– Через час нас ожидают в агатовом зале. Состоится аудиенция с принцессой, – сообщает Таня.
Я отхлебываю напиток и разглядываю кувшин. Красивый, изготовлен из фиолетового полудрагоценного камня. Аметист? Но разве из них делают посуду?
Затем смотрю одногруппнице в глаза, и та отводит взгляд. Так и хочется взять ее за подбородок и приказать ответить на все мои вопросы.
– Почему ты такая спокойная и рассудительная? Слишком спокойная для попаданки в другой мир. Что ты скрываешь, Танюшка? Может, знаешь, как нам выбраться отсюда? Я так понимаю, ты что-то слышала о синкретизме.
Девушка вскакивает. И я инстинктивно закрываюсь руками: еще как начнет опять драться подушкой.
– Спокойная? Спокойная?! Да знал бы ты, чего мне это стоит! Я полночи рыдала от ужаса, а еще полночи придумывала план, как нам отсюда выбраться. Мне очень-очень страшно. Так страшно, что тошнит. А еще больше давит мысль, что мы тут живем из милости троглодитов. И они могут с нами сделать все, что захотят. Пока мы ценные пленники, будут кормить своим варевом и вежливо разговаривать. А как надоедим, бросят в темницу, закуют в цепи или сотворят, что похуже…
Я подсел ближе и погладил Таню по плечу:
– Мне тоже очень страшно. И я вдруг понял, как мне дорога наша жизнь. Студенты, надоедливые школьники, преподы-зануды. А еще я люблю заучивать алфавиты, играть в комп и смотреть аниме.
Таня захихикала:
– Какое аниме? Хентай? А у тебя девушка есть? Была хоть одна? Или ты не целованный ходил по нашему филфаку – обители благородных девиц?
– Обязательно поцелую каждую девушку на нашем факультете, как только вернемся. Расскажи, откуда знаешь про синкретизм?
– Из лекций по философии. Надо было их посещать, а не прогуливать, – усмехнулась одногруппница. – А вместо этого ты смотрел хентай, лежа на диване и…
– Ладно, ладно, расскажи уже, как было.
– Да нечего рассказывать, – пожала плечами Татьяна. – Я вообще-то не люблю «капустники», студвёсны и прочие общественные мероприятия. Но на одно меня все же затащили. С парнем рассталась: так плохо было, что жить не хотелось.
И вот сидим мы на чьей-то грязной кухне впятером. Я глушу шампанское, уже вторую бутылку приканчиваю. Подружка, с которой пришли, в это время хлещет воду. Она непривычна к алкоголю. На табуретке в углу примостилась парочка, слившаяся в поцелуе. На столе восседает наша староста и вещает что-то о взносах в профсоюз.
– Серьезно? Даже пьяная в дрова?
– Именно. Ответственная девушка.
А затем пришел он. Странный. Чужой. Одет в мешковатый костюм, будто из шестидесятых годов, на голове – шляпа с полями. Отобрал у меня бутылку шампанского, налил чаю. Как сейчас помню, «Гиту». Крепкий получился, в голове сразу прояснилось. Обнял за плечи и сказал, что не стоит плакать о мудаке и предателе. А затем начал толковать о синкретизме. Якобы если совмещать несовместимое или наоборот подходящее идеально, то можно менять реальность.
Я посмеялась, конечно. Что за старая магия на новый лад? А он включил магнитофон, налил мне еще чайку и приказал взглянуть в чашку. Да, приказал, и я послушалась. В этом чужаке в шляпе была сила и власть.
И я увидела этот город, выдолбленный в скале. И не только его. Лабиринты и замки, дремучие леса и луга, странных существ с длинными ушами, сказочные домишки, говорящих животных и даже единорогов. Да целый мир увидела!
– Ты вроде не девственница, – я попытался пошутить. – Приручить единорога не сможешь. А вот я, может, и сгожусь. Ладно, извини. Что было дальше?
– Да ничего. Он предложил пойти с ним. Говорил, что мне здесь не место. Он же твердил о синкретизме, умолял запомнить это слово, если вдруг передумаю. А потом… Потом, проснувшись с жуткого похмелья, я убедила себя в том, что чужака в шляпе не было. Меньше пить надо.
В дверь постучали. Деликатно. Даже робко, я бы сказал.
