– Привет, дочь, – оказывается, я успела соскучиться по её голосу. – Ты где? Как ты?
– Ничего себе, – в ответ опять лишь сарказм, напомнивший, почему я перестала ей звонить: – Мать из спячки вылезла? Случилось что-то?
Я лишь молча поскрежетала челюстью. Ругаться ещё и с Лерой совсем не хотелось. Набрав в грудь воздуха, я медленно его выдохнула.
– Лера, – спокойно, не реагируя на выпады дочери, сделала вид, что ничего не услышала, – ты когда домой? Я уже соскучилась.
– Вечером уже буду, – недовольно проворчала дочь, – подъезжаем.
Это было неожиданно. Она никогда не предупреждала – когда уедет, когда приедет, и как надолго. Я не раз пыталась поговорить о том, что пора бы заняться учёбой, думать о карьере. Но она молча напяливала наушники и уходила в свою комнату.
Читать нотации о том, что нужно было позвонить, – бесполезно. Да и не по телефону это делается. Я сбросила вызов и включила поворотник. Нужно было подготовиться к приезду дочери. Уж какие вкусняшки она любит – я ещё помнила. Хотя, теперь я уже ни в чём не уверена.
Не заметить приезда Леры было невозможно.
Грохот и то, что она называла музыкой, доносилось из портативной колонки. Я с недовольством смотрела, как она ногой захлопывает входную дверь.
– Здравствуй, дочь, – я сделала шаг навстречу.
Но Лера жестом остановила:
– Привет. Давай только «яжмать» включать не будем. Не сейчас. Я спать хочу.
Она поволокла рюкзак мимо меня в сторону своей комнаты. Я хотела возмутиться. Потом – позвать пить чай. Но я только убрала грязные берцы в сторону и пошла на кухню в одиночестве. Провожала меня лишь музыка из дочкиной колонки.
Спустя два часа я не выдержала и зашла к дочери в комнату, без стука. Она лежала спиной ко мне. И, так как кровать находилась напротив двери, я увидела, что она общается по видеосвязи с каким-то парнем. Тот тоже заметил меня, о чём тут же сообщил Лере.
– Ладно, давай, – весело попрощалась она с собеседником. – Потом ещё созвонимся.
– Твой парень? – дружелюбно спросила я, когда она отложила телефон и села на кровати, развернувшись ко мне.
– Нет. Но тебе какое дело? – недовольно пожала плечами дочь.
– Лер, – я была настроена пообщаться с дочерью, – ну что такое? Почему ты мне грубишь, на пустом месте?
– А разве не я для тебя пустое место?
– Дочь, – я присела рядом, – ты чего? Ты же моя дочь.
Лера смотрела на меня с вызовом. За время своего отсутствия она успела покрасить волосы в голубой цвет, что ей даже шло. Хоть мне и сложно было принять эти её эксперименты. Но лучше уж это. Проколотые нос и язык до сих пор приводили меня в молчаливый ужас. Так и хотелось возмутиться, как в первый день: «Ты же девочка». Правда, со временем смирилась и с этим. Но не привыкла.
– А с чего ты вдруг вспомнила, что у тебя есть дочь? – Лера сидела, скрестив ноги и откинувшись на спинку кровати. – Только когда отец свалил?
Вот это было больно.
– То есть ты в курсе?
– Да, мам, – она выпрямилась. – В отличие от тебя, отец мне часто и звонит, и пишет. Он помнит, что у него есть ещё и дочь. А не только сын, который непонятно где.
– Да как тебе не стыдно? – нервы не выдержали. – Ты знаешь, что такое – потерять сына?
– Моего, между прочим, брата.
– Ты же видела, сколько слёз я пролила. А твой отец, – я вскочила с кровати, – вместо поддержки променял меня на подстилку! Накануне моего, между прочим, дня рождения, с которым ты меня вообще не поздравила!
– Да от тебя любой сбежит! Ты же невыносима. У тебя эмоций ноль, – она провела рукой у себя перед глазами, – никого не видишь!
– Да, я тяжело переживала. Я и сейчас не могу себе простить, что не уберегла Антона…
– А меня? – Лера, слегка наклонившись вперёд, смотрела на меня в упор. Я никогда раньше не видела у неё такой взгляд. Полный детских обид. – Меня, мам, ты ведь тоже потеряла. А так и не заметила. Ты хоть раз поинтересовалась, что чувствую я? Каково мне? А ты в курсе, мамочка, – сделала она язвительный акцент на последнем слове, – что наш лагерь лавиной накрыло, что связи не было, что спасатели нас три дня искали? Знаешь, что сделали наши, как только нас на базу вернули? Стали звонить своим – сообщить, что живы. А знаешь, что сделала я?..
Несколько секунд тяжёлой, безумно долгой паузы. Дочь смотрела на меня со злостью.
– …А я спокойно легла спать. Интересно, – она снова откинулась на спинку кровати и продолжила, уже не глядя на меня, – а если б я там сдохла, через сколько ты заметила бы, что меня нет?
Я не знаю. Правда, не знаю, что на меня нашло. Но я буквально подлетела и влепила ей пощёчину. И сразу выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Страх, возмущение, стыд, горящая ладонь и выкрикиваемые дочерью обидные слова мне вслед – всё это сводило с ума. Я так ждала приезда дочери. Вот и дождалась. Она знала. Она, оказывается, всё это время общалась с отцом и даже не упрекнула его. Я для них обоих какое-то бесчувственное чудовище, неспособное любить.
Стоя на балконе, я просто выла. Никому не нужная, всеми преданная. Даже дочерью. Родной, в которую столько сил было вложено.
Я долго стояла. Слёзы высохли, истерика прошла. Я просто смотрела на звёзды и мысленно соединяла точки. Это немного успокаивало. А в голове звучал голос дочери. Обозлённый и полный обид. Только теперь, немного отойдя от жалости к себе, до меня начал доходить смысл сказанного. Да и собственная реакция. Ребёнок мне рассказывал, что чуть не погиб. А что услышала я?
Возможно, они правы. И муж, и дочь. Видимо, я никудышная мать, раз не замечаю таких вещей у себя под носом.
Выйдя с балкона и проходя мимо комнаты дочери, остановилась, понимая, что должна извиниться. Объясниться. Ну не умею я показывать эмоции, даже к самым близким. Я слишком долго училась их прятать. Иначе было не выжить. И видимо, настолько хорошо научилась это делать, что и не заметила, как покрылась скорлупой.
Некоторое время простояла возле её двери, не решаясь войти. Никак не могла в голове собрать слова. В какой-то момент подняла руку, чтобы постучать, но так и не решилась. Оправдав себя тем, что Лера, возможно, уже спит, я отправилась в спальню.
* * *
Утром будильник не понадобился. Дочка проснулась на удивление рано и врубила музыку. Звуки, издаваемые из её комнаты, бились о стёкла квартиры, отчего те дрожали, словно в приступе. От такого дрожания я проснулась слишком резко и сердце испуганно колотилось. Спросонья казалось, что началось землетрясение, не меньше. Я глянула на часы: соседи нас возненавидят. И будут правы.
Я с привычной уже неохотностью села на кровати и пыталась сообразить, как себя повести. Ругаться? После вчерашнего? Просить прощения? А будет ли она слушать? Или, как всегда, – закроется в комнате?
Надев халат, вышла в кухню. Лера завтракала, уткнувшись в планшет.
– Доброе утро, – я подошла к графину с водой и налила себе в стакан.
В ответ тишина.
– Лер, – я села напротив, – давай поговорим?
– Вчера классно поболтали, мамочка, – дочь не отрывала взгляд от планшета, лишь жестом большого пальца продублировала оценку несостоявшемуся накануне диалогу.
– Я сорвалась, да. Возможно…
– Возможно? – Лера подняла глаза и смотрела на меня с ехидством. – Нет, ну что ты!
– Хорошо, – вздохнув, согласилась я. – Да, я сорвалась. Но и ты…
– Ма, – перебила дочь, – давай не будем портить друг другу утро! Ты всё сказала – я всё услышала.
– Я об этом и хотела поговорить.
Но тут в дверь позвонили. Мы вопросительно переглянулись.
Судя по всему, Лера тоже никого не ждала.
– Сделай музыку тише, – попросила я, вставая, – возможно, соседи пришли ругаться.
Подойдя к двери, я нажала кнопку на видеодомофоне. На весь экран красовался букет ромашек.
– Лер! Похоже, всё-таки к тебе.
Дочь пошла и встала у меня за спиной:
– Ромашки? Какая пошлость! Нет, у меня таких придурков нет.
– Почему – пошлость? – буркнула я, нажимая на кнопку открытия двери. – Это же романтично.
– Вот и забирай!
Когда незваный гость поднялся, и я открыла дверь, то от удивления не сразу подобрала слова:
– Как ты узнал мой адрес? И что это?
Я растерянно смотрела на него, озираясь, как преступница. Что подумает дочь?
На пороге стоял, довольно улыбаясь, Глеб. Это рыжее, вечно лохматое чудо с улыбкой Чеширского кота.
– Доброе утро, – протянул он букет ромашек.
– Откуда у тебя мой адрес? – почти членораздельно я перефразировала свой первый вопрос. Я не шелохнулась и ждала ответа. Из недр квартиры показалась дочь. Я зажмурилась, представив, что она сейчас нафантазирует.
Глеб же как ни в чем не бывало пожал плечами:
– Вообще-то, я здесь уже был. Пять лет назад.
Ах да, он же говорил, что помогал искать Антошку!
– Зачем это? – кивнула я на цветы.
– Просто, – пожал он плечами, – захотелось.
Он так же улыбаясь, кивнул Лере:
– Привет!
Дочь облокотилась на стену у входа в гостиную.
– И давно ты секонд-хендом интересуешься? – съязвила она, вместо приветствия.
– Ты о своём чувстве юмора? – подхватил Глеб. – Вообще не интересно.
– Само собой. Ты же у нас в старьёвщики подался. – И дочь уже обратилась ко мне. – Мам, а мне его уже нужно папой называть?
– Прекратите! Оба! – повысила я голос.
Я чувствовала себя отвратительно. И перед Глебом было неудобно, хоть я и не понимала цель его визита с этими дурацкими ромашками, и перед Леркой оправдываться совсем не хотелось.
– Глеб, прости, это неловко, – забрала у него из рук букет, который он снова протянул мне. – Спасибо. Но теперь тебе лучше уйти. Извини.
– Да я понимаю, – он вежливо улыбнулся и развернулся.
– Извини, – повторила ему, уже в спину.
Закрыв за парнем дверь, я повернулась и вопросительно посмотрела на дочь, ехидно смотревшую на меня:
– Это что за поведение?
– А ты не долго по папуле горевала, смотрю, – Лера кивнула на цветы и, надев наушники, ушла в свою комнату.
Я стояла с этими дурацкими ромашками и не знала, что делать. Ни с цветами, ни с дочкой.
– Даже начинать не собиралась! – выкрикнула ей в спину, правда, скорее, не ей, а самой себе.
Чувствовала, как от обиды участился пульс. Это не справедливо. Почему она со мной так? За что? Это же не я из семьи ушла, а он. А она еще меня в чём-то пытается обвинить. Это жестоко. Ещё и этот Глеб так не вовремя. Глупый мальчишка. Но, в то же время, это так мило.
Я посмотрела на букет и грустно улыбнулась. Когда мне последний раз дарили цветы? Без повода. Просто, потому что захотелось. Да и когда мне хотели дарить цветы?
