978-5-389-21904-5
ISBN :Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 14.06.2023
– Извините?
– Ты был здесь, в этой самой комнате! – торжествующе выпалил Тоа-Ситель. – В тот вечер… тот вечер, когда Кейн убил его на этом ковре. Ты был среди стражников…
– Был, – мрачно подтвердил Райте. – Но я не понимаю, при чем тут ваши сделки с артанским вице-королем.
– Ну как же… – Тоа-Ситель нахмурился. Разумеется, связь была – разве нет? Он был совершенно уверен, что эта связь очень важна, что ее ни в коем случае нельзя упустить, но вот почему – никак не вспоминалось. Он потянулся к рюмке, но она была уже пуста. Голова кружилась, и патриарх решил, что для одного вечера выпил уже достаточно. – Я имел в виду… я думал, – неловко пробормотал он, – о том, как переплетаются судьбы, вроде бы беспричинно…
При этих словах Райте напрягся, будто от удара, и у правого его глаза запульсировала, вздувшись, жилка, но Тоа-Ситель в хмельном тумане не обратил на это внимания. Свободной рукой патриарх утер набежавшую слезу.
– Передай мои слова Гаррету. Сегодня же. Сейчас.
И не успел посол возразить, как Тоа-Ситель выпустил пальцы брата-динамика, и Райте сгинул. Патриарх моргнул, глядя на отражение пьяного, усталого старика, странным образом поразившее его. «Пора домой», – подумал он, поднимаясь на ноги. Его пошатывало.
Бледный как смерть Дамон взирал на него из-за стола. Даже та половина беседы, которую он мог слышать, ввергла его в ужас. Тоа-Ситель пожал плечами и мотнул головой: мол, волноваться не о чем – выразить ту же мысль словами он был не в силах.
– Извини за бал, Дамон, – неразборчиво пробормотал он. – Надеюсь, все пройдет нормально. А я – домой.
Прихрамывая, он двинулся к дверям. «Ну, теперь начнется», – мелькнуло у него в голове.
7
Райте застыл перед Артанским зеркалом, не выпуская из пальцев золотой рукоятки.
«Это я, – крутилось в очумелой голове. – Это обо мне».
Теперь он понял. Вся жизнь лежала перед ним, обнажив извивы и повороты судеб. Здесь, на изломе лет, в узловой точке конфликта между Империей, артанцами и недочеловеческим домом Митондионн, он нашел связь, которую искал так долго. Он узрел руку Кейна.
Узрел ее в зеркале.
Кейн сотворил его, Кейн вложил в него жажду власти и знания, которая привела сейчас Райте сюда, в точку, где силы истории сошлись в неустойчивом равновесии, готовые обрушиться туда, куда качнет их единственный вздох. Кейн возвел Тоа-Сителя на Дубовый трон. Кейн вдохновлял еретиков-террористов, заставивших Тоа-Сителя воспользоваться зеркалом, чтобы донести до Райте ключевые слова: «…как переплетаются судьбы, вроде бы беспричинно…»
Но причина была, и причиной был Кейн.
Теперь Райте увидал все: возможности, шансы. Он видел, что мог бы совершить здесь Кейн, если бы только Кейн служил истинной мечте Будущего Человечества. Он видел шанс нанести удар в стиле Кейна, рычаг, который можно повернуть усилиями единственного человека. На всем континенте, – возможно, на всем белом свете – не было большей угрозы человечеству, чем эльфы дома Митондионн. Одним взмахом руки он может обрушить на них невообразимую мощь второй величайшей угрозы своей мечте: Актири – Кейново племя.
И позволить двум могущественнейшим врагам Будущего Человечества уничтожить друг друга.
Он поднялся на ноги.
– Птолан, – позвал он и как бы ненароком удивился, насколько спокойно и невозмутимо прозвучал его голос. – Почтенный Птолан, явитесь.
Прежде чем зазвучал елейный голос, послышалось не больше пары шагов, – должно быть, Птолан подслушивал за дверью.
– Да, почтенный Райте!
– Призовите брата-динамика; если придется – разбудите. – Райте и сам умел обращаться с зеркалом, так что мог бы отправить сообщение лично, но срочное дело вело его в стены Тернового замка – дело, которое не могло ждать и минуты. – Пусть известит Совет, что между артанскими повелителями Трансдеи и эльфами дома Митондионн началась война.
– Война? – чуть слышно выдохнул Птолан. – Сейчас?
Райте поджал губы, вглядываясь в ночное небо:
– Скажем… через часок.
Когда Птолан поспешил прочь, посол медленно повернулся в угол своей комнаты и, ударив себя кулаком в грудь, предложил алтарю Ма’элКота кровь своего сердца.
8
Эльфийские посланцы стояли посреди гостиной Винсона Гаррета во всем своем нечеловеческом высокомерном спокойствии, неуместные, как балерины на бойне. Администратору Гаррету оставалось только скрипеть зубами и делать вид, будто стекающие из-под мышек струйки пота нимало его не беспокоят.
Обстановку гостиной он спланировал лично, в основном по образцу Кедрового зала английского замка Уорвик. Украшенные замысловатой резьбой деревянные панели, отполированные до темного цвета, покрывали стены на пятнадцать футов в высоту – до самого потолка с изысканной позолоченной лепниной в стиле итальянского барокко семнадцатого века. Камином служило монументальное сооружение из бело-розового мрамора в половину человеческого роста; на полке громоздились здоровенные механические часы, разбрасывая тут и там цветные искры сверкающим самоцветами маятником. В пяти здоровенных хрустальных люстрах сияли три сотни свечей. Рисунок на огромном ковре ручной работы в точности повторял узоры потолочной лепнины, и мебель на нем стояла просто неправдоподобного изящества.
Богатство и хороший вкус создавали пьянящий коктейль, от которого любой посетитель терялся, осознавая истинные свои отношения с артанским вице-королем, всякий разговор начиная на нотках подобающего Гарретовой власти и проницательности почтения, что, без сомнения, ласкало не столько тщеславие Администратора, сколько его чувство преданности компании. Вице-король был публичной фигурой, лицом компании «Надземный мир», известной туземцам как королевство Артан, и обязан был создавать имидж, вызывающий уважение, которого заслуживала фирма.
Вот только эти чертовы эльфы…
Они топтались посреди комнаты, переговариваясь вполголоса, время от времени разражаясь металлически звонким смехом. То один, то другой оборачивался к Гаррету, чтобы вежливо поинтересоваться происхождением вон той ткани или историей определенного типа резьбы по дереву – вопросики, на которые ответил бы разве что дизайнер по интерьеру, а никак уж не человек, занятый таким важным делом, как управление целым герцогством. Невежество хозяина дома эльфов, похоже, втайне забавляло.
Он возненавидел их с первого взгляда.
Эти чуждые надменные морды, похожие на карикатуры, это нелюдское спокойствие, прятавшееся за ширмой вежливого интереса к обстановке комнаты, – всё в этих существах заставляло Гаррета чувствовать себя какой-то деревенщиной, олухом, демонстрирующим свою землянку с таким видом, будто это дворец. В присутствии эльфов великолепная гостиная казалась младенческим рисунком из говна на пеленках.
Личное оскорбление Администратор мог бы стерпеть, но неуважения к компании простить не мог. Эти нелюди надсмеялись над смыслом его жизни.
И Администратор не боялся признаться себе, что не только в одной обиде дело. Эти огромные, неестественно раскосые глазища, эти уродливые черепа приводили на память чудовищ, наводнявших ночные кошмары Администратора вплоть до взрослых лет, монстров из тысяч детских страшилок.
Они были похожи на «серых человечков».
Гаррет откашлялся.
– Возвращаясь к вопросу… кхм… Алмазного колодца, джентльмены… э-э-э… джентль… мм… джентеличности?
Пропади оно пропадом, это западное наречие! Неужто оскорбятся? На этом уродском языке ничего толком выразить нельзя. Кроме того, он Администратор, а не какой-то там дипломат. Гаррет не вполне представлял себе, в каких отношениях находятся Алмазный колодец и дом Митондионн, – разве гномам и эльфам не положено ненавидеть друг друга или что-то в этом роде? Он никак не мог вспомнить, откуда проросла эта мысль – из лекций по истории Надземного мира или из тех дурацких сказок, которыми в детстве пичкала его мама.
Ну вот, все пятеро уставились на него. К лицу Гаррета прилила кровь. Чертовы эльфы пялились на него так, словно могли читать мысли.
– А, верно… Алмазный колодец, – проговорил один. Гаррету его представили как Квеллиара, и Администратор счел этого остроухого вожаком. – Я гостил там… мм… кажется, во вторую декаду правления Вороньего Крыла – это будет по вашему хуманскому счету чуть больше девятисот лет назад, ваше высочество. Чудесное местечко. Весьма живописное. Пещеры, блистающие искрами туфа, и их веселые, крепкие обитатели – славные повара и буйные танцоры.
– Хотя и прескверные музыканты, – вставил другой.
– Да, но ритм! – парировал Квеллиар. – По их мнению, ритм важнее мелодии.
– Хм, верно, – заметил третий. – В те дни покорители камней говорили не «музыкальный слух», а «сердце плясуна».
Гаррет удерживал на физиономии бессодержательно заинтересованную мину, в то время как под ложечкой у него огорчение медленно перекипало в ярость. Он был совершенно уверен, что его гости воспринимают происходящее как сложную игру.
«Чудесное местечко», – презрительно усмехнулся он про себя. Видал он те пещеры: темные, сырые, душные дыры, единственная ценность которых оставалась бесполезно заключенной в камне. Эти гномы были не лучше дикарей, поклоняющихся племенным тотемам, в то время как сами стены вокруг них лучились несказанными богатствами руд. Геологи компании еще не закончили обследовать пещеры, но каждый новый отчет был радужней предыдущего. На первых двух пробных скважинах уже начались работы, и руды, извлеченные на поверхность, были невообразимо богаты.
«Что за зряшная трата времени?» – подумал Гаррет, как всегда, когда ему стоило лишь вообразить, как на протяжении столетий гномы корячились в своих пещерах. Алмазный колодец был последним наглядным примером одного из главных правил Администратора: «Если не умеешь пользоваться – не жалуйся, если отберет тот, кто умеет». Эти недоразвитые троглодиты даже не поняли, чего на самом деле лишились.
Но – как всегда – решение порождало новые проблемы. Эти чертовы эльфы…
Вот только недооценивать их силы не стоило. Об этом предупреждали все отчеты. Эльфы могли воздействовать на мозг, заставляли тебя галлюцинировать по команде. Вот поэтому за каждой дверью гостиной стояли охранники компании «Надземный мир» – так называемая артанская стража, – одетые в новейшую, устойчивую к магии баллистическую броню и вооруженные автоматами с пороховыми патронами. Если Гаррету только померещится, что он видит в комнате нечто лишнее, по первому его зову сюда ворвутся шестеро тяжело вооруженных громил и откроют огонь. Рисковать Администратор не собирался.
А если эти чертовы эльфы и впрямь могут читать мысли – пусть читают. Может, хоть тогда уважать начнут.
Эту мысль Гаррет постарался отогнать. То была всего лишь репетиция перед конфликтом. Этим он грешил частенько: дурная привычка, от которой Администратор пытался избавиться уже не первый год. «Воображаемый конфликт перетекает в жизнь», – напомнил он себе. Еще одно из главных его правил.
Однако к делу. Он перевел дух и попытался заговорить снова.
– Лагерь… э-э-э… вынужденных переселенцев из Алмазного колодца расположен недалеко от Тернового ущелья. Может, утром я провожу вас туда? Чтобы вы сами увидели, как хорошо о них заботятся.
Брови Квеллиара изогнулись.
– Как о скотине?
– Как о партнерах, – твердо поправил Гаррет, но эльф его словно не слышал.
– Хумансы и их скотина, – с непробиваемой снисходительностью продолжал он. Голос его звучал весело. – Кто кем владеет?
– Ценные партнеры, – гнул свое Гаррет. В разговоре глухих, напомнил он себе, могут участвовать и двое. – Они весьма помогли нам в проведении горных работ…
– Возможно, наше взаимное непонимание носит сугубо лингвистический характер, – покровительственно заметил Квеллиар. – У нас в Митондионне партнеров, которых держат за оградой, называют скотиной. Вам знакомо это слово?
Гаррет состроил профессионально невыразительную администраторскую улыбку, пытаясь сообразить, чем ответить на такие слова. Спасло его то, что отворилась дверь. Охранник, держа автомат на изготовку, неуверенно переступил порог и захлопнул за собой дверь, после чего вытянулся по стойке смирно и отдал честь, вскинув руку к виску, прикрытому серебряной сеткой антимагического шлема.
– Простите, что прерываю, Администратор, – проговорил он по-английски. – Посол Монастырей ждет вас в приемной.
– Райте? – Гаррет нахмурился. Черт, что послу могло понадобиться от него в такой час?
– Так точно, сэр. В приемной.
– Что ему надо?
– Не объясняет, сэр. Но говорит, что это крайне срочно.
Если уж на то пошло, каким образом посол Монастырей забрался так глубоко во чрево замка без ведома хозяина? Гаррет раздраженно мотнул головой.
– Хорошо, – решительно бросил он. – Передайте его превосходительству, что, как только я закончу здесь…
И он умолк – дверь за спиной охранника неслышно распахнулась, открыв взгляду терпеливо ожидающего Райте. Посол стоял очень прямо и совершенно неподвижно. Складки алой с золотом сутаны ниспадали, словно вырезанные из коралла. Руки монах сложил на груди странным образом и шевелил пальцами так, что Гаррет не успевал следить за их движением…
– О… – выдавил Гаррет со смешанным чувством облегчения и благодарности. – Ну слава богу… – Райте пришел! Наконец-то! Гаррет и не подозревал, насколько соскучился по Райте, до какой степени нуждался в ободряющем присутствии друга. – Райте! – воскликнул он, светлея лицом. Вот теперь Гаррет мог вздохнуть свободно. – Заходи, заходи, будь любезен. Передать не могу, как я рад тебя видеть.
Посол Монастырей вступил в комнату:
– А я рад, что прибыл вовремя. Отошли своего стражника на пост.
– Конечно-конечно. – Гаррет махнул рукой охраннику, и тот вернулся в коридор к своему напарнику. – Дверь закрой, придурок!
– Не стоит, – негромко проговорил Райте.
Он посмотрел на дверь, и та закрылась.
Сама.
У Гаррета отвалилась челюсть.
– Что?
Райте перевел взгляд на ручку двери, сощурив бесцветные глаза. Собачка замка встала на место с явственным «щелк», прозвучавшим в тишине как звук медленно, уверенно взведенного курка.
– Что?
Дверь напротив щелкнула так же громко. Райте перевел взгляд на третью дверь, и та тоже заперлась. Друг за другом затворялись с лязгом железные ставни и замыкались, щелкая, засовы.
– Райте… – неуверенно проговорил Гаррет. – Райте, что ты делаешь?
Поджав губы, посол по очереди оглядел собравшихся и всем уделил по сдержанной улыбке.
– Не даю сбежать этим убийцам.
Квеллиар обернулся с нечеловеческим, нарочитым изяществом поднимающей голову кобры.
– Дитя людское, – проговорил он. Веселые колокольчики в его голосе уступили место дальнему, древнему, холодному набатному звону. – Я старейший из Массаллов. Это твои шутовские забавы? Я учил подобным десять поколений твоих предков за тысячу лет до твоего рождения, когда люди были не более чем нашими… – мрачный взгляд в сторону Гаррета, – партнерами. Не заставляй нас демонстрировать, что опыт приходит со временем.
Хотя Райте не шевельнулся и даже в лице не изменился, от него на Гаррета хлынула леденящая волна, путая мысли и наполняя сознание ужасом. Гаррет словно очнулся от необъяснимо накатившего сна. С нарастающим трепетом он взирал на посла Монастырей. Они друзья? Как он мог поверить, что дружил с этим человеком? Он едва был знаком с ним, втайне считал утомительным фанатиком, пограничным психопатом, чей рассудок колеблется между честной тупостью и невыносимой мономанией. А уж взгляд, который Райте бросил на Квеллиара, – немигающий, невыразительный, безумно сосредоточенный – превратил внезапную дрожь в настоящий физический страх.
– А я Райте из Анханы, – проговорил монах и глухо хлопнул в ладоши, так, словно стряхивал в сторону Квеллиара пыль.
Ничего не случилось.
Эльфы взирали на него с неизменным любопытством. Гаррет едва осмеливался дышать и молился про себя, чтобы все это оказалось дьявольской шуткой. Райте сложил руки на груди и с мрачным удовлетворением улыбнулся – одними глазами. Квеллиар кашлянул, и его спутники разом обернулись к нему.
Гаррет дернулся, страшась посмотреть и не в силах удержаться…
Пушистые брови эльфа озадаченно изогнулись. Квеллиар склонил голову к плечу, точно удивленный щенок, и медленно-медленно опустился на колени. На лице эльфа не отражалось ничего, кроме недоумения, – ни грана тревоги, не говоря уже о боли, – когда его обильно вытошнило черной кровью на ковер.
– Прости, – шепнул он Гаррету. – Прости…
И он рухнул лицом в растекающуюся лужу кровавой блевотины. Его корчило, трясло, из окровавленного рта вываливались огромные алые ломти, словно какая-то сила искромсала его кишки, печень, желудок и теперь выталкивала через глотку. По тончайшей вышивке на обивке софы эпохи Людовика XIV разбрызгался фонтан вишнево-черных капель.
Наконец он перестал глухо, мучительно хлюпать – «хгхкх… гкх… кх… гхсс…» – и затих.
– Рад был познакомиться, – безмятежно сказал мертвецу Райте.
Он обернулся, подняв бровь, к оставшимся эльфам, но внезапная смерть старейшины настолько ошеломила их, что они оцепенели. Гаррета охватил ужас; его колотила дрожь, дыхание перехватило. Он был совершенно уверен, что сейчас эльфийские посланцы совещаются без единого слова или жеста, готовя немыслимое, нечеловеческое возмездие. А Райте отвернулся, будто не считал эльфов достойными внимания.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом