Я хотела возразить, что не на мужа, а на жениха, но решила, что хрен редьки не слаще и потому промолчала, закусив губу.
Поработать над обновками для мелких так и не вышло. Времени не хватило. Меня дядюшка к речке Дымке проводил и там я, обернувшись речной выдрой, ихшана наловила полный кузовок. Хотела до дому помочь донести, да дядюшка не позволил, отправил обратно, в замок.
– Беги, егоза. Не зли дамочку. Лучше ещё другой раз придёшь.
Порывисто обняла старого ведуна. Он сдержанно похлопал меня по спине.
– Дядюшка, а что Русальник? Неужто раньше на этом круге расцвёл?
Дядюшка посмотрел на меня с сомнением.
– Дети из Нижних Погребцов, говорят, пропали, – пояснила я. Девчонка в замке сказала, что Русальник видели…
Ведун нахмурился.
– Девчонка, говоришь…
– Насья и Ивашка, кажется, – вспомнила я.
Ведун отмахнулся.
– Дома они, – как-то сухо сказал он. – И до Русальника ещё две седмицы. Наслушаешься тоже… Ты лучше скажи, что за девка такая, что ты никак о ней думать не перестаёшь?
В этом весь дядюшка. Пока не выяснит, что грузом на сердце лежит, не отпустит. Запираться бесполезно, умалчивать – тем более.
Пришлось признаваться. Каяться.
Как Марыську в коридоре нашла, как вид её хворый не понравился… Ну и как нарушила главный наказ дядюшки: силой поделилась.
– Пусть хоть небо на землю обрушится, поняла? – наставлял он меня, совсем ещё кроху. – Пусть солнце на западе встанет и на востоке сядет. Ни одна живая душа знать не должна, что ты силой делиться можешь, ясно тебе? Ни одна. Пусть хоть серая хворь вокруг бушует, народ сотнями косит, хоть ураган, хоть землетрясение, Йен. Ни одна душа.
Глава 11
Конечно, я обещала. Я вообще редко дядюшку ослушивалась. По-хорошему – всего однажды, когда, несмотря на его запрет, за Дианой ушла… Но проходило сколько-то времени и разговор этот повторялся. Снова и снова.
– Не нравится мне сила твоя, – говорил дядюшка. – Не сама сила, конечно, то дар бесценный, миру нашему неведомый, а то, как ты ей делишься. Слишком уж мощный поток, девочка, слишком. Обещай, что никто об этом не узнает.
– Обещаю.
– Пред Вещуньей поклянись! – настаивал дядюшка.
Делать было нечего. Приходилось клясться…
… – Девушка была в беспамятстве, – завершила я краткий пересказ событий в коридоре замка. – Вокруг никого. Я должна была так поступить, ей, правда, плохо было.
– Ишь ты, плохо, говоришь…
Неуверенно кивнула. Не поняла толком: будет дядюшка ругаться, или пронесёт. Впрочем, что ругаться… Меньше всего на свете я хотела расстроить или разочаровать ведуна, который был мне и отцом, и матерью, и наставником. И вообще – всем.
– А как силу вдохнула, отживела, значит?
– Мгновенно! – подтвердила я, и, вопреки логике, дядюшка нахмурился ещё сильнее.
Пожевав губами, наконец, изрёк:
– Совсем ты сдурела в своих заграницах. Кто ж силу зазря расходует, когда у матушки-природы попросить можно?
– Ой…
– Вот тебе и ой. Травками, оно, конечно, не так быстро и повозиться придётся, а всё ж таки пробитую оболочку восстанавливают.
Перечислив комбинацию нужных трав и рецепт их приготовления, дядюшка погрозил мне пальцем.
– Смотри, девочка, – сказал он. – Ты мне слово давала, помнишь?
Кивнула поспешно.
– Никаких больше передач в Драконьем Гнезде, поняла?
– Не видел никто.
– Нет, ну ты ей про Фому, а она тебе про Ерёму. Ты ей белое – она тебе чёрное! – рассердился-таки ведун.
– Поняла, поняла, больше не буду.
– Смотри, дочка, – серьёзно сказал дядюшка. – Ты мне слово дала.
Клюнув растрогавшегося от неожиданности дядюшку поцелуем в щёку, я устремилась обратно. На этот раз обернулась ланкой в золотых пятнышках и понеслась быстрее стрелы. Сперва-то птицей хотела. Но теперь, когда чуяла травки, которые перечислил дядюшка, останавливалась, собирала быстро и прятала в мешок. Сделаю для Марыськи ещё взвар укрепляющий – лишним не будет…
Потому и вернулась в замок лишь с рассветом, еле крылья волоча, – на гору всё ж сойкой взлетела. Уставшая, как шерп знает что, но счастливая до невозможности. Встреча с семьёй после долгой разлуки купала сердце в любви и даже усталость как будто не чувствовалась. Хотя я себя знаю – это лишь на ближайшие час-другой, а там как бы не свалиться, как та Марыська, прямо в коридоре…
– Тьфу, напугала, – беззлобно выругался зазевавшийся стражник, который, конечно, на голубую сойку внимания не обратил, а когда шла мимо уже горничной леди, зевоту подавил, глаза вытаращил. Даже живот втянул. Ну как втянул, попытался.
– Тебе чего не спится, красотка? – обдав запахом табака и совсем чуть-чуть перегара, поинтересовался стражник. – От тоски любовной маешься? Так приходи ко мне, утешу.
Кто о чём, а вшивый о бане.
– Так вы ж женаты вроде, господин утешитель, – улыбаясь, в тон стражнику ответила я.
– Ишь, – крякнул он одобрительно. – Ты ж новенькая! Откуда про жонку узнала-то?
Откуда-откуда…
– Так вы сами только рассказали, – беззаботно пожала я плечами, и стражник, хлопнув ладонями по бёдрам, расхохотался.
– А ты ловкая! – восхитился он.
– А то!
Я уже взбежала по ступенькам входа для прислуги, как свежий утренний ветерок донёс сплетение ароматов шимолости и лимоска. Я застыла на месте. Цветут эти два растения в разное время года: шимолость весной, лимоск – поздней осенью. А это значит, аромат, что ноздри щекочет, ни от того, ни от другого. Розетка это, как пить дать. Один из компонентов восстанавливающего взвара. По дороге розетка так и не встретилась, а петлять по лесу в её поисках я не решилась. К тому же розетка – горный цветок, в лесу ему делать нечего.
Скрипнув зубами, спустилась с крыльца и поплелась за угол. Лучше сейчас завершу сбор, а потом уже и подремать можно…
Розетка нашлась в замковой оранжерее – даже удивительно было, как я умудрилась различить её тонкий аромат среди изысканного розового шлейфа. Потирая руки, порадовалась своему упорству: розетка здесь – всего лишь сорняк, поленилась бы – и глядишь, к возвращению садовник уже выполол бы её…
– А я всё думаю, кто ворует мои розы, – раздалось сзади насмешливое.
Глава 12
Поспешно поднялась на вмиг подкосившихся ногах, оправила передник. Заправила за ухо выбившуюся прядь, убедившись предварительно в её бесцветности. Вдохнула поглубже и лишь после этого обернулась к хозяину замка и злополучных роз.
Лорд Сварт стоял, скрестив на груди руки, и наблюдал за мной с интересом.
– Вот так, сажаешь их, – продолжал он, явно не нуждаясь в моём ответе. – Ухаживаешь, как за детьми, а потом появляется наглый воришка и зарится на их красоту.
Я часто заморгала.
Умеет лорд удивлять, ничего не скажешь.
По дороге в Драконье Гнездо он и охотился наравне со своими людьми, и с разбойниками сражался, и речную хидру один на один одолел. А теперь выясняется, что он и розы выращивает. Может, он ещё и пироги печёт?
Повезло Диане, ничего не скажешь…
Зеленоглазый, конечно, прекрасно видел в моих руках пучок розетки, да и понимала я, что шутит он, но… разозлилась. Внезапно.
Без повода совершенно.
Потому и ответила несколько резковато:
– Не зарилась я на ваши розы. Розетку собирала.
– Совсем-совсем не зарились? – усмехнулся зеленоглазый. – Чтобы девушке не приглянулся сорт magikasas qeens? Ни за что не поверю.
