– Ты же заплатил ему по людским меркам астрономическую сумму? – удивленно хмурит брови. – Зачем ему понадобились ее копейки?
– Привыкай, Вальтер, – это типичный людской экземпляр – алчный, гнилой червяк. Самая распространенная разновидность в их сообществе, – достаю из кармана купюру. Смотрю. Сминаю. Бросаю на пол. – Приманка – деньги. Бумажки, за которые они готовы прогибаться, ползать и унижаться. С помощью денег без усилий можно обнажить нутро. Заставить их принять свою истинную форму.
– Я бы предпочел этого не видеть. Не знать. До сих пор сожалею, что нам пришлось выйти в людской мир, – скалится, рычит. – Это все чуждо нам. Стая должна жить на воле. Не в этих каменных клетках.
– Зверь никогда не нападает без причины. Нас вынудили. Мы вышли. Значит, такова судьба – покорить новое пространство.
– Не можешь изменить судьбу – прогни обстоятельства под себя, – смотрит на меня с хитрым прищуром. – Хорошо, ты усвоил уроки отца.
– А как иначе, – пожимаю плечами.
– Так каков был уговор с тем ее человеком? Неужели он вот так запросто отказался от своей самки? Даже без боя? Мне такого не понять, – Вальер поднимается, наливает себе еще выпить.
– Он ползал в ногах, рассыпаясь словами благодарности. Я лишь всковырнул гниль, и она тут же полилась рекой из него, – меня передернуло, от воспоминаний о ничтожной людской особи. – Он выгнал ее в ночь. Прытко. С неподдельной радостью. Отбирать работу. Деньги. Его инициатива. Я ее не одобрял. Надо будет проучить. Он немного спутал мои планы. Это мелочи.
– Оставшись без средств, она вернулась в дом, пропахший зеленым змием.
– Мне доложили. Надо будет вмешаться. Я закрыл дорогу в отели Вивьен не для того, чтобы она возвращалась к истокам дурной крови.
– Даже род ее прогнил, – Вальтер подходит, хлопает по плечу. – Сожалею.
– Не стоит, Вальтер. Я принял неизбежность. Долг перед стаей, свое обещание тебе я выполню.
Он моя. Проклятье. Истинная. Отрава. Мне нести это бремя. Лишь я могу выбирать способ казни и искупления. Отныне никому более не позволено прикасаться к ней.
Глава 5
Захожу в комнату. Задыхаюсь от смрада. Такого привычного. Кажется, никуда и не уходила. Прошлое ожило. Из настоящего только огромного размера растрепанная тетка в замызганном халате. Смотрит на меня, буравит маленькими заплывшими глазищами. Они смотрятся до жути уродливо на распухшем лице.
– Фрида! Идем, здоровье поправим! – раздается их кухни кряхтение отца.
Огромная туша поднимается с треногой кровати. Проходит мимо. Толкает меня в плечо с такой силой, что невольно к стенке откидывает. Мне бы бежать, пока они заняты. Пока водка не закончилась. Не могу пошевелиться. Приросла. Грязь держит. Лапы ко мне проспиртованные тянет. Сползаю по стене вниз. Задыхаюсь. Рыдания душат. Беззвучные. Тихие. Надсадные. Душу вырывают. Терзают ее. Головой в прошлое окунают.
Чем я думала, когда пришла в этот дом? Ответ до жути наивный. Я все равно люблю папу. Даже такого. И дочь во мне тянется к нему, ищет отцовской заботы. Надеюсь всё же любовь в проспиртованных глазах разглядеть. Когда плохо, мы ищем утешения у родных. А у меня никого нет, кроме него. Меня обидели. Прежняя жизнь разлетелась на осколки. И я ищу утешения там, где никогда его не найду. Глупо…
Я прекрасно осознаю, что от человека в нем мало что осталось. Беспробудное пьянство сделало свое дело. Только не могу вычеркнуть его из жизни. Не могу перестать любить. Хоть и на долгие годы забыла дорогу в этот дом. Но я все же старалась помочь. Раз в две неделе заказывала продукты в магазине и отправляла с курьером. Оплачивала счета. Окончив институт и устроившись на работу, с первых зарплат начала собирать на реабилитационный центр. Оплатила лечение. Папу забрали. Но он сбежал. Потом были еще попытки. Безрезультатно. Он сделал свой выбор. И ничего не хотел менять.
После всего долго не решалась переступить порог. Глупо искать защиты у того, кто имя мое с трудом вспомнит. Алкоголь – единственная и неизменная любовь отца. А я все надеюсь на чудо. До сих пор…
Так было всегда. Сколько себя помню. Только в детстве еще была мама. Они пили вместе. Вначале еще работали. Мать в замызганном баре. Отец – разнорабочим на заводе. Когда-то, еще до моего рождения он был мастером цеха. Потом спился. Из жалости его оставили выполнять самую грязную работу за копейки. Так мне мама рассказывала. Когда я родилась, отец уже несколько лет был безработным. Как и где он брал деньги на выпивку – загадка. Но спиртное в нашем доме не переводилось.
Позже и маму уволили из бара. За постоянные недостачи. Тогда в доме закончилась еда. Больше нельзя было воровать объедки из бара. А алкоголь все пребывал. Нескончаемым смрадным потоком. Вместе с грязными пьяными дружками родителей. Ни одного дня их трезвости не могу припомнить. Вечный алкогольный дурман. Запах, которым пропиталось все вокруг. Смрад сопровождал долгие годы. Чистый воздух – немыслимая роскошь для меня в то время.
В школу мама меня все же отдала. Тогда она еще работала в баре. И в ее сознании теплились остатки разума. Учеба стала отдушиной. Уже тогда я понимала, что знания – мой шанс вырваться. Билет в другую жизнь, вдали от алкогольного дурмана.
Учеба давалась легко, я усваивала все на лету. Но было невыносимо тяжело учиться в обстановке непрерывного кошмара. Я могла весь вечер делать домашние задания. Заснуть от усталости. А наутро обнаружить, что кого-то из родителей вывернуло прямо на мои тетрадки или учебники. Или же они могли залить их чем-то мерзким и липким. Использовать как туалетную бумагу. Никому не было дела до моих стремлений и желаний.
Питалась я только в школьной столовой. Там меня бесплатно кормили, как ребенка из малоимущей семьи. Иногда подкармливали соседи. Но это было редкостью. Район у нас бедный. Каждый думал в первую очередь о себе.
С одноклассниками тоже были проблемы. У меня практически не было одежды. Лишь обноски, которые разваливались прямо на мне. Никто мне не стирал. С малых лет научилась сама. Не было даже расчески для волос. Вместо нее у меня были только собственные пальцы. Ножом я постоянно обрезала волосы, чтобы они не путались так сильно. И хоть в школе нашей были тоже дети из неблагополучных семей, я все равно выделялась на их фоне.
Меня называли: «Вошь» «Грязнуля», «Вонючка» и тому подобное. Я была предметом вечных насмешек. Учителя сторонились. В нашем районе не было жалости и сострадания. Тут выживали. С каждым днем крепло мое желание вырваться. Я научилась игнорировать оскорбления. Быстро бегать, если меня хотели побить. Я впитывала знания и одновременно училась выживать.
Когда мне было девять, мамы не стало. После очередных непомерных алкогольных возлияний она не проснулась. И я скорбела и оплакивала. Она ведь дала мне жизнь. Моя мама. Любимая. Другой я не знала.
У меня остался только отец, который, кажется, и не заметил потерю жены. С ним по-прежнему рядом спала бутылка – это главное.
А я с еще большим остервенением мечтала вырваться. Искала подработки. Ночевала в подвалах. Мыла посуду. Драила полы. Иногда меня пускали переночевать в подсобных помещениях баров или магазинчиков, где я подрабатывала.
