились вниз.
– Док, а выздоровление будет… по всем фронтам, да?
Мужчина несколько секунд всматривался в мое лицо, тяжело вздохнул и отвел взгляд.
– Физическое здоровье… Восстановление не займет много времени. А с остальным… Вы ему поможете. Тем более, у него есть, ради чего поправляться.
Я кивнула, чувствуя, как сжимается сердце.
Он говорил о нашем ребенке.
Господь всемогущий, какое облегчение я испытала, когда поняла, что Логан помнит ВСЕ, что произошло с нами, все, что касалось нас. Особенно… про это.
Доктор отпустил мою руку и успокаивающе потрепал по предплечью.
– Вот Вам еще одна причина не возвращаться мыслями в прошлое, пытаясь придумать, как исправить то, что уже случилось. Сейчас Вам нужны все силы, что помочь нашему пациенту. Будьте рядом. Ему нужна Ваша поддержка. Особенно… Ну, Вы понимаете.
Я с трудом проглотила вставший в горле ком.
Да. Я понимала. Очень хорошо.
***
Я была сильной каждое мгновение рядом с любимым. Я была нужна ему. Моя любовь. Моя поддержка. И я отдавала ему все, что могла.
Меньше недели в коме – и в первые дни Логану пришлось заново учить свое тело даже таким простым вещам, как… поднять руку. Или согнуть ногу.
Я с болью наблюдала за тем, как Логан ЗАСТАВЛЯЛ свое тело делать все то, чему давным-давно научился… и словно разучился всего за несколько дней. Он смотрел на рельефные мускулы, на прежде сильные руки и ноги с нескрываемой досадой. Кажется, он ненавидел свое тело, чувствовал себя его пленником. Но не сдавался. Лишь морщился от боли и усталости, но снова и снова выполнял простейшие действия – поднимал руки над кроватью, сгибал в локтях, поводил плечами. Хитро улыбался, когда я беззлобно смеялась над его неудачными попытками.
С каждым днем обыденные для нас, но невероятно трудные для него действия удавались все лучше. Я подбадривала его, хвалила и целовала так часто, как могла.
Я была сильной, когда Логан начал самостоятельно садиться. Когда с неимоверным трудом пошел. Когда начал прогуливаться по коридорам. Когда корчился от спазмов. Когда его донимала послеоперационная боль. Когда ныли швы, но он отказывался от лекарств, до хрипа споря со мной и врачами.
Я была сильной, когда подрывалась с кровати среди ночи от звонка доктора и мчалась в больницу. Потому что у Логана началась очередная паническая атака. Он страшно кричал во сне, а когда просыпался – начинал задыхаться, прижимая руку к левому боку. Потому что заживающая рана болела. Потому что нутро горело. Потому что мужчина ужасно пугался, внезапно обнаружив себя в оглушающей тишине.
Я врывалась в палату, игнорируя недовольное шипение персонала, забиралась к нему в кровать, обнимала так, как когда-то он обнимал меня в Новом Орлеане. Разговаривала с ним, прогоняя тишину. В эти моменты Логан прижимался к моей груди спиной и шептал:
– Прости меня. Я снова утонул в ней. В черноте. В гребаной тишине. Я так испугался, что не смогу вернуться к вам…
Я ждала, когда он заснет, а потом выбиралась из кровати и уезжала домой. Вела машину, таращилась на дорогу немигающим взглядом и умоляла себя: продержись еще немного, совсем чуть-чуть. Держись, девочка.
Рядом с Логаном я была сильной. Улыбалась, смеялась, шутила, поддерживала его, подбадривала, успокаивала. А слабой… я позволяла себе быть слабой лишь возвращаясь домой. Скидывала верхнюю одежду прямо на пол, разувалась, проходила в спальню, падала на кровать и сворачивалась клубком. Выпускала на свободу боль и страх и рыдала до тех пор, пока слезы не заканчивались.
Я сжимала в руке телефон, чтобы не пропустить звонок из госпиталя. Чертов смартфон, по которому сама практически не звонила. Потому что не знала, кому позвонить.
Я не хотела тревожить Анну. Мия и Джеймс, Коннор и Лиза, Командор и Элли… все не то! Я не звонила друзьям, потому что не хотела мешать им быть счастливыми сейчас, когда все так сильно пострадали! Когда каждый из них понял, что такое счастье. Что ценно и значимо. И как важно это беречь. Особенно Коннор, который переборол себя, примирился с прошлым и нашел счастье в объятиях любящей женщины.
Я соскальзывала в тревожный сон, вздрагивая и просыпаясь от каждого уведомления, а потом лежала и тупо пялилась на темный экран. Но сама не звонила никому.
Потому что во всем мире был всего один человек, которому я действительно хотела позвонить, с которым хотела поделиться чувствами. Но он не брал трубку.
Дэниел Стоун нарушил данное слово. Уехал, не попрощавшись. Удрал после встречи в палате Логана. Без звонков и сообщений. Без предупреждения.
Когда Дэнни впервые не ответил на мой звонок, я не придала этому значения. Впрочем, как и тому, что он не перезвонил. И когда он не ответил на третий звонок. И на пятый.
Спустя неделю я начала переживать. Дэнни не появлялся в госпитале, не перезванивал мне и не связывался ни с кем из камрадов. Когда я спросила Логана, звонил ли ему товарищ, он тепло улыбнулся.
– Он не из тех людей, кто будет напоминать о себе. Почему ты спрашиваешь?
Я нервно улыбнулась.
– Просто так.
Мужчина смерил меня недоверчивым взглядом.
– Он пообещал, что не уедет, не предупредив. А к обещаниям он относится серьезно.
Я усмехнулась. В груди засело дурное предчувствие.
Кажется, в этот раз это не так.
Еще несколько дней я держалась. Отдавала все время любимому мужчине, а домой возвращалась слишком уставшей, чтобы думать еще и про Дэнни. Но я звонила ему каждый вечер. И каждый раз нарывалась на голосовую почту. На одно и то же сообщение:
– Я не могу сейчас ответить. Видимо, я очень занят. Но я увижу, что Вы звонили мне, и свяжусь с Вами, если этот звонок важен.
Я убирала телефон и засыпала, чтобы восстановить жизненные силы. А утром с улыбкой возвращалась в госпиталь.
Тревога стала перманентным состоянием, и я уже не слишком понимала, из-за чего переживаю. Слишком много всего свалилось на меня. Не хватало еще за Дэнни переживать. С ним все в порядке.
Но почему он не отвечает? И не перезванивает…
***
Когда у Логана начались кошмары… точнее, когда медперсонал связался со мной в первый раз, потому что никто не мог успокоить пациента, мой мир затрещал по швам.
Выходя из палаты любимого на рассвете, я тряслась всем телом. Мне было очень страшно. Я не знала, что с ним происходит и что с этим делать. Вдобавок Логан попросил меня не рассказывать об этом парням. И я согласилась!
Дьявол, я согласилась, не раздумывая!
И сейчас шла по коридору к выходу из госпиталя с расходящейся на волокна душой, бешено колотящимся сердцем и пыталась… А что я пыталась? Дышать я пыталась!
Я села в машину и впервые в жизни пожалела, что не курю.
Пальцы дрожали, когда я достала смартфон, разблокировала экран и уставилась на список избранных контактов.
Джеймс М.
Нельзя.
Коннор.
Нельзя.
Мия Бостон.
Нельзя.
Командор – Стив.
Нельзя.
Элли Психолог.
Нельзя.
Я ведь пообещала Логану, что никому не расскажу! И не могла позвонить никому из них! Никому!
Я пролистнула список ниже… и судорожно вдохнула.
Дэнни С.
Тоска вцепилась в сердце.
Дэнни был единственным человеком, с которым я могла поговорить. А могла и не говорить! С ним я могла молчать, и он не стал бы донимать меня вопросами, прекрасно понимая, как мне хреново!
Я нажала на вызов и прижала телефон к уху. Закусив губу, молилась: ответь, возьми трубку, ну же! Но… нет. Длинные гудки.
Я зажмурилась, сдерживая подступающие к глазам слезы, и помотала головой.
«Дыши, давай, дыши! Дыши!».
Кажется, меня начала одолевать паника.
Нет, не кажется.
Начала.
Перед взглядом яркими вспышками проносились дни, когда Логан был в коме. Первые дни после того, как он вышел из нее. И сегодняшняя ночь – мой мужчина страшно кричал даже тогда, когда я уже была рядом.
Когда в трубке раздался щелчок, я встрепенулась, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение закусить губу еще сильнее.
– Я не могу сейчас ответить. Видимо, я очень занят. Но я увижу, что Вы звонили мне, и свяжусь с Вами, если этот звонок важен.
На меня навалилось такое отчаяние, что впервые за последние недели я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО почувствовала себя одинокой. Брошенной всеми.
Хотя бросил меня всего один человек.
Не отдавая отчета в своих действиях, я швырнула телефон на пассажирское кресло, вытерла слезы, завела машину и поехала по просыпающемуся Бостону.
Я ехала по знакомому маршруту, совершенно не понимая куда держу путь, но точно зная, где нужно свернуть. И когда остановилась возле многоэтажного дома, сердце забилось где-то в глотке.
Я выбралась из машины и запахнула пальто, всматриваясь в окна. Кое-где горел свет. Люди начали просыпаться, собирались на работу. Кто-то, вероятно, еще не ложился спать.
Мне повезло. Незнакомый мужчина вышел на улицу и придержал дверь, запуская меня в подъезд. Спустя минуту я поднималась на лифте на нужный этаж.
Я машинально поглаживала пальцем металлическую кнопку с цифрой и вздрогнула от неожиданности, когда лифт с грохотом замер. Двери открылись, и я судорожно вдохнула, вжимаясь плечом в стену кабины.
Что-то останавливало меня.
Впрочем, вполне понятно, что именно!
Во-первых, время визита. Раннее утро! А я приперлась к Дэнни!
Я представила его реакцию и густо покраснела.
«Идиотка, совсем с ума сошла!».
Двери лифта закрылись, и я нажала на кнопку, заставляя их разъехаться в стороны.
Во-вторых, Дэнни не брал трубку. А вдруг он не хочет меня видеть? Вдруг не просто так прячется! Наверняка не просто так и…
Я внезапно разозлилась на этого засранца. На взрослого мужчину, который играл с нами в прятки! И злость заставила меня выскочить из лифта.
Не хочет видеть – пусть скажет в лицо! И плевать на время!
Я подошла к нужной двери и уже занесла кулак, чтобы постучать, но застыла, уставившись на всунутый в щель между дверью и косяком лист бумаги. Воспоминания о крафтовом конверте обожгли нервы, и я невольно поежилась.
«Дыши, Хоуп. Это другое».
Я взяла лист, развернула и вскинула брови. Бланк голосования жильцов…
Сердце ударило по ребрам, когда я увидела дату на документе. Это же… тот самый день, когда Логан вышел из комы, когда мы с Дэнни виделись в последний раз.
Волоски на шее встали дыбом. Дыхание сбилось.
Я громко постучала в дверь.
«Давай, открывай, давай, ну же!».
Но ответа не было.
Постучала еще раз, практически не слыша ударов за гулом крови в ушах.
Снова ничего…
Не знаю, сколько я стояла перед дверью и стучала. Помню, как зачем-то вставила листок обратно в щель, спустилась на лифте на первый этаж, подошла к почтовым ящикам и заглянула в прорезь одного из них, с номером квартиры Дэнни. Помню, как с трудом подцепила ногтями и вытащила какой-то рекламный буклет. Помню тупое оцепенение, навалившееся на меня, стоило увидеть дату.
Вчерашнее число. Совсем свежий рекламный буклет в забитом почтовом ящике.
«Может, он просто не достает почту?».
«Может и не достает. Но чтобы в квартиру попасть, листок он убрать должен был…».
Вернувшись в машину, я вцепилась в руль так крепко, что побелели пальцы. Обида сдавила грудь. По щекам побежали слезы.
Все-таки сбежал. Не предупредил. Бросил нас. Бросил… меня.
Кажется, даже земля на несколько секунд перестала вращаться…
***
Я не переставала звонить Дэнни. Я делала это каждый день в надежде, что ему надоест видеть мой номер на экране смартфона, и он все же ответит. Или заблокирует.
Мне было обидно. Так, что плавились легкие.
Мне было горько. Так, что слезы наворачивались на глаза.
Мне было больно. Не так, как после очередной ночи в больнице, но все же.
Дэниел Стоун сбежал. И каждый раз, набирая его номер, я злилась и обвиняла друга в том, что мне паршиво. Что он не рядом. Что я не могу с ним связаться.
Я звонила ему и каждый раз слушала одно и то же сообщение:
– Я не могу сейчас ответить. Видимо, я очень занят. Но я увижу, что Вы звонили мне, и свяжусь с Вами, если этот звонок важен.
Едкий голосок в голове шептал: «Что ж… Видимо, твой звонок не важен». И я рычала и отбрасывала смартфон. И злилась на Дэнни до багровых кругов перед глазами за то, что он пропал. И на себя злилась, потому что чувствовала себя дурой.
Недаром Логан часто повторял: горячая голова – гарант поражения. Моя горячая голова, угнетаемая усталостью и нервным истощением, подбрасывала такие мысли, что становилось тошно от самой себя.
Я ведь действительно думала, что наши отношения наладились за то время, пока Логан был в коме. Я верила, что мы с Дэнни сблизились, стали друзьями! Ведь он так помог мне! Он был рядом, не задавая идиотских вопросов, не давая ненужных советов. Не спрашивая: «Эй, как ты себя чувствуешь?».
ХРЕНОВО, МАТЬ ТВОЮ! НЕУЖЕЛИ НЕПОНЯТНО?!
Дэнни просто был рядом. Несмотря на то, что был влюблен в меня, и я эгоистично этим пользовалась. Он держал меня за руку, и мне становилось лучше. Как тогда, в машине, когда он напомнил, почему я должна бороться. Почему не имею права сдаться!
Или как тогда, у него дома. Когда я впервые за несколько дней беспробудного кошмара почувствовала себя… хорошо. Потому что рядом был тот, кто понимал меня. Кто хотел помочь и помогал.
Может, он злится из-за той ночи, когда я попросила его остаться со мной в одной комнате?
Возможно, так оно и есть. И я корила себя за это каждый раз, когда он не брал трубку. Я хотела извиниться, но Дэнни не давал мне шанса.
Да, я использовала его. И от этой мысли становилось совсем паршиво. И я пыталась оправдаться, придумать хоть что-то, что могло бы обелить мое имя! И придумывала, задавалась вопросом:
«Может, ты все придумала? Что отношения наладились. Что вы стали друзьями. Что он был рядом, потому что хотел помочь. Может, не этого он добивался, а, Хоуп?».
Эти мысли поднимали волну ярости, и становилось легче.
Я обвиняла Дэнни в трусости и во всем, что приходило мне в голову.
Так было легче – злиться вместо того, чтобы скучать по нему.
Но я не могла заставить себя перестать звонить ему.
***
Камрады звонили каждый день. Элли – раз в несколько дней. Мия постоянно присылала идиотские картинки и пошлые шутки. Они предлагали приехать, составить компанию, но я была либо слишком уставшей, либо слишком злой, чтобы с кем-то видеться.
Я чувствовала себя ужасно одинокой, но мне хотелось быть одной. Потому что только так я могла позволить себе быть слабой. И друзья относились к моему желанию с уважением.
Почти всегда.
В один из вечеров ко мне без предупреждения приехал Коннор. Он вел себя странно. Избегал моего взгляда. Говорил тихо и неразборчиво и выглядел так, будто провинился и искал поддержки. И я сорвалась, наорала на него.
Потому что устала быть сильной! Потому что ХОТЯ БЫ ДОМА мне нужно было побыть слабой!
Я кричала на друга, выплескивая боль и отчаяние, а он слушал и молчал. Его осунувшееся лицо с темными кругами под запавшими глазами разозлило меня еще сильнее, и я попросила его уйти.
Перед уходом Коннор застыл в коридоре, нервно сжимая костыль. Я не могла заставить себя посмотреть на него, опиралась спиной об стену и гневно раздувала ноздри.
Он тихо попросил:
– Посмотри на меня.
Я раздраженно повела плечами и подняла взгляд. Друг грустно улыбнулся.
– Не делай этого.
Я прикрыла глаза и потерла лоб кончиками пальцев.
– О чем ты?
– Не отгораживайся от нас. Ты отгораживаешься от людей, которые хотят тебя поддержать.
– Спасибо, но…
– Разреши нам сделать это.
Я замолчала на полуслове. Усталость взяла верх. Ноги стали ватными. Я слепо зашарила рукой по стене, пытаясь ухватиться за что-нибудь, лишь бы не рухнуть на пол.
Мне нужна была поддержка. Помощь. Сильное плечо. И друг оказался рядом.
Костыль с грохотом упал на пол. Коннор обнял меня и прижал к себе.
– Я с тобой, слышишь?
Я горько всхлипнула и вцепилась в его куртку. Слезы потекли по щекам против воли. В голове на повторе крутилось: я устала, я больше не могу, не могу больше быть сильной, не хочу, я не справляюсь, я слишком устала…
Мужчина шептал:
– Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь, слышишь? Просто скажи – и я буду рядом.
А я рыдала, сгорая от стыда из-за недавней вспышки гнева. Ведь Коннор – мой лучший друг. Он хочет быть рядом! А я не подпускаю его, потому что… Да я могла назвать с десяток причин, почему оставалась одна! Но точно знала – снайперу на них плевать. И он будет рядом, даже если весь мир обернется против меня.
Я вспомнила Дэнни. Грудь пронзила боль. Тоска вгрызлась в сердце.
Коннор был рядом против моей воли, потому что знал, что мне необходим друг. А этот засранец сбежал.
Я начала задыхаться от злости на мужчину, который был нужен мне. Но гораздо сильнее я злилась на себя. Из-за того, что так сильно нуждалась в этом паршивце, так сильно скучала и отталкивала людей, которые любят меня и хотят помочь!
Коннор обнимал меня, гладил по волосам и шептал:
