Болезненный укол совести, который я не ощущал уже очень давно, не позволял молчать.
– Я… – произнес растеряно и умолк в жалкой попытке подобрать слова. – Я не помню тебя.
Она слегка подняла голову. Остановила взгляд на моем плече, но в глаза так и не посмотрела.
– Это необязательно, – наконец, ответила она и вскинула на меня темные глаза. – У тебя есть те, о ком нужно помнить.
Смысл странных слов коснулся глубин сознания и остался на самом его дне. Сделал полшага назад и неуверенно представился.
– Павел, – протянул ей ладонь так же, как это ранее сделала она.
Девушка скептически посмотрела на меня, а затем на протянутую мной руку.
– София, – длинные пальцы легли в мою ладонь и слабо ее сжали.
– София, – повторил вполголоса и потер шею освободившейся от пожатия ладонью.
– Угу, – кивнула девушка и повернулась к духовке, из которой достала форму для запекания с чем-то, что наполнило кухню аппетитным ароматом.
Желудок резануло тупой болью. Я не ел больше суток и организм эгоистично требовал, чтобы в него вложили хоть что-то, кроме виски и лимонных долек.
– Я не соврала про то, что ты воняешь, – сказала София, не оборачиваясь. В руке снова блеснул нож и лопаточка, которой она выкладывала порции запеканки в тарелки. – Хотя бы почисти зубы, перед тем как сесть за стол. Не порти детям аппетит.
– Я не голоден, – соврал ей в спину и оперся бедром у столешницу гарнитура.
– Дети тебя, всё равно, позовут. Сёмка – точно. Не вынуждай свою дочь краснеть за тебя, – бросила она взгляд через плечо и подала мне тарелку с куском запеканки.
– И что мне с этим делать? – спросил, даже не планируя прикасаться к тому, что она мне протягивала.
– На стол поставь, – выдохнула София устало. Подняла взгляд и выжидающе посмотрела мне в глаза. Чуть приподняла наполненную тарелку и слегка выгнула бровь. – Я не нанималась. Можешь и помочь.
Секундная заминка. Взгляд на тарелку и я, всё же, принял ее из руки Софии. Поставил с одной из сторон стола, чуть отошел в сторону и наткнулся на протянутую руку с другой тарелкой. В этот раз девушка даже не смотрела на меня, словно зная, что я повинуюсь её воле беспрекословно.
И оказалась права. Не потому что я прогнулся и пошел на попятную, а потому что во мне едва находились силы для того, чтобы стоять. На то, чтобы вступать в новый спор, у меня не было никаких морально-волевых. Я выдохся еще в тот момент, когда отпустил её руки.
Снова поставил тарелку у другого края стола. Без слов, на автомате, принял следующую тарелку, и последнюю.
– Сходи в душ, – толкнула меня София бедром, прогоняя от стола. – Я пока заварю чай и нарежу хлеб.
Ничего ей не ответив, и не взглянув, покинул кухню. Идя по узкому коридору до ванной комнаты, слышал из комнаты дочери голоса детей. Они смеялись. Просто, весело, беззаботно, словно знали друг друга долгое время. Этому умению, быстро налаживать контакты с людьми, можно было бы только позавидовать.
Можно было бы…
Если бы не было всё равно.
Под тёплыми струями воды тело пробивала крупная дрожь. Такого похмелья мой организм не знал никогда. Каждый мускул непроизвольно сокращался раз за разом, замирал и снова сокращался.
Гель для душа был кое-как размазан по телу и смыт. Вода вместе с островками пены исчезала в сливе, пока я, упираясь ладонями в стеклянную стенку душевой кабинки, пытался дышать глубже и размеренней.
– Пап, ты скоро? – донесся голос Кати из-за двери ванной комнаты.
Выпрямился и подставил лицо под хлещущий поток. Зажмурился, не дышал и, наконец, выключил воду.
– Иду, – крикнул в закрытую дверь и услышал в ответ удаляющийся топот.
– Мама, он сказал, что идёт! – донеслись отголоски голоса пацана.
«Мама».
Твою мать!
Откуда она, вообще, взялась в моей квартире и успела обосноваться в ней так, что хозяйничала на кухне без малейшего сомнения, зная, что, где лежит.
Провел ладонью по затуманенному зеркалу и вгляделся в размытое отражение. С той стороны на меня нечетким взором смотрели черные безжизненные глаза. В каждом из них не было ни малейшего интереса ко мне. В каждом из них таилась пустота и тьма, прятавшая боль.
«Почисти зубы» – новый голос в моей голове отдал приказ.
Кто она такая, черт возьми? Почему именно ее голос въелся в мозг и транслируется тогда, когда я меньше всего хочу о ком-то думать?
Не глядя схватил зубную щетку из стаканчика, смочил горячей струёй воды из-под крана и нанес трехцветную полоску на край белой щетины.
Механические, бездумные движения по зубам и деснам. Бездумный взгляд в гладкую поверхность раковины и голос в голове утих.
Из ванной комнаты, завернутый в полотенце, сразу прошел в комнату, где взял из шкафа старую растянутую футболку и такие же спортивные штаны. Вроде, чистые вещи. По крайней мере, не воняют.
Щеки зудились от влаги, задержавшейся в бороде. Несколько капель упало на грудь, окрасив светлую футболку темными разводами.
Высохнут.
Проходя мимо зеркала в коридоре, провел ладонь по волосам, убирая влажную челку с глаз.
– Ему не понравились помидоры, – гнусавил пацан, свисая со стула, под которым сидел один из щенков.
– Я же говорила, что он их не будет есть, – поучительно ответила ему Катя и коснулась кончиками пальцев щенка, который был под ее столом.
Твою мать! Мне только этого ту не хватало.
– Пап, садись, – заметила меня дочка и указала рукой на стул рядом с собой.
Меня уже ждала порция запеканки и горячий дымящийся чай.
К горлу подступила тошнота. Организм еще не был готов к приему пищи и всячески против этого бастовал.
– Катя старалась, – глядя мне в глаза, произнесла Соня, когда пауза моего раздумья затянулась.
Вгляделся в черты девушки и чуть нахмурился в момент, когда она слегка повела бровью и бросила едва заметный взгляд на пустующий стул.
– Пап, остынет! – с нажимом сказала дочка, и это послужило отличным поводом для того, чтобы прервать зрительный контакт с человеком, которого я не знаю.
Отодвинул стул и сел на него, придвинув чуть ближе к столу. Неуверенно положил ладони по сторонам от тарелки и шумно сглотнул, подавляя спазм.
– На! – бойкий голос пацана вывел меня из ступора. Прямо перед моим лицом мелькнула вилка, которая грозила попасть мне в глаз, если я не приму ее прямо сейчас. – Держи!
Взял из его руки прибор и сжал между пальцами.
– Ма, он чё, вилкой пользоваться не умеет? – громким шепотом поинтересовался пацан у Софии.
– Просто ему достался самый красивый кусочек запеканки, и он не знает, с чего начать, – ласковым тоном ответила девушка и чуть громче обратилась ко мне. – Да, Паша?
Нервно вскинул подбородок, и увидел как пристально и холодно она смотрит на меня. Всего на долю секунды ее взгляд стрельнул в сторону Кати. Нехотя перевел внимание к дочери и увидел, что она выжидающе смотрит на то, когда я начну есть и попробую то, что они вместе с её новой подружкой приготовили.
Подавляя тошноту, воткнул зубья вилки в мягкий кусок запеканки. Небольшой кусок отправил в рот и внутренне напрягся, когда организм, не готовый к употреблению пищи, потребовал избавиться от непрошенной порции еды.
Прожевал, проглотил.
Вдохнул побольше воздуха и чуть хриплым голосом изрёк:
– Вкусно, Кать.
– Правда? – спросила она не доверительно.
– Правда, – кивнул я и даже улыбнулся, чтобы вселить побольше уверенности в светлые глаза дочери. – Очень вкусно.
Я не врал. Запеканка, и правда, была вкусной и желудок принял ее с благодарностью, пусть даже через полчаса она вылетит из меня в унитаз.
– И сыра много, да? – вклинился пацан, восторженно вылупив глаза – Я люблю, когда много сыра.
– Я знаю, Сём, – рассмеялась София и потрепала своего сына по голове. – Добавки кто-нибудь будет или пойдем выгуливать щенков?
– О, пойдемте гулять! – пацан спрыгнул со стула и подхватил одного из щенков на руки. – А-то Фантик еще не какал.
Шумно сглотнул подавляя рвоту и мысленно поблагодарил Фантика за то, что он не стал гадить в моей квартире.
– Мультик тоже еще не какал, – спохватилась Катя и тоже встала из-за стола, – Наверное, надо быстрее на улицу идти, пока они не обкакались?
– Если все поели, – встала следом за ним София. – И покормили своих щенков, то нужно скорее пойти с ними погулять, иначе они, правда, сделают кое-что такое, что твоему папе придется убирать.
Мне? Вскинул на нее хмурый взгляд, но в ответ получил лишь веселую насмешку.
Еще дерьма собачьего мне не хватало убирать в собственной квартире.
– Пап, ты с нами пойдешь? – коснулась моего плеча Катя.
– Я… – растерялся, ощутив ее внезапное прикосновение. Мы с дочкой последнее время почти не разговаривали и старались избегать зрительных контактов, не говоря уже о том, чтобы касаться друг друга или обнимать как раньше. – Я… пойду.
– Только в твои ботинки написали Мультик с Фантиком, – предупредила меня дочка.
– Я ему уже сказал, – рассмеялся Сёма.
– Я в кроссовках пойду, – ответил дочери и вышел из-за стола.
– Сёма, одевайся скорее, – подтолкнула своего сына девушка и повела в сторону прихожей. – Нам еще на работу с тобой нужно успеть.
– Точно! – выпучил он глаза и побежал, тряся в руках щенка.
– Папа, можешь не идти с нами, если не хочешь, – чуть обиженно сказала Катя, обнимая своего нового друга.
– Почему же? Хочу, – добавил немного энтузиазма в голос и за это дочка одарила меня благодарным взглядом светлых глаз.
– Тогда возьми пакетик, чтобы какашки Мультика собрать.
Класс! Утро начинается не так, как хотелось бы…
Два идиота по кличке Мультик и Фантик избегали всю площадку между домами. Они жрали снег, втаптывали головы друг друга в лужи с пискляво лаяли на прохожих, че только их смешили. Смеялись и дети, с упоением следя за каждым шагом своих питомцев, которые ежесекундно вытворяли то, что не поддавалась логике моего всё еще спящего сознания.
– Наверное, мне нужно было бы догадаться, что ты меня не вспомнишь утром, – проговорила София, встав ко мне плечом к плечу. – Чтобы не было недоразумений.
– Теперь-то уж всё равно, – ответил, не глядя на нее.
– И часто ты так напиваешься, – неуверенно спросила она.
Повернул голову и посмотрел на нее сверху вниз. Она снова не смотрела на меня, а была занята тем, что наблюдала за детьми, скрестив руки у груди.
– Мне Катя рассказала про твою жену, – начала тихо. – И я…
– Не лезешь туда, о чем даже не представляешь, – резко оборвал ее и бросил многозначительный взгляд на золотую полоску кольца на ее безымянно пальце.
– Ну, да, – усмехнулась она невесело и коснулась кольца большим пальцем, немного его прокрутив. – Откуда мне знать?…
Повисло молчание, во время которого я физически ощущал волны осуждения и жалости с ее стороны.
Бесит!
Как же они все меня бесят!
– Я знаю, что всем есть дело до того, как я живу и как справляюсь со всем тем дерьмом, из которого теперь состоит моя жизнь. Это несложно заметить. Особенно учитывая то обстоятельство, что ёршик людского мнения очень тщательно и глубоко входит в мой зад, – проговорил, чувствуя, как тело трясет от холода и похмелья. – Каждый из них уверен, что делает меня чище, копошась в каждом изгибе кишки, но на деле, они лишь вызывают дикий зуд и желание хорошенько просраться на каждого из них. Уверена, что хочешь быть в их числе?
– Не очень-то благопристойно срать на руку, которая пытается тебе помочь, – заглянула она мне в глаза, чуть поморщившись от солнца.
– Когда кто-то без просьбы суёт руку помощи туда, куда его даже смотреть не просили, пусть будет готов к тому, что эту руку ему могут обосрать.
– Не обязательно быть мудаком в отношении того, кто пытается сделать лучше для тебя и не испытывает отвращение от того, что ему ради этого приходится коснуться не самых приятных частей тебя. И я говорю не только о физических прикосновениях, – ответила София без намека на грубость.
– Просто, не лезь, – бросил ей, вдохнув морозный воздух.
– Я и не пыталась, – ответила она безразлично.
Глава 5
Стиснув зубы, стараясь дышать без вдохов, соскабливал собачье дерьмо с коврика в прихожей. Дерьмо цепко прилипло к ворсу и без принудительного застирывания не сдастся.
Сам создатель «мины», шерстяной минёр, кусок засранца по кличке Мультик, сидел рядом со мной, со спокойствием столетнего мудреца наблюдая за тем, как я пытаюсь сдержать всё внутри: мат, вчерашний ужин и остатки достоинства, оттирая его дерьмо.
Поспать не вышло. Всё та же шерстяная морда то и дело лизала мою. Куда бы я ни повернулся, он был везде. Вездесущая, вонючая, слюнявая пасть, которая, вообще, не замыкалась.
Сотню раз порывался вышвырнуть его в подъезд. Примерно столько же – в окно. Но каждый раз останавливал себя и оставлял его на коврике, который он под утро и обосрал.
– Пап? – послышался за спиной немного осипший ото сна голос дочери. – Мультик покакал, что ли?
Мягко сказано…
– Я уже почти убрал, Кать, – выпрямился рядом с ней и увидел как забавно дочка морщит носик, глядя на собачье дерьмо в одной моей руке.
Хорошо хоть перчатки резиновые сообразил надеть.
– А что ты с ним не погулял? – подхватывает она пса на руки и позволяет ему облизать её щеку.
Черт! Погулять, твою мать…
– Я забыл, что у него есть такая функция.
– Ну, ты чего, папа? – слегка улыбнулась Катя и обтерла мокрую после Мультика щеку тыльной стороной ладони. – Соня же вчера говорила, что с Мультиком нужно гулять почаще.
Соня говорила…
Мало ли, что говорила заводчица собак, которую я знать не знаю.
– Хорошо, я сейчас погуляю с ним, – произнес смиренно и обошел Катю, чтобы, наконец, избавиться от дерьма в руке.
– Я сама погуляю, – поставила она шерстяного болвана рядом с ногами. – А ты еще коврик не отмыл.
Вот спасибо!
Утро воскресенья. Я должен лежать в кровати с похмельем, а не застирывать коврик от собачьего дерьма.
Но, все же, спорить с дочкой не стал. Позволил им двоим поноситься по площадке близ дома, не отвлекаясь на пасмурного меня. Дерьмо лучше всего отмывать без свидетелей.
Когда с ковриком было покончено, а полпачки сигарет выкурено, домой вернулась Катя с Мультиком и ошарашено на меня посмотрела:
– Пап, а мы никуда не поедем, что ли?
– А куда мы должны были поехать?
Затушил недокуренную сигарету в стеклянной пепельнице и убрал ее на холодильник.
– Ботинки мне зимние покупать. Мне мои совсем маленькие уже, – в светлых глазах пробежала тень разочарования.
– Поехали, – сказал я попросту. – Заодно купим что-нибудь поесть.
– Бургер можно?
– Если ты знаешь, где его можно купить, то можно два.
– Три, – уточнила она. – Мультику еще.
Опустил взгляд на шерстяную морду близ ноги дочери. Светлые глаза почти того же оттенка, что и у Кати смотрели на меня с борзостью бойцового пса.
Кто в этом доме хозяин, теперь решаю не я…
До торгового центра добрались под аккомпанемент пса, который решил, что его скулеж круче всякой магнитолы.
Оставив машину на парковке близ торгового центра, молча дождались с Катей, когда блохастый идиот все обнюхает и пометит несколько объектов, особо ему приглянувшихся.
Вошли в ТЦ и тут же были остановлены блюстителем местного порядка, который весьма многозначительно указал взглядом на таблички, что с собакой, мороженым и на роликах к ним нельзя. Из всех пунктов мы нарушили только собачий.
– Пап, а куда его деть? – спросила дочка, не собираясь расставаться с псом.
– Да вы не пугайтесь, – махнул рукой мужчина с сединой в густых усах. – У нас уже один почти такой же есть. Ждет своих хозяев, так что им двоим будет не скучно, а вы пока походите, закупитесь всем, чем планировали. Я присмотрю.
Катя с легким колебанием в жестах отдала поводок, к одному из концов которого был прикреплен Мультик.
– А такой же, это какой? – полюбопытствовала дочка у охранника.
– Мелкий, голубоглазый и срущий на все, что видит.
Точно такой же. Один в один!
– Вы только не потеряйте его, – дала Катя наставление, медленно отдаляясь от своего нового друга и держателя его поводка. – Мультик, мы быстро.
Развернулась на пятках и пошла чуть впереди меня, вертя головой по пестрым витринам.
Суеты воскресного дня в стенах торгового центра немного напрягала. Даже яркое освещение не давало возможности перестать хоть на мгновение хмуриться. Такое ощущение, что меня вытащили из темного склепа и сразу закинули в гущу людского движения.
Разговоры, запахи духов и еды, бесконечный калейдоскоп действий и картинок настолько колющий мозг, что всё смешалось в одно и не отличалось друг от друга.
– Пап, сюда, – окликнула меня Катя.
Повернул голову, взглянул через плечо и увидел, что она ждет меня у входа в обувной магазин.
Смиренно последовал за ней.
У первого же стеллажа с обувью нас встретила миловидная блондинка с профессионально натянутой улыбкой.
– Добро пожаловать! Чем могу вам помочь? – смотрела она мне прямо в глаза, жадно ожидая ответа.
– Мне – ничем, – холодно произнес я. – Моей дочке нужны зимние сапоги.
– Хорошо, – кивнула она бойко и указала рукой в направлении дальних стеллажей. – Пройдемте за мной. У нас буквально вчера было пополнение ассортимента, думаю, вы найдёте что-нибудь для своей дочери и себя. Какой размер вам нужен?
– Кать, какой у тебя размер?
– Тридцать… – дочка села на небольшой фиолетовый пуфик и взглянула на подошву своих ботинок. – Тридцать третий, но они мне уже маленькие.
– Хорошо, я поищу для вас тридцать четвертый, – идиотская улыбка на лице консультанта почти разрезала ее голову надвое.
Так как она не торопилась двигаться с места и взглядом буравила меня, пришлось кивком головы придать ей стимула к движению. Тонкий каблук застучал по белой плитке и затерялся среди стеллажей, чтобы вернуться снова через пару минут с несколькими коробками обуви.
– Вот, – сложила она их ровной стопкой рядом с пуфиком, на котором сидела Катя. – Самые лучшие варианты. Удобные, для подвижных деток. С ортопедической подошвой.
– Угу, – кивнул ей и стал наблюдать за тем, как Катя раскрывает первую коробку.
– Розовые? – поморщилась она. – Мне же не пять лет!
– Тогда эти, – засуетила консультант, распаковывая следующую коробку. – Они черные, но сбоку вышиты бабочки.
Вскинул брови, но постарался, чтобы лицо не выдало никаких эмоций. У дочки же так не вышло. Ее маленькое личико в полной мере выражало, что она всеми силами пытается понять, в своем ли уме барби с искусственной улыбкой.
– Мне не нравится, – строго произнесла дочка и сама отложила обувь в коробку, закрыв ее вместе с пальцами несостоявшейся помощницы. – Пап, пойдем в другой магазин, – хмуро отозвалась Катя и, не дожидаясь моего ответа, прошла мимо меня в сторону выхода из магазина.
– Может, вы что-нибудь себе присмотрите? – с надеждой вопросила девушка.
– Нет необходимости, – ответил ей и, оттолкнувшись плечом от стеллажа, пошел следом за дочерью. – Точно ничего не понравилось? – спросил у Кати, видя, как она поникла.
– Что она со мной как с маленькой? – обижено буркнула дочка, махнув хвостом длинных волос на голове.
– Все девочки любят розовое. Ты же девочка?
– И что? – вскинула она меня взгляд полный возмущения. – Может, мне еще в платье феи ходить?
– Все девочки любят платья, – повел я плечом, улыбнувшись уголками губ. – Разве нет?
– Нет, – фыркнула Катя в ответ и чуть ускорила шаг, чтобы между нами было некоторое расстояние.
Ленивой поступью, глядя себе в ноги, двигался туда, куда вела меня дочка. Мы побывали только в одном магазине этого торгового центра, но по ощущениям прошли его весь.
– Стой, паразит глазастый! – смеющийся голос, который был смутно знаком, заставил меня вскинуть взгляд и немного осмотреться.
Прямо навстречу мне, неся перед собой в вытянутой руке цветок, бежал пацан, от которого я еще вчера получил роботом по яйцам.
– Привет, Катя! – кричал он на ходу и всучил моей дочери цветок.
– Ах! Так вот к кому он так спешил, – запыхавшийся женский голос раздался чуть поодаль. – Привет, Катя.
– Привет, Соня, – немного смущенно отозвалась дочка, прислонив цветок к носу.
Поднял взгляд на девушку с глазами цвета охры и поймал ее легкую усмешку:
– Здравствуйте, Павел, – коротко кивнула она и огладила серый передник, пряча в его карман рабочие перчатки.
– Здравствуйте, – отозвался сухо и убрал руки в карманы куртки.
– А чё вы здесь делаете? – поинтересовался пацан.
– Сём, ну, они, наверное, по магазинам пришли походить. Купить что-нибудь хотят, – пояснила ему Соня.
– А чё купить? – не унимался мелкий.
– Мне нужны зимние сапоги, – вклинилась Катя. – Мы были в одном магазине, но там какие-то дурацкие предлагают.
– О! – спохватилась Соня, развязывая передник. – Я тоже себе хотела устроить шоппинг: прикупить сапоги и перчатки. Сходим вместе, Катя?
Сказав это, она всучила мне в руки передник, отряхнула перед бордового платья от несуществующих крошек и повлекла мою дочь за собой.
– Мам, – первым опомнился пацан. – А нам, что делать?
– Покажи Паше игровую комнату, – бросила она через плечо, не остановившись.
– Эй! – начал было я.
– Спасибо за помощь, Паша, – хитро улыбнулась мне Соня уголками губ и скрылась вместе с Катей в одном из магазинчиков.
– Ну, ты идешь, нет? – воззрился на меня снизу вверх пацан.
Смотрел так, будто это я его сейчас поведу на свои лекции скучать, а не он поведет меня в какую-то игровую комнату.
– Куда идти-то? – спросил я хмуро, пряча свернутый передник в карман куртки.
– Пойдем, я тебе покажу, – потопал он в сторону противоположную от той, в которую ушли девчонки. – Только иди рядом, а то потеряешься еще, – добавил он строго.
Навигатор мелкий, блин…
Ступая за ним, невольно наблюдал за тем, как пацан чувствует себя в этом торговом центре как в своей тарелке. Машет людям, которых узнает, и которые узнают его. Ведет меня какими-то окольными путями, о наличии которых в этом торговом центре я и не знал.
– Тебе сколько лет? – полюбопытствовал я, когда мы поднимались в лифте.
– Пять, – ответил он коротко, держа руки в карманах джинсов. – А тебе?
– Тридцать семь, – в тон ему ответил я и заметил, что тоже держу руки в карманах своих джинсов.
– Ты уже старый, – философски изрек малец.
– А ты еще мелкий.
– Ну, так мне всего пять лет.
– Логично, – дернул я головой.