На пороге стоял Лот, теребивший в руках фуражку. Уж не знаю, как называются головные уборы телохранителей принцессы.
– Доброе утро, господа синкретисты. Вас ожидает принцесса в агатовом зале.
– Привет, – я жестом пригласил троглодита войти. – Объясни нам, где это.
– Я провожу, сами вы заблудитесь в подземных переходах, – Лот стоял на пороге, потупив взгляд.
Видимо, совесть гложет.
Таня вышла из комнаты, делая вид, что не замечает его.
До агатового зала идти было долго, и я успел полюбоваться стенами, украшенными сверкающими камнями. В основном полудрагоценными – яшмой, аметистом, халцедоном, сердоликом, но попадались также изумруды, рубины и алмазы.
Когда мы вошли в агатовый зал, у меня захватило дух. Зря Ульрика переживала, говоря о красоте своей страны. Пусть нет в ней альпийских лугов и гор Кавказа, нет ласкового моря, солнца и величественных дворцов. Зато есть подземелье и его дары.
Я как-то был в залах Эрмитажа, отделанных полудрагоценными камнями – малахитом, агатом, яшмой. Так вот, убранство замка Ульрики затмевало богатство и роскошь бывшей резиденции русских царей.
Таня тоже была поражена и озиралась по сторонам с открытым ртом. И все же не вязалась эта красота с простой пищей, которой нас угощали.
Принцесса склонилась перед нами в изящном поклоне. Эх, неправильно. Это же мы должны были сделать реверанс.
– Приветствую дорогих гостей и уважаемых синкретистов. Как вам спалось? Вкусен ли завтрак?
– Все замечательно, спасибо, – ответил я, потирая ушибы от тяжеленной подушки.
– Тогда должна сообщить, что завтра, в пять утра, мы выезжаем в Школу синкретизма. Думаю, даже таким одаренным людям есть, чему поучиться.
Мы с Таней кисло переглянулись. Есть, конечно. Мы вообще ничего не умеем и колдуем лишь по счастливой случайности и воле богов.
– Вам выдадут дорожную одежду и оружие, – продолжала принцесса. – Вы согласны? Вопросы есть? Может, отвести вас назад, к озеру?
– Нет, нет. Мы поступим в Школу Синкретизма и будем учиться вместе с вами, Ваше высочество, – заулыбалась Таня. – А оружие-то нам зачем?
– Потому что дороги очень опасны. И вам придется использовать меч или кинжал, чтобы постоять за себя, – принцесса улыбнулась в ответ. – Лот даст вам пару уроков фехтования, не волнуйтесь. Я же вижу, что вы пока еще владеете магией синкретизма… недостаточно хорошо, хотя и имеете большой потенциал.
– Ага, разбежались. Сейчас как начнем мечом махать, всех врагов распугаем, – прошептала одногруппница мне на ухо.
– Вы что-то сказали, Танна?
– Меня Татьяной зовут или просто Таней. Неужели ваши доблестные телохранители, – девушка кивнула на Лота, – не смогут защитить нас? Или они способны только девушек насиловать?
Я дернул Таню за руку. Нечего троглодитке знать о нашей стычке с Лотом.
Но Ульрика опять улыбнулась и присела в реверансе:
– Телохранители принцессы должны охранять принцессу. А господа синкретисты, одаренные высшей магией, пусть решают свои проблемы самостоятельно. И позволю дать вам совет: не стоит афишировать, что вы из другого мира. У нас не слишком любят инородцев. И лучше бы вам привыкнуть к новым именам. Аль и Танна – звучит неплохо.
Я еще крепче стиснул Таню за руку.
Подошел к Ульрике и поклонился. Конечно, получилось неуклюже, но я же старался.
– Благодарю Вас, принцесса, за приют, доброту и ваши советы. Конечно же, мы завтра выезжаем вместе с вами.
Улыбка Ульрики стала еще шире, и она протянула мне чешуйчатую руку, которую я, морщась, поцеловал.
– До завтра, дорогие гости! По всем вопросам обращайтесь к Лоту.
Таня закатила глаза и молча вышла в коридор.
А троглодит вздохнул:
– Говорил же, никто не будет вас защищать, если что случится.
– Так может, ничего и не случится. Нечего прежде смерти помирать.
– Может, и нечего. Но на Лесного бога надейся, а сам не плошай, – покачал головой Лот.
Затем он провел нас в гардеробную и оружейную. Где мы выбрали себе странные наряды по меркам Земли – сапоги с высоким голенищем, похожие на обувь для верховой езды, теплые кафтаны, застегивающие у горла, и штаны, расцветкой напоминающие камуфляж. Таня долго ругалась, пытаясь найти что-то подходящее для своей пышной груди, пока я ее не пристыдил:
– Хватит уже! Ты же филолог!
– И что? – Таня поджала губы. – Уж и поругаться нельзя на великом и могучем?
– Материться будешь в зале для фехтования, когда троглодит из нас дух выбьет. Ты же не дала, поэтому он – грозен и зол.
Таня пожала плечами, и первая пошла в зал, где стала быстро разминать кисти.
Я уже заметил, что она предпочитает нытью действие.
Впрочем, наша первая тренировка оказалась не такой уж и страшной. Правда, в основном матерился я, потому что именно меня Лот выбрал грушей для битья. И на мне показывал все приемы.
Таню он как будто бы опасался…
Глава 5
Вы когда-нибудь сталкивались с сонным параличом? Жутким состоянием между сном и явью, когда не можешь пошевелиться, но все чувствуешь и осознаешь?
Моя ночь после первой тренировки с Лотом и была затянувшимся сонным параличом. Одеревенели все мышцы, зато сердце, будто взбесилось, а мозг услужливо показывал одну страшную картину за другой.
Шаг-удар-защита. Шаг-выпад-шаг. Слова учителя крутились в голове, не давая забыться во сне. В горле пересохло, и, впервые с момента попадания я был готов разрыдаться.
Да зачем мне эти воинские премудрости? Я – маг. Я – синкретист.
Только вот до сих пор не разобрался, как пользоваться своими способностями.
После тренировки мы с Таней, которой Лот не делал скидок, гоняя не меньше, чем меня, плашмя лежали на полу.
Троглодит легонько пнул меня в бок:
– Я лишь преподал вам азы фехтования. Ничего сложного, но эти умения дадут вам несколько секунд жизни. А там, глядишь, и я успею подбежать…
Я не реагировал. Лишь вяло пробормотал: «Да пошел ты со своим фехтованием. В нашем мире мечом только алкашей и пугать…»
– Я знаю о вашем мире, – с достоинством ответил троглодит. – О машинах, пистолетах и ракетах наслышан. Это же есть и у нас. Только у синкретистов. Неслыханное везение, ведь в нашем мире не было масштабной войны, не было холокоста и ядерного оружия.
– Да, на мечах много не навоюешь. Миллионы не истребить. Но чего же вы боитесь?
– У нас свои проблемы, у вас – свои, – вздохнул Лот. – А теперь идите есть и ложитесь. Завтра с утра вас ждет еще одна небольшая тренировка.
– Так чего же вы боитесь? – повторила Таня мой вопрос, в упор посмотрев на Лота.
Тот молча вышел.
После бессонной ночки единственное, что меня порадовало, это такой же замученный вид моей одногруппницы.
Ну, и смутило ее поведение. Танюшка вдруг бросилась ко мне на шею, и я ощутил ее твердую грудь, тесно прижавшуюся к моей. С чего бы такие нежности? Это ее так возбудил мой вид в доспехах?
Но, как оказалось, Тане всего лишь требовалось сочувствие.
– Вот чешуйчатый мудак, загонял нас до полусмерти. Я почти не спала.
– Я тоже. Еще долго от него не отделаемся, даже в магической школе будет охранять принцессу, – я осторожно обнял Татьяну и похлопал по спине.
Затем попытался ее отстранить от себя. Ни к чему мне такие нежности в пять утра.
Но одногруппнице было плевать на физиологические особенности юношей-филологов. Она приникла ко мне всем телом и захныкала:
– Что нас ждет впереди, Аль?
– Тренировка и завтрак. А затем… кони. Ты когда-нибудь ездила верхом, Танюш?
Девушка легонько подтолкнула меня к кровати, заставляя сесть. Проворковала:
– Пару раз. Это несложно. Вот так.
И плюхнулась ко мне на колени, обвив мою талию ногами.
В такой позе и застал нас Лот, который, казалось, еще больше позеленел:
– Прошу прощения за вторжение… Буду через двадцать минут.
Таня легко соскочила с меня, словно и не было накануне изнуряющей тренировки.
Мне даже показалось, что она устроила этот спектакль со слезами назло Лоту.
– Мы уже готовы, – объявила она.
– Ага… Типа того, – поддакнул я, хотя больше всего на свете я бы мечтал пролежать весь день без движения.
– Тогда пройдемте в оружейную, а затем во двор, господа синкретисты.
Мы выбрали себе сразу и по деревянному мечу для утренней тренировки, и по железному, который должны были взять в дорогу.
– Доспехи пока не надевайте, – скомандовал троглодит. – Вижу, что вы еще не проснулись, но я могу решить эту проблему.
Мы с Таней переглянулись и пошли во двор. Что он задумал?
– Наберите по ведру воды, затем разденьтесь и облейте друг друга.
– Да ни за что, извращенец долбанный! – взвилась Таня.
– Я отвернусь, – покачал головой наш учитель.
– Да ни за что! Это же издевательство – холодная вода на улице, – поддержал я одногруппницу.
– Тогда тренируйтесь сами, господа синкретисты, – усмехнулся Лот. – А я пошел завтракать. А еще советую пройти в часовню Всех Богов и помолиться. Очень хорошо помолиться.
Таня сдалась первой. Она стянула через голову льняную рубашку, а затем стянула штаны с криком:
– Отвернитесь, извращенцы!
Меня же смущала не моя нагота. Слава Будде, нечего стесняться, а холодная водичка.
Я очень медленно подошел к колодцу и бросил ведро вниз, затем вытянул его на поверхность. Ноша казалась неподъемной. Да что за издевательства над бедным филологом?
Несколько секунд я смотрел на ведро, полное ледяной воды. Оттягивая страшный миг, погладил край деревянного колодца. Эх, не нахватать бы заноз. Дерево казалось почти теплым. И тогда я решился.
Мир расцвел. Мои ладони ощущали холод железного ведра и одновременно шершавую древесину. Но сознание уже наслаждалось водопадом.
Очень холодно. Очень жарко.
А потом я увидел перед собой греческий алфавит и понял, что могу все, что захочу. Сейчас я – не филолог. Сейчас я – синкретист.
Лот подошел ко мне, протягивая руки. Ладони вперед – знак повиновения. Знак чистых намерений.
– Остановись, синкретист, не сходи с ума. Ты не сможешь удержать это состояние долго. Надо учиться.
Таня завизжала. Интересно, она почувствовала это? Увидела радугу?
В синкретизме есть красота.
Я стряхнул ладонями капли. Ноги, будто вросли в землю. Эйфория покинула меня, но бодрость осталась.
– Все хорошо. Я – друг.
Таня торопливо одевалась и ловко зашнуровала кожаный корсет. Интересно, когда научилась.
Вторая тренировка далась легче, хотя меч по-прежнему оттягивал руку. Неужели я такой слабак? Это всего лишь деревяшка!
Мы фехтовали с Таней, отрабатывая друг на друге основные приемы, и я вдруг осознал, что вхожу во вкус. Приятно чувствовать себя более сильным и ловким.
– По груди не бей! – предупредила Таня. – Или пожалеешь.
У нее тоже получалось неплохо, особенно для студентки-словесницы.
– Закончили! Пора завтракать и собираться! Через два часа выступаем, – скомандовал Лот.
Мы с Таней решили еще раз облиться холодной водой. Больше из любопытства: а вдруг мир опять расцветет? Вдруг мы увидим синкретизм в действии?
Но нет, видимо, дело было не только в закаливающих процедурах.
Ничего особенного я не ощутил – вода как вода, только ледяная. Зато я почувствовал прилив энергии, будто и не было бессонной ночи.
Зато поданный завтрак меня удивил. К растительной каше, к которой мы успели привыкнуть, подали самый настоящий алкоголь! По сути спирт, едва подслащенный какими-то травками.
Я почувствовал себя Винни-Пухом и даже промурлыкал песенку: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро…»
Таня дернула меня за руку:
– Зачем ты это выпил, увалень? Тебе еще на лошадь садиться.
Мысль о лошади заставила меня содрогнуться и протрезветь. Тут никакой синкретизм не поможет… Ну, почему в этом мире автомобили есть только у горстки магов?
Принцесса сегодня была ослепительна в изумрудном дорожном костюме. Я вдруг подумал, что начинаю привыкать к своеобразной внешности троглодитов, и Ульрика кажется мне почти хорошенькой.
Да и Таня расцвела. Синкретическая мода с закосом под Средневековье ей к лицу: мягкий корсет не стесняет движений, а подчеркивает грудь и талию. Кожаные штаны обрисовывают формы, да и меч на поясе ничуть не портит, скорее, придает нашей институтской скромняшке воинственный вид.
Хоть Танюха и хнычет, чувствую, наши приключения ей по вкусу. Это же не навсегда. Мы обязательно вернемся домой. К учебникам, к занудам-преподам, к неугомонным школьникам. А еще к Синтаксису, Морфологии, Лексике…
К нашей жизни студентов-филологов. И приключения в мире Синкретизма покажутся лишь страшным сном.
А пока передо мной стояла куда более насущная задача – залезть на лошадь и не упасть с нее.
Я с завистью смотрел, как невысокая Танюшка взлетела на коня и пришпорила его, сразу заставив повиноваться. Лот, подошедший помочь, лишь одобрительно усмехнулся и дотронулся до бедер девушки, плотнее прижимая их к крупу лошади.
– Ее зовут Розалинда, хорошая кобылка, как раз для тебя. А для Аля я оседлал Мелисандру. Она спокойная и очень выносливая.
– Чувствую, что Роза будет быстрой и послушной, – согласилась Татьяна, поглаживая гриву.
Руки троглодита на своих бедрах она проигнорировала.
Я же робко похлопал Мелисандру:
– Привет, подруга. Не уронишь меня?
Хотя я далеко не низкого роста, лошадь казалась огромной. Видимо, троглодиты выводят особую породу великанов.
– Тебя подсадить? – издевательски спросил Лот. – Хватит трусить, господин синкретист. Левую ногу вставь в стремя и обопрись на нее, а правую резко закидывай в седло. Держись крепче. Так… Неплохо. Да не виси, подтянись немного на руках. Что ж ты слабенький такой…
Я закряхтел:
– Потому что филолог, а не наездник и не фехтовальщик.
Но вот я в седле. Какое жесткое! И в нем мне предстоит ехать до обеда, потом троглодиты устроят привал.
– Держись ногами, а руками управляй лошадью, – напутствовал Лот.
– И как? Я даже на велосипеде никогда не умел кататься.
– Что это такое? – поинтересовался троглодит. – Ладно, слушай внимательно. Дергаешь повод налево – Мелли повернет влево, потянешь направо – пойдет вправо, на себя – остановится. А будет упрямиться – пришпорь ее или огрей хлыстом.
– Не буду я бить животинку!
Лот вздохнул:
– Пока есть время, пройдитесь по двору. Привыкните друг к другу.
Наверное, Розалинда и впрямь была послушной, или же Таня оказалась более умелой наездницей, потому что ее лошадь размеренно вышагивала по двору, повинуясь приказам. Моя же Мелисандра сразу ломанулась обдирать кусты, будто насмехаясь над моими приказами.
– Пришпорь эту бестолочь и вдарь уже по крупу, – крикнул Лот.
Я воспользовался своими сапогами с подметками, но без толку. Лошадь потянула меня в бочку с водой…
– Она не чувствует в тебе силу, – сказала Таня. – Не чувствует хозяина. Будь построже.
– Да я стараюсь!
– Непослушная лошадь на пути, полном опасностей – это плохо, – покачал головой троглодит.
В этот момент Мелисандра решила выполнить акробатический кульбит и встала на передние ноги, подкинув круп вверх.
С визгом я шлепнулся прямо на камни. Ощупал себя: вроде живой и относительно целый. Только пара синяков на локте и разбита коленка. Чудеса! От такого падения я должен был переломать все кости. Неужели это синкретизм сделал меня более устойчивым и здоровым?
Не обращая внимания на смех Лота и крик Тани, я легко вскочил на лошадь и со всей силы ударил ее хлыстом по крупу. Мелли взвилась на дыбы и бросилась прочь со двора, но в этот раз я сидел в седле, как каменный.
– Молодец! Так ее! – крикнул Лот, а затем вдруг скомандовал: – «Рысь»!
К этому я оказался не готов. Лошадь будто бы подкидывала меня вверх при каждом движении. Я опирался на ноги, стараясь держать равновесие.
Тогда Мелисандра перешла в галоп, стремясь сбросить меня, но я остался непреклонным, не выпуская поводья и направляя в нужную сторону.
Наконец, лошадь выдохлась и подчинилась.
– Шаг! Домой! – скомандовал я.
Мелсандра развернулась и спокойно, не обращая внимания на кусты и собак, двинулась в замок.
Когда мы въехали во двор, там собралась процессия из двадцати троглодитов во главе с принцессой, которая прощалась с родителями. Я тихонько пристроился в конец кавалькады, поближе к Тане и Лоту.
Ульрика не увидит родных по меньшей мере три года, и в тот момент мне показалось, что принцесса вот-вот разрыдается.
Нет, не разлуки она боялась. Ульрика опасалась, что когда станет настоящим синкретистом, ей будут безразличны проблемы королевства. Даже клан и семья уйдут на второе место, не сможет принцесса разделить с ними горе и радость.
Теперь у нее все станет по-иному.
Ульрика бросила прощальный взгляд на замок в скале и пустила лошадь в галоп.
Мы поспешили за ней.
Глава 6
Шаткая рысца – наказание для неопытного наездника. Я бормотал алфавиты, пытаясь устроиться поудобнее, пока мы неслись вслед за принцессой.
К счастью, Ульрика быстро успокоилась, и ее лошадь перешла на шаг.
Дорога петляла так, что не всегда было понятно, спускаемся ли мы еще глубже в подземелье или же выходим на поверхность.
Вскоре я поравнялся с принцессой. Наши лошади шли бок-о-бок по широкой тропе, и волей-неволей мне пришлось завести с ней беседу.
Сложно это, учитывая мою робость в общении с противоположным полом. Одногруппница Танюха и сто филологинь с факультета, конечно, не в счет. Они – не девушки, а что-то вроде корешей, соратники в тяжком бою с Синтаксисом и древнерусской грамматикой.
Ульрика, если опустить то, что она – принцесса троглодитов и дочь главы клана, оказалась вполне обычной девчонкой.
Я даже осмелился спросить, почему к синкретистам такое неоднозначное отношение. Почему ими восхищаются, но их же опасаются и даже ненавидят.
– Синкретизм – это огромные возможности, которые даны узкой прослойке населения нашего мира, – пояснила Ульрика. – Естественно, особые способности всегда будут вызывать зависть. Но есть и другие причины. Что лежит в основе синкретической магии? Смешение и сочетание несочетаемого, за счет которого происходит изменение реальности. Я не слишком заумно объясняю?
– Чувствую себя на паре по философии. Вы такая умная и образованная, принцесса!
Ульрика покраснела от моей откровенной лести:
– Спасибо, я очень стараюсь не опозорить свой клан. Так вот, иногда резкое изменение реальности имеет нехорошие последствия. Не буду скрывать, их много. Особенно пугающе выглядит появление синкретических…ммм…существ.
– В смысле существ? Монстров?
– Именно. Часто встречаются человеко-собаки или волко-мухи, или рыбо-олени. Неприятно. А еще они агрессивные и опасные твари. Поэтому святой обязанностью мага является борьба с порождениями синкретизма. Уже через пару месяцев обучения в школе мы отправимся в дозор в лабиринт, подземелья, а, может, в лес.
– Час от часу не легче, а я-то думал, мы попали в симпатичный мирок меча и магии, населенный прекрасными эльфами, единорогами и феями.
– С эльфами скоро познакомишься, и вряд ли у тебя язык повернется назвать их прекрасными, – усмехнулась принцесса. – Единорогов принято держать в качестве тяжеловозов. Кстати, в этом нет ничего романтического. А что касается фей… За них тут мы, синкретисты.
– Но есть и те, кто против нас?
Принцесса напряглась и крепко сжала поводья:
– Есть… – и назвала слово, которое я не понял.
Я промолчал, решив, для себя, что буду звать этих неведомых врагов антисинкретистами или же просто астами.
Ульрика так сжимала поводья, что, казалось, ее руки вот-вот посинеют от напряжения.