Но неизменно я возвращалась к отцу. Покупала продукты. Справлялась о его здоровье. В ответ он отбирал деньги (если я не успевала припрятать) и бежал за выпивкой.
Окончив школу, поступила в институт. Сама не знаю, как удалось. В какой-то степени помогло одержимое желание учиться, вырваться. Изменить свою судьбу. Я получила стипендию и место в общежитии. Вот он, казалось бы билет в счастливое будущее. Вырвалась из ада. Меня окружали студенты. Преподаватели. Тут была жизнь. Настоящая. Другая. Никто более не оскорблял. Я могла свободно дышать. Впервые.
Институтская жизнь оставила двоякие впечатления. С одной стороны – это довольно дружелюбный коллектив. Интересная учеба. Чистота. И пусть тут тоже не обходилось без алкоголя. Но все было иначе. Не было дна. Лишь беззаботное веселье молодых людей. Я все же оставалась в стороне. Мне надо было учиться, подрабатывать.
Но теперь я была хозяйкой своей жизни. Меня уважали. Посмешище осталось в прошлом. Я его с наслаждением похоронила.
С другой печальной стороны – трагическая любовь. На третьем курсе мое сердце познало первые чувства. Острые. Необычные. Все было в новинку. Даже букет цветов воспринимался как нечто запредельное. Мной восхищались. Говорили комплименты. Носили на руках. Во мне впервые увидели девушку. Чем все закончилось, стараюсь не думать. Страх. Боль. Ужас. Все это навсегда останется на задворках памяти. Будет приходить в кошмарах.
Скорее всего, и любви-то между нами не было. Студенческое увлечение. Но это неважно. Уже сейчас не имеет значения. Первые чувства навсегда останутся для меня еще одним трагическим происшествием в жизни. Этого не изменить. Я вновь справилась и пошла дальше. Пусть не сразу, но нашла силы двигаться вперед. Перебороть страхи. Пусть и не до конца. Даже через годы, на меня порой накатывает леденящий ужас.
И опустошающее чувство вины. И вопрос, на который уже никогда не получить ответа. А если бы я среагировала раньше? Возможно, удалось бы все предотвратить? Понимаю, бессмысленно. Ведь прошлое никому не подвластно изменить.
Нечто неподвластное гложет изнутри. Пускай едва заметно. Так что порой и вовсе забываю. Но этот гадливый червячок живет в душе. И осознание – все могло быть иначе. Не так чудовищно.
Закончила учебу я без происшествий. Оставшееся время до получения диплома прошло гладко. Я погрузилась в учебу и работу. Тем более что один крупный банк предложил мне стажировку, как одной из лучших студенток. А впоследствии предложили постоянно место работы. Там мы с Джеком и познакомились. Он красиво ухаживал. Был нежен и терпелив. Я влюбилась. И искренне полагала – нашла свое счастье. Именно о таком муже мечтала. Что ж… очередная неудача моей жизни… Должна бы привыкнуть. Не могу. Все еще не верю. Больно, Когда вспоминаю его слова, обидные, жгучие. За что?
Мне всего двадцать пять, а ощущение, что испила чащу горя на все сто лет вперед. И ведь ничего не закончилось. Я снова тут, в родительском доме. Надо искать силы начинать все с нуля. Снова карабкаться вверх.
– Чего расселась тут?! – на пороге стоят отец и его… мадам… – Пришла к папаше, а гостинцев не принесла.
– Я принесла… – говорю тихо. Инстинктивно отползаю. Боюсь ее. Страшная тетка.
– Это так, раздразнила и все. Ты давай быстренько метнись нам за угощением. И стол накрой, не скупись. Отпразднуем на славу, – командует скрипучим голосом.
Спорить с алкоголиками в таком состоянии опасно. Правила выживания тавром высечены в памяти. Теперь только понимаю, насколько ошиблась, приехав в этот дом. Лучше на улице. Сейчас дам денег, они про меня забудут. А я улизну.
– Да, конечно, – киваю. Тянусь к сумочке.
– Ого, – свистит, – Какая цаца. Ты только погляди, сколько добра с собой приволокла.
Тянет грязную, опухшую руку к моему чемодану.
– Тут просто вещи, – делаю слабую попытку отобрать назад.
– И это отдай. Не жлобься, – вырывает у меня сумочку.
– Верните! Я вам деньги отдам! – тяну за лямку.
– Рот прикрой! – фыркает. Толкает меня. Отлетаю. Головой об стену ударяюсь. В глазах темнеет.
– Папа, – тяну руку. Прошу помощи.
Отец при всем своем образе жизни ни разу руки на меня не поднял. Он мог не замечать. Тихо обокрасть. Но вот так – никогда.
– Дамы, разбирайтесь сами, – кряхтит. А глаза алчно смотрят, на последние деньги, которые Фрида вытянула из моей сумки.
– Да тут целый клад. Налички мало. Но столько всего продать можно, – говорит восторженно, осматривая мои вещи.
Объяснять – это все, что у меня есть, нет смысла. Они видят водку. Другие мысли и человечность в целом уже отключились. Надо спасаться. Пусть напьются, и я сбегу. Эта бабища подмяла под себя отца. Испортила то, что казалось, хуже уже быть не может.
Смотрю с болью, как она потрошит сумочку и чемодан. Слезы невольно катятся по щекам. Вижу перед глазами, как эти лапищи кромсают все, что осталось от прежней жизни.
– Что у тебя еще есть? Где остальное? Где еще деньги? – жирная вонючая субстанция надвигается на меня.
– Это все… у меня больше ничего нет, – говорю едва слышно. Губы немеют. Детский страх возвращается. Расцветает во мне, подобно уродливому ядовитому цветку.
– Брешешь, – кривит губы. – Ничего сейчас уму-разуму научу, раз папка не смог. Займусь твоим воспитанием, – хохочет. Безумно. Пьяно. Так что кровь застывает в жилах.
– Отойдите, – лихорадочно осматриваю пространство вокруг. Ищу пути отхода.
Фрида проворно хватает меня. Пальцы, как кандалы, обивают руку.
– Папа… папочка… – шепчу умоляюще.
Он пятится назад. Смущенно качает головой. Тоже ее боится.
Раздается треск в прихожей. Тяжелые шаги. Через мгновение в комнату протискивает огромная фигура в черном костюме. Такой громадный, что с трудом втискивается в дверной проем. Костюм трещит по швам, от выпирающих мышц. Лицо грубое. На голове короткий ежик темных волос. Человеком его можно назвать условно.
Безразличным взглядом окидывает обстановку. Подходит к Фриде и отшвыривает ее в сторону, как тряпичную куклу. Безразлично кивает огромной головой:
– На выход.
Слушаюсь. Даже мысли не возникает сопротивляться и перечить. Выбегаю. На пыльной дороге стоит огромный черный лимузин. У открытой дверцы еще один громила. Как две капли воды похож на предыдущего. Приглашающий жест рукой.
– Не-е-ет… спасибо… я пешком… – пытаюсь обойти длиннющий лимузин.
– Садись, – за спиной возникает первый громила.
Не притрагивается. Не угрожает. Просто надвигается. Загоняет в машину. Пытаться бежать бессмысленно. Догонит.
– Зачем? – не могу высказать вопрос дальше. Страх, беспорядочные мысли в голове. Все смешалось.
Гора наступает. Все больше к машине оттесняет. Вздохнув, забираюсь внутрь. Кожаные мягкие сиденья. Комфортно. А у меня паника. Уже не знаю, что хуже. Остаться в том доме или оказаться во власти этих странных мужиков.
За мной захлопывается дверь. Ощущение – дверь клетки закрылась. Попалась.
Громилы тоже усаживаются внутрь. На меня не смотрят.
– Там… мои документы… вещи остались, – страх страхом, а без паспорта остаться совсем не хочется.
– Понял, – сухая фраза. Выходит. Через две минуты возвращается. Кидает мне сумочку на колени.
– А другие вещи?
Вопрос остается без внимания. Лимузин трогается с места. И меня больше не замечают.
Они сидят поодаль от меня. Как воинственные каменные статуи. Не люди. Оборотни. Человеческого в них разве что оболочка.
Вот сейчас слова Джека уже не кажутся выдумкой. Все равно пытаюсь найти логическое объяснение. Не нужна я оборотню. Зачем ему я? Бессмыслица какая-то. В душе еще теплится слабая надежда – меня выпустят.
Глава 6
– Благодарю за помощь. Остановите, пожалуйста, машину. Я тут выйду, – мы как раз проезжали центр города. Сделала безуспешную попытку достучаться до амбалов.
Скользнул по мне взглядом. Ноль эмоций. Ощущаю ненависть. Не знаю, откуда чувство. Но уверена, мог бы, скрутил мне шею прямо сейчас. Но нельзя. Не велено. Он держится. От второго исходят аналогичные эмоции. Только громила даже в мою сторону не смотрит.
Что я им сделала? Не нравится приказ господина? Так я не задержусь там. Уверена, это какое-то недоразумение. Оборотень меня отпустит. Я даже готова устроиться на работу и деньги ему выплатить. Те, что он Джеку за меня отдал. Если действительно заплатил, и это не очередной фарс. Я все меньше и меньше понимаю. Все больше хочу очнуться от всех этих кошмаров.
Еще и оборотни рядом. Сколько лет сторонилась. А тут еду в самое их логово. Вздрогнула. Холодным потом покрываюсь. От страха кровь в лед превращается.
– Выпить? Чай? Кофе? Шампанское? – предлагает и голову отворачивает.
Ощущение, словно я прокаженная. А этот громила боится заразиться. Что со мной будет? Куда везут? И главный вопрос – зачем?
Пытаю их всю дорогу. Ответ один – молчание. А вот мое терпение на исходе. Хочется взять, что потяжелее и колотить их. Выпустить ярость на волю. Стереть эти тупые выражения с лиц. И до сих пор не верю, что можно куплей-продажей жен в наше время заниматься. Должно быть логическое объяснение всему происходящему. Надеюсь только на то, что их начальник, господин, вожак или как там они у них называются, окажется адекватней и более разговорчивым. Решим все, и я буду свободна.
Так я себя успокаиваю. Стараясь не дать страху обвить внутренности. Прорости корнями и лишить меня способности трезво мыслить.
Огромные металлические ворота разъезжаются, вдоль дороги кусты белых роз. Никогда не видела таких красивых цветов. Удивительный сорт. Невольно залюбовалась. Чуть вдали виднеются дивные кусты, подстриженные в форме диких животных. Лавочка. Беседки. Все очень мило и никакой угрозой даже не пахнет.
Машина останавливается. Амбал открыл мне двери. Облизываю пересохшие губы. Слишком все красиво и светло, на первый взгляд. Как капкан. Приманка.
Сам дом огромный. Светлый. Похож на современный замок. Весь первый этаж утопает в зелени. По оконным ставням вьются дивные растения. «Оборотни так не живут», – подумала, мотая головой из стороны в сторону. А как они живут в человеческом облике? Я не имею понятия. Так боялась этих существ, что избегала любой информации. Мне проще верить, что их не существует. Пусть обман, но так намного спокойней.
– Добро пожаловать, Вивьен! – мои размышления прерывает мелодичный голос.
На ступеньках стоит девушка в легком светлом сарафане. Пшеничные волосы развевает легкий ветерок. Вся она кажется какой-то невесомой, легкой. Нереальной. Под стать обстановке дома. Сказочная фея – приходит на ум сравнение.
– Тут какая-то ошибка! – подхожу ближе к девушке. Хоть кто-то со мной разговаривает.
– Пойдем в дом, – улыбается, открыто, мило. – Нет никакой ошибки, – поворачивается и скользит по ступеням.
– Что значит, нет?! – бегу за ней.
– Шайна, – останавливается и протягивает руку.
Странные у нее глаза. Не могу определить цвет. Они кажутся прозрачными, в них отражается мир. Радужные. Завораживающие.
– Вивьен… но ты уже знаешь, – бормочу смущено пожимаю протянутую ладонь. Кожа у нее теплая. Пальчика маленькие. Она вся выглядит необычайно хрупкой.
– Не стоит бежать от судьбы, – лицо вмиг становится серьезным. Смотрит странно, невольно отвожу взгляд. Хочется спрятаться. Скрыться от пытливых странных глаз. – Вивьен…
– При чем тут судьба, – фыркаю. – Это дом оборотня. Я правильно понимаю? А ты… его жена?
– Да. Вторая. Ты станешь третьей, – улыбка вновь возвращается к ней. – Я покажу тебе твою комнату.
– Я не знаю, какие у вас тут законы. Но у нас в мире не принято подобное. В брак вступают по доброй воле.
Продолжаю идти за ней. Не покидает ощущение нереальности происходящего. Жена встречает новую предполагаемую пассию своего супруга. Ну, не бред?
Внутри дома тоже светло. Новомодный интерьер. Пахнет лесом. Поднимаюсь по ступеням. Ни души вокруг, кроме Шайны. Создается впечатление – все вымерли. На втором этаже обстановка выглядит несколько иначе. Одна половина свет, вторая тьма. Справа – черные стены. Зловещий мрак даже в дневное время суток. Невольно поежилась. Девушка перехватила мой взгляд.
– В черное крыло лучше не заходи.
– Там что? – воображение сразу же рисует людские пытки. Кровь. Ужасы. Я ведь даже не догадываюсь, на что способны оборотни.
– Там живет Катарина, – бросает спокойно и продолжает подниматься по лестнице.
– Кто? – с опаской поглядываю в правую сторону. Мурашки по коже. Поспешно догоняю девушку.
– Первая жена.
– Она злится? Ревнует? – морщусь. Мне еще не хватало бешеной, озлобленной тетки. Хотя я вовсе не претендую на их сумасшедшего оборотня. – Так я скоро покину этот дом.
– Наивная, – оборачивается, окидывая меня своим странным стеклянно-радужным взглядом. – Катарина… – задумывается. Подбирает слова. – Скажем так, не в восторге от твоей персоны. Пока лучше тебе с ней не встречаться.
– А ты в восторге? – горько усмехаюсь.
– Скажем так… я более лояльна, – пожимает плечами, продолжает вести меня запутанными коридорами.
– Разве вы не запрете меня? Я тут кто, пленница? Заложница? – загадки, этот дом, все играет на моих расшатанных в край нервах.
– Нет. Ты вольна передвигаться по дому. Только на последний этаж тоже лучше не заходи, – на третьем этаже сворачивает налево.
– И что там? Бешеная любовница? – стискиваю руки в кулаки. Изо всех сил стараясь не завопить.
Резко поворачивается ко мне. Смотрит странно. Словно испепеляет.
– Никогда более не говори подобного. Для тебя же лучше.
– Не говори. Не ходи. Вы тут нормальные? – еще больше закипаю.
– Усмири свой гнев. Иного в твоей судьбе не будет, – говорит, как отрезает. Словно заживо хоронит.
– Это мы еще посмотрим, – бормочу тихо.
– Мы пришли, – открывает одну из многочисленных дверей, пропуская меня внутрь.
– Что это… за… Я тут не останусь! – челюсть отвисает. Осматриваю так называемую комнату. Мне жутко. Страшно. Я что в фильм ужасов попала?
Глава 7
Комната большая, просторная. Огромная кровать. Зеркала. Красивая мебель. В конце дверь в ванную комнату. Все необходимое для жизни и… алые стены. Такой сочный цвет, что режет по глазам. А вокруг развешены картины. Плотно. Без стиля. Я бы даже сказала наляпаны.
