– Ты плакала во сне. Обвиняла его.
Хоуп осторожно вздохнула, когда я обнял ее. Маленькие ладошки скользнули по моей груди к плечам.
– Логан…
– Кто это был? Кто…
Я осекся, но закончил фразу.
– …сбежал от тебя?
Уже договаривая, я точно знал, кто именно ей приснился.
Хоуп тяжело вздохнула и зажала переносицу пальцами. Нервы натянулись и зазвенели гитарными струнами. У меня был повод переживать если ей приснился тот, о ком я думал. И я молился про себя:
«Давай, скажи это. Хотя… Нет! Не говори! Пусть я ошибусь!».
– Мне приснился Дэнни. И пока ты не вздумал приревновать, Я ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЮ. Это ничего не значит. Между нами ничего нет, ты же знаешь это, так?
Я медленно кивнул, пытаясь выровнять дыхание.
Хоуп улыбнулась. В ее взгляде мелькнула тоска, и меня словно обдало кипятком.
– Мне… неловко, прости. Давай не будем об этом?
Девушка прижалась ко мне и болезненно вздохнула. Я нежно поцеловал ее в висок.
– Ты скучаешь по нему?
Вопрос вырвался против воли, и я тут же пожалел, что задал его.
Хоуп неопределенно повела плечами.
– Нет.
Я вскинул брови.
Она не врала. Я всегда мог понять, когда она врет. И сейчас Хоуп говорила правду. Она действительно не скучала по Стоуну.
Либо убедила себя в этом…
– Я просто… не понимаю, почему он исчез. А неопределенность… Она мучает. Думаю, ты и сам испытывал нечто подобное.
Я вспомнил, как она пряталась в Портленде после нападения Сойера Такера, ее бывшего мужа. Бесконечные в своей мрачной неопределенности дни.
– Конечно, испытывал.
– Впрочем, сейчас мне уже все равно. Просто… Он очень помог мне в трудную минуту. Был рядом, поддерживал. Наши отношения сильно изменились. Я думала, что мы подружились. Но с друзьями так не поступают. Я ошиблась в нем.
Я прикрыл глаза, прекрасно понимая, что сейчас, когда Хоуп прижималась ко мне всем телом, мое сердцебиение могло сдать меня с потрохами. Оставалось надеяться, что она решит, что я ревную, и даст мне по шее, не догадавшись об истинных причинах моей тревоги.
– Видимо, он был прав. Не так много в нем чести и достоинства, раз он нарушил слово и сбежал из города, не попрощавшись.
Я едва не задохнулся от нахлынувших на меня эмоций.
Тоски, боли, сожаления. И злости…
– Может, не стоит судить его так строго? Вероятно, у него были причины пропасть.
Девушка поморщилась и отошла от меня.
– С каких пор ты начал защищать его?
Я осторожно вздохнул, наблюдая за тем, как Хоуп достает из комода домашнюю одежду. Ее движения выдавали злость и раздражение.
– Я не защищаю его. Просто говорю – может, у него были причины.
«Лучше заткнись! Просто заткнись! Иначе проговоришься… И что тогда?!».
Девушка смерила меня скептическим взглядом.
– Тебе не кажется, что уж с тобой он точно связался бы хоть раз за эти месяцы?
«Скорее с тобой, чем со мной».
Если раньше подобные мысли заставляли мою кровь кипеть, то сейчас, после разговора на мальчишнике Командора…
– В любом случае…
Девушка опустила взгляд на пол и замолчала. Я скрестил руки на груди. Мне страшно хотелось забраться в ее красивую головушку!
Когда она снова посмотрела на меня, я выдавил улыбку. В моих любимых зеленых глазах больше не было ни боли, ни тоски. Только острая, как заточенное лезвие, сталь.
– Он сбежал. И пусть больше не появляется.
Она подошла ко мне, привстала на носочки и чмокнула в щеку.
– Давай не будем о нем, ладно? Я в душ, а потом рассчитываю выпить кружку ароматного кофе.
Я машинально кивнул, думая о своем, и не сразу понял, почему Хоуп уставилась на меня с открытым ртом.
– Да ладно? Серьезно?!
Я засмеялся.
– Одну. И, возможно, кофе будет без кофеина.
Девушка тяжело вздохнула и направилась к двери.
– Сам пей свой чай.
– Это кофе.
– Кофе без кофеина – это чай!
Девушка вышла из спальни, а я смотрел ей вслед, стискивая челюсти.
Твою мать.
ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!
«Может, обойдется? В конце концов, прошло уже столько времени и…».
Я схватил одеяло и со злостью отбросил его в сторону.
Не обойдется.
Хоуп и Дэнни действительно сблизились. Да, он был влюблен в нее, но в нашу последнюю встречу я не заметил в его взгляде, направленном на мою жену, ни похоти, ни страсти. Только нежность.
