Я следил за ней взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна совсем другого голода. Противоестественная тяга к недостойному существу, жалкой оборванке бесправной и ничтожной. А держится словно и правда голубых кровей. Невольно любовался ее волосами, заплетенными в толстую косу. Захотелось потрогать их пальцами, ощутить вес ладонью, а потом намотать на запястье и дернуть ее к себе, чтоб запрокинула голову и смотрела своими синими глазами на меня. Подвину к ней нарезанное дольками яблоко и салфетку. Как ловко управляется со столовыми приборами и запястья хрупкие, а пальцы длинные и тонкие. Представил себе как эти пальцы играют на клавесине или на арфе. Ей бы подошло.
— Кто ты? Откуда? Как оказалась среди них?
— Слишком много вопросов вам не кажется? - она склонила голову на бок и положила вилку на стол.
— Нет, не кажется. Отвечай, если спрашиваю.
— А какая разница? Вам разве не все равно?
Я усмехнулся — наглая малышка, смелости не занимать. Пришла в каюту к офицеру и дерзит, а ведь прекрасно знает, что могу разложить ее на этом столе в два счета. Я не конвоир мне никто не помешает.
— Выпьешь?
Я поставил на стол бутылку водки и посмотрел на нее, представляя девчонку без этого старого, потертого платья и с распущенными по плечам волосами. Как стоит передо мной голая…В горле резко пересохло.
— Нет. Водку не пью, а от вина бы не отказалась
— Это военное судно, девочка. Здесь похлебка да водка и мужики голодные. Пей, что есть!
— А зачем вам меня угощать, сударь, и кормить, и угождать всячески?
Резко встретился с ней взглядом. Несколько секунд смотрели друг на друга; мне до дрожи захотелось ее поцеловать, и не просто поцеловать, а впиться в её рот алчно, жадно, словно голодный зверь. Мое дыхание участилось, задрожали руки, сжимающие бутыль и два стакана. Девушка смотрела на меня, не отрываясь и я вдруг лицо ее пятерней обхватил, притягивая к себе. — А как ты думаешь зачем?
За подбородок потянул, и она приоткрыла рот, а у меня скулы свело от бешеного желания языком в него нырнуть, сплести с её языком, глотнуть её дыхание, прижимая к себе насиловать губы эти до исступления и вздохи ее пить со стонами. — Наверное, вы решили развлечься со мной? Думаете, заключенная на все согласится за кусок хлеба?
Уперлась руками мне в грудь, а сама на мой рот смотрит, и я готов побиться об заклад, что ее взгляд затуманился и дыхание участилось. — Мало кусок хлеба, да? Скажи, чего хочешь сама…, - потянулся к губам, а она увернулась и впилась тонкими пальцами в ворот моей рубашки. — На волю хочу. Отпустите, сударь?
Дернул её к себе за затылок, притягивая так близко, что теперь ее губы моих губ почти касаются. — Не я сажал, не мне и отпускать. — Тогда руки уберите.
Убрать, когда ее запах голову кружит, а дыхание обжигает рот и скулы сводит от бешеного желания наконец-то почувствовать ее вкус? — Я ведь не имею права сопротивляться? Это приравнивается к бунту?
Я резко разжал пальцы, и она пошатнулась от неожиданности. Выпрямился и в стаканы водки налил. Подтолкнул стакан к ней, а свой осушил залпом до дна. — Так за что посадили, Катерина? Или стыдно признаться?
Ее рука вдруг легла на мою руку, и я замер — снова окаменел, не в силах оторвать от нее взгляда, судорожно сглотнул. Почувствовал, как кадык дернулся. Никогда в жизни я еще не был так зачарован женщиной, никогда не жаждал с такой силой, что к чертям мозги отказывали и трясти начинало только от мысли, чтобы прикоснуться к ней. — Зачем вы вчера вмешались? — тихо спросила девушка и маленьким глотком отпила водку, поморщилась. –Вы - офицер и дворянин… Что вам до меня? До нас?
Я наполнил свой стакан снова. Меня трясло, как в лихорадке, мне казалось, что я способен наброситься на нее, порвать на ней одежду и опрокинув на узкую койку жестоко трахнуть ее и плевать на то, что не хочет. На все плевать. Внутри поднималось то самое темное…давно оно уже не скалилось внутри меня, не требовало жертву новую, а сейчас вдруг ожило с какой-то силой бешеной и запульсировало, как перед взрывом. Еще раз посмотрю на нее и сорвусь к дьяволу. Осушил стакан до дна и с силой на стол поставил. — Поела? Выпила? Все! Давай! Пошла отсюда пока не поздно.
Но она снова приблизилась ко мне, руки на плечи положила. Сучка такая дразнит, играется. Только что оттолкнула и снова льнет, взглядом своим с ума сводит. Не понимает, что делает? Или намеренно соблазняет? — Еще никогда и никто не делал для меня что-то просто так.
Ее соблазнительные губы приоткрылись. И мне подумалось, что для простой заключенной у нее слишком здоровые белые зубы. Все в ней слишком в ведьме этой. Все чересчур и слишком. — Ты хочешь со мной расплатиться?
Я удержал ее за плечи. Она кивнула и приблизила свои губы к моим губам.
Пол словно закачался у меня под ногами. Я рванул ее к себе с такой силой, что у девушки подогнулись колени. Посмотрел ей прямо в глаза горящими голодной лихорадкой глазами. А у самого от напряжения по спине пот градом катится и член упирается в штаны, причиняя боль. — И чем? Поцелуями?
Вцепилась ему в воротник снова, а я запястья перехватил и руки ее назад завел. — Называй цену, девочка, и раздевайся.
Дернулась, но я сжал её сильнее, до хруста, тяжело дыша и глядя прямо в вспыхнувшие яростью и страхом глаза.
*** — Я не…не шлюха, - очень тихо, даже не сопротивляясь, а в глазах слезы заблестели. — А кто ты тогда, а? — сдавил сильнее ее запястья, продолжая смотреть в глаза. — Или думала я тебя позвал кормить да спать уложить на перину? — Думала, что вас можно не бояться.
Она все еще пыталась освободиться, но я держал слишком крепко. — Ты дура наивная или прикидываешься? К мужику ночью в каюту таскаться и рассчитывать на его благородство? Ты кто такая? Воровка и шлюшка дешевая!
В синих глазах сверкнула ярость, и девчонка дернулась с новой силой. — Я не такая, как они. — А какая? Подороже? Чего хочешь? Мыло? Полотенца? Денег? — Отпустите, - уже тихо и в глазах слезы заблестели. — мне больно. — Меня это должно разжалобить? — Нет… — Рассказывай! — Не могу!
Черт! Да она играется со мной. В какие-то идиотские кошки-мышки. — Через не могу!
Тронула ладонями мои скулы, а меня пронизало молниями от возбуждения, и я со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы. А сам растворяюсь в этой заводи без дна…темно-синяя бездна безумия, я лечу в неё, как в космос. В ушах свистит от скорости падения. — Это не только моя тайна! Я не воровка. Может быть, я такая, как и вы, просто обстоятельства сложились так, что теперь я среди них!
Она казалась такой искренней, глаза светились мольбой о помощи. Где-то тревожно противился разум, а я запах ее чувствовал и глаза закатить хотелось от наслаждения вдыхать его еще и еще. И ведь понимаю, что лжет она. Всем своим нутром понимаю.
Сучка…чертовая манипуляторша. Она же меня совращает. Так бесстыже и нагло. Отталкивает и притягивает. Умоляет и опять дерзит. Я грубо оттолкнул её от себя. — Все! Наговорились и хватит.
Схватил под руку и потащил к двери. — Еще раз у конвоира ключи стащишь — сечь буду до смерти. — Мне все равно. Лучше сдохнуть здесь, чем отправиться на каторгу, на потеху тамошним солдатам. Я не выживу, понимаете? Лучше смерть, здесь и сейчас!
И она вдруг вцепилась в рукав моего мундира с отчаянием заглядывая мне в глаза. На секунду представил ее в объятиях пьяных, вонючих конвоиров и сжал кулаки. — Лучше с вами, чем с ними… Помогите…пожалуйста. Умоляю. Помогите. Нельзя мне туда. Никак нельзя! Вы же хороший человек. Я вижу. Вы… — Ошибаешься! — прошипел ей в лицо. - Заткнись лучше. Я этого не слышал, а ты этого не говорила. Совсем охренела, каторжная? Ты мне зубы не заговаривай! Спасибо скажи, что накормил и на четвереньки не поставил. А песни свои дивные Ваньке конвоиру пой.
Девчонка отшатнулась от меня.
— Ну и черт с вами! Не верьте!
Заключенная вышла из каюты быстрым шагом, я пошел за ней, все же опасаясь рыжего конвоира. Проснется и изувечит ублюдок. Но ничего не произошло, тот по-прежнему храпел, девушка легла на тюфяк и демонстративно отпихнула маленькой ножкой кандалы.
***
Я проспал долго, открыв глаза, не мог понять который сейчас час. Я вскочил с койки, умылся, холодной водой и быстро накинул мундир. Вышел на палубу и осмотрелся, было странно находиться на военном судне, в полном бездействии. Вспомнил вчерашнюю встречу и под ребрами заныло. Глаза ее перед моим глазами. Синева эта адская, невозможная. Тронул карман куда ключи вчера кинул — ни хрена. Утянула зараза. Вот чертовка. В порыве искренности успела вытащить…Но злости не было. Я усмехнулся уголком рта. Прошел по палубе в сторону, огражденную парусиной. Посмотрел на каторжных — стирают в чанах вещи матросов. Ну хоть какая-то польза.
Конвоиры больше не сновали с угрюмыми лицами, здесь они могли расслабиться, могли не опасаться побега. Один из них курил трубку и читал потрепанную книжонку, другой болтал с одной из этих. Уламывает ловелас хренов. Интересно что предлагает. Мыло или хлеб? Утянул девку в сторону. Я не видел лица заключенной, а вот довольную рожу конвоира видел прекрасно. Того самого, рыжего. Заключенная явно с ним заигрывала, потому что свинячьи глазки, заплывшие жиром, сухо блестели, и он внимал каждому ее слову, как ребенок. Потом он протянул руку и осторожно, любовно снял с нее платок.
Я на хрен поперхнулся табачным дымом. Золотая коса упала на серый тулуп и засверкала на солнце, огромная лапища рыжего на этот раз нежно погладила золотую головку, погружая в волосы всю пятерню. Мне показалось, что в этот момент в мое сердце впились тысячи маленьких заноз. Сука! Ах ты ж мелкая блядина. Значит я не ошибся. Со мной не вышло и за охранника взялась. Сдох бы за то, чтобы услышать о чем они там любезно болтают.
И что она плетет этому дураку, который внимает ее речам, словно ангельскому пению. Но из-за шума волн и щебетания женщин, до меня донесся лишь ее смех. Мужик хотел привлечь девушку к себе, но Катя ловко увернулась и промурлыкала довольно громко:
— Не сейчас, милый, вечером!
Милый? Она назвала его милым? Тварь продажная. Не обольщаться. Голову и мне задурила и Ваньке дураку. Больше я ничего не услышал. Девчонка смешалась с серой толпой, и я потерял ее из вида.
Я быстрым шагом пошел к каюте брата, яростно отчеканивая каждый шаг. Чего еще можно было ожидать от такой, как она? Идиот. Развесил вчера уши. Внимал ей и с ума сходил, аж переворачивало все внутри. Было мгновение, когда вознес ее на пьедестал мученицы, возможно невинно осужденной. На хер ее из головы. Нашел о ком думать. Шлюха каторжная.
Глава 4
Глеб с Васькой сидели за очередной партией карточной игры, каюта пропахлась табаком, на столе стоял графин с водкой и две рюмки.
— О, Гришка! Здарова! Выглядишь как после перепоя…
Кот почесал за ухом и отложил карты в сторону крапом вверх.
— Не хочу я с тобой играть - он обиженно посмотрел на Глеба, который торжествующе улыбался, — Ты все время выигрываешь!
Обернулся ко мне
— А ты мне не нравишься! Уже второй день ходишь мрачнее тучи! Посмотрел бы на себя! Круги под глазами, волосы дыбом. А ты не увлекся случайно, одной из наших серых птичек?
Я криво усмехнулся. Увлекся блядь? Со мной вообще какая-то херня происходит. Я ни спать, ни есть нормально не могу. А сейчас перед глазами картина как лапа конвоира трогает золотые волосы и мне эту лапу топором рубануть охота.
— Еще чего не хватало! Увлекся! Отребьем? А ну ка налейте мне, я сейчас отыграюсь за тебя, Котяра!
— Ты чертовски плохо выглядишь, командир. Тебя явно что-то гложет, что-то, о чем ты не хочешь с нами говорить. Что ж, это твое право, и мы его уважаем.
Глеб сказал это с укоризненной, чувствовалась обида на мою скрытность. Обида на недоверие, которое они с Котовым не заслужили. Но разве мог я сказать им правду, что потерял голову из-за девки. Презренной заключенной, которая предлагала себя сначала мне, а затем рыжему конвоиру без капли стыда. Я сам себя презирал за это чувство. Нет, это не просто похоть. Это похоть с привкусом адской жажды и голодом именно по этой женщине. А что если затащить ее к себе, и взять то, что она так любезно мне предлагала? И плевать на все: и на мнение друзей, на условности и на пропасть между нами…..
— Черт возьми, Гришка, да ты совсем нас не слушаешь!
— Мы разговариваем с тобой, а ты молчишь и смотришь в одну точку как истукан.
— А я сейчас возьму и вытрясу из него правду, не будь я Котов, он нам скажет, что его гложет.
Васька угрожающе поднялся с койки.
— Та ладно, угомонись. Я просто думаю о том, что меня в измайловский отправят. А вы здесь останетесь. Разлука будет между нами, братья! Я ж говорил о нашем последнем со Спиридовым разговоре. Вот и думаю об этом постоянно. Сука, спать не могу нормально.
— А мне кажется ты нормально спать не можешь из-за золотоволосой девки с синими глазами. Или думаешь осудим, а, Григорий?
В этот момент на палубе послышались крики женщин, возня, конвоиры что-то орали, но их голоса тонули во всеобщем хаосе, одна из женщин кричала громче всех, словно от боли.
Мы втроем выскочили из каюты, выхватив шпаги из ножен.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — рявкнул Васька своим громовым голосом.
Все заключенные стали в круг, растопырив свои необъятные коричневые юбки и не давая никому приблизиться, ни конвоирам, ни матросам, ни офицерам.
За их спинами слышались страдальческие стоны и крики.
— Да, что же это такое твориться, совсем бабы очумели?- Выкрикивали конвоиры, бегая из стороны в сторону в совершенной беспомощности и растерянности.
— Расступиться сейчас же! — рявкнул я и направил шпагу на одну из заключенных — Иначе купаться сейчас все за бортом будете. А кто усерднее всех бунтует вооон на той мачте повешу. Остальных посажу в трюм на одну воду к бортовым крысам. Их изобилие в недрах этого судна я вам гарантирую. Эй, ты? Да, ты, а ну пошла вон!
Женщина попятилась, за ней все остальные, я прорвался внутрь круга и тот замкнулся за мной снова. Прорвался и замер. На тюфяках лежала женщина. Подол ее платья был задран до пояса, над огромным вздувшимся животом, за который та держалась обеими руками. Она была молода и довольно привлекательна, но страдания исказили ее черты. Голова женщины металась из стороны в сторону, губы искусаны до крови, на лице испарина, она выла как раненое животное. Между ее распахнутых ног сидела Катерина, ее лицо тоже покрылось, потом и раскраснелось, она держала ноги женщины и что-то тихо ей говорила. Затем обернулась и посмотрела на меня взглядом полным отчаянья.
— Господи, да что вы так смотрите? Неужто совсем нас за людей не считаете? Ни капли сострадания в вас нет. Рожает она. Прикажите вашим солдафонам убраться. Если вы не в состоянии предоставить ей условия, ради бога не мешайте! Или позовите лекаря! На вашем судне есть лекарь?
Женщина снова пронзительно закричала. Я думал ровно секунду.
— Будут вам условия в моей каюте. Напился вчера скотина-лекарь. Спит как убитый падлюка. Завтра за яйца подвешу сукина сына. Сами справитесь?
— Попробуем.
Девушка даже на меня не посмотрела, не сказала ни слова благодарности. По уставу права не имел так поступать. Узнает кто неприятностей не оберусь. Но, блядь, как я могу отказать, когда она на меня ТАК смотрела. Сука…веревки из меня крутит.
— Варюша, милая, мы отнесем тебя в теплое место. Доктора там, конечно, нет, но зато есть чистые простыни и горячая вода. Слышишь, все будет хорошо, я не раз видела, как моя нянька принимает роды, я позабочусь о тебе.
Нянька? Откуда у простолюдинки нянька? Я в недоумении посмотрел на девчонку, но та была занята роженицей, которой явно было уже наплевать, где она находится.
— Она не дойдет сама, ее нужно отнести. Помогите, пожалуйста, начальник…если не побрезгуете.
Я подхватил несчастную на руки. Было нелегко Варя довольно полновата, кроме того при каждой схватке она извивалась и больно цеплялась за мою шею. Глеб схватил меня за рукав и тихо прошипел:
— То, что ты затеял, может закончиться для тебя неприятностями!
— Плевать, пусть только попробуют донести. Я не могу бросить женщину вот так, без помощи! Что я нелюдь что ли?!
— Ты то может и не нелюдь, а глаза и уши везде имеются. Огребешь потом так, что Измайловский только снится будет. Солдафоном пойдешь, на передовую. Ты это делаешь не из жалости к роженице, хотя я и не сомневаюсь в твоем благородстве, брат, но сейчас ты хочешь произвести впечатление на эту рыжую, строптивую девку! Мне не нравится, как ты смотришь на нее! Ужасно не нравится!
Я осторожно убрал руку брата и тихо ответил.
— Мы поговорим об этом потом!
Наконец-то я донес ее до каюты, и положил женщину на койку. Я остался…не то, чтоб мне все это нравилось, но я был обязан. В моей каюте заключенные они должны быть под присмотром. Но твою ж…Не мужское это дело присутствовать при родах. Конвоиры ублюдки. Ни в одном из табелей больные и беременные не числились. Знал бы Петька бы вчера так не набрался. Заставил бы его падлу проверять девку на сносях.
— Не стойте столбом, Ваше Сиятельство, - девушка оторвала меня от размышлений - будете помогать, одной мне не справиться! Мне нужна горячая вода, несите чистые тряпки или повязки, все, что найдете. — Обернулась к роженице и погладила ее по голове
— Тише, Варюша, тише, тебе надо попить.- И снова обернувшись ко мне сказала - Дайте вашу флягу! Ну что вы замерли! Несите то, что я попросила!
Я сунул ей в руку флягу с водой и отдал приказ матросам нагреть воды, а сам разорвал на тряпки простынь и подал девчонке.
— Варя, успокойся. Постарайся дышать ровнее, глубже. Я знаю, что тебе очень больно, но мы переживем эту боль вместе, ты ведь не одна. Думай о хорошем, о малыше, которого тебе подарил Кирилл, перед тем как покинул этот грешный мир. Он был бы рад увидеть сына, но болезнь его скосила, а ты выжила, сам Бог тебя уберег. Ведь это, Варенька, настоящее чудо.
— Откуда ты знаешь, что это мальчик? — Женщина немного успокоилась.
— А как же иначе, только мужчины доставляют нам столько страданий.
Девушка ласково улыбнулась и погладила роженицу по щеке.
— Катенька, ты ангел,…посланный мне Богом, чтобы помочь искупить грехи.
Я застыл, молча глядя на золотоволосую ведьму, которая закатила рукава и склонилась над женщиной. Я слушал, о чем они говорят. Меня до чертей сжирало любопытство. Я хотел знать обо всем, что касается ЕЕ.
И вдруг роженица вновь взвыла, заскрежетала зубами.
— Варя, это потуги. Тужься, ребеночек вот-вот появиться, помоги ему. Давай же, будь умницей, скоро это все закончиться.
Теперь я видел ее совсем другой. Заботливой, нежной. Она восхищала меня своей храбростью, своей добротой. Смелая, дерзкая и в то же время нежная и ранимая, не похожая ни на одну из женщин, которых я встречал раньше. Только ей удавалось разжечь во мне этот дьявольский огонь противоречий.
— О, Боже мой! — стонала, несчастная - У меня ничего не выходит. Он перестал шевелиться, что-то не так. Не так, Катя, мне страшно…..
— Помогите мне, сударь, не стойте там, подойдите! Да отбросьте вы ваши приличия, неужто девку голую ни разу не видели? — Она притянула меня к себе за руку.
— Вы должны заменить меня здесь, на этом месте, и держать ее за ноги, пока я буду, помогать ребеночку протолкнуться. Если мы ничего сейчас не сделаем, это плохо кончится. Вы скажете мне, когда появиться головка.
— Я тебе повитуха что ли бабе между ног во время родов заглядывать?
Мной овладел какой-то ступор и страх. Одно дело головы мужикам рубить и бока протыкать, а совсем другое вот это вот все.
— Трус!- Зашипела меня девчонка и ее ровные брови сошлись на переносице, — Вы просто жалкий трус, если вы мне не поможете, малыш погибнет. А ее мне придется резать чтобы достать тело ребенка. От этого она скорей всего умрет. Хотите жить с этим? Хотите взять это на свою совесть? Или вам все равно? Может вы привыкли к смерти?
— Ладно, черт тебя раздери, ладно!
Я сел между ног женщины и крепко зажмурился. Катя взяла мои руки и положила на колени роженицы.
Я глубоко вздохнул, ради этого прикосновения, да хоть к черту лысому на рога. Идиот несчастный. Снова разомлел.
Девчонка свернула простыню в жгут и подошла к Варе.
— Варюша, ребеночек устал, ему очень тяжело, нужно помочь ему протолкнуться иначе он может погибнуть. Будет больно, очень больно, но ты потерпи и постарайся тужиться со всей силы, когда я надавлю на живот. Ты готова? Давай!
Каюту сотряс нечеловеческий вопль, такой пронзительный, что мне показалось, что я оглох, в ушах зазвенело.
— Откройте, черт возьми, глаза! — закричала Катя- Они мне нужны, ханжа несчастный, вы должны мне сказать, если появиться головка! Варя, давай!
Женщина зарычала, захрипела, и я увидел, как между ее ног изнутри самого женского естества показался темный пушок, растягивая расселину и выбиваясь наружу.
— Я вижу ее вижу! Вижу! — Закричал как дурак.
— Варя, ну еще разок! А теперь замри, дыши ровно и спокойно! Как только выйдет головка можно будет опять!- Лоб девушки покрылся каплями пота, она прикусила губу. Взволнованная, сосредоточенная и настолько красивая, что мне показалось я готов пару раз к черту на рога сбегать и обратно лишь бы видеть ее так близко.
— Есть головка, я держу ее!- с восторгом заорал обхватывая маленькую голову младенца и пачкая руки в крови. Катя подбежала ко мне, оттолкнула и заняла мое место.
— Давай, Варюша, последний раз! Вместе!
Я смотрел на свои дрожащие, окровавленные руки, и думал, что мне только что посчастливилось прикоснуться к одному из величайших чудес природы. Раздался пронзительный плач младенца.
— Это мальчик, как я и говорила. Ах ты толстый карапузище, ну ты нас и помучил! Эй, моряк, у нас получилось! Несите нож!
Я подал ей свой острый как бритва кортик. Ощущения такие будто только что воевал с тысячей пруссаков или прошел через мясорубку.
Через несколько секунд, была перерезана пуповина, девушка прочистила ротик младенца, запеленала его, ласково воркуя.
— Смотрите, моряк, без вас мы бы не справились!
Я с опаской взглянул на розовое, сморщенное личико, малыш часто моргал и щурился, причмокивал крошечными губками, Катя протянула его матери.
— Корми своего мужичка, Варя. Поздравляю тебя! Как назовешь сына?
— А как зовут их сиятельство? Так и назову!- боль наконец-то отпустила несчастную, а при виде малыша на нем отразились все те чувства, которые природой заложены в женщине, когда она становится матерью.
— Их Сиятельство зовут… - и посмотрела на меня своими синими глазищами, вышибая весь дух. Так что руки снова затряслись.
— Григорий Сергеевич Никитин. — ответил и нож из ее рук забрал.
— Да храни вас Бог, Григорий Сергеевич, если бы не вы!
***
Катя мыла руки у раковины, я стоял позади нее.
— Мать с ребенком разместят в лазарете. Это все, что я могу для них сделать.
— Я знаю,- сказала Катя, не оборачиваясь — Спасибо вам за Варвару. Она конечно девушка простая, но хорошая. Воровала, чтобы семью прокормить. А человек она добрый и честный, муж помер от чахотки, осталась старая мать да сестры, не могла она их содержать. Она вам безмерно благодарна. Всю жизнь на вас молиться будет.
— А ты?
Я тщетно пытался поймать ее взгляд, она смотрела куда-то в сторону, избегая смотреть на меня. И я схватил ее за подбородок, повернул к себе, чтобы впиться взглядом, заставляя ответить.
— Я тоже благодарна. Очень. Я в вас ошиблась.
Ее щеки порозовели, и она опустила глаза, а я внезапно вспомнил о ее свидании с конвоиром и все очарование моментом разбилось вдребезги. Гнев поднялся изнутри, поднимая голову зверя, который жадно заурчал внутри.
— Ну если так благодарна может со мной встретишься вечером, а не с рыжим? Я кажись больше заслужил али нет?
Я увидел, как она побледнела и отшатнулась от него.
— Я не могу! — прошептала едва шевеля губами.
От бешенства потемнело перед глазами, и я сдавил ее подбородок изо всех сил.
— Почему? Он что твой любовник? С ним ты здесь трахаться не будешь. В трюме запру до самого прибытия, а ему башку откручу. Устроила бордель на корабле. Валяться с мужиками ты сможешь там, в ссылке, но не здесь, не при мне!
Я стиснул челюсти так, что захрустели кости. Мне хотелось свернуть ее тонкую шею прямо здесь и сейчас.
— Как вы можете говорить мне такие ужасные вещи? Вы же обо мне ничего не знаете?
На ее глаза навернулись слезы и подбородок дрогнул, но мне было плевать на эти слезы. Они пролиты не из-за меня.
— Не прикидывайся, я видел, как вы беседовали сегодня днем, и слышал, о чем вы говорили. Сколько он обещал тебе за ночь? Я дам в десять раз больше! Сколько?
Схватил за затылок и дернул к себе.
— Не смейте, слышите, не смейте так обо мне думать! Вы ничего обо мне не знаете!
Слезы потекли у нее из глаз, и она попыталась вырваться, но он не дал ей этого сделать, заставляя смотреть себе в глаза, тогда Катя уткнулась лицом в мое плечо и зарыдала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