– Воля ваша, милорд, – ещё суше сказала я, невольно покосившись на пышные розовые кусты. Как назло, бутоны крупные, глубокого пурпурного цвета, с алым и жёлтым бархатным ободком… да эти розы были самим совершенством, чтоб меня шерпы съели! – Только мне больше по вкусу полевые цветы.
– Вот как?
Сцепила зубы. Будь на моём месте леди Ди, зеленоглазый шутить не стал бы. Непременно б уже с поцелуями полез.
Я кивнула, пожала плечами.
– Может, их красота не такая броская, незаметная даже… Но такая настоящая, что сердце от нежности сжимается.
Выпалила и поспешно варежку захлопнула. Ну вот куда меня понесло, а? Сердце сжимается… Вот зачем зеленоглазому эта важная и столь необходимая информация?!
Думала, засмеётся. Не засмеялся.
Но от этого ещё только хуже!
– Впервые встречаю женщину, которая предпочитает розам сорняки. Ну что ж, вызов принят. Хотите осмотреть мою оранжерею? magika qeens – не единственный сорт роз, которые здесь обитают.
И вот смотрю на него, чуть ли не как в Марыськтиной личине, с открытым ртом. Глазами блымаю. Он псих? На часах пять утра, замок только-только пробуждается, природа ещё сонно зевает, а он горничную своей невесты на прогулку по оранжерее зовёт?! Зачем?
– И в мыслях не было бросать вам вызов, милорд, – присела я в книксене. – Благодарю за любезность, но, если вы позволите, займусь всё же своими прямыми обязанностями.
И я уже развернулась к выходу, как…
– А если не позволю? – и тон такой, с улыбкой, аж скулы от злости сводит.
Оглянулась недоумённо.
– Я не шучу, – пожал плечами злыдень зеленоглазый. – Кому, кому, как не вам знать о вкусах своей хозяйки. Собственно, я спустился, чтобы нарезать цветов для утреннего букета…
Кулаки я сжала так, что от впившихся в ладони ногтей чуть не взвыла!
Вот оно что!
Ну конечно, зачем лорду спускаться в такую рань в оранжерею, если не для того, чтоб порадовать любимую букетом!
Ещё и собственноручно выращенных роз!
А-а-а!! Как же это злит!!!
– Прошу оказать любезность и составить мне компанию, – махнул рукой в приглашающем жесте лорд Сварт и уже нормальным тоном добавил: – Помогите составить букет, который понравится миледи.
И локоть подставил!
Как будто я в самом деле позволю себе взять его под руку!
Нет, ну не гад ли!
Глава 13
И тем более гад, что не соврал ни разу: в замковой оранжерее, по которой меня битый час водили, чего только не было!
Гиацинты, гортензии, каллы, эустомы, лилии и пионы… Но больше всего было роз. Большие и маленькие, с крупными, с кулак, бутонами и крошечными, с ноготок лепестками, – такими нежными, такими прозрачными…
Соль здесь понравилось бы… Если у девочки есть ещё слабость помимо сладкого, то это цветы. Часами она может возиться с засушенными веточками, перебирать, сортировать… Дядюшка ворчал, что лучше б «полезные учила, а не красивые»… Но… ворчал-ворчал, а принёс девочке книжку «Как разговаривать на языке цветов». С тех пор с Соль сладу не стало, принялась вплетать травки в волосы и требовать, чтобы мы угадывали, что она этим хочет сказать…
…Зеленоглазого мой выбор удивил, и это мягко сказано. Признаться, я увлеклась. Немного. Но ведь сам сказал – то, что понравится леди Ди.
А я точно знаю, что никакие ей цветы не понравятся. Равнодушна Диана к ним. Но букет из чёрных, как вороново крыло роз, с красными капельками невероятно редкой алой гипсофилы, придётся если не по душе, то, по крайней мере, ко двору.
При взгляде на довольно мрачный и даже готичный букет, составленный мной, брови зеленоглазого лорда поползли вверх. Вспомнил, должно быть, как я давеча постельное цвета влюблённого порося ему стелила «от Дианы в подарок» и, должно быть, задумался, что чегой-то о своей невесте не знает.
Может, ему в следующий раз её кружевную сорочку преподнесть?
Впрочем, зелёные глазищи ещё больше азартом вспыхнули! Тьфу!