Что-то изменилось в Дэнни. В его отношении к Хоуп. Мне не хотелось, не нравилось признавать этот факт, но они действительно стали близки друг другу.
«Я не скажу ей. Я не могу, не могу рассказать! Не сейчас!».
Я вцепился в подушку и зажмурился.
«Ты понимаешь, что она все узнает, рано или поздно? Понимаешь это?!».
Прекрасно понимал. И злился.
Я должен был все ей рассказать сразу же, как узнал сам! Должен был, но выбрал не ее.
«Ты еще можешь все исправить, Грин. Ничего непоправимого не случилось!».
Я ухмыльнулся и заскрипел зубами.
Да нет, кое-что НЕПОПРАВИМОЕ случилось.
Я не знал, как Хоуп отреагирует на известие. Она беременна! Ей нельзя нервничать! Ей и так досталось! И мне так сильно хотелось дать ей передышку! Хоть немного покоя!
«К слову о покое! Для этого ты должен позвонить Элли!».
Ткань наволочки затрещала в моих пальцах, и я отшвырнул подушку.
«Я позвоню. Обязательно. Но рассказывать не стану. Не сейчас».
Голову сдавил ледяной обруч.
«Она все равно узнает. И то, как долго ты скрывал от нее правду, тоже! Как она к этому отнесется, а?! К тому, что ты выбрал не ее!».
Я уставился на кровать, слушая шум воды, доносящийся из ванной комнаты.
«Ты в безвыходной ситуации, друг».
Сжатые кулаки едва заметно подрагивали. В груди кипящей лавой разливалась злость.
Прямо сейчас, в это самое мгновение мне нужна была Исповедь.
Потому что прямо сейчас, стоя посреди спальни, я ненавидел камрада.
Я ненавидел Коннора всем сердцем!
ЗА 1,5 МЕСЯЦА ДО ЭТОГО
В баре играл джаз. Приглушенный свет и темные тона интерьера создавали атмосферу уединенности с привкусом шепотков и обмена тайнами.
Мы с комфортом расселись за деревянным столом на мягких диванных подушках и отмечали грядущую свадьбу нашего негласного предводителя.
Алкоголь тек рекой. Мы болтали, не умолкая, и хохотали как ненормальные, провожая товарища из холостяцкой жизни в плавание под названием «Брак».
Джеймс встал на ноги и театрально поклонился.
– Предлагаю поднять бокалы за нашего товарища, собрата, камрада, отче нашего!
Мы с Коннором с хохотом рухнули на стол. Командор широко улыбнулся. Слишком хорошо все помнили его колоратку. И он тоже помнил, потому и не позволил никому из нас поженить их с Элли.
Джеймс сверкнул глазами.
– Если когда-нибудь меня спросят: «Мэттис, скажи, как зовут самого близкого человека в твоей жизни?», я без стеснения отвечу: Мия, моя жена.
Он подмигнул Стиву.
– А после этого добавлю: знаете, кто нас поженил? Мужчина, который подарил мне новую жизнь. Благодаря которому я до сих пор жив.
Командор покачал головой. Кажется, его глаза увлажнились. Вот только понять, от алкоголя, смеха или слов камрада, было невозможно.
В груди разлилось тепло. Стив не только Джеймсу подарил еще одну жизнь, отобрав работу у чертовой судьбы.
– Мужчина, которому пришлось несладко на жизненном пути. Но каждое испытание он встречал с гордо поднятой головой и расправленными плечами. Мужчина, который выдержал все трудности, не сломался и хрен знает сколько еще собирается топтать бренную землю, дай вселенная тебе как можно больше дней под этим солнцем!
Я смотрел на Джеймса и не верил глазам – он расчувствовался до слез!
– Мужчина, который спустился в преисподнюю и по сей день носит в себе ад. Но всем, кто его окружает, дарит только любовь и заботу.
По рукам побежали мурашки. Волоски моментально встали дыбом.
Черт. Хорошо сказал!
Командор растроганно улыбнулся, поднимая бокал.
– Ты это… прекращай, а то Логан сейчас разрыдается.
Я с хохотом схватил бокал.
– За Командора!
Дружный ор дополнился звоном стекла. Я с удовольствием глотнул виски, украдкой следя за Коннором.
После разговора в гараже он будто избегал меня. Честно говоря, я был уверен на все сто, что избегает, но не мог понять, почему. Хоуп ничего не рассказала. И я не стал выпытывать. Между ней и камрадом завязалась крепкая дружба, и я не хотел топтаться в ней грязными башмаками. Та нежность и забота, с которой они относились друг к другу, дорого стоила.
Сейчас Коннор казался счастливым. И я с удовольствием поверил бы, что с ним все в порядке… Если бы не видел, как пристально он сканирует бар.
Наш снайпер всегда был настороже, но сегодня вел себя как параноик.
«Или как человек, за которым может охотиться Гильдия не самых приятных ребят, наемников, профессиональных убийц».
Я с досадой подумал про Дэнни Стоуна. Если бы он не исчез, я постарался бы вызнать у него как можно больше про этих ребят. Коннор рассказал все, что знал, помнил или предполагал. Но времени прошло слишком много. И той информации, которой он владел, было тревожно мало. Проверить ее актуальность не было никакой возможности, а узнать что-то новое было не у кого. Если камрад говорил правду, в чем я не сомневался, преданность фрилансеров Гильдии напоминала культ. И мне был нужен чертов Стоун, чтобы узнать про них как можно больше. А еще я задолжал ему пару ударов. И я действительно скучал по этому парню.
Много лет мы сталкивались лбами, пытаясь прикончить друг друга. И лишь после бостонского ада, через который мы прошли бок о бок, я смело мог сказать – враги из нас вышли дерьмовые. Впрочем, как и друзья. Но мы не были чужими людьми.
Каждый раз, когда я пытался дозвониться до него, оператор неизменно переводил меня на голосовую почту. И в конце концов я сдался. Захочет – сам выйдет на связь. А не захочет… Что ж, пересечемся. Этот мир слишком тесен для нас двоих, раз мы постоянно сталкиваемся лбами в разных его уголках. Надеюсь, будет не слишком поздно.
Я не волновался, хотя Дэнни слинял, не сказав никому ни единого слова. Даже Хоуп. Он всегда так делал. Пропадал, исчезая с радаров.
«Но ведь раньше он никогда не давал обещаний не пропадать, да?».
Я действительно удивился, когда он нарушил данное слово, но тому, что пропал – нет. А еще не мог отделаться от мысли, что мы с ним могли наладить отношения. И вполне возможно, что я смог бы перетянуть его на нашу сторону. Или Хоуп смогла бы…
Черт, думать об этом было неприятно, но у нее действительно был шанс преуспеть в этом нелегком деле.
Дэнни был ценным союзником и без своей роли в Гильдии. Но его статус командира отряда дал бы нам еще больше. Особенно сейчас, когда камрад мог оказаться под прицелом тех, про кого мы знали катастрофически мало.
Я отвлекся от размышлений, когда Командор положил на стол перед Коннором монетку.
– Если сможешь повторить, я назову сына в твою честь. Но только второго!
Он повернулся ко мне и заговорщицки улыбнулся.
– Я обещал назвать первого в честь этого засранца.
Я усмехнулся.
– Было дело.
Я помнил слова, которые сказал Стив в офисе, когда меня подстрелили, помнил его обещание. Тогда его голос пробивался в мое сознание и удерживал на плаву, словно спасательный круг.
Неприятный холодок зазмеился по позвоночнику. Я переключил внимание на Джеймса, который возмущенно надулся.
– А в честь меня? Я чем хуже? В честь меня сына назовешь?!
– Лишь бы не дочь.
Я вздрогнул, когда снайпер хлопнул ладонью по столу. В левый бок вгрызлась боль, и я согнулся пополам, выпуская весь воздух из легких.
Твою мать! Опять!
Еще одна проблема, которая досталась мне после офиса – внезапные громкие звуки запускали ток по левому боку. Мне требовалось время и определенные усилия, чтобы начать дышать нормально.
Я не сразу понял причину. Но когда в один из вечеров Хоуп уронила на пол смартфон, меня согнуло пополам. В тот вечер я едва не выплюнул легкие, и моя девочка испугалась.
Тогда я отшутился невралгией. Как и в следующие несколько раз. И надеялся, что она не установила закономерность между абсолютно разными, но с одинаковым результатом – внезапным громким звуком – событиями и моими приступами.
«И ты скрываешь от нее такую важную вещь…».
Да, я скрывал от нее приступы. Потому что не хотел давать новый повод для волнения. Я собирался поговорить об этом с Элли, потому что доктора, к которым я сходил тайком от Хоуп, после нескольких обследований не смогли ответить, что со мной происходит, и предложили обратиться… к специалисту более узкого профиля. К мозгоправу.
Я осторожно выпрямился и встретился взглядом с Командором. Он пристально следил за мной, слегка прищурившись. Карие глаза поблескивали в тусклом свете потолочных светильников. Он спросил одними губами:
– Ты в порядке?
Я кивнул и перевел взгляд на хохочущего Джеймса, отбиравшего монетку у Коннора.
Мне захотелось провалиться под пол. Я обманывал не только любимую женщину, но и мужчину, который и мне подарил еще один шанс на новую жизнь.
Джеймс улыбнулся так, как умел он один – чтобы у окружающих со слабыми нервами остановилось сердце.
– Похоже, второго сына он все-таки в мою честь назовет.
Амбал хлопнул по столу – левый бок никак не отреагировал на громкий звук, потому что я ожидал его – и монетка подпрыгнула. Коннор досадливо крякнул и моментально схватил ее. Спустя пару секунд кружок металла опустился на дно бокала камрада.
Я усмехнулся, кожей чувствуя колючий взгляд Командора.
И сгорал от стыда…
***
Джеймс и Коннор препирались. Как обычно. Я смеялся, наблюдая за ними. Как обычно. Командор безуспешно пытался вправить им мозги. Как обычно.
Все было как обычно. Кроме пристальных взглядов, которыми снайпер провожал каждого проходящего мимо нашего столика мужчину.
Я хлопнул его по плечу, когда он проследил за очередным незнакомцем.
– Неужели эти ребята работают настолько грязно?
Коннор вопросительно моргнул. Я кивнул на его левую руку, и он усмехнулся.
– Это рефлекс. Ничего не могу с собой поделать.
Джеймс наклонился над столом и внимательно посмотрел на камрада.
– Дружище, ты, конечно, на Мисс Мира не тянешь, но выглядишь лучше. Сегодня.
Снайпер поморщился и бросил на меня быстрый, но выразительный взгляд.
– Я знаю, что вы за меня, парни. С такой командой…
Он поднял бокал.
– …мы спасли бы целый мир.
Командор усмехнулся, чокаясь с Коннором.
– Для начала нужно спасти твою задницу.
«И позаботиться, чтобы никого из наших не зацепило».
Мы не говорили про это. Потому что это было слишком очевидно. И слишком тревожно. Теперь нам было что терять.
Джеймс двинул Стива в плечо.
– Знаешь, о чем я подумал?
Командор вопросительно приподнял брови. Мы с Коннором переглянулись и застыли в ожидании продолжения. Уж слишком странно улыбался камрад.
– А ведь каждый в нашей команде так или иначе начал новую жизнь. И не один раз.
Джеймс ткнул в меня пальцем.
– Ты живешь припеваючи после трибунала, на котором, да простят меня собравшиеся здесь его участники, тебя с огромной вероятностью отправили бы в места не столь отдаленные.
Мы с Командором переглянулись.
Или куда похуже.
– И начал новую жизнь в роли Бонда на минималках.
Джеймс развел руками, когда я засмеялся.
– На правду не обижаются, до Бонда тебе далеко. НО! Ты встретил Хоуп и скоро начнешь новую жизнь в качестве мужа и отца. А еще ты вышел из комы. Так что три раза.
Камрад повернулся к Коннору.
– Ты слинял от своей братии и начал новую жизнь в качестве спецагента-снайпера. Благодаря Лизе отпустил прошлое. Думаю, это тоже считается. И выстрел в упор пережил благодаря тому, что настолько ненормальный, что у тебя даже органы не там, где нужно.
Коннор хмыкнул. Шутка камрада пропала втуне, но тот не заметил и указал на Стива.
– Ты ушел из армии в военный суд. Оттуда слинял и собрал всех нас. И завтра станешь мужем. То есть, тоже три раза.
Командор хлопнул его по плечу.
– А ты?
– А я сбежал из Техаса. Выжил в той заварушке в Таиланде. Логан, сукин ты сын, никогда слона не прощу!
Парни недовольно забурчали, и я вскинул ладони.
– Виноват, идиот. Принимаю.
Коннор покачал головой.
– Нет, Логан! Это слишком гуманно! Джеймс, ну-ка выдай что-нибудь этакое.
Камрад выругался, и мы со снайпером застонали, театрально закрывая уши. Стив закашлялся, поперхнувшись виски.
– Откуда ЭТО в твоем словарном запасе?
Джеймс пожал плечами.
– У одного фрилансера спер.
Я повернулся к Коннору. Тот едва заметно побледнел и вскинул ладони.
– Не у меня, не у меня.
Я посмотрел на Джеймса.
– Дэниел?
– Он самый.
Снайпер зашелся в кашле и отставил бокал в сторону. Камрад посмотрел на него с напускной заботой.
– Может, тебе детскую бутылочку дать?
Коннор отмахнулся от него, а Стив расхохотался.
– А давайте соску на горлышко натянем?
Он указал взглядом на бутылку виски. Джеймс округлил глаза в притворном ужасе.
– Ты забыл, что творит наш малыш, когда напивается? Нет уж! Давайте принимать пьяного пингвина дозировано. Раз в столетие!
Я ухмыльнулся, разом вспомнив каждый раз, когда напивался Джеймс. И Стив. И я. И все, что мы творили. «Малыш» был самым спокойным из нас, когда принимал лишнего.
А потом я вспомнил Мексику. И Бангкок.
«Обычно самый спокойный. Чаще всего».
Джеймс хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание и лишая слуха людей за соседними столиками.
