Страница 3 из 5
Решив, что подожду информацию в «Коламбусе», я еще раз прошел по следу и вошел в ресторан, где Мишаня сидел за барной стойкой и представлял из себя удручающую картину – ел букет.
– Ты что делаешь? – Я попытался его вразумить, взял за плечи и только тогда увидел, что роза сделана из колбасы.
Вдруг встрял бармен:
– Я говорил, что у нас нельзя со своим, а он не слушает.
– Тебе мало? На еще! На! – Мишаня пошарил по карманам, и я понял, что у него там пусто.
Быстро залез в карман своих брюк и достал несколько купюр:
– Закройте на это глаза.
В этой стране все работало не так, как у меня на родине. Связи – это все. Деньги – это двойное все. Если у тебя есть и деньги, и связи – это комбо победителя. Здесь все придерживались девиза: «Законы существуют для того, чтобы их нарушать».
Я не любил играть по местным правилам. Терпеть не мог давать на лапу. Меня бесило, что никто не соблюдал никаких правил, все словно занимались тем, как найти сто и один способ их обойти.
Но сейчас я почему-то подкупил человека. Как-то само вышло. Стоило подумать, что Мишаню выволокут отсюда полицейские, стало не по себе.
– И что ты пришел? – Мишаня словно обиделся на меня.
– Прости, что так получилось со спором. Экстренные обстоятельства. – Обычно шведы не говорят о личном, но с этим медведем почему-то хотелось поделиться наболевшим: – Я истинную нашел!
В этот момент Мишаня схомячил сразу три розы, закусил палкой колбасы, а потом залил все это еще одной пинтой пива.
– Поздравляю! – Он встал на жердочке барного стула и оказался почти вплотную ко мне. Всхлипнул как-то странно и прошептал: – Я в туалет.
И его словно ветром сдуло. Причем минут на пятнадцать.
Мне уже даже от лис сообщение пришло. Правда, в нем не было ничего утешительного: симка явно была оформлена на левое лицо, а звонков с этого номера словно вообще не существовало в природе. Нулевая карта.
Как такое может быть?
Одна только туфелька была подсказкой – я знал, что запах принадлежит медведице. Именно поэтому я собирался попросить Мишаню о помощи. Мне явно кто-то путал следы.
Когда Мишаня вернулся, он гневно посмотрел на туфельку.
– Этой туфелькой можно небольшие митинги разгонять! Убери ее с глаз долой!
И вот тогда я понял, что либо сейчас попрошу его о помощи, либо никогда не смогу и потеряю кучу времени.
А он взял и отказался!
– Это из-за спора?
– Конечно! – Мишаня выглядел взбудораженным. – Ты слово не держишь. Какая помощь?
Я нащупал в кармане таблетки. Я снова приготовился, ведь собирался завершить начатое.
– Мне нужна твоя помощь. Если я выиграю – поможешь?
– Если даже продержишься вровень, помогу. Но так и знай – рассвет нас не разлучит. Понял?
Я кивнул.
Нулевая симка значит, что меня хотят запутать. Может, даже специально разработали запах в лаборатории, чтобы сбить меня с пути. Если я одержу победу над Мишаней, то, как говорят здесь, убью двух зайцев.
– Ты платишь! – вдруг сказал Мишаня. – Я уже потратился.
И посмотрел на стройный ряд пустых кружек, которые не успевал убирать бармен.
Хм, пожалуй, победить будет не так уж трудно.
***
Аня
Алрик поставил пустую кружку на барную стойку, отставая от меня на глоток. Над его верхней губой осталось немного пены, и я не поняла сама, как протянула руку и смахнула ее пальцем.
Волк недоуменно моргнул, потом впал в ступор, а я уткнулась в букет.
Мясные розочки, все красные от приправ, были абсолютно безвкусными.
– Моя истинная – из медведей, – решил меня добить Алрик.
– Есть перец? – Я посмотрела на бармена, и тот молча выставил на барную стойку перечницу.
Я от души присыпала очередную розу черным порошком и одним махом откусила ее со шпажки.
– Не буду тебе помогать, пока не выиграешь, – напомнила я, делая бармену жест рукой повторить. Нет, не перец, а пинты пива.
– Маленькая дружеская подсказка? Раз мы так близки? – Алрик постучал по своей верхней губе, напоминая о том, как я распустила руки, и я рвано выдохнула.
Какие же у него губы! Так и хочется хоть один раз поцеловать, проверить, такие ли они мягкие и нежные, как кажется. Может, вырубить его и попробовать на вкус?
Нет, нельзя так с сестрой. Да и с Алриком некрасиво выйдет.
На меня словно наваждение рядом с ним находит – глупости думаю. Не зря говорят, что медведицы – самые необузданные в своем влечении. Вон как меня накрывает. Это же мужчина сестры, надо очнуться. Выиграть у него спор и держаться подальше.
Я подняла кружку ко рту и вдруг заметила, как Алрик, прикрываясь пенным, закинул в рот какую-то таблетку.
Озарение пришло мгновенно, а реакция была еще быстрее. Не успел он захлопнуть рот, как я уже сжала его челюсть и быстро изъяла с языка белый кругляшок.
– Так вот почему ты тогда продержался! Мухлюешь! – Я все еще сжимала его нижнюю челюсть рукой и вдруг поняла, как мы близко и что я только что сделала.
Мигом отпустила волка, села на свой стул и посмотрела на таблетку.
Если сейчас приволоку его с доказательствами к главе, то сразу получу победу, но мне не хотелось так делать. Хотя и должна по всем правилам.
Я посмотрела на Алрика, который вмиг напрягся, но не проронил ни слова оправдания. А ведь я могу под этим предлогом устроить еще один раунд, только честный. Еще раз увидеться с ним. Еще раз поговорить.
От этих мыслей уже сейчас больно и голова кружится, что же дальше будет? Определенно, только хуже мне будет! Втюрюсь по самое не балуйся и пропаду, а он – истинный сестры. Вон туфельку как ногами зажимает на полу, чтобы не потерять.
Нет, это надо заканчивать здесь и сейчас.
– Мишаня… – Алрик смотрел на меня предельно серьезно.
– Не проси закрыть глаза. Я знаю, что это. Вот доказательства, да еще с твоим запахом.
– Мишань, у тебя что-то с губами. – Блондин придвинулся ближе к моему лицу.
Я поднесла руку ко рту и надавила пальцем на губу. Правда, какая-то она не такая, будто опухла.
– У тебя редкая аллергия?
– Какая аллергия? – вдруг встрял бармен. – Он половину перечницы на свой букет высыпал и съел!
Алрик придвинулся еще ближе и вдруг повел носом. Опустил взгляд на мои губы, и вот сейчас я почувствовала, как их припекает. Не от половины перечницы, а от взгляда оборотня.
Аня, это же истинный сестры! Очнись!
Бармен с громким стуком поставил рядом с нами две кружки пива, но мы даже не дернулись. Кхекнул – не двинулись.
Алрик еще раз повел носом.
– Чем это пахнет?
– Копченостями? – Мой голос сел.
– Нет, не то…
Он так близко, что еще немного – и я наброшусь на него. И тогда посмотрим, кто сильнее – маленькая влюбленная медведица или большой чужой волк.
Нет, нельзя! Скорее всего, он отвлекает, потому что я раскрыла его хитрость с таблеткой.
– От твоей туфли несет за версту! – рыкнула я и резко отвернулась, задела локтем кружки с пивом.
Пш-ш! Оно полилось со стойки прямо на туфельку под ногами.
– Больше не пахнет, – вырвалось у меня.
И мне было стыдно за радость, которая при этом меня охватила.
***
Алрик
– Fan! Vad i helvete tänkte du på?!
Любому другому давно бы уже ударил по морде.
– Jag blev så jävla arg! Växer dina händer ur din röv?
Я поднял туфельку и понюхал, по телу прошла дрожь – предвестник оборота. От обуви адски несло нефильтрованным пивом.
Мишаня вжал голову в плечи и брякнул:
– Извини.
А потом подорвался со стула и стянул со стойки салфетки, сунулся ко мне.
– А ты можешь повторить, что ты сказал, а то я ни бельмеса по-шведски? – Мишаня выглядел раскаявшимся, но мне было не до него.
– Лучше не переводить. Ничего приятного ты о себе не узнаешь!
Я выхватил у него салфетки и начал промакивать единственную крепкую ниточку, что вела к истинной.
– Fortfarande! Еще! – крикнул официанту, когда стопка закончилась, и Мишаня рванулся с места – через три секунды у меня в руках была пачка салфеток.
Я собрал жидкость настолько, насколько возможно. Понюхал – пахнет пивом. И ни капли запаха истинной!
Мишаня сидел на корточках рядом со мной:
– Не расстраивайся.
Это худшее, что можно сказать под руку!
– Det var den sista ledtråden! – выпалил я на родном, а потом перевел для Мишани: – Это была последняя зацепка!
Поднял взгляд на медведя и на секунду застыл. У него что, глаза слезятся? Я слышал, что бурые – крепкие парни во всех отношениях. А оказывается, за толстой шкурой скрываются очень чувствительные натуры.
Хорошо, что я не ударил его, жалел бы потом. Он же не специально.
– Я сам хорош. Надо было тут же спрятать в полиэтиленовый пакет, чтобы максимально сохранить запах. Чем я думал?
– Нет, это нормально. Ты хотел чувствовать рядом запах пары, когда ее потерял. Это инстинкты, не ругай себя. – Рука Мишани опустилась на мою.
Молчаливая поддержка, слишком интимный жест. Совсем небольшая рука на моей лапе. Наверное, из-за его комплекции я не воспринимал его как зрелого оборотня. От другого сверха я бы не потерпел касаний, а тут даже легче стало.
Удивительно, как он меня понимал!
Когда он смотрел вот так в глаза, мне становилось легче. Будто я наконец не один в этом мире. Будто в штормовом море я встретил судно побольше, откуда мне протянули руку помощи.
Мишаня гладил мою руку и говорил:
– Если бы ты не чувствовал запаха, у тебя бы кепочка стала свистеть.
– Что?
– Ну, крыша съехала. Чердак прохудился. Ой, ну ты ж не наш. Как там это по-цивильному? Ах да, мозги бы набекрень встали.
– То есть скоро встанут, да?
Мишаня виновато посмотрел на туфлю, а потом прикусил опухшую нижнюю губу и решительно сказал:
– Я тебе помогу. Мы найдем твою истинную. Номер телефона же остался.
– Симка левая. Только купленная.
– Да нет, не может быть, – вдруг сказал Мишаня, и я удивленно посмотрел на него. Он запнулся и тут же объяснил: – Ну я так думаю. Найдется твоя… барышня. Может, молодая слишком. Испугалась.
– Думаешь?
– Наверное, тебя увидела, в шоке была от счастья. Сейчас придет в себя.
В его словах был смысл, и я немного успокоился. Почему-то мысль, что Мишаня будет со мной, подействовала как горячая ванна.
Вдруг меня пронзила мысль-кинжал:
– А если она попала в беду? Не в одной же туфельке ушла?
И я вскочил на ноги, готовый переворачивать небо и землю.
– Погоди, дружище, не нагнетай! – Мишаня положил мне руку на грудь. – Здесь торговый центр, она давно купила себе туфли и ушла. Мало ли какие у нее дела.
В районе сердца стало жарко. Так вот что значит потерять истинную, еще ее не обретя. Я даже не знаю, как она выглядит, какой у нее рост, вес.
– Если бы ей позвонили, номер бы отобразился в списке вызовов.
– Ты сам сказал, что симка левая, звонков нет. Использовала для заявки и выкинула, а звонит с другой. – Мишаня опустил взгляд на свою руку на моей груди, нервно провел острым языком по губе.
Под его пальцами у меня кольнуло, в паху резко стало жарко, и я отпрянул.
Фух, надо быстрее найти истинную, а то гормоны шалят! Не пойми что с телом творится.
Мишаня опустил голову:
– Она же из клана медведей, ты сам говорил. Завтра пойдешь к главе под предлогом ничьей по спору и для подписания договора. Осмотришься там, экскурсию запросишь. Там, глядишь, и найдешь свою истинную.
– А ты? Не устроишь мне экскурсию?
– Забыл? Я же одиночка. И не переживай, я про таблетку не скажу, раз уж твою зацепку испортил.
Я кивнул, глядя на опущенную голову парнишки. Почему-то захотелось, чтобы он снова приложил руку к моей груди и заглянул в глаза, провел языком по губе…
Шлеп! Я отвесил себе пощечину так звонко, что Мишаня подпрыгнул.
– Эй, ты чего?
– Кепочка прохудилась, или как там у вас говорят.
Аня
– Нютик-Анютик, что сегодня готовишь? – Ваня положил голову мне на плечо.
С его огромной комплекцией это было сложновато сделать, но на что только не пойдешь ради вкусной лазаньи, да?
– Если выживешь после дегустации – узнаешь.
Ваня всегда подлизывается, когда я на кухне, а как только живот набьет, так сразу растворяется в воздухе. Под два метра ростом, внушительный в ширину, он умел ходить абсолютно бесшумно. Настолько, что даже сверхи не могли услышать. Его талантом пользовался глава, Влад, поэтому Ваня в берлоге появлялся нечасто, но обязательно ел, и почему-то исключительно мою стряпню.
– А что это мы не в духе? – шепнул он, а потом убрал тяжелый подбородок с моего плеча, выпрямился и как пробасил вопрос на всю берлогу: – Кто обидел мелкую с утра пораньше?
Ах, если бы ты знал, Ваня, кто, встал бы у двери, разминая руки. И пусть повода для этого нет (сама влюбилась – сама виновата), но от мысли о защитниках стало значительно легче. От одного понимания, что сегодня Алрик переступит порог берлоги и найдет свою истинную в лице моей сестры, хотелось закрыться в кладовой и молча смотреть в темноту. Даже перспектива получения половины фонда спора за ничью не радовала.
Огромная кухня в такой ранний час уже была полна народу, поэтому вопрос Вани не остался незамеченным. Помощник главы даже стопку бумаг уронил от возмущения.
– Да кто посмеет оставить себя без вкусненького? Я таких дураков не знаю. – Женя собрал бумаги с пола и подошел к кухонному рабочему столу. – Ого, зачем столько масла? Что будет в этих огромных противнях? На всех хватит?
Может, мне остаться, чтобы помочь тебе их таскать? Ты же сломаешься, пока до духовки донесешь!
Я только замахнулась венчиком, но за меня треснул Ваня. Причем сделал это куда сильнее и совсем не в шутку, как хотела я.
– Ты один раз уже помог! Потом солянку после тебя спасали. Не мешай мелкой творить, пошли! – Ваня после подзатыльника хотел дружески положить руку помощнику на плечо и увести, но Женя был хоть и немного меньше в теле, но не менее сильным – он перехватил чужую руку и мигом заломил ее Ване за спину.
Заварушки и выяснения отношений между мужиками в берлоге – дело нормальное, поэтому я раскинула руки и скомандовала:
– Отошли от плиты! А то без завтрака останетесь!
И тут в огромное помещение кухни вошла сонная Мира.
– А что на завтрак? – повела она носом и протерла еще раз глаза. – Болоньезе мутишь? Лазанья, что ли? Она же часа два готовится. Это скорее обед. Ребята, не ждите – мажьте бутерброды. И берегите свои телефоны – систер любит бить чужую технику.
Мои раскинутые в стороны руки медленно опустились и повисли вдоль тела.
– Сожалеешь? – с вызовом заглянула мне в лицо Мира.
Венчик упал из моей ослабевшей кисти, и парни тут же перестали заламывать друг другу руки. Ваня поднял потеряшку и отдал мне.
– Нютик, ты в порядке? Что побледнела так? Давай я куплю что ты разбила, не переживай. А ты мне натурой отдашь.
Я перевела взгляд с сестры на Ваню. Пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в лицо молодому оборотню, глаза которого забегали:
– Ну, стряпней отдашь. Едой, понимаешь. А? Давай сделку? Глава завалил работой, я могу много платить, а ты мне еду доставлять. Как тебе?
Женя стукнул стопкой бумаг Ваню по лицу.
– Губу закатай! Тоже мне, джентльмен. Даме в беде надо искренне помогать, без выгоды. Ань, давай я просто возмещу ущерб. Не расстраивайся так.
– Эй! – Мира громко вскрикнула. – Вообще-то это я пострадавшая сторона! Это мне нужна помощь!
– Так мы и предлагаем. А решить должна твоя сестра. Она же твой опекун. – Женя взял у меня из рук венчик и помыл его, вложил вновь в мою руку и подмигнул.
– Бред какой-то! Ради еды готовы ковриками стелиться! – Уголок губы Миры нервно дернулся, от вспышки гормонов и эмоций ее аж потряхивало – это видели все, поэтому на всякий случай чуть отодвинулись, готовые к обороту. – Анька, не раскатывай губу. Тебе всю жизнь, может, и приплачивать за еду будут, а вот женятся на других!
– Кто тебе сказал? – Ваня закрыл меня собой, видя, что сестра начала рывками расти.
У подростков бывали такие скачки роста. В основном они сопровождались взрывами гормонов, срывами и истериками. Вот как сейчас. И я уже пережила несколько таких рывков роста Миры, но ни разу в своей истерике она не делала мне так больно.
– Я хоть сейчас ее замуж заберу. Сестренка почти выросла, можно и к свадьбе готовиться.
– Ага, Анька. Будешь у него вечной кухаркой. Он знает кого выбирать, с такими-то аппетитами. Будет сутками работать на холодильник, ты сутками готовить, до постели так и не доберетесь. Хороший расчет! – Миру несло.
– Замолчи, – не сказал – глухо приказал Ваня, по телу медведя пробежала легкая дрожь.
– Не затыкай мне рот! – выкрикнула сестра и обернулась.
***
Алрик
Кабинет клана бурых
– До меня дошел слушок, что ты свою Золушку потерял. – Влад, глава клана медведей, не спешил подписывать контракт, все водил ручкой над листом бумаги.
– Ваша разведка работает хорошо.
– Медведи отвечают за все камеры видеонаблюдения в городе, ты же знаешь. Мы видели, как ты снимал туфлю с флага. Было эффектно.
– Видели? – Я схватился за край стола главы бурых. – Точно. Я не подумал про камеры. Она же была наверху, потеряла туфлю. Должна была войти и выйти из торгового центра.
Сам поразился своей недальновидности. Это же должно было прийти мне в голову еще вчера. Почему даже не подумал? Столько времени потерял! Да еще улику испортил. Хорошо хоть, подписание контракта по «Доборотню» вроде наклюнулось.
– Верно. Должна была, – протянул Влад.
Похоже, ему что-то надо было. И он совсем не спешил ставить подпись, хотя признал ничью с Мишаней.
– Что вы хотите за доступ к записям? – Я умел задавать правильные вопросы.
Влад с одобрением взглянул на меня, а потом задумчиво застучал другой стороной ручки по столу. Явно тянул время, хотя давно все придумал. Набивает цену? Или что-то еще?
– Нашего Мишаню никто еще перепить не смог. – Влад посмотрел на меня прямо, и у меня создалось ощущение, будто меня пришпилили к стене.
Я молчал.
– Ни один медведь, – продолжил глава бурых.
– Сомневаетесь в ничьей?
– Скажем так, зная лисий клан, подозреваю хитрость. Скорее всего, ты пришел подготовленный. Признавайся, нашел компромат на Мишаню? – Влад перестал стучать ручкой.
Значит, ему нужен компромат на мальца? Почему-то подумалось, что, если бы он даже у меня был, я не сдал бы медведруга. Чувствовалась в нем родственная душа.
Компромат можно нарыть на кого угодно, а вот друга, который тебя понимает, встретишь не часто. Вот даже сейчас я вспомнил наш первый задушевный разговор с Мишаней, и взгрустнулось – хотелось снова сесть за стол и проговорить до рассвета.
Влад все еще ждал от меня ответа, поэтому я его дал твердо, без колебаний:
– Нет.
Глава бурых не поверил мне – это было видно по лицу. Снова застучал ручкой по столу.
– Давай так, Алрик. У Мишани репутация пострадает, если его заграничный волк перепьет…
Я перебил, хотя мне это было несвойственно:
– У нас ничья.
– Тем более – унизительная ничья. Знаю, Мишаня страдает. Давай встреться с ним без всяких лисьих хитростей, как нормальные… кхм… мужики.
Почему он прочистил горло, я так и не понял. Может, действительно пить захотел?
– Еще один тур? – уточнил я.
– Да.
При мысли о встрече с Мишаней у меня разом повысилось настроение, но разум немного остудил: я теряю время, а истинная все дальше. Я и так вчера пошел на поводу у желаний и потерял улику из-за неловкости медведя.
Нет, все-таки с Мишаней можно будет и потом встретиться, а вот истинную я могу потерять.
– Давайте я признаю поражение, а вы подпишете документ.
– Не пойдет. Об условиях сделки уже знают все бурые. Если бы ты проиграл – договора бы не было.
Ну что ж, видит волчий бог, меня вынудили!
