Страница 3 из 4
– Предупреждение, Кэрол, – и тут же растворяется во тьме. Словно и не было его.
Я тут пленница. Никакая не гостья. Мне не у кого попросить защиты. Совсем одна в логове вампиров, и как оказалось, тут у меня хватает недоброжелателей. И во главе князь, которой в любой момент может сделать со мной все, что взбредет в его голову. От мыслей о князе перед глазами возник его образ, сердце кольнуло. Махнула рукой, словно этот бесполезный жест способен прогнать видение.
Альба появилась очень быстро. Зашла в комнату, вернулась с бархатной коробочкой. Это меньшее, о чем я думаю в данный момент, но что – то подсказывает, что разбрасываться подарками князя не лучший вариант, особенно в моем положении.
Вампирша проводила меня в комнату, расположенную на этом же этаже, но чуть дальше по коридору.
– Отдыхайте, а утром перенесут все ваши вещи. Добрых снов, – поклонилась и исчезла.
Присела в кресло. Решила для начала все же открыть коробку. И тут же зажмурилась, блеск рубинов ударил по глазам. На бархате лежит удивительно красивый комплект, ожерелье, серьги, кольцо, пояс, и два браслета, на руку и на ногу.
В украшениях ощущается вес столетий. Переплетение линий, витиеватые узоры, ювелирная огранка рубинов. Это произведение искусства, и даже я, абсолютно равнодушная к украшениям, ощущаю трепет. Хочется любоваться, рассматривать, и не выпускать из рук.
В голове ярко и отчетливо всплывают слова князя: «Завтра ночью жду тебя. На тебе должен быть только мой подарок, и более никакой одежды», и меня прошибает холодный пот.
Он хочет секса?! Морщусь. Передергивает. Только не это! Одно это слово – рвотный позыв. Итан, мой мучитель, на всю жизнь отбил у меня охоту. Даже если смотрю фильм и вижу действо, тут же воспоминания душат. Секс – это боль, унижение, насилие. Незамедлительно проматываю подобные сцены.
Конечно, понимаю, что в парах это бывает по обоюдному согласию, и партнеры получают удовольствие от близости, но не в моем случае. С Остином я хотела переступить черту. Терпела его поцелуи, стиснув зубы и откровенные ласки, которые ничего, кроме чувства гадливости не вызывали. Я действительно пыталась стать нормальной. Сейчас понимаю, насколько ошибочным было мое решение. Я бы не смогла. Или потом кошмары бы окончательно взяли надо мной верх.
Но иногда желание просто жить, не оглядываясь в страхе назад, побуждает нас переступать через себя. Я очень хотела побороть свои страхи. Ведь без секса не построить отношений. И Остин на тот момент казался неплохим вариантом. А в действительности я просто закрывала глаза, не хотела признать, что рядом со мной ничтожество.
Но Остин – это все же одно. Да и любой волк в целом. А секс с нечистью? Бр-р-р, вот это уже точно перебор. Но для чего мне приходить к нему в драгоценностях и обнаженной? Я вижу только одну причину. Пусть князь и хорош собой. Скорее всего, он умер, когда ему было лет тридцать-тридцать пять. И все на этом его жизненный путь оборвался. А сейчас сохранилась лишь оболочка, пропитанная чужими жизнями. Нет. Я не переживу… если… Но и не пойти не могу.
Я в городе под землей, запечатанном магией, с вампирами. Понятия не имею, как выбраться. Не приду я, придет князь. И тогда уже на милость мне точно не светит рассчитывать. Все логично. Идти надо, как бы все во мне ни противилось. И там уже попробовать как-то выкрутиться.
Или он посредством секса рассчитывает меня склонить, чтобы я выпустила его нечисть? План хуже не придумаешь, с какой стороны ни посмотри. И добровольно данные мной клятвы существенно сужают круг моих маневров.
В новой комнате меньше цветов. Кровать не такая большая. Но в целом мило и уютно. Долго отмокаю в ванной. Пытаюсь смыть с себя переживания и кошмары дня.
Заснуть так и не удалось. Лежала и смотрела в потолок. Сколько времени? Тут не понять. Солнца и луны нет, часов тоже. Мы под землей, так что, можно сказать, тут вечная ночь. Потому понятия не имею, когда идти на казнь к князю. И вообще, что мне делать, как выбраться и увижу ли я еще когда-то родных? Чем больше лежу без движений, тем мрачнее мысли, накрывает апатией и отчаянием.
Альба принесла мне еду. Покосилась на поднос. Пахнет вкусно. Но…
– Не переживайте, вам ничего не подмешали, – говорит смущенно.
Они тут все сговорились мысли читать?!
– Ага, вчера мне тоже ничего не угрожало, а потом я нашла «милейший сюрприз», – фыркаю.
– Никто не станет травить вашу еду. Князь подобного самоуправства не допустит, – идет к выходу.
– Ага, а крыс раскладывать – это пожалуйста, – от злости вырывается волчий рык.
Она ничего не отвечает. Молча сваливает. И как общаться с вампирами? Ответ один и самый простой – никак.
К еде я так и не притронулась. Заснула. Видно, усталость все же победила мои тревоги. Когда проснулась, обнаружила на тумбочке шелковый плащ с капюшоном. А это накинуть, чтобы по коридорам голой не шастала? Какая забота.
Обхватываю голову руками. Как я переживу сегодняшнюю встречу? Ведь явно она ничем хорошим не закончится. И где мои волчьи инстинкты? Почему я не проснулась, когда кто-то входил, чтобы «осчастливить» меня плащом? Так спокойно могли и глотку перегрызть. Я в этом городе реально стала слабее, словно волчья сила меня покидает. Или кто-то ее высасывает? Князь. Не удивлюсь, если так.
После теплой ароматной ванны, облачаюсь в «наряд». Украшения потрясающие, тут спору нет. Только не так их носят. Мне стыдно саму на себя в таком виде смотреть. И дело не только в украшениях. Это еще один мой пунктик, если вижу свое обнаженное тело в зеркале, меня снедает стыд, настолько сильный, что хочется залезть в дальний угол, спрятаться от себя самой.
И вроде с фигурой все хорошо. И откровенные наряды спокойно могу носить. Но вот себя голой видеть – это пытка.
Поспешно накидываю плащ. Никакой косметики. Я не соблазнять его иду. На голову капюшон. Стук в дверь. И на пороге возникает Гаспар.
– Доброй ночи, вы готовы?
– А к такому можно подготовиться? – вздыхаю.
Неопределенно пожимает плечами. Он не настроен на беседу.
Иду по уже знакомым ступеням. Ноги ватные. Еще немного и рухну, не в силах подняться. Гаспар приводит меня в другую комнату, не ту, в которой встречалась с главным вампиром вчера. Оставляет около двери, исчезает. Стучу. Снова нет ответа. Открываю дверь. Ноги утопают в мягком ворсе ковра. Свечей тут еще больше, чем в прошлый раз. Огромная кровать стоит посредине, шелковые красные простыни режут глаза.
– Приветствую, mi estrella, – вздрагиваю от звука чарующего голоса.
Князь сидит в кресле. На нем черный длинный халат, волосы слегка вьются на концах, обрамляют идеальные черты лица, на губах порочная улыбка.
Как я могу любоваться трупом и при этом испытывать животный страх? Он манит моего зверя, будоражит меня, а инстинкт самосохранения вопит, веля держаться от него как можно дальше.
– Здравствуй, Сальвадор, – во рту пересохло.
Слишком уж интимная обстановка, и мне это не нравится. А расслабленная поза князя только усиливает мое смущение.
– Раздевайся, – в черных глазах пляшут тени.
– Мне комфортнее так, – выдавливаю смущенную улыбку.
– А мне нет, – барабанит длинными пальцами по подлокотнику.
– Не могу, – отрицательно качаю головой.
– Mi estrella, стоит ли мне напоминать тебе, что перечить мне не в твоих интересах, – голос с акцентом звучит обманчиво мягко, напоминает пуховое одеяло, в которое хочется закутаться от всех невзгод.
– На подобное уговора не было… – едва стою на ногах. Мне так холодно, невзирая на огонь в камине.
– Ты принесла клятвы тьме, тем самым согласилась платить любую цену.
Медлить дальше нет смысла. Я только разозлю его. Одним резким движением скидываю плащ. Он падает к моим ногам. Закрываю глаза. Замираю. Не дышу. Чувствую, как взгляд князя скользит по моему телу, настолько отчетливо, словно это реально его пальцы. И в местах касания, остаются следы. Невидимые, едва ощутимые, но их уже никогда не стереть.
– Тебе понравился мой подарок? – голос его не изменился, та же чарующая мягкость.
– Очень красивый комплект… спасибо, – выдаю сдавленно.
– Покажи мне себя.
Открываю глаза. Князь сидит в той же позе, его взгляд невозможно понять, эмоции скрыты плотной завесой тьмы.
– Не поняла? – едва сдерживаю желание прикрыться.
Я сейчас больше чем обнажена, с плащом упала и моя броня. У меня словно душа вывернута наизнанку и он без зазрений совести там копается.
– Как женщины показывают себя, покрутись, пройдись, я хочу видеть твое тело, – одаривает меня снисходительной улыбкой.
– Понятия не имею, как продают себя, – пусть отведет взгляд, пожалуйста.
Князь меня не касается, но в то же время он меня продолжает раздевать, слой за слоем, до мяса обнажает.
– Прояви фантазию, – выгибает черную, идеально прорисованную бровь.
– Моя фантазия говорит мне перекинуться и обрасти шерстью, – даже не пытаюсь скрыть злость в голосе. Ее слишком много, и она растет.
– Вперед, – подмигивает.
О… хватаюсь за его слова. В волчьем облике я буду чувствовать себя гораздо лучше, уверенней. Взываю к своему зверю, зову его на волю… а в ответ – тишина… Волчица притаилась во мне, спряталась в такой дальний угол, что ее никак не выманить. Пробую снова и снова, все безрезультатно.
– Что… что… ты со мной сделал?
Мой зверь больше мне не принадлежит. Паника накрывает волной, беспомощность впивается в разум острыми иголками.
– Все зависит от тебя и твоего поведения, – в глазах танцуют дьявольские блики. – А пока, мягко говоря, оно неудовлетворительное.
– Что ты сделал с моим зверем?
Как он вообще может влиять на мою волчицу? Что он за отродье?
– Проходи, располагайся, – изящным взмахом руки указывает на кровать.
– Не-е-ет… – отхожу назад. Хочу бежать как можно дальше. Страх заполняет каждую клетку тела, ужас парализует.
– Мне снова надо повторять дважды? Это утомляет, mi estrella, – слова впиваются мне в кожу, покалывают.
Не хочу подчиняться, но на негнущихся ногах против воли иду в указанном направлении. Такое ощущение, что по щелчку пальца он может меня на колени поставить. И сопротивление только ухудшит мою участь.
Сажусь на краешек.
– И что дальше? Возьмешь силой? – сжимаю руки в кулаки. Пробую унять дрожь.
В ответ мне раздается бархатный, тягучий смех.
– Ты действительно думаешь, что мне нужен от тебя секс? – продолжает смеяться. Вопрос задевает. Отчего – то становится обидно, даже из глаз норовит упасть предательская слеза. Что за странная у меня реакция?
От смеха лицо князя преображается, становится моложе, глаза лукаво сверкают, светлеют, снова невольно любуюсь безупречными чертами лица.
– Твои просьбы на это указывают. Что еще думать, если ты просишь явиться вот так? – я сбита с толку. Щеки горят.
– Право, Кэрол, секс с тобой не стоит столько, – немного поддается вперед, опирается локтями на колени. – Или ты себя причисляешь к продажным дамам, которые думают, что, раздвинув ноги, могут получить любые блага от мужчины?
Словесная пощечина опаляет щеку. А ведь глядя со стороны, как ещё я выгляжу в дорогих украшениях, обнаженная, на его шелковых простынях? От стыда и унижения хочется сделать ему больно. Только как? Если я не знаю о нем практически ничего. Хотя…
– Прости. Я немного забылась. Передо мной необычный мужчина. Ты вампир. Тебе нужна кровь. А там, – киваю в сторону его паха, – Скорее всего, уже ничего не работает. Хочешь крови, вперед, Сальвадор, поужинай, укради немного чужой жизни, чтобы продлить свое существование.
Мне надо было быть благоразумней. Нельзя злить того, в чьей власти всецело нахожусь. Но слишком он меня задел.
– Не сдерживайся, продолжай, у тебя вкусные эмоции, – он широко улыбается, только взгляд остается непроницаемым, там блуждает тьма, манящая и пугающая.
Не такой реакции я ожидала. Ярость, агрессия, злоба. Но ничего этого нет. Ему будто понравились мои слова, он ловит какой-то извращенный кайф от этого.
– Ты хочешь моего гнева? Ты эго пожираешь? – моя злость сменяется растерянностью.
– Mi estrella, будь собой, и этого достаточно, – снова вздрагиваю от этого его обращения.
Или я себя накручиваю, или мне кажется, в этих испанских словах скрыт ведомый только ему смысл. От них веет особенной энергией, которая проходится бархатом по коже и норовит проникнуть внутрь.
– Это твое обращение, – все же решаюсь озвучить вопрос, – Что оно значит? Увы, я не знаю испанского…
– Моя звездочка, – глаза загораются, манящий черный огонь полыхает внутри, завораживающее зрелище, смотреть опасно, а не смотреть невозможно. – Даже у тьмы есть свет, звезда, которая укажет путь.
– Наверх, в мир? – сейчас он походит на дивное видение, мираж, завораживающий взгляд. Соблазнительный изгиб губ, слегка приподнятые брови, локоны черных искрящихся волос, к которым так хочется прикоснуться.
– Кто знает, где этот верх, и где находится конечная цель, – голос проливается опьяняющим дурманом.
– Ты знаешь, – голос сел. Выдает мое состояние с головой.
И я сама не понимаю, что со мной происходит. Ведь князь даже не приблизился, а меня ведет, тело становится ватным, и я как загипнотизированная ловлю каждый его жест.
– Возможно, – пожимает плечами. – Будущее переменчиво. И звезда, отдав свой свет, может погаснуть в любой момент.
Угрожает? Показывает мне мое место? Что у него в голове?
– Что ты хочешь от меня, Сальвадор? Чтобы помогла тебе выбраться? Я для тебя расходный материал, это ты мне пытаешься сказать?
– Мы улавливаем в словах собеседника смысл, созвучный с состоянием нашей души. И ты вправе их трактовать, как тебе заблагорассудится, – склоняет голову набок, во взгляде снисходительность.
Как он может, отвечая, еще больше запутывать. Сбивать столку, разбивать броню и одновременно притягивать.
– Давай конкретно, для чего сегодня я тут?
– На тумбочке нож и бокал. Наполни его своей кровью, – монотонный голос, словно ничего особенного не сказал.
– Все сводится к обычным вампирским потребностям, – усмехаюсь.
– Ты вправе полагать именно так.
Он не пытается спорить. Что – то доказывать. Он разыгрывает со мной только ему ведомую партию.
– Так подойди и выпей, к чему нож, бокал? Вонзи свои клыки, присосись, как истинный кровосос, – оглядываюсь, на тумбочке вычурный нож, украшенный драгоценными камнями и пузатый бокал.
– Если ты испытаешь на себе мой укус, то станешь зависимой от этого удовольствия, – откидывается назад, откровенно скользит взглядом по моему телу.
– Что? Серьезно? – тут меня пробивает на смех. – Князь изволили шутить? Меня кусают, а я тащусь от этого? А ты, такой благородный, решил меня защитить?
– Укус привяжет тебя ко мне, и все твои мысли будут подчинены жажде, доселе тебе неведомой, – слова звучат интимно, вызывающе, и при этом дико и странно. Не верю я в подобную чепуху.
– И чего ж ты не используешь возможность? Исходя из твоих слов, я ж тогда на все буду согласна? – продолжаю ухмыляться.
– На данный момент не хочу превращать тебя в безвольную рабыню.
– Ага, очень смешно, от укуса вампира я потеряю голову и буду ползать за тобой на коленях и просить добавки, – смеюсь. Кто в здравом уме поверит в эту ересь?
– Хочешь убедиться в правдивости моих слов? – что – то такое мелькает в его глазах, отчего смех застревает у меня в горле.
– Нет, – беру с тумбочки бокал и нож, – Мне в любом случае не надо, чтобы твои клыки в меня впивались, – морщусь. Изображаю на лице омерзение.
Но вот, по правде говоря, в душе у меня нет ни страха, ни отвращения, даже какая-то странная дрожь появились, похожая на предвкушение, словно темная часть меня этого хочет. Бред. Это все нервы. Это все вампирский город и игры моего воображения.
Смотрю ему в глаза. Не прячу взгляд. Решительно провожу ножом по запястью. Представляю, как втыкаю его в князя. Уверена, он читает это по моему взгляду. Вижу это по его ухмылке. Боль, ее практически нет. Куда больше болят раны, что никогда не затянутся на сердце, будут вечно кровоточить.
Подношу бокал к запястью. Работаю пальцами, чтобы усилить кровотечение. Вампир с виду не меняется. Не показывает эмоций, только тьма в глазах меняет свои очертания, клубится, пылает, там меняются тени, вспыхивают огни, точно калейдоскоп. Ощущаю странное чувство темного единения. Словно от князя ко мне тянется тончайший луч, он норовит меня опутать, привязать, а внутри нет сопротивления, только странный душевный подъем, адреналин ударяет в голову.
На какое-то время даже забываю, что моя кровь стекает в бокал. Попадаю в его тьму, блуждаю там, кутаюсь в бархатный черный шелк, и душевная боль отступает, странная эйфория охватывает, забытье, о котором порой исступленно молю небеса.
Дико странный и сбивающий с толку момент. Уж чего я не ожидала, это того, что испытаю столько разнообразных эмоций, пока буду отдавать свою кровь. А если и правда его укус так действует?! Проталкиваю застрявший в горле ком. Тут полностью согласна с князем, мне лучше подобного не пробовать.
– Принеси мне, – слова легко касаются тела, еще больше усиливают странные эмоции.
И не возникает даже мысли о сопротивлении. Встаю с постели, слегка пошатываясь, подхожу к князю. Протягиваю ему бокал. От него пахнет свежестью, сладкой мятой и лаймом. Черные блестящие волосы, загнутые ресницы, огромные омуты глаз, его лицо вблизи завораживает настолько, что я бесстыдно пялюсь, не в силах отвести взгляд. И мне плевать, как я сейчас выгляжу, голая, совсем рядом с ним. Стыд ушел. Все ушло, остался только князь и адреналин, блуждающий в моей крови.
– Приятного кровопития, – протягиваю бокал.
Князь забирает. Не прикасаясь к моей руке. Не отводит взгляда. И я остаюсь стоять на месте, не отхожу. Смотрю сверху вниз. Скольжу глазами по распахнутому на груди халату, по отливающей бронзой коже, и впервые я хочу прикоснуться к мужчине, сама по собственной инициативе.
Стоп! Кэрол, опомнись! Он уже не мужчина. Труп. Мужиком он был за несколько сотен лет до твоего рождения. Это просто красивая оболочка. Все.
– Gracias, mi estrella, – бархатным шепотом, от которого покалывает мои соски.
Медленно подносит бокал к губам. Смотрю, как по прозрачным стенкам течет моя кровь к нему в рот. И такое ощущение, словно это я сама там, на дне бокала, я перетекаю в князя, растворяюсь, забывшись в его тьме. И получаю от этого странное удовлетворение, темный кайф.
Странный момент, интимный, гораздо откровенней, чем простая близость. Что – то происходит, чувствую, как внутри меня расползается теплый черный туман, как окутывает меня, и я плаваю в невесомости, и удерживают меня на плаву потрясающе красивые огромные глаза, сейчас именно в них сосредоточен центр вселенной.
Он делает один глоток. Медленный. Смакует. Словно дорогое вино. Вертит в руках бокал. Взмах ресниц, и взгляд снова прикован ко мне.
– Горькая, – в одном этом слове он умудряется передать всю боль, что лежит у меня на сердце мертвым грузом. Столько оттенков в одном слове, что я задыхаюсь, от осознания – он только что прочитал меня.
– Какая есть. Не нравится, пей другую, – надо отойти на безопасное расстояние. Умом понимаю, а ноги будто приросли к полу.
– Я давно не пил свежей крови, – поднимается. Резко и очень плавно.
Он выше меня. Я едва ему до подбородка достаю. Мы не соприкасаемся, нас разделяют миллиметры. Ощущаю давящую ауру силы, что исходит от князя. И мне она нравится, притягивает, манит, хочется спрятаться за ней, словно именно там находится мое спасение.
– Консервированную Гаспар привозил? – пробую сменить вектор общения, разрушить слишком интимную обстановку.
– У меня есть иные способы питания, mi estrella, – его дыхание проходится по волосам.
Поднимаю голову. Князь так близко. Я обнажена. Мои соски практически касаются его халата. Губы князя совсем рядом, жесткие, порочные, отчего-то дико манящие, завораживающие. Он слегка наклоняет голову, совсем близко, я ощущаю энергию, что исходит от его губ, запах моей крови, смешанный с его неповторимым ароматом. Меня пронзают стрелы темной энергии, тьма в глазах так близко, что хочется без оглядки прыгнуть. Мои губы приоткрываются. Я впервые в жизни хочу ощутить поцелуй. Хочу, чтобы мой первый добровольный поцелуй произошел именно с ним. Собственное желание поражает, оглушает, но я не в силах ему противостоять.
Губы Сальвадора приближаются…
– Я не целую еду, Кэрол, – в словах скользит холодный метал, что мгновенно режет внутри, до крови, не щадя, жалит ядом. Князь отходит к камину, поворачивается ко мне спиной, – Более не задерживаю. Доброй ночи…
А вдруг? Вот это «вдруг» еще долю секунды назад ожило и трепетало в моей душе. Оно пыталось отрастить оторванные с мясом крылья. Желание поцелуя – первый микроскопический шаг к возрождению слабой надежды. На что? Я сама не отдаю отчет в этом. К нормальности, которая мне никогда не светит? К желанию почувствовать себя полноценной? С кем, Кэрол? С мертвым чудовищем?
Все… уже ничего не имеет значения. Мысли, надежды, желания, он безжалостно раскромсал все. И почему-то я уверена, князь прекрасно это почувствовал, и в этот момент испытал черное удовольствие. Он порождение тьмы, сгусток сил зла, и я ненавижу себя, что посмела чего-то желать от него. А я желала, впервые в жизни, и от этого мое унижение еще гаже, омерзительней. Оно подобно смертельному яду медленно меня убивает, дает почувствовать, как прогниваю изнутри. Каждая новая грань моего унижения раскрывается и злорадно смеется над слепой надеждой, отравляет ее ядом, испепеляет и мастерски наносит точные удары, чтобы надежда больше не смела рыпаться.
Мне надо что-то сказать. Бросить колкость. Нагрубить. Да что угодно, лишь бы не стоять вот так обнаженной, растоптанной униженной и смотреть ему в спину. Князь замер, прямая осанка, руки держит за спиной, магический блеск волос режет глаза. А я не могу выдавить из себя ни слова. Ничего не приходит на ум. Внутри только очередная боль, новый порез, гораздо глубже, чем оставили мучители. И я задыхаюсь от обиды. Почему сейчас хуже? Почему больнее? Ведь тогда было насилие, а сегодня князь даже не притронулся ко мне. Паскудно признавать – я ХОТЕЛА, чтобы прикоснулся.
Поднимаю с пола плащ. Поспешно его накидываю и пулей вылетаю из комнаты. Остановилась только на лестнице. Прижалась к стене. Перевела дух. Смахнула слезы, которые против воли полились из глаз. Какие же они горькие. Прав князь, я вся прогоркла. Он не человек, он труп, но и я недалеко от этого ушла. Если и было что-то во мне живое, сегодня он убил все.
И ведь по логике, я должна радоваться, что в прямом смысле отделалась малой кровью. Увы, нет. И пока я не могу понять саму себя. Необходимо время. Пусть первая боль утихнет, и тогда я хоть немного попытаюсь зализать раны.
Бреду в свою комнату. Тишина. Давящая, угнетающая. В голове все еще звучат слова князя, разъедают меня. Кутаюсь сильнее в плащ. В замке тепло, а меня прошибает озноб. Открываю дверь своей комнаты… замираю. Я не ошиблась? Туда попала?
На моей постели сидит девушка. Ногу на ногу закинула, соблазнительно изогнулась. Улыбается.
– Проходи, Кэрол, – говорит так, словно я к ней в комнату вошла, а не наоборот.
– Ты кто такая? – после морального уничтожения, я еще не собрала себя по кусочкам. Потому соображаю заторможено.
Гостья миловидная, длинные платиновые волосы струятся шелковистой волной по плечам. Губы ярко-красные. Глаза серо-голубые, большие. Она вампир. Это чую сразу. Бледности нет, на щеках румянец. Смотрит на меня изучающее, агрессия от нее не исходит.
– Мартина, будем знакомы, – голос у нее приятный, спокойный, тихий. Но в целом обычный. Если услышишь на улице, не запомнишь.
– И чем обязана твоему визиту? – остаюсь стоять на пороге. Мало ли что у этих вампиров в голове.
– Я с миром, расслабься, – улыбается.
– У меня есть все основания в этом сомневаться, – хмурюсь.
Она делает жест рукой, дверь за мной захлопывается. Вздрагиваю. Нервы вконец расшатаны, волчье чутье заснуло мертвым снов. Этот город меня медленно уничтожает.
– Я пришла тебе помочь, – поднимается.
Она выше меня. Ноги от ушей растут, что подчеркивает ее черное платье, прикрывающее только задницу. Пышная грудь практически вываливается из огромного выреза. Подходит ко мне, на губах по-прежнему улыбка.
– Ты уверена, что мне требуется твоя помощь?
– О, еще как, Кэрол. Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться…
– Что же ты можешь мне предложить? – усмехаюсь, прохожу к окну, под взглядом вампирши становится некомфортно. Она будто изучает, оценивает меня, решает что – то для себя лично.
– Я помогу тебе покинуть город тьмы, – произносит так, словно она Дед Мороз, и вытащила из мешка самый желанный подарок для меня.
– Возможно, ты не в курсе, но я связана клятвами. И просто уйти я не могу.
– Мне известно гораздо больше, Кэрол. И я даю гарантию, что преследования не последует. Ты просто вернешься наверх, к своей обычной жизни, к брату, его жене, племяннику, – последние слова она выделяет особой интонацией, вкладывая скрытый подтекст. Угроза? Игра моего воображения?
– Я вижу тебя впервые в жизни. Ты возникаешь в моей комнате, строишь из тебя благодетельницу, и ты реально ожидаешь, что я тебе поверю?
– Нет вопросов, – она поднимает руки вверх, словно сдается, – Я готова раскрыть карты. И ты поймешь, что мои мотивы пусть и неблагородные, но они определенно тебе на руку.
– О’кей, Мартина, слушаю тебя, – усаживаюсь в кресле.
– Я не хочу, чтобы открывались врата тьмы. Вечность в городе тьмы меня устроит, – склоняет голову набок, невинно моргает длинными ресницами.
– Почему? Неужели не хочется наверх?
– Я возлюбленная Сальвадора, – я вздрогнула. Не ожидала, что эти три слова так резанут внутри. Горло сдавил спазм, во рту появилась горечь. Что со мной? Что за странная реакция?
– И? – выдавливаю чуть слышно.
– Я не хочу его ни с кем делить. Тут у нас есть все, и он принадлежит мне. А наверху слишком много соблазнов. Свежая кровь, она кружит голову, увеличивает силу и размывает границы дозволенного. Я просто хочу, чтобы он остался со мной в городе тьмы, – в глазах тревога, в этом вопросе, чую, она не лукавит. Она честна. И эта честность, словно наждачкой проходится по душе.
– А есть ли разница, где жить? Если вы вместе, если у вас чувство? – у вампиров есть чувства? Я это серьезно? Наверно какое-то подобие все же есть, раз она так боится его потерять.
– Сальвадор наделен огромной силой, и да, увы, я не уверена, что он сохранит мне верность на земле. Тут его выбор сильно ограничен, отсутствие свежей крови делает его более уязвимым. Он принадлежит мне, тут нет занятий, негде развернуть широкую деятельность. И вырвавшись на волю, он пустится во все тяжкие. Это касается не только меня, но и последствий для оборотней, людей. Сальвадор непредсказуем. И его зло, сорвавшись с цепей, может привести к трагическим последствиям, – она вздыхает, смотрит на меня открыто, и я не замечаю, лжи, не чую фальши.
А главное – в ее словах железобетонная логика. Она хочет удержать своего любовника. Ну, а мне плетет про последствия, которые ее мало колышут, но, тем не менее, они вполне реальны и правдивы. Я ведь и сама отказывалась помогать, опасаясь стаи вампиров, вырвавшихся из неволи.
– А как вы тут существуете без крови?
– Нас питает Сальвадор, он заменяет потребность в крови своей энергией.
– А энергию он откуда черпает?
– Всех секретов не знаю, но в целом из внешнего мира, через Гаспара. Он единственный из нас может беспрепятственно передвигаться. И Сальвадор имеет не такую уж и малую власть наверху. Но лично не может покинуть город тьмы.
– То есть Гаспар сосет кровь на всех вампиров? – чет мне этот городишко с его обитателями нравится все меньше и меньше.
– Ему требуется кровь в малых количествах, у Гаспара, впрочем, как и у князя, немного иная форма питания, – пожимает плечами. – Но не об этом речь. Пока все остается как есть, угрозы нет. И в наших с тобой интересах все именно так и оставить.
– А ты не боишься, что он прознает о твоих играх за его спиной? – спрашиваю глухо, сдавливаю виски пальцами. – Если уже не узнал? И что тогда? Не думаю, что после предательства он останется с тобой. А это в его глазах именно предательством и выглядит.
– У меня все просчитано, Кэрол. Я могу освободить тебя от дальнейшего преследования Сальвадора, открою дорогу наверх, и ты забудешь о нашем существовании. Мне нужно только твое согласие, – смотрит мне в глаза, разводит руки в стороны. – Выбор за тобой…
Мартина ушла, присыпав мои раны пеплом, и всколыхнув нечто, что вообще не должно жить во мне. Она разворошила внутри осиное гнездо, и теперь к незажившим ранам присоединились еще и жалящие укусы.
Она дала мне время подумать. Немного. До вечера. Потом будет поздно. А сегодня князь чем-то там занят. Перед глазами возникает его совершенное лицо… ее он целует… она не еда… Интересно, как он преображается, когда шепчет нежные признания? Как ударом молнии прошивает тело, мои уши пылают, словно хотят на себе ощутить его губы, услышать ласковый шепот. Желание до жути реалистичное. Страшно. Немыслимо. Я попала под очарование трупа. Он манит меня, и так сильно, что я теряюсь в новых ощущениях. Растворяюсь, гнию. А он использует меня, выкинет, растопчет. Исход предугадать несложно. Пусть знаю лишь малую часть его планов, только очевидно одно – я разменная монета. Способ достижения результата.
Да и не могу я позволить, чтобы нечисть разгуливала по миру. Но не уверена, что даже если выберусь на поверхность, и все пройдет гладко, по плану Мартины, я избегу возмездия. Ведь Гаспар может до меня дотянуться, а вместе с ним и князь. А я давала клятвы, которые теперь собираюсь нарушить. Очень рискованное мероприятие. Но если я останусь, то меня вынудят выпустить их на поверхность, и не факт, что князь и дальше захочет оказывать мне покровительство. Завяжет войну с оборотнями, пойдет на моего брата, его семью. Нет. Это слишком опасно. А если он останется тут, то брат в относительной безопасности… надеюсь… уверенности нет ни в чем.
Заснуть не удалось. Всю ночь измеряла комнату шагами, пыталась принять решение, найти выход, но чем больше я думаю, тем сильнее запутываюсь в лабиринте собственных мыслей.
Пришла Альба с завтраком. Вежливая и мертвая. Поставила поднос с едой, и прежде чем я успела что-то спросить, улизнула. Этот город с вампирами начинает сводить меня с ума.
Не хотела есть, но запахи сводят сума, и живот мой предательски урчит. Не могу же я без пищи. Ладно, была не была. Голодать тоже не вариант, мне нужны силы. Принюхалась, вроде яда не чую. Хотя… моя волчица дрыхнет беспробудно в этом городе. Так что на ее нюх полагаться не стоит. Голод победил осторожность, не остановилась, пока всё подчистую не съела.
Когда я допивала кофе, ко мне явился Гаспар.
– Доброго здравия, Кэрол! – остался стоять у порога.
– Доброго, Гаспар!
– Надеюсь, трапеза понравилась, – легкая вежливая улыбка.
– Кто у вас готовит, откуда продукты? Насколько я знаю, вампиры питаются несколько иначе.
– Мы ценим изысканную пищу и употребляем ее, чтобы побаловать вкусовые рецепторы, – смотрит на меня невозмутимо, эмоций никак не считать.
– А я думала, самое изысканное блюдо для вампиров – кровь, – ставлю чашку на поднос. Кстати, и напиток у них получается отменным.
– У вас устаревшие сведения, и их ничтожно мало, – в голосе проскальзывает едва различимая ирония.
– Возможно, раз вам удается обитать тут годами, без свежей крови, – тут же вспомнился разговор с Мартиной. Так и подмывает задать Гаспару вопросы. Но не могу. Нельзя ее выдавать. Она убедила меня, что поставила какую-то особую защиту и ни князь, ни его помощник не догадываются о визите вампирши. До конца не верю, но и выдавать ее пока не спешу.
– Верно…
– Зачем вы пожаловали, Гаспар? Явно ведь, не для того, чтобы пожелать мне доброго утра?
– Проницательность, Кэрол, похвальна, – едва заметно кивает. – Оденьте бордовое платье сегодня к вечеру, князь будет вас ждать в саду.
– И что для меня сегодня запланировано?
– Князь хочет показать вам башню тьмы, – направляется к двери.
– Гаспар, стойте! – замирает. – Когда это все кончится? Меня вообще когда-нибудь отпустят? Я не могу сидеть тут вечно!
– Вы будете тут, сколько понадобиться. Отныне ваша жизнь в руках князя. Иного не будет, себе вы более не принадлежите, – сказал, как проклял.
И такой черный страх внутри расползается, что больше ни мыслей, ни сомнений нет. Надо бежать. Я хотя бы попробую выбраться. Нельзя просто молча кориться тьме. Я должна попробовать пробраться к свету. Вдруг Мартина не подведет, это ведь в ее интересах?
Как только Гаспар ушел, выхожу в коридор. Не даю себе времени для размышлений. Довольно. Оставляю условный знак, загибаю цветок, как мы договорились. Сердце отбивает барабанную дробь. Все назад дороги нет.
