Чинция Джорджо "Пять сестер"

grade 4,0 - Рейтинг книги по мнению 40+ читателей Рунета

Узнайте, с чего начинался один из самых роскошных и изысканных модных домов Италии. Когда Маддалена Сплендори впервые вошла в галантерею на виа Пьяве, хозяйка бутика Адель сразу узнала в ней бывшую натурщицу и музу известного английского художника. Маддалена же заметила, насколько уверенно молодая женщина управляет своим делом. С этой судьбоносной встречи начнется искренняя, полная взаимного уважения и восхищения дружба, которая свяжет три поколения талантливых, творческих семей, чьи фамилии навсегда войдут в историю высокой итальянской моды.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Эксмо

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-04-171434-5

child_care Возрастное ограничение : 16

update Дата обновления : 09.08.2022

Пять сестер
Чинция Джорджо

Елена Арабаджи

Novel. Большая маленькая жизнь
Узнайте, с чего начинался один из самых роскошных и изысканных модных домов Италии.

Когда Маддалена Сплендори впервые вошла в галантерею на виа Пьяве, хозяйка бутика Адель сразу узнала в ней бывшую натурщицу и музу известного английского художника. Маддалена же заметила, насколько уверенно молодая женщина управляет своим делом. С этой судьбоносной встречи начнется искренняя, полная взаимного уважения и восхищения дружба, которая свяжет три поколения талантливых, творческих семей, чьи фамилии навсегда войдут в историю высокой итальянской моды.





Чинция Джорджо

Пять сестер

Cinzia Giorgio

CINQUE SORELLE

Copyright © Newton Compton Editori s.r.l., 2021, all rights reserved.

This edition was published by arrangement with MalaTesta Literary Agency, Milan, and ELKOST International Literary Agency, Barcelona.

© Арабаджи Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Примечания автора

Это история о двух непохожих друг на друга женщинах, встретившихся и подружившихся по воле автора. На написание этой книги меня вдохновили факты из жизни натурщицы Маддалены Сплендори, появлявшиеся в римской прессе, и родоначальницы одной из самых влиятельных семей в мире итальянской моды Адели Казагранде Фенди, которая вместе с дочерями Паолой, Анной, Карлой, Франкой и Альдой стала одной из первых женщин-предпринимателей.

Пролог

Рим, 7 июля 2016 года

Фонтан Треви

Ей показалось, что она попала в зачарованный лес из разноцветного шелка всевозможных оттенков – от пастельных до темно-синих. На стойках для вешалок виднелись плавные силуэты нарядов в стиле ампир. Пышные воздушные юбки на кринолинах из органзы, муслина и кружев контрастировали с тугими корсетами и накидками-плащами под стать королевским. Роскошные шубы из соболя, горностая и рыси, расшитые и украшенные, словно картины, стояли у нее на пути пушистой преградой. Она прикрыла глаза, решив, что ей все это снится.

– Наконец-то ты пришла! Будешь второй после Кендалл! Бегом на макияж! О Боже, я сегодня сойду с ума!

Раздавшийся из-за спины голос одной из костюмерш вернул ее к действительности, но магия расцветок и форм все еще стояла перед глазами.

Чудесные коллекции, прекрасные модели и избранная публика – модные показы были для нее волшебным праздником. Вероника понимала, какой эффект производит на зрителей в зале, где сейчас мама, сидевшая в первом ряду, ожидала ее выхода. Подобное действо – плод стараний стилистов, редакторов модных журналов и знаменитостей всех мастей. Однако мало кто знает, какая суматоха все это время царит за кулисами. Скользящие друг за другом по подиуму модели – это лишь вершина айсберга, не дающая ни малейшего представления о том, сколько сил вложено в шоу. За сценой лихорадочно трудится уйма людей. Чтобы все прошло без заминок, необходимы месяцы подготовки и твердая рука, которая всем руководит.

– Модные показы – это нечто прекрасное, – сказал им Карл, когда все девушки, отобранные для показа, выстроились у него в кабинете. – Многие из вас уже работали со мной, но я снова хочу подчеркнуть, что за сценой от вас требуются пунктуальность, точность и порядок! Вот что значит быть частью команды. Усвоите это, и у нас все получится.

Добравшись до фонтана Треви, Вероника с трудом пробилась сквозь толпу нарядно одетой публики, фотографов и журналистов. На площади было негде и шагу ступить, хотя до показа оставалось еще целых два часа. Карл нервничал. Он сам проверял каждое платье, каждую шубу; просил швей подогнать юбки, обрезать торчавшие нити. Вероника прекрасно понимала, что это будет продолжаться вплоть до самого выхода. Она прошла мимо мастера по обуви, который колдовал над скользкими каблуками, чтобы те не подвели на подиуме из плексигласа. Иногда Карл просил поменять обувь за минуту перед, поэтому весь персонал был наготове: скорость решала все.

За кулисами толпились модели, менеджеры, стилисты, костюмеры, визажисты, парикмахеры, журналисты и все остальные, кто так или иначе имел отношение к миру моды. Часть фотографов сновали за сценой, чтобы заснять закулисье, в то время как большинство – Вероника в этом не сомневалась – окружили подиум, чтобы миллионами вспышек увековечить предстоящий показ.

«Легенды и сказки» – так окрестили шоу, приуроченное к празднованию девяностолетия римского дома моды. Сорок моделей вместе с Вероникой должны были продефилировать по фонтану, чью реставрацию профинансировал знаменитый бренд. Превосходная оптическая иллюзия: благодаря прозрачному подиуму из плексигласа казалось, что модели ступают по воде. Мастера по меху создали маленькие шедевры, навеянные миром сказок. Каждое изделие, олицетворявшее флору или фауну, было либо украшено россыпью жемчуга и перьев, либо расписано вручную. Декор из бабочек, насекомых, павлинов и стрекоз сменялся сказочным лесом и декоративными клетками.

Воздух за сценой был наэлектризован от лихорадочной суматохи. Однако именно этот будоражащий всплеск энергии позволял Веронике ощутить полноту жизни. Для нее не существовало ничего более волнующего, чем миг первого выхода, когда на тебя устремлены слепящие софиты и взгляды всех присутствующих, когда в прекрасных одеяниях ты ощущаешь себя королевой. Ее прабабка, когда-то работавшая натурщицей в Лондоне, наверняка поняла бы ощущения, переполнявшие правнучку, когда адреналин бурлит в крови.

Все было продумано до мелочей, вплоть до последней пуговицы. Публике, состоявшей из покупателей, знатоков моды, модельеров и фотографов, предстояло увидеть совершенно новую, уникальную коллекцию, которую до сегодняшнего вечера не видел никто. Именно поэтому все были как на иголках. Карл нервничал, модели хихикали, чтобы снять напряжение, толпа шумела в ожидании начала. Вероника, как было прописано в контракте, приехала за два часа до показа. За эти два часа ей предстояло сделать макияж, прическу и приготовиться к первому выходу.

Войдя в гримерку, Вероника скользнула взглядом по стойкам, чтобы убедиться, что все на месте. Кивнула Кендалл, над которой уже колдовал парикмахер, затем бегло просмотрела прозрачные, отделанные мехом платья с цветочным узором и ботильоны, в которых им предстоит дефилировать. В шутку эту коллекцию называли от метюр (игра слов: мех и кутюр). Этот показ, организованный для двухсот приглашенных, среди которых была и ее мать, войдет в историю не только итальянской моды.

Вначале Веронике предстояло надеть одно из самых дорогих изделий – шубу из рыси стоимостью в миллион евро, затем – жакет «Волшебный сад», расшитый цветами. Вероника снова проверила, нет ли на вешалках платьев, которые она не примеряла накануне. Она всегда нервничала, когда такое случалось, потому что приходилось заново подбирать обувь. Нога у нее была маленькая, и зачастую ей доставались слишком свободные туфли, поэтому она всегда носила с собой вкладыши. Однажды ей даже пришлось приклеить чересчур большие туфли к ноге скотчем.

– Два часа на макияж и прическу – просто издевательство, – пожаловалась одна из визажисток. Вероника усмехнулась: им всегда не хватало времени.

После макияжа и укладки Вероника надела рысью шубу и встала рядом с Кендалл, открывавшей показ. Вдруг стало тихо. Все затаили дыхание, пока Карл с Сильвией осматривали выстроившихся в ряд девушек. Всеобщее напряжение стало почти осязаемым. На площади перед фонтаном приглушили свет. Шум толпы разом смолк.

Карл кивнул постановщику, и тот крикнул:

– Первый выход!

Костюмеры забегали вокруг моделей, проверяя, все ли в порядке и не осталось ли где следов от косметики. Визажисты и парикмахеры поправляли макияж и фиксировали прически шпильками. Карл расставлял последние акценты: менял аксессуары, закатывал рукава, расстегивал то, что не должно быть застегнуто.

Один из постановщиков застыл перед монитором, на котором через минуту замелькают изображения моделей, шагающих по подиуму. При первых звуках карильона, звуковой дорожки показа, модели затаили дыхание.

– Кендалл, пошла, – прошептал постановщик на ухо первой девушке. И на прозрачном подиуме в голубой каракулевой шубе, отороченной норкой и облегченной тремя тысячами проделанных вручную отверстий, возникла Кендалл Дженнер.

Когда Кендалл дошла до середины подиума, постановщик, не отрывая глаз от экрана и вполголоса разговаривая с кем-то из публики по микрофону, опустил руку Веронике на плечо. Почувствовав нажим, она вся подобралась. Затем он легонько ее подтолкнул, и Вероника сделала несколько первых осторожных шагов на высоченных шпильках. Затем пошла увереннее, следуя намеченной в голове траектории, чтобы справиться с волнением. Краем глаза она видела расплывающиеся лица и вспышки фотокамер. Дойдя до края подиума и замерев перед объективами, Вероника чуть не оглохла от треска фотоаппаратов. Их назойливые щелчки не могла заглушить даже громкая музыка.

Сердце Вероники трепетало. Она ощущала себя невероятно красивой. Наконец-то ее час пробил – теперь у Карла будут ее фотографии в этом великолепном одеянии. Эти снимки появятся в Сети, на страницах журналов, на телевидении. Сойдя с подиума и убедившись, что ее не видно из зала, Вероника со всех ног кинулась в гримерку готовиться к следующему выходу. На все про все в ее распоряжении было всего несколько минут. Костюмерша помогла ей расшнуровать обувь и переодеться. В такие моменты Вероника заставляла себя глубоко дышать и не мешать тем, кто работал с ней бок о бок.

Модные показы всегда были демонстрацией работы модельера. Их проводили для того, чтобы покупатели могли оценить, а затем и приобрести приглянувшиеся образы. Поэтому все должно было быть на высшем уровне. Второе дефиле и все последующие прошли как по маслу.

Когда на сцене вместе с Сильвией Вентурини Фенди появился Карл Лагерфельд, девушки за кулисами выстроились в ряд перед заключительным дефиле. По традиции бросив монетку в фонтан, под аплодисменты публики модели друг за другом вышли на сцену. В конце каждого показа Веронику переполняли облегчение и восторг от участия в успешном шоу. Ее жизнь трудно было назвать спокойной, но Вероника не хотела для себя иной судьбы. В том, что сегодня она оказалась на этой сцене, была заслуга ее прабабушки и давней дружбы длиною в жизнь.

Часть первая

Адель и Маддалена

За Зимой, и тусклой, и бесплодной,
Для них блеснут Весенние лучи![1 - Перевод Константина Бальмонта.]

    Перси Биши Шелли.
    Ода западному ветру. 1819

1

Рим, 7 марта 1933 года

Квартира семейства Белладонна

На пороге своего сорокашестилетия Маддалена Сплендори все еще оставалась привлекательной женщиной с гладкой кожей, пухлыми губами и иссиня-черной копной волос. Лишь взгляд, в котором порой проскальзывали печаль и тревога, выдавал ее возраст.

Робкие лучи мартовского солнца еще не успели пробраться в спальню, где Маддалена нежилась под льняными простынями. Все остальные были уже на ногах – до нее долетал топот слуг, сновавших из кухни в овальную гостиную и обратно. Ее муж по обыкновению уже встал, чтобы за чашкой кофе пролистать утреннюю газету. Сначала Маддалена села, свесив с края кровати длинные, все еще стройные ноги, затем поднялась, накинула поверх плотно прилегавшей к телу ночной сорочки шелковый кружевной халат персикового цвета и босиком подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок длинные кудри. Уже много лет настой черного чая помогал ей прятать седину, возвращая волосам их натуральный темный цвет. Еще со времен юности, когда Маддалена прогуливалась по улицам родного Антиколи, роскошные непослушные кудри были ее гордостью.

– Доброе утро, синьора! – раздался голос Лизетты, служанки, спешившей в гостиную с дымящимися тостами. Ответив на приветствие кивком, Маддалена нехотя проследовала к мужу в овальную гостиную.

Прикоснувшись к ручке, она легонько толкнула дверь. В полутемный коридор из высоких окон гостиной мощным потоком хлынули солнечные лучи. От неожиданности Маддалена невольно зажмурилась. Войдя в комнату, она сразу же направилась к круглому столику, за которым завтракал Федерико, держа в руках газету. Не заметив появления жены, тот сосредоточенно просматривал «Коррьере делла сера» и что-то раздраженно бурчал себе под нос.

– Доброе утро, дорогой! – воскликнула Маддалена, усаживаясь напротив.

Оторвавшись от газеты, Федерико улыбнулся.

– Доброе утро, любимая. Прости, я настолько погрузился в мировые новости, что не заметил, как ты вошла. Все это меня порядком беспокоит.

Улыбнувшись, Маддалена налила кофе в фарфоровую чашку.

– Что пишут?

Помрачнев, Федерико сложил газету пополам и бросил на стол, чтобы Маддалена смогла прочесть заголовок на передовице.

– Ты только погляди на это! – возмущенно проговорил он, постукивая по газете пальцем.

– «Безоговорочная победа Гитлера ознаменовала рождение новой Германии», – прочитала Маддалена и вопросительно взглянула на мужа.

– Он все-таки пролез наверх, – пробормотал Федерико. – Как ему это удалось? Ума не приложу! Я полагал, что после затишья в январе мы избавились от него раз и навсегда. А нет, из огня да в полымя!

– Думаешь, это опасно? – поинтересовалась Маддалена скорее из вежливости.

– Даже не знаю. Тут я солидарен с Галеаццо[2 - Джан Галеаццо Чиано (1903–1944) – итальянский политик и дипломат, зять Бенито Муссолини.]: по-моему, он просто дурак, но посмотрим, что по этому поводу думает дуче.

– Что-то мысли зятя слишком часто расходятся с мнением тестя, – заметила она, неторопливо смакуя кофе. Кухарка-неаполитанка определенно знала свое дело.

– Верно. А все потому, что Галеаццо – представитель новых и передовых течений итальянской политики, – воодушевленно ответил Федерико.

– Ты идешь сегодня в Монтечиторио? [3 - Здание в Риме, где заседает палата депутатов.]– сменила тему Маддалена, не дав мужу углубиться в дебри политики.

– Что? Ах, да-да. У меня заседание в четыре, мне непременно нужно там быть.

– Дорогой, не забудь, мы ждем на ужин Луиджи и падре Ромеи, – напомнила Маддалена, поднимаясь из-за стола и направляясь к дамасскому дивану в стиле Луи-Филиппа, который они год назад приобрели у антиквара в гетто вместе с двумя креслами и кушеткой. Маддалена была в восторге от этого гарнитура. Никто из прислуги не осмеливался ее беспокоить, когда она на нем восседала.

Вдоль выполненных в форме полумесяца стен, благодаря которым гостиная и называлась «овальной», располагались великолепные книжные шкафы из светлого дерева. Там стояли всевозможные книги – от дешевых романов до таких ценных экземпляров, как «Божественная комедия» Данте с иллюстрациями Гюстава Доре.

– Ах да! Ужин с Луиджи и Джулио! Черт! – воскликнул он, поднимаясь из-за стола.

– Будь добр, не опаздывай на этот раз, – вздохнув, попросила Маддалена.

– Маддалена, знаешь, депутату вовсе необязательно быть пунктуальным.

– Я знаю, дорогой, что для тебя нет ничего невозможного, – ответила она, дав мужу поцеловать ей руку перед уходом.

Федерико Белладонна был безумно влюблен в свою жену с момента их первой встречи, которая случилась двенадцать лет назад. К тому времени, когда Маддалена возникла перед ним подобно неземному видению, Федерико уже пару лет жил в Риме, куда перебрался из родного Неаполя. И он, закоренелый холостяк, проводивший время в кругу друзей, партийных соратников и хорошеньких женщин, без сожалений распрощался с развеселой жизнью, женившись на Маддалене через пару месяцев после знакомства. То была любовь с первого взгляда, заставившая его закрыть глаза на прошлое своей избранницы. Родственники из Неаполя не раз заявляли, что для них, представителей высшего неаполитанского общества, такой союз крайне нежелателен. Для членов семьи Белладонна женитьба не имела ничего общего с любовью. Из поколения в поколение они вступали в брак исключительно для продолжения рода и укрепления связей с другими видными семействами. Само собой, любовь не была под запретом, просто ее никто не брал в расчет. Отец Федерико допускал, что мужа с женой могут связывать любовные узы, но, как правило, «любить друг друга» не входило в круг супружеских обязанностей. Поэтому Федерико мог сколько угодно встречаться с Маддаленой, не вступая с ней в брак. На роль жены в роду Белладонна рассматривались исключительно женщины, обладавшие рядом добродетелей, среди которых не последнее место занимали непорочность и верность – залог рождения законных наследников. Маддалена же не только не была девственницей, но и имела дочь от предыдущих отношений, которые наделали немало шуму. Впрочем, это не повлияло на решение уверенного в своем выборе Федерико, которого ничуть не смущало, что у его будущей жены есть ребенок. Для него гораздо бо?льшую роль играли такт, умение вести хозяйство и красота будущей супруги, чем ее невинность. Поэтому, наплевав на мнение родителей, друзей и родственников, он остановил свой выбор на Маддалене, которая оказалась не только разумной женщиной и превосходной женой, но и помогла ему взойти на политический олимп.

Попав в парламент вскоре после женитьбы, уже через несколько лет Федерико стал правой рукой Галеаццо Чиано, дружба с которым благодаря частой переписке не прекращалась даже тогда, когда граф вместе с Эддой Муссолини находился в Шанхае.

– Лизетта, сделай милость, пойди разбуди Клелию. Ей пора вставать! – воскликнула Маддалена, когда служанка появилась в гостиной, чтобы убрать со стола.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом