Вдруг принцесса вырвалась вперед и жестом остановила отряд:
– В этом месте край владений моего клана. Через двадцать минут мы выйдем на поверхность. Я опасаюсь нападения. Лошади должны идти нога в ногу. Держим строй!
Я притормозил Мелисандру, дожидаясь Лота с Таней. Мы оказались в хвосте процессии, о чем я быстро пожалел.
Цок-цок – стучат копыта. Всадники двигаются молча. Я вдруг поймал себя на мысли, что в подземельях стало гораздо светлее. Или это самовнушение?
Кожей чувствую опасность, и когда это у меня обострилась интуиция?.. Через несколько минут мы подошли к каменным валунам, и мне захотелось броситься к принцессе. Предупредить…
Я уже рванул было к ней, но меня остановил Лот:
– Ты не слышал приказа, господин синкретист? Идем гуськом, сейчас ход начнет сужаться до размеров норы.
Я указал на валуны:
– Там кто-то есть! Надо сказать принцессе, чтоб приготовила оружие.
Лот дружески хлопнул меня по плечу:
– Ну, ты и паникер. Мы только вышли из владений троглодитов. Жди засады на поверхности, а не в родных подземельях.
– Ты не понимаешь, я их чувствую. И это вовсе не синкретизм! Это другое…
Лот вздохнул. Что-то прошептал троглодиту, который ехал перед нами, тот – следующему и так по цепочке до принцессы.
Через пару минут мы остановились. До валунов оставалось с полсотни метров.
У меня началась паническая атака. Хотелось упасть с коня, скрести землю и плакать.
А потом из-за валунов вышли они.
Асты.
И страх отступил, на его место пришло изумление. Я ведь представлял астов как мятежников, как неотесанных крестьян, которые сопротивляются прогрессу.
Передо мной же стояли самураи, вооруженные до зубов.
Я невольно покосился на троглодитов в легких доспехах. Нет, в наших интересах уладить дело миром и заплатить любой выкуп, какой они захотят.
Один из астов подъехал к Ульрике, безошибочно определив в ней принцессу. Остальные пока стояли на месте.
– Раса и клан? – в глухом голосе даже не прозвучали вопросительные интонации.
– А ты не видишь, невежа? – усмехнулась принцесса.
Дерзкая…
– Раса и клан? – повторил самурай, впиваясь в нее взглядом.
– Троглодиты, клан глухих и твердых, ветвь золотисто-зеленых, – выдохнула принцесса
– Мы – люди, азиатской расы. Клан переднеязычных, ветвь – бело-голубых. И мы – асты.
– Да уж я заметила, – принцесса ощерила мелкие зубки.
Что она творит? Мне предстоит стать свидетелем сражения самураев с черепашками-ниндзя…
– Если среди вас нет синкретистов, то право прохода стоит десять золотых ситов, – невозмутимо произнес самурай.
Затем подошел ближе и похлопал коня по боку:
– Слезай, принцесса троглодитов.
Девушка послушно спешилась.
Самурай потянул ее золотистый локон и намотал на палец:
– И в тебе есть эта пакость…
– Я даже не сдала экзамены.
– Десять ситов и проезжайте.
Ульрика открыла кожаный мешочек, который висел у нее на поясе, и отсчитала десять монет.
– Разбойники и вымогатели.
– Зато мы боремся с тварями, которых наплодили вы, синкретисты.
Принцесса не удостоила его ответом.
Она пришпорила лошадь и махнула телохранителям рукой.
Я выдохнул. Легко отделались.
За валунами ход сужался, как и предупреждал Лот. Несколько лошадей с троглодитами уже исчезли в темноте, когда я проехал мимо самурая, который невозмутимо стоял, наблюдая за процессией.
Наши глаза встретились.
Лицо самурая исказилось в гримасе:
– Стоять! Синкретисты!
Я попытался осадить лошадь, но не тут-то было – Мелисандра будто взбесилась. С отрывистым ржанием подала круп верх, затем несколько раз прыгнула в сторону. Удержался я чудом – видимо, стал сильнее благодаря тренировкам Лота.
Кстати, вот и он несется к нам. Молодец. Держит слово.
Я слезаю с коня. От ужаса меня вот-вот стошнит. Может быть, самурай потребует дань за присутствие синкретистов в отряде? Нет, он хочет крови.
Кажется, будто все алфавиты мира мелькают в моей голове. Я смотрю, не отрываясь, в узкие глаза воина.
Я молюсь, но боги меня не слышат.
Наверное, Лот – безумный оптимист. Что я или Таня можем противопоставить самураю? Да я только-только научился держать в руках меч, не роняя его во время атаки.
Я падаю на колени, даже не пытаясь защититься или же убедить аста не убивать нас.
Все бесполезно.
Лот не успеет. Боги глухи. Синкретизм мертв.
Успевает принцесса, точно попадая мечом в шею. Она вкладывает в удар собственную силу и силу движения. Самурай падает на колени, запрокидывая голову.
Наверное, попала в сонную артерию, потому что кровь хлыщет, если не фонтаном, то струей с брызгами.
Я закрываю глаза. Соленые капли попадают на губы, кажется, будто повеяло морем.
Тем летом мы с одногруппницами ездили в Испанию, и теперь я понимаю, какой алфавит мне нужен. Воинственный Каталанский.
– Бета, Ефа, И грега!
Умирающий самурай падает прямо на меня, а Ульрика добивает его в спину. И откуда в этой утонченной принцессе, которая еще вчера кланялась, танцевала и делала реверансы в бальном зале, такая жестокость?
Меня рвет утренней травяной кашей прямо на мертвого аста.
Сейчас потеряю сознание…
– Есса, Ерра, Су…Да твою же мать, их толпа!
Троглодиты спешиваются и обнажают мечи. Берегут коней? Вот идиоты! Сейчас все тут поляжем, в этом подземелье. Да черепашки почти голые по сравнению с самураями в тяжелых доспехах!
Бросаю взгляд на Таню. Стоит с мечом, а рука трясется. Вот-вот выронит, дуреха.
Начинается… Асты скрещивают мечи с троглодитами. На мгновение про меня забывают, и я успеваю достать меч и прикрыться щитом, как зонтиком.
Страх отступает, и становится даже смешно. Я, филолог, который ничего тяжелее словаря Ожегова в руках не держал, попал в мир меча и магии. Ржавого меча и криво работающей магии.
– Хач, Ге, Альта!
Мой первый противник был не похож на величественного японского самурая, скорее, на низкорослого и кривоного китайца. Да простят местные боги мой расизм.
Я выше почти на голову и наверняка крепче. Китаец выглядит недокормленным, видимо, не слишком часто удается собирать дань с путников в подземельях.
Нечего ждать смерти, она еще успеет прийти за мной. И это не по-настоящему! Меня никто не спрашивал, забрасывая в жуткий мир и даруя непонятные способности.
Значит, надо драться. Защитить себя.
Первый удар – самый сложный, но я его наношу. Аст легко закрывается, и бьет меня в ответ. Меч скользит по боку. Вот и первая кровь… Моя…
И тогда я закрываю глаза и бью со всей силы.
Кажется, что китаец насмехался надо мной, играл, как кошка с мышкой. Но теперь игры закончены.
Потому что подоспел Лот. Главный телохранитель принцессы и мастер меча – это вам не зеленый филолог-попаданец.
Мелькают мечи, льется кровь, в ужасе ревут кони.
А потом самураи бросились бежать. Я не верю своим глазам: черепашки в легких доспехах победили опытных воинов!
Я обнимаю Таню, которая трясется в моих руках, как листик осины.
Лот в это время осматривает принцессу. Ульрика невредима: так, пара царапин на щеке. Один троглодит погиб, еще несколько легко ранены.
Я пытаюсь убедить себя в нереальности происходящего. В том, что изящная блондинка с зеленоватой кожей не может быть хладнокровным убийцей. И все же она с легкостью зарубила самурая, защищая меня.
Ульрика спасла мою жизнь!
Я подхожу к девушке и мямлю слова благодарности. Затем, не придумав ничего иного, целую ее руку. Тонкая кисть, ногти синеватого оттенка. Даже красиво, хотя я не разбираюсь в женском маникюре.
Рука пахнет кровью. Я рассматриваю мозоли на ладони от постоянных тренировок с мечом. В мире синкретизма даже принцесса должна защищать себя, себя и глупых попаданцев.
– У нас не было выбора. Они бы нашли повод напасть, – Ульрика сжимает мою руку. – Это нелюди, разбойники.
– Что будет дальше, Ваше высочество?
– У тебя есть два часа на отдых и обед. Потом мы похороним Трюда и выступим в путь. Здесь опасные места, надо выбраться на поверхность до темноты. Уж поверь, асты – не самое худшее, что может с нами случиться.
Я поклонился и еще раз поблагодарил принцессу за спасение.
Затем смыл кровь и попросил у Лота его фляжку с троглодитским алкоголем.
Омерзительно. Там же, в Испании, мы попробовали с девчонками каталанскую водку. Сначала плевались, потом запили колой. Выпили еще немного. А через пару часов купались голыми в море и чуть не утонули.
Спас нас каталонец, который потом научил меня своему алфавиту.
– О чем задумался, господин синкретист? – Лот похлопал меня по плечу. – Ты под магией был, да? Неплохо держался для первого боя. Только совсем забыл, для чего тебе щит, перепутав его с зонтиком. Не обижайся, ладно? Но ты был похож на огромный гриб, вокруг которого прыгала обезьяна в доспехах.
– Пусть гриб, но зато живой и почти невредимый. Спасибо за помощь, дружище. И за целебный напиток тоже. Мне уже лучше.
– Это ты еще нашего пива не пробовал, – усмехнулся троглодит. – Закончишь Школу магии, отметим это в таверне. Напьемся и подцепим красивых эльфиек с большими сиськами.
Эльфиек с большими сиськами?.. Когда закончу школу? А что, каникул не ожидается?!
Глава 7
Да будет свет! Когда мы выехали из подземелья, я понял, как сильно мне не хватало свежего воздуха и солнца. И насколько угнетала сама атмосфера катакомб с искусственным освещением и пониженным содержанием кислорода.
Незадолго до выхода принцесса знаком приказала всем остановиться и передала по цепочке бутылочку, украшенную самоцветами. Лот объяснил нам с Таней, что надо выпить по паре глотков.
Одногруппница глотнула и брезгливо скривилась. Я понюхал: да тут чистый спирт, к гадалке не ходи. Мало мне было похмелья после фляжки Лота, когда я выпил немного для успокоения нервов после стычки с астами! Правда, меня потом и другие троглодиты угощали, поздравляя с боевым крещением.
Так что после привала я еле держался на лошади, а затем и вовсе затянул старинную студенческую песню.
Лот посмотрел на меня, как на сумасшедшего, Ульрика посочувствовала и даже угостила вином из своих запасов, Таня тихо похихикала в кулачок, а уж о чем подумали остальные троглодиты – бог весть. Наверное, что напиться вдрызг после первого боя – один из чужеземных обычаев.
Поэтому я и решил воздержаться от напитков, содержащих спирт. По крайней мере, до первой таверны с грудастыми эльфийками.
Впрочем, радость от встречи с солнцем быстро прошла, сменившись тошнотой и удушьем.
Не дожидаясь разрешения принцессы, я спешился и улегся на землю. Перед глазами поплыли красные круги.
– Да у тебя ломка от кислорода, как у наркомана, – на мое плечо легла чья-то ладонь.
Таня принесла мне воды. Рядом стояла обеспокоенная Ульрика. Эх, надо было испробовать ее зелья.
Одногруппница села рядом и положила мою голову себе на колени. Мне захотелось уткнуться в ее грудь и заплакать.
– Господин синкретист, вы можете ехать на коне? – поинтересовалась принцесса. – Нам необходимо двигаться дальше, это же Черный лес… Здесь небезопасно.
Я огляделся вокруг. Мы стояли на поляне, усыпанной желтыми цветами, напоминавшими мать-и-мачеху. Хотя, наверное, местная флора отличается от земной. Солнце пробивалось сквозь листья деревьев, на круп лошади села огромная бабочка, и я вдруг услышал плеск воды. Почему же Черный лес? Что в нем угрожающего и опасного?
– Ничего, парень просто надышался… Сейчас попривыкнет. Дайте ему несколько минут, – вмешался Лот. И объяснил мне и Тане: – Это владения клана Черных эльфов, недружелюбного к троглодитам. Но не волнуйтесь, если выедем сейчас, то до темноты должны добраться до Забытого капища.
Интересно, а бывают кланы, с которыми у троглодитов хорошие отношения?
Таня погладила меня по голове, и я заметил, как уставилась на нее Ульрика. Ревнует, что ли? Быть того не может! Не влюбляются принцессы кланов в простых и неказистых попаданцев.
И все же я почувствовал себя гораздо лучше и даже осмелился поцеловать руку Ульрики, поблагодарив за заботу. Таня обиженно закатила глаза. Ничего, перебьется. Ей пусть Лот ручки целует…
Мы опять двинулись по тропинке ровной цепью, и я вдруг почувствовал себя героем «Властелина колец». В этом и была особенность Мира синкретизма – изменение реальности при определенном сочетании личных ощущений. Влажный лесной воздух, мерно покачивающийся круп лошади, упоминание об эльфах – и я вдруг понял, что троглодиты исчезают, будто бы стертые ластиком из жизни.
Нет! Я с этим не согласен! Мне нравится Ульрика, да и с Лотом мы успели подружиться.
Я вцепился в поводья до боли в ладонях. Зажмурился. Медленно открыл глаза.
К счастью, все осталось прежним. Ульрика ехала впереди, воодушевленная тем, что тяжелая поездка близится к концу. Совсем скоро она блистательно сдаст экзамены и после нескольких лет обучения станет магом-синкретистом.
Лот и Таня о чем-то шушукались. Троглодит каждый день гоняет нас на привале, вдалбливая в непутевые головы филологов основы самообороны и фехтования. И если меня использует как грушу, показывая приемы, то к Татьяне относится бережно и даже нежно. Ох, не к добру они сблизились…
В раздумьях я и не заметил, как лес кончился, и мы выехали на ровную широкую дорогу.
– Теперь можно перейти на галоп! – задорно крикнула принцесса. – Задайте жару своим коням!
Она издевается? Я едва держусь на лошади. У нас с Мелисандрой лишь хрупкое перемирие после моих алкогольных приключений. Кто же знал, что моя коняшка страдает аллергией на алкогольные пары? И когда я напился после боя, она будто бы хлебнула вместе со мной: скакала из стороны в сторону, резко замедляла шаг и так же резко пускалась в галоп, игнорировала команды и объедала кусты.
После этого лошадь перестала считать меня хозяином. И никакие понукания и хлыст не помогли мне восстановить утраченный авторитет.
И когда процессия бросилась вперед в галопе, я испугался. Сейчас отстану и заблужусь, даже Танюха про меня не вспомнит. Вон как улыбается, любезничая с троглодитом.
Так и получилось. Мы с обиженной Мелисандрой безнадежно отстали от всадников, разгоряченных соревнованием.
И никто не слышал моих криков и даже отборного русского мата. А что, вы думаете, филологи не ругаются?
Впрочем, я был несправедлив к подруге. Уже вскоре Таня и Лот заметили мое отсутствие и вернулись.
– Не слушается? – сразу понял троглодит. – Вот зараза! Надо бы нам с тобой поменяться лошадьми…
Я с сомнением покосился на огромного тяжеловоза, на котором сидел Лот. Выдержит ли хрупкая и молодая Мелисандра троглодита весом под сто шестьдесят кило…
Конечно, Лот ни в коем случае не был толстым – всего лишь высокий рост, гора мускулов и доспехи.
– Я могу помочь, – вдруг прошептала Таня. – Чувствую в себе синкретизм… Но мне нужна ваша помощь. Слезайте с коней и обнимите меня вдвоем.
– А что дальше делать? – я даже покраснел. – Мне это уже не нравится.
– Помолчать пару минут, – оборвала меня одногруппница.
Я послушался: чего терять? И все же мое сердце билось от странного ощущения слияния с телами Тани и троглодита. Я даже вспотел, хорошо, что мы стояли так всего пару минут.
Одногруппница вдруг изменилась в лице. Я готов поклясться, что зрачки у нее стали вертикальными. А может, так преломился свет в Черном лесу.
Она что-то прошептала на ухо упрямой Мелисандре и со всех сил ударила ее хлыстом. Испуганная лошадь встала на дыбы, но уже через минуту успокоилась.
Татьяна прижалась к дереву. Ее била дрожь.
Лот подал ей свою фляжку и покачал головой:
– Бедная девочка. Тяжело ей синкретизм дается…
– Думаешь, я не сдам экзамены? – Таня вскинула глаза на троглодита. – Сдам, еще получше принцессы и этого олуха с алфавитами.
И что она так разозлилась? Нам бы выбраться из этого странного мира, а она об экзаменах мечтает…
Магия помогла. Из непокорной кобылы Мелисандра превратилась в покладистую и даже робкую. Теперь мне приходилось приказывать ей абсолютно все: даже поесть и уснуть, иначе Мелли так и стояла ночью, таращась вокруг и охраняя мой сон.
Вскоре мы догнали остальных, а к закату добрались до таинственного древнего капища, которое оказалось обычным каменным алтарем.
Я осмотрелся, пытаясь найти следы идолов.
– Каким богам здесь поклонялись?
– Лесному богу и богине, верховным богам сикретизма, – зевая, ответила принцесса. – Сейчас это капище используется лишь для ночлега. Никто не рискнет нападать в святом месте, да и тебе не советую здесь колдовать.
– Еще бы я умел это делать. Так, стихийные всплески в минуту опасности.
Обычно мы с троглодитами засиживались у костра после дневного перехода, травили байки и не спеша ужинали, но в ту ночь все так вымотались после гонки, что почти сразу уснули, расположившись в десяти метрах от алтаря.
Мне же не спалось на пустой желудок. Пришлось пожевать травяные лепешки, но и это не помогло. Тогда я стал считать звезды и вспоминать родителей, однокурсниц и друзей. И впервые за все время в мире синкретизма не смог представить их лица… Может, я приспособился к новым условиям?
Я вдруг понял, что не хочу домой. Пока не хочу.
Уже начал засыпать, когда услышал тихий вздох где-то рядом. Я вздрогнул и дернул ногами, как часто бывает между сном и явью.
Прислушался. Какой-то шорох на алтаре. Неужели, на нас решили напасть, наплевав на святое убежище?
Жаль, что я не хоббит, а рослый парень – бесшумно ходить не приучен. Вечно наступаю на ветки, хлюпаю лесными лужицами или даже попадаю в муравейники.
Впрочем, на этот раз мне удалось подкрасться к кустам рядом с алтарем. Темно… Сейчас бы хоть слабенький фонарик на телефоне, но нет, наши смартфоны уже давно разрядились. Надо было выключить их в целях экономии, но парочка филологов-попаданцев до этого не додумалась.
Опять тихий вздох, больше напоминающий стон. Брр… мурашки по коже. Интересно, в мире синкретизма водятся привидения?
Выглянула луна, осветив алтарь. И я увидел голую женщину, распростертую на нем. Это какой-то обряд? Я рассмотрел полную грудь, руки вытянутые вверх, как будто скованные наручниками, и бесстыдно раздвинутые ноги.
На алтаре, будто беспомощная жертва, лежала моя подруга и одногруппница, отличница и староста, главная недотрога курса Татьяна.
А потом из кустов вышел голый троглодит. Огромный и мускулистый. С огромным… Бедная Таня! Я едва подавил порыв броситься ей на выручку. Зеленый ублюдок! Как он посмел!
И вдруг я понял, что руки Татьяны свободны, и во рту у девушки нет кляпа, а, значит, она запросто может криком перебудить всех троглодитов, включая принцессу. И тогда Лоту мало не покажется! Как минимум, отстранение от должности и огромный штраф.
Но Таня лишь тихо вздыхала, и в свете луны я разглядел, как она закусывает губы. Троглодит же не спешил набрасываться на нее. Поцеловал в губы, потом прикоснулся к полной груди, спустился к животу…
Шире раздвинул ей ноги.
Я отвел глаза. Надо уходить и ложиться, хотя вряд ли я смогу сегодня уснуть.
И вдруг меня пронзила холодная волна. И будто бы ледяные пальцы повернули голову: смотри. Троглодит двигался все быстрее, а Таня извивалась в его руках.
Затем он приподнял девушку за волосы, заставляя перевернуться на живот.
Все-таки троглодиты – грубые животные. Или, может, я что-то не понимаю?
А потом я увидел две фигуры на противоположных сторонах алтаря. Рослого мускулистого мужчину и голую женщину с венком на голове.
Теперь меня бросило в жар. Кто они: призраки или древние боги?
А потом во мне будто бы упала завеса, и я понял, зачем нужен синкретизм и как можно менять реальность с его помощью.
Открылись тайны мироустройства, загадки смешивания и наложения. Но лишь на мгновение.
Я подошел к догорающему костру и закутался в одеяло. Теперь я не старался двигаться бесшумно – это получалось легко и естественно. Танька мне нравилась, да и она мне строила глазки. Иногда я даже рассчитывал, что у нас что-то будет. Женщины коварны… Наверное, она флиртовала со мной из спортивного интереса, чтобы не терять навык. Ничего, не больно-то и хотелось. Думаю, в этом мире немало симпатичных девушек, если даже троглодитки такие привлекательные. Я вспомнил Ульрику с фиолетовыми глазами и перевернулся на другой бок.
Через несколько минут вернулись Таня и Лот. Но я этого уже не услышал.
Глава 8
Утро началось с травяных лепешек, вяленого мяса и отвара, напоминавшего земной чай. Я угрюмо поглядывал на Таню и Лота, пытаясь найти в их глазах стыд и чувство вины. В голове не укладывалось, что огромный зеленый троглодит мог трахнуть мою утонченную одногруппницу…
Не приемлю я межрасового секса, тем более что еще недавно Татьяна применяла синкретическую магию, отбиваясь от насильника. Тем не менее, совместное путешествие с ежедневными тренировками на мечах их сблизило. Сблизило во всех смыслах.
Впрочем, Таня и Лот выглядели невозмутимыми. И на мгновение мне даже подумалось, что увиденное было сном.
Дожевав невкусный завтрак (надеюсь, что в Школе магии будут кормить получше), мы оседлали коней и двинулись дальше вдоль кромки Черного леса.
Ульрика ехала молча, с недовольным лицом, видимо, устала от долгой дороги, а может, тоже слышала тихие стоны…
Я попытался отвлечься, разглядывая пейзаж. Но день выдался пасмурным и даже молодые деревья с клейкими листочками выглядели уныло. Стояла странная тишина, и я вдруг понял, что время в нашем мире и мире синкретизма течет по-разному, как будто бы они находились на разных полюсах Вселенной. У нас уже вовсю властвовала осень, когда здесь стоял конец апреля.
Обгоревшее дерево! Да мы же только что его проехали! Стоит повернуть влево, и окажемся опять на древнем капище.
Ульрика остановила коня так резко, что моя Мелисандра врезалась в Танюхину кобылу. Поняла…
– Разворачиваемся! – скомандовала принцесса. – Мы поедем другой дорогой.
Я вздохнул, понимая, что это не имеет смысла. Капище не отпустит нас, требуя жертву.
Я обогнал несколько троглодитов и поравнялся с принцессой. Та доброжелательно улыбнулась:
– Признайся, Аль, ты вчера воспользовался магией, ослушавшись моего запрета.
– Нет, клянусь! Я ничего не делал.
Улыбка Ульрики из милой превратилась в угрожающую:
– Не обманывай меня! От тебя Силой тащит за версту, долбаный ты синкретист, будто я не чую!
Я вздохнул. Не могу выдать Таню – она единственный близкий мне человек в этом мире.
Меня замутило так, что даже пришлось придержать поводья. Я прижал руку к солнечному сплетению и понял, что там какое-то инородное тело.
Я пустил лошадь через кусты, к ручью. Мне нужна вода! Кажется, что выпью целый ручей или даже реку, море, океан.
Я зачерпывал воду пригоршнями, жадно глотая, а в это время отряд терпеливо ждал.
Наконец я привалился к обгоревшему дереву, пытаясь отдышаться. Тошнота отступила, но ощущение инородного тела осталось.
И вдруг я понял, что за ночь стал гораздо крепче физически. Потрогал налившиеся бицепсы, жесткий пресс, сильные ноги. И нечто, поселившееся во мне после того, что сделали Таня и Лот на древнем алтаре полузабытых богов.
– Аль, мы отсюда не выберемся, – это принцесса. – Какую бы дорогу ни выбрали, капище притягивает, как магнитом.
Спешилась и устроилась рядом под деревом, прижавшись к моему боку. Меня бросило в жар от близости блондинки, и даже ее зеленая кожа показалась привлекательной.
Девушка сжала мою руку и ненароком коснулась грудью, пусть и не такой большой, как у Танюши, но упругой и высокой.
– Прости за резкость, я не имею права утверждать, что ты творил колдовство этой ночью, – продолжала принцесса. – Но ты должен знать кое-что о древних синкретических богах: они противоречивы. Они обожают жестокость и секс. Если знаешь, как нам выбраться, то скажи.
– Я понятия не имею, что нужно этим богам. Но у нас был крутой препод по религиоведению, и я не пропустил ни одной пары. Он всегда твердил, что боги любят поклонение и жертвы.
– Так принесем им жертву! – воскликнула Ульрика. – Я все отдам, лишь бы спокойно добраться до города. У меня есть деньги и драгоценности. Есть невиданные камни, есть магические амулеты.