Поставила уже немного погрустневшие цветы в вазу. Немного нелепо смотрелись скромные белые лепестки в дорогой вазе с лепниной. Немного полюбовалась этой несочетаемой красотой и, вспомнив, что скоро встреча с новым дизайнером, заторопилась в офис. Хотя мысли были далеко не о работе. Ничего, прорвёмся. Не впервые приходилось ломать стены лбом.
С дочерью решила вечером поговорить серьёзно, а до этого времени – и её не трогать, и самой успокоиться.
* * *
Встреча прошла отвратительно. Кажется, весь негатив, который только можно было, я вывалила на этого вчерашнего студента. Девчонки-продавщицы готовы были под прилавком прятаться – так отчётливо читался страх в их глазах. Хотела высказать и им… В какой-то момент поймала себя в зеркале. И отражение неприятно удивило: лицо только что не перекошено от злобы. В кого я превращаюсь? В свою вечно всех ненавидящую мать?
Я стояла напротив этого зеркала и понимала, что нужно что-то менять. Отпускать к чёртовой матери и тоску по сыну, и обиду на мужа. Да пусть катится! С дочкой пока не понятно, что делать. Но так нельзя. Я стала слишком стервой. Нет, становиться копией своей матушки я не готова.
Часы на руке сообщили о входящем звонке. Валера. Господи, что тебе ещё надо?
– Да, – без энтузиазма ответила я.
– Что ты наговорила дочери? – без предисловий напал мой – пока ещё – муж.
– Как мило! – уже начала источать сарказм. – И тебе здравствуй.
А саму кольнула обида. Даже нет – понимание, что и дочь предала.
– Ребёнок приехал домой. К себе домой. После сложного перехода. А мать встречает её оплеухой и молодым хахалем.
– Кем? – интересный поворот.
– Хоть бы не позорилась. Это правда, что там щегол молоденький? – тон был слишком требовательным.
– Не моложе твоей шалавы! Кажется, мы квиты.
– Не смей меня позорить, – Валера прошипел это с такой ненавистью, что мне прямо захотелось это сделать (за репутацию он заволновался). – Дочь, кстати, поживёт пока у меня. Это её решение.
И короткие гудки. Я стояла, не зная, куда провалиться. Было состояние, будто надо мной уже захлопнули крышку, а я всё ещё пытаюсь хватать воздух. Часто и бесполезно.
Огляделась по сторонам. Здесь мне даже поддержки не найти.
– Вика, – позвала менеджера, которая разве что не перекрестилась. – Сегодня закрывайте на час раньше.
– Хорошо, Лидия…
– И прекрати дрожать, не сожру! – нервно выпалила я, перебив робкую девицу, и вышла из салона.
Достали все. Мысль о предательстве дочери никак не отпускала. Возможно… Да, возможно, я тоже виновата. Но ведь я хотела с ней поговорить. По-нормальному. Нет же – она решила состроить обиженную маленькую девочку. Ещё и нафантазировала чёрт-те что!
Снова входящий вызов. Я нервно вздёрнула руку, посмотреть, кто звонит. Вика.
– Да, привет, – смягчив тон голоса, ответила ей.
– Привет, подруга, – с усмешкой в голосе, ответила подруга. – Ты не поверишь, кто мне звонил!
– Ален Делон?
– Бери выше! Твой муж.
Я остановилась. Действительно, удивила. Я даже не знала, что у него есть её номер:
– И что же он хотел?
– Завтра же выставка. Я, честно говоря, про неё совсем и забыла. Ты же знаешь, я на таких мероприятиях засыпаю.
– Викусь, я тебя люблю, но давай без лирики. Некогда.
– Короче. Просил меня пригласительный ему даже продать. Не подарить. Типа, тусовка закрытая, а ему очень нужно там быть. Я же понимаю – с кем. В общем, сказала, что сама жажду туда попасть.
– Спасибо, – я действительно, была тронута. И тем, что не отдала билет, и что позвонила. – Хоть ты меня не предала. Не то, что дочь…
– Лерка дома? – удивилась подруга.
– Да, но устроила цирк, довела меня, потом выставила меня перед своим отцом чуть ли не проституткой… В общем, кошмар!
– Ого, – присвистнула подруга, – да ты, мать, отжигаешь похлеще меня, оказывается!
– Не то слово. Кстати, – я вспомнила про эту чёртову выставку, – может, реально, пойдём завтра вместе?
– Ой, нет! – протяжно застонала Вика. – Я ещё не настолько стара и слепа. На красивые молодые тела я предпочитаю смотреть вживую.
– Ты неисправима, – и тут меня осенило. – Слушай, подруга! А может, тогда мне подкинешь этот пригласительный?
– Ого! – её голос звучал заинтересованно. – Я его знаю?
– Прекрати, – отмахнулась я.
– Судя по ответу, я мыслю в верном направлении. Лидка, вот это правильно! – она говорила с таким энтузиазмом, что мне уже стыдно стало, а ведь я ничего такого не планировала.
– Ты всё не так поняла. Я просто хочу понервировать Валеру.
– И поверь, – усмехнулась Вика, – тебе это удастся. Так. Я тебе, конечно, скину на электронку, только с тебя – все подробности. Ты меня слышишь? И надеюсь, вместо меня пойдёт какой-нибудь красавчик, а не престарелый сухарь.
– Не переживай. И да, спасибо тебе ещё раз. Мне сейчас, как никогда, нужна твоя поддержка.
– Прекращай. Давай, порви там всех! И помни: я жду подробнейший отчёт.
– Хорошо, – со смехом ответила я и завершила вызов.
Так, решение было спонтанным, и я уже не уверена, что верным.
В магазине у меня одни девчонки. Где его взять, – посреди рабочего дня, – мужчину? В голову пришла одна кандидатура. Но это даже в мыслях звучало нелепо. Хотя…
Вика права. Я должна «порвать всех». Представив, как будет метать гневные молнии мой муж, даже заулыбалась. Оставалась одна небольшая проблема. Я не знала ни номера телефона, ни фамилии, вообще ничего о том, кого планировала пригласить. Кроме того, что под описание «красавчик», он вполне подходил. Хоть и чересчур молоденький. Я дошла до машины, села в неё и начала соображать, что делать. Понятно, что искать. Но кого? Другую кандидатуру? Я огляделась по сторонам. Возле входа стоял охранник. Тоже, вроде, ничего. Но к нему каждый день жена приходит. Беременная.
Решила, что придётся разыскивать Глеба.
Двигатель автомобиля взревел, и он тронулся с места. Я знала, куда нужно ехать. Если не он сам, так его данные там точно будут. По крайней мере, это единственная зацепка. Оставалось надеяться, что именно в тренажерном зале он оказался не разово. Если он купил абонемент, то он будет записан в базе. Если нет… Об этом подумаем после.
Войдя в зал, бегло его оглядела. Знакомые лица были, но того, кого искала, не видела. Ко мне, улыбаясь, подошёл Руслан, один из тренеров:
– Добрый день, Лидия Михайловна. Вы сегодня в необычное время. Проходите.
– Спасибо, я не заниматься, – я мотнула головой. – Скажи. Тут на днях у вас занимался парнишка, примерно твой ровесник. Рыжий такой, Глеб.
– Глеб? Степанов?
– Я не знаю его фамилии. Рыженький, кучерявый. Молодой, лет двадцать пять, должно быть.
– Знаю его, он с моим братом служил, нормальный парень, – и нахмурился. – Он вас обидел?
– Нет, ну что ты! Наоборот, это я перед ним виновата. Не подскажешь его номер, или как его найти?
– Да, минуту, – он подошёл к стойке администратора, достал свой телефон. – Записывайте номер.
Бинго! Такая удача с первой попытки. Почувствовала себя героем блокбастера, который в последнюю секунду до взрыва успевает выпрыгнуть из окна. Я торопливо записала номер и, поблагодарив и попрощавшись, вышла.
Сразу звонить не решилась. Успела не только подняться в квартиру, но и разогреть куриные котлеты, сделать салат и выпить чай с лимоном, походить по кухне, пялясь на новую запись в телефонной книге.
Ну как я начну разговор? Взрослая тётенька желает приятно провести время? Фу, как по́шло! Или так: я хочу позлить мужа, для этого хочу использовать тебя. Чёрт! Глупо. Дёшево. Идиотская затея! Я отложила телефон. Зря только у подруги билет выпросила.
Раздался звонок в дверь. Видеть не хотелось вот вообще никого. С хреновым настроем, я пошла открывать.
Подойдя к видеодомофону, я отшатнулась. Это что, сила мысли? Глаза округлились: в экран улыбался он, это рыжее лохматое чудо! «Интересно, он вообще, бывает серьёзным?» – думала я, нажимая на кнопку.
– Ты не перестаёшь меня удивлять, – призналась, когда Глеб уже стоял на пороге.
– Мне звонит Русик, говорит, что я чем-то обидел одну из постоянных клиенток, что, если я немедленно не упаду ей в ноги, – он меня лишит своих.
– Вот паразит! – рассмеялась я. – Я же сказала, что никто меня не обижал.
– Так всё же: – на удивление, его взгляд стал серьёзным. – Почему я в розыске? Из-за той глупой ситуации утром? Я реально хотел только доброго утра пожелать.
– Забудь, – опомнилась, что гость стоит на пороге. – Проходи.
Он снимал кроссовки, а сам не отрывал от меня взгляда, да такого, что меня пробрало до дрожи. Вроде, молодой, зелёный совсем, а взгляд опытного хищника. Пропустив его вперёд, указав в сторону кухни, пошла следом. А сама примерилась незаметно, можно ли обувать каблуки. Вполне. Парень рослый.
Глеб прошёл в конец кухни, обогнул стол, находившийся в центре, встал возле окна и выжидающе посмотрел. Я немного растерялась.
– Я приглашена на выставку, которая будет завтра, современные авторы… – решила, что предисловия здесь не уместны. – Вообще, я должна была идти туда с мужем…
Звучало по-идиотски, я словно оправдывалась.
– …Но он теперь другими достопримечательностями увлёкся, – грустно хмыкнула я, – так что идти мне не с кем. Подруга отказалась. Может, ты компанию составишь?
– Честно говоря, я ещё со школы терпеть не могу, что музеи, что библиотеки…
– Ну ладно, – я огорченно вздохнула. В принципе, глупо было вообще затевать этот разговор. Я не знала, куда деться от стыда.
– …Но ради красивой женщины, – он снова улыбнулся и подмигнул, – я всегда готов. Даже на смерть, даже от скуки! – пафосно добавил он, вскинув одну руку, а вторую прижав к груди.
Я победно улыбнулась. Ох, представляю физиономию Шевцова! Никогда не думала, что способна на такие интриги. Но! Обиженная женщина – опасный враг.
– Вот и замечательно! – выдохнув, я села на стул, закинув ногу на ногу. – Пригласительные – электронные. Я тебе скину. Там просто QR-код нужно будет предоставить.
– Дресс-код сильно стрёмный? – Глеб скривил губы.
– Классический, – я пробежала взглядом по его борцовке и бриджам. – Немного отличный от этого.
– Ладно, придумаю что-нибудь. Но я в пиджаках чувствую себя идиотом.
– А мне кажется, тебе очень пойдёт. Но я не настаиваю.
– Да ладно. Сказал же: решу вопрос. Всё тогда, – он хлопнул себе по бёдрам, – жду информацию, адрес. И – до завтра.
Он оттолкнулся от подоконника и прошёл мимо меня, оставив лёгкий след дезодоранта.
Дверь уже хлопнула, когда до меня дошло, что всё ещё сижу, постукивая пальцами по столу. Настроение было сумбурное. Вроде, добилась чего хотела, но сомнения остались. Не устроит ли Валера скандал? Да и придёт ли? Что, если вся затея напрасна?
В реальность вернул звонок Марины, супервайзера. Как меня бесила её манера растягивать слова! Я закрыла глаза ладонью и нажала на кнопку вызова. Тихий голос в придачу с монотонностью просто убивал всё победное настроение.
– Марин, хорош мямлить, – раздражалась я, – давай коротко и по делу! По всем магазинам отчеты готовы? Что по магазину на Бедного?..
Рутина поглотила и спустила на твёрдую, привычную землю. Я вновь ушла в кокон успешной бизнесвумен, которой некогда оплакивать измены и устраивать личную жизнь.
Глава 2
Вчера ночью и сегодня с утра я пыталась достучаться до Леры. Писала ей смс, звонила, – бесполезно. Она даже не сбрасывала, просто игнорировала. Сначала я довела себя до головной боли, потом решила отвлечься, встав на беговую дорожку. Идти в зал не хотелось. Разговоры людей, бряцанье инвентаря. Нет, голова и так раскалывалась. Бег, хоть и на месте, действительно помог. Когда приходится концентрироваться на дыхании, не до самобичевания. В итоге, когда нажала кнопку «Стоп», мысленно я это сделала и где-то внутри себя. Нужно остановиться, прекратить бегать не только за Валерой, но и за дочерью. И сегодняшняя выставка не должна быть местью. Я твёрдо решила, что буду просто получать удовольствие. Оставалось надеяться, что уровень работ позволит это сделать.
Ещё и Глеба втянула в свою глупую игру. Мальчишка-то тут при чем?
Думала написать ему СМС, вежливо извиниться, но решила, что так будет совсем подло. Выдернула пацана, а теперь «продинамила». Тем более, его присутствие не вызывало раздражение, даже наоборот, добавляло некой лёгкости.
* * *
Цокот моих каблуков эхом отбивался от гранитного пола. Учитывая, что все старались говорить вполголоса и музыка играла лёгким, едва слышным фоном – я была здесь самым дерзким нарушителем тишины. Увидев Глеба, стоявшего у одной из картин, подошла и, встав у него за спиной, негромко спросила:
– Ну как тебе?
– Гм, ничего, – но голос звучал отстранённо.
– А в целом как? Что-то понравилось здесь?
– Да, – он обернулся и разблокировал смартфон. – Тут вай-фай халявный!
Глеб радостно показал на значок в телефоне. Я не удержалась от тихого смеха, при этом слегка коснувшись щекой его плеча, желая спрятать своё неуместное веселье от посторонних.
– Извини, – неожиданно для себя, поняла, что смутилась.
– Тебе идёт улыбка, – тихо произнёс он, глядя в глаза.
Я хотела удивиться тому, что Глеб так внезапно перешёл на «ты». Но это конопатое лицо и растянувшаяся по нему улыбка сбили с толку так, что и забыла, чего хотела. Смущение стало только сильнее. Такое забытое чувство. Когда я последний раз стеснялась? А смеялась?
– Спасибо, – тоже тихо ответила я, имея в виду совсем не комплимент.
Взгляд скользнул вдоль его плеча и тут, скорее почувствовала, а не увидела, как в зал вошёл Валера. И, конечно, не один. С его белокурым чудом в перьях. Причём, про перья – это я в прямом смысле. Девочка решила, видимо, сразить всех наповал и навтыкала в голову розовых перьев. Смотрелось это смешно. Но ей шло. Почти не гнущиеся ноги, как у цапли, плюс перья – идеальный вариант. И рядом – Валера. Просто Валера, не подходящий ни под цвет перьев, ни по высоте ходуль.
Видимо, пока наблюдала, как мне казалось, незаметно, за вошедшей парочкой, выяснилось, что слишком сильно вцепилась ногтями в предплечье Глеба. Поняла это только когда сверху моей руки он положил свою ладонь и тихо спросил:
– Может не нужно показывать, что тебе настолько не всё равно?
И тут я, словно очнувшись, вздрогнула:
