– О чем?
– Это личное.
– Личное? – наигранно удивился, – у нас с тобой разве есть что-то личное?
– Захар….
Я была обескуражена, растеряна и не понимала, какая муха его укусила.
– Она, наверное, о том, что было вчера, – встрял Марк. – о том, как ты ее на столе…
Какого хера???
– Это что? – кивнула в сторону Волшина.
– Ничего особенного, – Меранов пожал плечами.
– Ты обо всех своих похождениях ему рассказываешь?
– Нет. Только о тех, которые на спор.
– На спор?
Его слова, как обухом по голове.
Этот мерзавец поспорил на меня? На то, что трахнет по-быстрому новенькую? Вот скотина! И ведь как хорошо сыграл! Я ничего не заметила, не почувствовала. Еще металась, переживала, думала о том, как бы его не обидеть. Дура!
И что теперь делать?
Здравый смысл нашептывал: молчи, Аня. Молчи. Пусти слезу, закричи «как ты мог???» и уйди. Так будет проще. Так будет правильно. Пусть утрется свои спором. Порадуется своей никчемной победе и отвалит. Тебе нет никакого дела до этого мерзавца. Перешагни и иди дальше.
Я почти созрела так поступить, но…
Наши взгляды пересеклись и у меня внутри что-то щелкнуло, разбилось с тихим звоном.
Вместо того, чтобы убежать, я подступила к нему и крепко обняла. Мерз напрягся, моментально превращаясь в каменное изваяние.
– Слава Богу. Это лучшая новость за сегодняшний день, – смачно поцеловала его в щеку, оставляя на коже след от розового блеска, – я уж подумала, что ты в меня влюбился. И не знала как от тебя отделаться. Спасибо, дорогой.
Едва сдерживая ядовитый сарказм, ласково потрепала его по небритой щеке.
Захар перехватил мою руку и с силой сжал запястье. Я даже бровью не повела. Смотрела на него и беспечно улыбалась, краем глаза замечая, как остальная группа разворачивается в нашу сторону.
– Что за бред?
– Почему бред? Переезд, перевод, устройство на новом месте. Я просто устала и хотела скинуть напряжение, – чистая правда. Ни слова вранья, и Мерз это почувствовал.
Никогда в жизни еще не видела, чтобы так быстро менялись глаза. Секунду назад были цвета стали, а потом – бах! И темнее грозовой тучи.
Разозлился.
– Вот это поворот, – изумленно присвистнул Игорь.
– Что такого? Я хотела – я получила. Все просто, – снова обернулась к Захару, – Только боялась, что ты влюбился и плакать будешь, когда дам от ворот поворот. Но видишь, как все здорово сложилось. И развлеклись, и спор выиграл. Надеюсь, что-нибудь полезное? – трудно улыбаться, когда внутри все кипит, но я справилась. Выдержка у меня отменная. Главное, чтобы пар из ушей не повалил.
– И ты, значит, решила «отдохнуть» именно со мной? – у него тоже выдержка неслабая, но желваки на скулах выдавали истинное состояние.
Мерз был в ярости.
И снова у меня был шанс заткнуться, и снова я им не воспользовалась:
– Спрашиваешь, почему именно ты? – теперь моя очередь цинично ухмыляться, – да потому что, ты оказался самым доступным. Как бургер в общепите. По щелчку, в полной боевой готовности. Бери – не хочу. Да еще и сам лип, как банный лист к заднице. Грех не воспользоваться. Прости, если оскорбила твои возвышенные чувства, – закончила с притворным сочувствием.
Кто-то из группы ахнул, остальные ошалело притихли, а Мерз впился в меня таким взглядом, что, казалось, будто кожу живьём сдирает.
– Ну-ну, Меранов. Не стоит так нервничать. Ты тоже не в накладе остался, – подмигнула ему и с улыбкой пошла в аудиторию, чувствуя, как на меня все смотрят.
Молодец, Анечка. Ты только что получила смертельного врага. Он этого не простит.
***
Пара была сдвоенной. Три с половиной часа монотонного бубнежа.
Я сидела на первой парте самого крайнего ряда и изо всех сил делала вид, что мне интересно, что эта лекция – лучшее, что могло произойти в моей скудной на события жизни. На самом деле внутри кипел сумасшедший коктейль.
Обида. Куда же без нее. Да и как-тут не обидеться, когда на тебя в наглую спорят?
Злость. По той же причине. Я уже придумала десяток способов отомстить – начиная от физической расправы, заканчивая изощренными моральными пытками.
А еще страх. Напряжение такое, что кишки сводило. Потому что это – только начало. Дальше будет хуже. В глазах у Мерза я прочла обещание жестокой расправы.
Я боялась не его. Видала и пострашнее. Боялась того, что моим мечтам о спокойной жизни придет конец, а ведь именно за эти сюда приехала.
Сидела, писала за преподом, а по спине скользили чужие настороженные взгляды, доносились обрывки фраз, брошенных шепотом. Группа насторожилась, притихла.
Пока. До тех пор, пока мерзавец не отдаст команду «фас». Черт. Не хочется-то как. Лучше бы смолчала. Пять минут позора и дальше с поднятой головой. А теперь что?
За десять минут до конца пары в аудиторию заскочил взъерошенный первокурсник.
– Осипова кто? – гаркнул, как петух на заборе.
– Ну я, – отозвалась настороженно.
– В канцелярию! – и убежал.
Преподаватель, поймав мой вопросительный взгляд, утверждающе кивнул, отпуская. Я торопливо покидала в рюкзак свое барахло и выскочила из аудитории, чувствуя, как меня провожают холодными взглядами. Аж передернуло.
– Ань! – ко мне подскочила Аллочка, – нужна твоя подпись. Здесь, здесь и здесь. Натыкала наманикюренным пальцем в бумагу.
– Что это? Завещание? Или почку свою передаю в пользу науки?
– Ха-ха. Смешно. И где только таких шутниц делают, – проворчала она, – Подписывай. Я подсуетилась и всунула тебя в одну программу. Прибавка к стипендии не помешает.
– Обожаю тебя! – поставила размашистую подпись в нужных местах. – все? Могу идти?
– Да, – согласилась Алла, но спустя миг нахмурилась, – у тебя все в порядке?
– С чего такие вопросы?
– Когда уходила была бойкая и звонкая, а сейчас ты нежно зеленого цвета.
– Не преувеличивай.
– Даже не думала. Так что стряслось?
Я невесело усмехнулась:
– Ничего. Просто ты была права. Они – сволочи.
Один-то точно, но чувствую, что и остальные на подходе.
– Ань, – простонала она, – я же просила! Неужели так трудно было сидеть тише воды, ниже травы?
Я только плечами пожала.
– С кем хоть сцепилась? Небось, лопатой поправила корону одной из местных королев?
– Не совсем. Скорее королю, – промямлила смущенно, и видя встревоженный взгляд, пояснила, – с Мерановым накладка вышла.
Она подавилась и закашлялась, да так что слезы из глаз побежали.
– Шутишь? – хрипела она, пока я дубасила ее ладонью по спине.
– Если бы…
– И что не поделили? Ты наступила ему на любимую мозоль?
– Почти. Я с ним сначала переспала, а потом выставила посмешищем на глазах у всех.
Алла замолчала. Тихо села на стул, подперла щеку кулаком и смотрела на меня огромными-преогромными грусными глазами.
– Анечка, – наконец, выдала шепотом, – тебе конец. Он у них, как царек. Шерхан, а все остальные – его верные шакалята.
– Я уже поняла.
– Поняла? – прошипела она, – лучше бы ты мои слова поняла! Когда я говорила, чтобы ты сидела ровно на своей упрямой попе и ни с кем не связывалась!
– Поздно, Алл. Это уже произошло. Так что, – печально развела руками, – буду действовать по ситуации. Надеюсь, он…
– Ты действительно с ним переспала? – Алла все никак не могла поверить в реальность происходящего. Заметив мой утверждающий кивок, тотчас вскинулась, – зачем??? И почему именно он???
– Настроение такое было. Хотелось очень. А он миленьким показался.
– Миленьким? Хотелось? Мало тебя мать порола. Ох, мало! Ремнем армейским надо было! С пряжкой! Чтоб сидеть не могла неделю. Месяц! Хотя можно и сейчас этот пробел восполнить. Чтобы не лезла куда не следует. Хотелось ей!
Лезть куда не следует – мое призвание. Тут уж пори—не пори все равно ничего не изменишь. Если рядом возникает место, в которое лезть нельзя, то я непременно туда залезу. Можно не сомневаться.
– Ладно, не ворчи. Разберусь.
– Как ты разберешься? Меранов тебе теперь жизни не даст.
Вспомнились глаза цвета грозовой тучи. Красивый парень, и трахается здорово, но мерзавец до мозга костей. Не зря такую кликуху заработал. Зубы свело от дурных предчувствий, но я смогла ободряюще улыбнуться родственнице:
– Не переживай. Я справлюсь. Обещаю.
Сама я в свои обещания не верила, и чем дольше думала, тем четче понимала, что меня ждут очень долгие и сложные полгода.
Глава 3
Мое следующее утро началось с дерьма. В прямом смысле этого слова. Какой-то козел подкинул под дверь собачью кучу, и поскольку в этой комнате я жила одна, то сомнений в том, кому было адресовано послание, не возникло.
Я вышла. Не заметила. Наступила. Кучка расплющилась под моим сапогом, и в воздухе поплыл дивный аромат.
– Твою мать, – прошипела, разглядывая испачканную обувь.
Какая гадина принесла это?! Вот не лень же так заморачиваться! Это надо было найти, взять, принести. Какой идиот этим решил заняться? Или идиотка?
Одно я знала наверняка – это не Мерз. Не его уровень ползать по сугробам в поисках собачьего дерьма. Да и к моим дверям ради такого дела он с утра пораньше точно не попрется. Значит, кто-то из шакалят подсуетился, чтобы порадовать своего кумира. Знать бы еще кто. Полгруппы живет в общаге на пару этажей ниже. Любой мог.
Где-то вдалеке послышались шаги и голоса, от которых меня пробил холодный пот. Местная комендантша, которую все звали Анфисой, просто зверь. Если она застанет меня в такой ситуации – пиши пропало. Весь этаж заставит драить, да еще и в ректорат жалобу накатает. Поэтому, прыгая на одной ноге, я заскочила обратно в комнату.
Бесит!
В очередной раз пришла к выводу, что вчера надо было просто смолчать. Пусть бы ржали себе. С меня бы не убыло. Через полгода наши пути разойдутся, и я даже не вспомню про них, а теперь уже поздно отступать. Сказала «а», придется говорить «б».
Но это позже. Сначала надо отмыть сапоги.
Задержав дыхание и превозмогая отвращение, очистила и отмыла обувь, запихала в пакет придверный коврик, хранивший остатки идиотской каверзы, и пошла на занятие, безнадежно опаздывая.
Когда я, злая и запыхавшаяся, ввалилась в аудиторию, послышались смешки.
– Как ваша фамилия? – на мое появление незнакомый преподаватель отреагировал весьма прохладно.
Покосившись на собравшихся, я сипло ответила на вопрос:
– Осипова.
Он поставил жирный восклицательный знак в журнале напротив моей фамилии, а потом сурово произнес:
– Вы в курсе, что лекция началась пятнадцать минут назад?
– Да. Простите.
– И что же вас задержало? – на мои извинения ему глубоко наплевать, он явно из тех, кто любил докопаться публично.
Смешки стали громче. Девицы, сидевшие у окна, веселились, перешептывались, бросали на меня ехидные взгляды. Сучки. Интересно, которая из них в дерьме копалась?
Парни, ухмыляясь, рассматривали меня как нечто забавное, вызывая стойкое желание послать подальше.
Мерз сидел на дальнем ряду, привалившись спиной к стене, и в их сторону даже не смотрел. Как и в мою. Делал вид, что меня не существует.
– Обстоятельства непреодолимой силы, – кое-как улыбнулась, поправив сумку, сползавшую с плеча.
– Что за обстоятельства? Смелее. Нам же всем интересно.
Сволочной препод. Девицы засмеялись еще громче.
– Ну же. Мы ждем, – ни тени улыбки.
Плевать.
– Вам правду или соврать?
– Пожалуй, хотелось бы услышать правду. Сказок от студентов я уже предостаточно наслушался.
– Представляете, я обнаружила у себя под дверью кучу собачьего дерьма.
Темные брови удивленно поползли кверху. Такой правды он точно не ожидал. Группа притихла, девки перестали ржать, а Мерз, наконец, хмуро посмотрел на меня.
– И откуда же оно там взялось?
– Есть пара предположений. Если вам так интересно, могу озвучить, – беспечно отозвалась я и начала показательно загибать пальцы: – Первый вариант – инопланетяне. Да, согласна. Глупо. Второй вариант – в общагу забежала бестолковая плешивая псина. Сучка, скорее всего. У которой либо недержание, либо она настолько тупа, что гадит, где попало.
Одногруппницы помрачнели, понимая, что это выпад в их адрес.
– Но это еще не самый плохой вариант.
– Разве может быть хуже? – по-моему, я все-таки смогла заинтересовать сурового препода. Или он действительно проникся, или еще ни разу не слышал такого бреда.
– Запросто. Например, какая-то ненормальная, которая вместо того чтобы спать спокойно, с утра пораньше вышла на мороз, накопала собачьего добра и, трепеща от восторга, в дрожащих ладошках принесла его в общагу, чтобы сделать гадость. Мне-то плевать – перешагнула и пошла дальше, – притворилась, будто удалось избежать встречи с подарочком, – а вот она теперь этими руками ест, красится, глаза трет, подружек обнимает, с молодым человеком за ручку ходит. Отвратительно, правда?
Краем глаза заметила, как рыжая девица поспешно отдернула руки от лица. Слабачка. Уж если сделала гадость – стой до последнего. Не пались.
– Представляете? Вот так живешь, общаешься с человеком, сидишь с ним за одной партой, а у него, оказывается, хобби – в собачьем дерьме копаться, а потом из-под наращённых ногтей его выковыривать…
На миг прямым взглядом впилась в одногрупппницу и, презрительно поджав губы, отвернулась. Снова послышались смешки. В этот раз явно смеялись не надо мной. Рыжая покраснела и сердито уткнулась в тетрадь, нервно чирикая в ней ручкой.
– В общем, вот такая история. Хотите – верьте, хотите – нет, но среди нас бродит матерый ассенизатор.
– Садитесь, – прохладно отозвался преподаватель, никак не прокомментировав мой рассказ, – опоздаете еще раз – будете ждать за дверью.
– Спасибо.
Теперь в аудитории стояла тишина. Девушки больше не смеялись.
В груди все перевернулось, когда заметила, что Мерз задумчиво наблюдал за мной, чуть склонив голову набок. По темному взгляду ничего нельзя было разобрать. Я ему подмигнула и села на свободное место, прямо напротив преподавательского стола. А что мне еще оставалось делать?
***
– Эй, новенькая! – послышалось с соседнего ряда, когда начался перерыв, и преподаватель вышел из аудитории.
Я продолжала рисовать цветочки на полях, меланхолично подпирая щеку рукой.
– Новенькая, – не унимался Марк. Я снова проигнорировала. – Осипова! Аня!
Только после того, как он позвал меня по имени, я со вздохом положила ручку и обернулась к нему. Волшин сидел через парту от меня и светился гадкой улыбкой.
Начинается…
– Хочешь бутерброд? – прозвучало пошло и двусмысленно. Морда симпатичная, наглая. Когда-то мне такие нравились, но не сейчас. Слишком много пафоса, слишком мало содержания. – Я сегодня самый доступный, – козленок продолжал глумиться под смех одногруппников, – готов побыть твоим бургером.
Я хмыкнула и прошлась по нему оценивающим взглядом. Сверху вниз. И обратно. Досадливо поморщилась. Еще раз посмотрела. Под этим взглядом гадкая ухмылка на губах парня немного померкла.
– И где тут бургер? Максимум беляш, а то и вовсе пирожок. С капустой.
– Обижаешь, – снова усмехнулся он, но улыбка вышло кривой.
– Еще даже не начинала.
Парень хмыкнул.
– Ты наглая.
– Да, – взгляда не отвела.
– Так сразу и не заметишь.
– Заметишь, если нормально смотреть.
– Кусаться любишь?
– Люблю. И кусаться, и царапаться, и пинаться, – снова согласилась с ним, – еще гениальные изречения будут?
Черт. Как меня бесит пристальный взгляд Мерза! Парень ничего не говорил. Молчал. Отстраненно наблюдал за нашей перепалкой. Рассматривал меня холодным, как арктические льды, взглядом. На секунду задержала свой взгляд на его лице и отвернулась, чувствуя неприятное давление внутри. И весьма некстати воспоминания нахлынули. Жаркие, постыдные, отдающиеся дрожью в ногах. Хорошо, что я давно разучилась краснеть, иначе по моей пунцовой физиономии он бы все мигом понял.
– Я не против, чтобы ты меня поцарапала, – не унимался Марк, вызывая глухое раздражение.
Тоже сучонок, но другой. Шумный, громкий, без царя в голове. Любит красоваться, работать на публику. С таким надо держать ухо востро и крепкое словечко за пазухой, но по сравнению с мрачным и закрытым Мерзом – он безобиднейший милейший парень.
– М-да. Сама гениальность, – разочарованно отвернулась от него и снова уткнулась в тетрадь.
Чужие взгляды нервировали, резали по нервам, били током. Смотрел Волшин, смотрели девицы у окна, смотрел Мерз. Все смотрели. И ни в одном взгляде не чувствовалось тепла. И как дальше жить? Полгода среди голодной стаи… Не об этом я мечтала, когда из столицы уезжала.
– Так что с моим предложением? – снова вклинился Марк.
– Прости, дорогой. Мне, конечно, тебя очень жаль, но благотворительностью не занимаюсь, – глянула на него сочувствующе и наигранно грустно вздохнула, – не расстраивайся. Подрастешь – будет и на твоей улице праздник.
Марк заткнулся. Рыжий Игорь рядом с ним заржал. А мне так тошно стало, что хоть вставай и уходи с лекции. Эта дурацкая перепалка была мне совсем не по душе. Глупо. Некрасиво. По-детски. Но, похоже, это беспокоило одну меня.
Волшин смог помолчать ровно две минуты, а потом снова пристал ко мне:
– Осипова!
Да ё-моё! Он когда-нибудь заткнется?!
– Ну что тебе, горемычный?
– Я тебе кличку придумал.
– Вот это ничего себе! – восхищенно посмотрела на него, приложив руку к груди. – Рассказывай скорее. Мне же так интересно!
Марк обескураженно моргнул, а потом как-то коряво произнес:
– Оса.
Меня аж холодный пот пробил. Какого хрена?! Опять?! Я ненавижу это кличку!
– Осипова Аня – Оса. По-моему, идеально, – продолжал разглагольствовать парень, не заметив, как меня передернуло. – К тому же ты кусаться любишь.
– Осы не кусают, – произнесла сдавленно, – они жалят.
– Еще лучше. Язык-то у тебя острый, – глубокомысленно изрек парень и победно улыбнулся, довольный собой.
Я больше ничего не сказала. Отвернулась, мечтая о том, чтобы меня оставили в покое.
К счастью, вернулся преподаватель, и лекция продолжилась. Я слушала слова, но не могла понять их смысла. В голове шумело и звенело, руки тряслись, а сердце грохотало так, будто еще миг – и разлетится на осколки.
Оса.
Меня так раньше звали. В другой жизни. В той самой, из которой я уехала, в надежде обрести спокойствие.
Нервно облизав губы, тайком оглянулась на группу. Волшин ничего не заметил. Остальные тоже. Зато Захар заметил все. Понял, что именно это прозвище меня зацепило, сделало неприятно. Холодный прямой взгляд, едва заметная циничная ухмылка, от которых стало совсем дурно. Догадливый, мерзавец. Глазастый. Почувствовал слабину, как волк добычу. Одно я поняла точно – он это без внимания не оставит, и быть мне теперь Осой.
Снова.
***
После окончания лекции преподаватель напомнил о том, что на носу госэкзамены и самое время заниматься дипломом, потом монотонно попрощался и ушел. Я торопливо закидала в сумку все свое добро и, не оглядываясь, первая устремилась к выходу. Однако возле самой двери меня обогнала рыжая, намеренно задев плечом:
– С дороги! Ходят тут всякие!
Сдержалась. Хотя могла ответить. Но не стала. Ей и так тяжело – бедняге пришлось в навозе с утра пораньше ковыряться. Уверена, ей этого ассенизатора долго будут припоминать.
Как и мне осу.
Едва я вышла из аудитории и сделала пять шагов в сторону лестницы, как меня подхватило неведомой силой. Мгновение, и я уже стою возле стены, а надо мной возвышается Волшин, упираясь одной рукой в стену рядом с моей головой.
– Ничего себе, ты резвый! – выдохнула изумленно. Попыталась просочиться мимо него, но он уперся и с другой стороны, преграждая мне путь. Отпихнуть его тоже не вышло – грудь как камень. Пришлось оставить тщетные попытки оттолкнуть этого бугая. Подняла на него сердитый взгляд и прошипела: – Тебе чего надо?
Проходившие мимо одногруппники подозрительно косились в нашу сторону и шушукались.
– Так что насчет моего предложения?
– Ты разве что-то предлагал? Не припомню.
– Не притворяйся дурочкой. У тебя это плохо получается. Вообще не получается.
– Это ты мне комплимент сделал или как? – задумчиво посмотрела на нахала.
Глаза у парня зеленые, с темной каемкой по краю радужки. В другой ситуации, возможно, мне бы даже понравился такой напор. Но не сейчас. Сегодня все мои нервы – как оголенные провода. Тронь – заискрит.
– Разговор не переводи.
– То есть вот эти метафоры с бургерами и твоей доступностью были приглашением на свидание? – усмехнулась я, краем глаза заметив, как Захар выходит из аудитории.
Увидев нас, он остановился, прищурился, как волк перед броском. От его взгляда меня будто кипятком окатило. С огромным трудом я удержала свое внимание на Марке.
– Что если и так? – нагло хмыкнул тот.
– Да ты романтик, Волшин. Ромео нервно курит в сторонке, завистливо поглядывая в твою сторону.
– Тебе говорили, что у тебя очень длинный язык, Оса?
Я снова дернулась, услышав это прозвище.
– А тебе говорили, что у тебя повадки пещерного человека?
– Еще никто не жаловался, – придурок многозначительно подвигал бровями.
– Пфф, – выдохнула пренебрежительно, – найди себе другое развлечение. Ты не в моем вкусе.
– А кто в твоем?
В моем? Например, хмурый мерзавец, стоящий чуть поодаль и не сводивший с нас глаз. Я же не просто так с ним переспала, оттого что раньше других под руку подвернулся. Зацепил с первого взгляда. Заставил сердце сильнее биться, а кровь быстрее бежать по венам. Наверное, подсознательно почувствовала, что он – сволочь, а меня всегда на сволочей тянуло.
