Контрабандист Сталина Книга 8 — книга №8 серии «Контрабандист Сталина»

– О-о. Жёны разных начальников их очень любят. А артисты… в чём, по-вашему, должны ходить наши артисты? Они что хуже заграничных? – поднимает вверх толстый палец завсклад.

Ну, слава богу, что хоть есть люди, кто не разделяет аскетизм Сталина. Ну и мне легче. Всё чтобы я не привёз, Берсон берет всё. Да и ещё просит. Похоже, неожиданно для себя, я ещё становлюсь и крупным спекулянтом ширпотреба в СССР.

– Подберите мне хороших рестораторов и пару пивоваров, кто захочет переехать в Таганрог под мою защиту. Будут там вести бизнес – спрашиваю Берсона.

– И им там ничего не угрожает? – тут же заблестели глаза у завсклада.

– Ничего…если бизнес будут вести честно. Предупредите их сразу – грожу ему пальцем. – Я даже помогать с продуктами буду…но и требовать тоже.

Дальше загрузил нужное мне, взял ещё дополнительно двух охранников и поехал домой.

* * *

– Да что за ерунда? Почему пуля так сильно отклонилась? – я сделал следующий выстрел из ТОЗ-7. Винтовка в прошлом году пошла в мелкосерийное производство для охотников и что удивительно была защищена патентом. Вопрос я задал сразу двум авторам винтовки Дмитрию Михайловичу Кочетову и Якову Ивановичу Каневскому.

– Это связано не с конструкцией винтовки, а с качеством порохом – немного подумав, ответил мне Кочетов.

– Семён Михайлович я считаю, что в таком виде эту мелкокалиберную винтовку принимать на вооружения ОСОАВИАХИМа нельзя – по дороге на полигон, для чего мне опять пришлось переодеваться в военную форму. А чтобы дома не вызывать ажиотажа, надел длинный плащ, который снял на полигоне. Александра, на его возмущения тоже брать не стал. Хорошо, что Будённый приехал с большой охраной. В своей машине он объяснил мне, как планируют использовать мелкашку. Это не значит, что прямо так и будет. Но к моему мнению Будённый обычно прислушивается, правда потом приходиться долго объяснять, почему так, а не по-другому. Да ещё и примеры из-за границы приводить.

– Почему? – слаженно удивились авторы.

– В прошлом году в Тулу были переданы для изучения автоматические винтовки винчестера и ремингтона. И где выводы? – спрашиваю их всех.

– Мы не сможем освоить такое сложное производство на имеющемся оборудовании – ответил мне Кочетов.

– Да и квалификации рабочих – замялся Каневский.

– Надо стараться. Учить рабочих. Направляйте запросы на имя Семёна Михайловича. Но два условия для принятия винтовки на вооружения в ОСОАВИАХИМ должно быть выполнено обязательно. Первое, это должен быть двухрядный магазин шахматного порядка на десять патронов. И второе. Вы знакомы с винтовками системы Манлихера? – наблюдаю кивки головами. – Не можете автоматическую, значит сделайте затвор прямого движения как у Манлихера. А предохранитель, как у ремингтона М8. И сделайте не только с деревянным прикладом, но и со съемным или складывающимся металлическим.

Это я знаю, что мелкокалиберные винтовки стали любимым оружием партизан. В 1942 года стали их активно переделывать в многозарядные, а в журнале «Техника молодежи» № 3–4 были даны рекомендации по этой переделке. Пусть уж делают заранее. Да и легче тогда будет осваивать основную винтовку.

Дальше я тепло поздоровался с Токаревым. В трофейной машине АМО было пятьдесят килограмм качественного испанского металла, которой я передал ему. Там же находился пулемёт и автомат, а так же продуктовые подарки оружейникам. Сам же Фёдор Васильевич порадовал меня экспериментальными моделями своих пистолетов. Каких тут только не было, но все уже под патрон 9 на 23, как я просил. И почему в конце выбрали не самый удачный образец для производства мне не очень то и понятно.

Постреляв из образцов с Будённым, мне приглянулся большой длинноствольный образец этого года, который даже позволял вести автоматический огонь. Правда, если внесём прошлые мои предложения. Тяжеловатый, конечно, но для настоящих бойцов самое то.

– Семён Михайлович мне кажется, что для ваших разведчиков этот образец подходит больше всего – показываю на образец.

– Как его носить? Он же большой и тяжёлый. Да и автоматика плохо работает и никуда не годиться. Да и зачем? – выразил сомнения Будённый.

– Прежде всего, это военный пистолет. Он всё же меньше маузера. Во-вторых, Фёдор Васильевич его переделает и усовершенствует. Действительно автоматический огонь с него вести не нужно. Зато увеличенная емкость магазина на 20 патронов, плюс возможность устанавливать приставной приклад. А для больших начальников, он сделает более компактный пистолет.

В общем, еле убедили с Федоровым Буденного согласиться вооружить разведчиков такими пистолетами. Что интересно, даже не мы поставили точку в споре, а его адъютант Чибурданидзе. В его огромных руках большой пистолет выглядел игрушечным. Он так эмоционально выражал восторг, когда стрелял, что Будённый «сдался». Не зря говорят, что окружение оказывает большое влияние на руководителей. После постреляли с пулемета "Darne" и автомата Рибейроля, которые с полигона поедут в Тулу на исследования и испытания.

– Надеюсь, что при следующей нашей встрече, я получу свои 50 пистолетов. С запасными стволами и магазинами – говорю на прощанья Токареву.

* * *

Следующим утром, во время долгого завтрака, я с хмурым Чекаловым слушал по радио, выступающих на митинге. Митинг был посвящён отправки агитационного парохода с Москвы и далее по Волге, её притокам и окраинам. Для этого даже закупили специальный пароход в Германии. Агитпароход возглавляли Крупская с Молотовым.

Из всех выступающих, только у «товарища Крупской» дрогнул голос. Но это не помешало присутствующим и комментатору выражать бурный восторг, с продолжительными аплодисментами. Хитрый Сталин воспользовался моим советом и решил «сплавить» хоть на лето, многих своих политических противников и сомнительных союзников.

– Чего вы такой хмурый Дмитрий Степанович? Неужели недавние события так на вас подействовали? – спрашиваю директора авиазавода.

– Нет. А вот наши самолёты признали хоть и хорошими, но очень дорогими. Как бы мне не приписали растрату народных средств. Вы же читали, что начато дело Осовиахим – так же не весело отвечает он.

– А не переживайте. Большую часть дорогих деталей, приборов и инструментов привёз я. Так же и некоторое оборудование для производства. Я думаю, что ваше руководство заплатит и вас не тронет. Просто у ваших руководителей слишком большие амбиции… и малое понимание специфики производства сложных механизмов. А так же политика кнута… и нет никаких пряников – в конце улыбаюсь.

– Да вам-то ничего точно не будет. Вон расстреляли девять человек с ОГПУ, приехал Будённый и всё уладил. А мне? – всё так же панически Дмитрий Степанович.

– Лучше расскажите, что видели на Ходынском поле? – надо отвлечь от грустных мыслей Чекалова.

– Туполев предоставил очень интересный новый самолет ТБ-2. С двойным вертикальным хвостовым оперением. Вот только с управлением у него недостаток. Поставили два правых немецких мотора БМВ-6. Тоже получил втык, что поставил на самолёт шесть пулемётов. Как заявил ему Ворошилов, это бомбардировщик, а не штурмовик и столько пулемётов ему просто не нужно – усмехнулся Чекалов.

– Ну, у вас как обычно. Нет, чтобы закупить пару левый и правый двигатель, так вечно хрень какую-то начинают изображать. А потом из-за этого конструкция и управление самолета получается сложная и не сбалансированная. Что ещё? – констатирую я.

– Яковлев с… – стал ругаться Чекалов. – Это из-за него нам всем досталось. Притащил свой усовершенствованный АИР-1М и заявил, что может строить самолеты за восемь-десять тысяч рублей. А то, что это не нормальные самолёты, а одноразовые авиетки, руководство понимать не хочет.

– Опять Яковлев. Прошлый раз он пытался внести разлад. Но в этот раз у него видать получилось лучше. Ну, ничего. Раз хотят супердешёвый самолёт, то они его получат. Есть у меня купленные во Франции общие чертежи, но остались в Таганроге. Во Франции, кстати, поэтому от такого нового самолёта ряд заводов и отказались. Слишком конкуренция большая, чтобы перестраивать производство. Всё будет хорошо. Давайте лучше в Москву прокатимся. Новый фильм, какой посмотрим, что ли? – соврал я про суперлегкий самолёт. Хотя надо признаться, что когда посчитали стоимость получившихся, то я призадумался. И на всякий случай стал вспоминать, какой лучше подойдёт. И вот слова Чекалова. Остановимся на двухместном ВИС-1. Но две проблемы так пока так и остались нерешёнными. Это стекло триплекс и сверхлегкий и маломощный мотор до 100 л.с. В моей прошлой истории с такими моторами проблему в СССР так и не решили. Поэтому, кстати АИРы и не вошли в серию, не смотря на довольно хорошие показатели.

Сейчас эту проблему по моему заданию пытается решить коллектив во главе с Уфимцевым. Вот только квалифицированных кадров и оборудования у него не хватает. Текущие задачи ведь тоже никто не отменял.

После обеда я всё же уговорил Чекалова съездить в Москву. Попали на прошлогодний фильм «Соловки» режиссёра А. Черкасова. Я, как только увидел название на афише, сразу же потянул директора смотреть этот фильм. После просмотра мы вышли и задумались каждый о своём.

«Убери русские буквы и получится целая пропаганда Геббельса. Похоже, не только советы у немцев учились, но и немцы у советов. В частности, как вести достойную пропаганду» – сделал я вывод про себя.

* * *

Я вижу новый автомобиль, сильно напоминающий мою новую машину Татра -17, но явно классом пониже. Подхожу к водителю и спрашиваю. Оказывается это татра-12, которую начали собирать в Москве на государственном заводе № 4 «Спартак».

– Сергей это что за машины собирают на «Спартаке»? – усаживаюсь на сиденье своей машины.

– Стали собирать малыми партиями из чехословацких комплектов вместо НАМИ-1 – ответил шофер.

– Дорогая? – интересуюсь.

– В два раза дешевле нашей. Пока 4 тысячи. Но сейчас происходит модернизация завода, и потом обещают ещё на 1–1.5 тысячи сделать дешевле, за счёт производства деталей на наших заводах – рассказывает мой водитель.

Пока ехали домой обсуждали мировой автопром и его тенденции. Чехословацкие машины населению нравились, но были и недостатки. В частности не было датчика топлива. Особо ушлые водители сами стали устанавливать его в инициативном порядке. И не устраивала и мощность двигателя. Если для города ещё туда-сюда, то для бездорожья маловата.

Дома мне передали, что был звонок и попросили больше никуда не отлучаться. Ну, вот, похоже, началось самое главное.

* * *

– Здравствуйте месье Манос – приглашающим жестом, Сталин указал на накрытый стол. День был тёплый, поэтому накрыли в беседке. В этот раз беседку ещё больше увеличили в размерах. Это уже что-то типа бельведера получилось с диванами по бокам. В её углу на тумбочке стоял начищенный самовар, возле которого была большая стопка папок для бумаг. Видать Сталин тут часто стал работать. Охрана, пришедшая со мной, хоть нас и не слышала, но с меня взгляда не сводила и ждала любого сигнала хозяина. Не очень уютно.

В гости к Сталину я был приглашен к позднему обеду на следующий день на его дачу. Почти всё как обычно, за исключением, что охрана Сталина была вооружена ещё и автоматами Рибейроля. Хотя во Франции они проходили как автоматические карабины. На входе так же привычно сдал оружие, оставив только портфель полный документов. Власик проверил, что там ничего опасного нет, и отдал. Отдал даже две корочки сотрудников ОГПУ. Увидев такое количество и разнообразие книг, документов и удостоверений, главный охранник лишь удивлённо хмыкнул.

– На вас поступают многочисленные жалобы. Вы это знаете? – сейчас в конце весны следы перенесённой оспы отчётливо выделялись на лице будущего генералиссимуса.

– А дальше будет ещё больше. А кому жаловаться мне? – и достаю с портфеля удостоверения ОГПУ и удостоверение заместителя начальника Главного управления металлургической промышленности. – Вам не кажется, что второе нападение тех, кто должен охранять это уже слишком?

Сталин посмотрел документы, вышел из беседки и стал прохаживаться вдоль, негромко ругаться по-грузински. Через пару минут «взял себя в руки» и зашёл обратно.

– Да месье Манос у нас не всё ещё хорошо. Но самое страшное, когда придают те, кому ты верил. У вас же такое бывает? – вывернулся Сталин.

– Бывает. Но вы мне будете должны, господин Сталин. Услугу я имею в виду. Нет, не подумайте ничего такого сверх, я просить не буду. Но ситуация в вашей стране… накаляется – в конце моего ответа его взгляд чуть смягчился. Вот только я так и не понял, знал о нападении Сталин или нет? Скорее знал, но не знал, кто именно в этом участвовал.

– Сегодня у нас рыбный день. Попробуйте этот балык из рыбы. Вы ведь выросли на побережье? – изящно ушёл от ответа Сталин.

– Это форель? Не плохо – попробовав кусочек, согласился я.

– Скажите месье Манос, вводя такие распорядки в Таганроге и соблазняя местное руководство вещами, чего вы добиваетесь? Автономии, отделения или контрреволюции? – задал очень неудобный вопрос Сталин.

– Э… не понял господин Сталин. Я, прежде всего, добиваюсь нормальной работы ваших предприятий. Гнать обратно пустые корабли мне не интересно…и не по карману. Возить только дешёвые ресурсы, на которых падает спрос и цена, тоже – несколько опешил я от такого вопроса.

– Вы же не любите коммунистов, так почему вы нам помогаете? Вы ведь привозите даже больше, чем мы договариваемся? – опять пытается подловить меня Сталин.

– Не люблю. Но вас я считаю меньшей угрозой, чем англосаксов – хмыкаю я. – А потом деньги не пахнут. Пока вы платите, пока и будем сотрудничать. Хотя если вы доведете ситуацию до абсурда в Таганроге, то я переведу работу своей компании на работу в Южную Америку – отвечаю ему.

– А если мы с вашей помощью победим? – Сталин налил мне и себе вина и улыбнулся.

– Если и победите, то ненадолго. А потом опять откатитесь в свою Скифию – отвечаю ему, как бы этого мне не хотелось. Сталин не любил когда юлят с ответом, как я уже заметил.

– Почему вы так думаете? – удивился Генеральный Секретарь ЦК ВКП(б).

– Для этого у вас нет денег, преданных людей, знаний и… у…м – последние слова я проглотил, но это не укрылось от Сталина.

– Ума вы хотите сказать. Почему вы так считаете? Скажите не бойтесь. Мне мало кто говорит аргументированно свои доводы. Вы же не трус – подбадривает меня хозяин дома.

– Из-за провала своей экономической политики вы стали разворачивать репрессии и террор, сея страх, чтобы удержать власть коммунистов. Этот приём управления государством далеко не нов. Но как показывает практика, ведёт к упадку государства. Но ладно бы против тех, кто действительно виноват. Например, ваше ОГПУ. Но ваши власти и пропаганда стали обвинять разных специалистов, например дело Осовиахима. Вы стали воспитывать проклятую касту, надеюсь, знаете, что это такое? И это страшно и непродуктивно – вздыхаю я.

– Поподробнее – и стал раскуривать трубку, выйдя из бельведера.

– Это когда надсмотрщиками над рабами ставят бывших отпущенных рабов. Они тогда становятся более безжалостные и безразборчивыми. Да и предают они, как правило, стоит только поменяться или ослабнуть хозяину – честно отвечаю ему.

– Вы считаете, что ОГПУ стала такой кастой? – задает он провокационный вопрос.

– А разве нет? Ни в одном нормальном государстве трон не охраняет одна собака. Всегда это свора, которая дерется между собой за милость от сидящих или сидящего на троне. И в тоже время это глаза и уши сидящих. Сейчас со смертью Менжинского у вас есть возможность разделить ОГПУ на отделы, которые должны конкурировать между собой и не подчинятся друг другу, а следя друг за другом. А их спор должны решать Вы – рассказываю, как вижу ситуацию я.

– Почему вы считаете, что мы в случае победы в другой стране не сможем долго удерживать власть? – стал в своей излюбленной своей манере «прыгать» из одной темы на другую в разговоре со мной.

– Вы играете в шахматы? – теперь я отвечаю вопросом на вопрос.

– Умею, но не люблю. Я предпочитаю биллиард – хмыкнул Сталин.

– Те, кто правит миром это шахматисты. А фигуры на доске это правительства разных стран. Не понравиться партия, смахнут фигуры и начнут новую игру. Пример Греция. Англичане из английского клуба свергли монархию, но поддерживают и контролируют иммигрировавшую аристократию. Взбрыкнет завтра Венизелос и тут же есть, кем его заменить – привожу пример.

– А в СССР не так? – задал он мне провокационный вопрос.

– То, что Вы сотрудничаете с американским ФРС, это уже не для кого не секрет. И то, что они строят вам предприятия, тоже. Вот только с чего Вы взяли, что вам позволят подняться выше агрессивной колонии? Вы же сами начали уничтожать всех мыслящих специалистов и образованных людей, которые делают страну сильной и независимой. Вас наметили, что вы будете таскать «горячие каштаны» из огня в наступающей большой и жестокой войне для англосаксов – немного вымучено улыбаюсь я. Блин, опасный для меня разговор. Так и головы легко лишиться.

– Вот и Тухачевский опять прислал мне докладную записку. Просит его вернуть в столицу – хмыкнул Сталин.

(Тухачевский ещё в 1923 году писал, что новая война будет «не малокровной, а жестокой и кровавой», и её будет вести «всё население». По сути, он выступал теоретиком тотальной войны. Здесь, конечно, он был прав, но далеко не единственный кто об этом писал. – прим. Автора)

– А Вы? – и пробую маленькие клубни картошки, которая сначала отварена, а потом обжарена. Всё это сдобрено разными травами, такими как кинза, укроп и базилик. Вкусно с жареной рыбой.

– А мы думаем направить его на КВЖД, для ведения боевых действий. Вы кстати не знаете, почему ещё не начались военные действия на КВЖД? – и пристально посмотрел на меня. Нуда это же я прогнозировал скорый и большой конфликт.

– Всё просто. Ещё не подписаны правила ведения войны, ну и с военнопленными заодно. Неожиданности никому не нужны, типа массового применения отравляющих газов или другого – отвечаю теперь уже спокойно.

– Вы это про что? – насторожился Сталин.

– О намечающейся Женевской конференции, о которой так восторженно пишут в газетах. Вы как… будете её подписывать? – все почему-то считают начало активной фазы Второй мировой войны 1 сентября 1939 года. Так вот, на мой взгляд, это не верно. Именно 27 июля 1929 года мировые игроки озаботились, как они будут делить мир и чтобы им не было слишком больно. К этому времени уже была подписана Женевская конвенция 1907 года и Гаагская о военнопленных. Вполне достаточно. А в войнах границы стран, конфигурация и даже названия всегда меняются.

– В Наркомате иностранных дел рекомендуют не подписывать итоговый документ – и смотрит так на меня, что я на это отвечу.

– То есть нищая и слабая Россия собирается диктовать свои условия другим сильным странам? Или боитесь, что в случае войны ваши офицеры массово будут сдаваться в плен? – это тоже одна из причин, почему коммунисты не стали подписывать Женевскую конференцию.

– Мы не всегда будем такими нищими. Мы построим такое общество, когда каждый человек будет чувствовать себя хозяином страны. Мы дадим такие материальные и духовные блага, которые и не снились угнетённым народам и их трудящимся – стал уходить от прямого ответа Сталин.

– До этого ещё дожить надо. А пока я бы Вам советовал подписать Женевскую конвенцию. Не бойтесь за сдачу в плен. Ничего хорошего это вашим подданным и военным это не принесёт. К ним всё равно будут относиться крайне жестоко – поясняю я.

– Почему? – этот вопрос прозвучал в такой интонации, где Сталин скорее сам хотел убедиться в правильности своих выводов.

– Потому что война у вас будет классовая, раз. – Не стал я разочаровывать Сталина ответами. – Потом религиозная. Не смотря на все мои и других людей просьбы, у вас продолжают рушить церкви и другие религиозные сооружения. Кроме синагог. Вы их, очень умело маскируете, передаёте под другие нужды. Поэтому третья причина для мира, это борьба с мировым еврейским большевизмом.

– Так, когда вы думаете ждать военных действий на КВЖД? – после долгого обдумывания моего ответа задал важный для него вопрос генсек.

– Я кое-что порасспросил и узнал. Там сплёлся большой клубок многих противоречий. А чтобы успешно Вам его решить, мне надо многое Вам рассказать. Как и о другом. Но вот с оплатой что? – задаю интересующий меня вопрос.

– Вы всё всегда мерите деньгами? – задал мне провокационный вопрос.

– Когда у вашего Энгельса спросили, как там, будут жить в коммунизме… и без денег. То он отделался ответом, что там, дескать, люди будут поумнее, и они всё придумают. Странно, не правда ли? – делаю полуулыбку. – Ну а пока ещё не придумали, то сейчас деньги являются эквивалентом для обмена товаров и услуг. И я не разделяю ваше заблуждение. Деньги это кровь экономики и их оборот способствует росту той самой экономике, в зависимости от их скорости – хмыкаю в конце.

– Х…м – Сталин. Похоже, ничего особо нового я для него не сказал или он сделал вид, что это так. А потом вернул мне полуулыбку со словами. – С наличными деньгами у нас сейчас действительно не очень. Но мы можем предоставить вам подлинные произведения мирового искусства для вашего нового дома в Париже.

– Много я взять всё равно не смогу. Слишком подозрительно. Но даже если вы мне ещё и оплатите за привезённый товар, то этого будет мало – так, похоже, ещё и коммунисты за мной следят в Париже. Положил я приборы на стол.

– Неужели ваша информация столько стоит? – и подозрительно посмотрел на меня.

– Да. Она может повлиять на десятилетия вперёд. На будущие конфликты и их результаты – со вздохом отвечаю я.

Глава 4

– Мы знаем, что Вы встречались с белоэмигрантскими генералами. О чём вы говорили? – взгляд Сталина «потяжелел» и с лица ушла всякая весёлость и добродушие.

Опять Сталин зашёл в разговоре с другого бока, спросив о довольно щекотливой теме. Чтоб его…этого биллиардиста.

– Ну-да. Пришлось. Им очень не нравиться моя торговля с вами. Вы же знаете, что существует на это негласный запрет? – отделываюсь вопросом на вопрос.

– ? – последовал многозначительный немой вопрос вождя советов.

– Пришлось предложить им другой путь. Общество ваших эмигрантов далеко неоднородно. И не все хотят воевать с вами. Большая часть их проблем из-за невозможности просто нормально жить. Это ведь не нармально когда командиры кораблей работают таксистами, командиры рот официантами, а их жёны прачками – закончил я печально.

– И что же вы им предложили, чтобы они от вас отстали? – вот теперь действительно Сталин удивился.

– Отстали это громко сказано. Это вряд ли. В Париже выходит газета «Русский Парагвай», где генерал Белов приглашает к себе всех русских. Сейчас к нему на моём корабле, практически оплатив только питание, отправилось чуть более трехсот добровольцев. У них там уже начались боевые действия с Боливией, где командуют… немцы. Если я не уйду в большой минус по деньгам за этот рейс, то поедет следующая партия русских – про Гаити я пока решил промолчать.

– А если мы вам поможем? Вы сможете их больше отправить в Южную Америку? – задал мне провокационный вопрос Сталин.

– Вы хотите убрать самых буйных из Франции? Они мне поставили ещё одно условия. Перевести русских из Туниса, кого во Францию, кого в Парагвай. Я уже предлагал Потоцкому и Будённому перевезти из Крымского полуострова мусульман в Тунис, а русских в Парагвай и Францию. Так я надеюсь, хоть окуплю большую часть своих расходов – ищу ещё один способ сократить потери.

– Мы, пожалуй, Вам даже поможем оружием и драгоценными камнями, но вы должны перевести как можно больше белоэмигрантов в Парагвай – после недолгого размышления произнёс Сталин. – И ещё. Они убили нашего писателя в Италии. Вы можете выкупить у них бумаги Горького?

– Я постараюсь… но ничего не обещаю – развожу ладони в сторону. Сталин опять встал из-за стола, взял трубку и вышел из бельведера. Спасибо. Он знал, что табачный дым причиняет мне головную боль и наоборот море способствует улучшению здоровья.

– Мы не посылали за границу учиться наших военных. Не только Вы это советовали. Но как нам быть? Нашим военным не хватает знаний – вернувшись на место, и пристально посмотрел на меня лучший друг пионеров и физкультурников.

– В счёт будущих драгоценных камней – улыбаюсь. – Если гора не идёт к Магомеду, то… пригласите на долгий контракт, лет на десять минимум к себе военных, но не выше полковника, на службу. Увеченных и забытых именно настоящих вояк в Европе сейчас очень много. Создайте альтернативный генеральный штаб в закрытом городке.

– На этот «огонёк» слетятся все разведки мира – пошутил тут же Сталин.

– Правильно. Поэтому Вам нужно строить не один, а сразу три маленьких европейских городка с одинаковыми названиями. Один будет ловушка. Один для французов и их союзников, второй для немцев и их союзников. Они могут руководить и вашими войсками во время ваших манёвров. Я думаю, что ваших военных ждут не забываемые моменты – теперь уже смеюсь я.

– Интересная идея. Вы так не высокого мнения о наших военачальниках? – мигнул глазами вождь.

– Если у вас большинство, таких как Ворошилов, то да – я честно отвечаю ему.

– В чём-то вы правы. Но он больше хороший хозяйственник, чем военный, что сейчас тоже важно. А толковых заместителей мы ему подберём – не стал сдавать друга Сталин. – Так что же вы хотите за свои консультации, кроме денег?

– Мне поручили заключить с Вами концессию, наподобие Олезундской, на вашем севере. В Бискайском заливе резко снизилась популяция китов. А после участия французских китобоев в спасении дирижабля «Италия», пошло их сильно давление на правительство – опять развожу руками. Показывая, что не всё от меня зависит.

– Значит, вы ещё и на французскую разведку работаете. Вы хотите, чтобы французы разграбили наш север? – хмыкнул он.

– А сейчас что не грабят? И я, как вам не раз говорил, не работаю на французскую и какую-либо другую разведку тоже. Да сотрудничаю…но вынужденно. Но не работаю. Работаю я только на свою семью… и никак иначе. В такой концессии можно строго оговорить количество китобоев и других промысловиков. Заодно и потесним норвежцев, а то они уж слишком плотно работают с англичанами – поясняю своё виденье ситуации.

– Вы хотите перехватить нелегальные поставки пушнины и золота с нашего севера – догадался Сталин.

– И не только это – отвечаю ему.

– А зачем вы отвели банду Левандовского на Тортуга? – опять сделал зигзаг в разговоре Сталин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.