От взгляда на эти полотна тошнота подступает к горлу. На каждой изображены убитые животные. Кровь. Перекошенная от боли мордочка. Неизвестный художник талантливо и чудовищно передает последние мучения несчастных. Все настолько реалистично, что я ощущаю их боль. Пропитываюсь атмосферой страха и страданий.
И в завершение, в разных концах комнаты висят головы диких животных. Не настоящие. Не чучела. Кажется, пластик. Но снова все выполнено так реалистично, до мурашек. Кажется, будто вот только сейчас эти головы отрезали и повесили на стену.
Шайна стоит на пороге. Наблюдает за моей реакцией.
– Дом ведь большой. Можно меня поселить в другую комнату? – смотрю на нее умоляющим взглядом. Ужас все сильнее сковывает. Течет по венам. Алый цвет застилает глаза.
– А тебе разве не нравится? – смотрит изучающее. Каждую мою эмоцию ловит. – Ты ведь любишь охоту.
– Что за бред. Никогда не любила. Считаю подобное кощунством, – фыркнула. Меня аж передернуло от подобных заявлений.
– Странно, – пожимает плечами.
– Так можно другую комнату?
– Нет. Пока ты останешься здесь, – слышу металл в мелодичном голосе.
– Тут невозможно жить!
Проходит в комнату. Явно игнорирует мою последнюю реплику. Надавливает на кнопочку возле уродливого муляжа головы. Двери в стене разъезжаются.
– Тут твои наряды. Если по размеру что-то не подойдет, скажи. Заменим.
Вещи действительно красивые. Качественные. Я сроду такие не носила. Всегда экономила. Старалась покупать на распродажах. Да и что подешевле. Полагая, что деньги нам с Джеком понадобятся в будущем. И опять же мой новый гардероб, вплоть до нижнего белья – это все оттенки красного.
– А других цветов, что не существует? Не люблю я красный цвет. Или у вас тут дресс-код особенный?
– Он только для тебя. Мы одеваемся, во что хотим.
– И чем я заслужила сию привилегию? – меня начинает колотить. Нервы сдают.
– Спросишь сама у Рэймонда, – Шайна, кажется, не замечает моего состояния. Ведет себя, как ни в чем не бывало.
Понимаю, что от нее мне ничего не добиться. Она только выполняет указания. Проводит первую экскурсию. Решила подойти с другой стороны. Больше узнать о необычных порядках этого дома. И о странном оборотне, которого уже начинала тихо ненавидеть.
– Ты ведь человек?
– Хм… – задумалась на долю секунды. – Да, можно сказать, человек, – радужные глаза заискрились. Странная она. Нечто в ней настораживает.
– А другая… жена? – вспомнила тот черный коридор. По коже пробежала стая мурашек. Надеюсь, мне не придется лично встретиться с той, как там ее, Кат… а, не важно.
– Волчица.
Мда… жуть. В горле пересохло. Слишком много впечатлений и потрясений сразу.
– Ты ведь очень красивая девушка. Зачем ты все это терпишь? Зачем ломаешь свою жизнь?
– Я счастлива, – улыбается такой светлой улыбкой. Столько искренности. – Иной судьбы не желаю.
– Допускаю, ты любишь мужа. Но ведь ты делишь его с другой? Встречаешь меня, третью. А любовь она предполагает союз двоих, – мне хотелось понять мировоззрение девушки, по доброй воле согласившейся делить мужа.
– Любовь многогранная, Вивьен. Ты описала лишь одну из ее форм, – смотрит на меня, склонив голову. – А ведь чувство не уместить в рамки. Муж не лжет мне. Не изменяет. Я знаю, где он и с кем. По мне, так это лучше, чем измены в обычном браке. Где не прекращается череда случайных связей. Постоянная ложь. А когда все по обоюдному согласию, честно, – это иная форма доверия.
– Настоящая любовь – это когда тебе нужен лишь один человек. Другие перестают существовать.
– А на практике? Где ты подобное встречала? Сама ведь в своем предыдущем браке, спокойно закрывала глаза на измены мужа. Проще было обманываться, что у вас все хорошо.
– Джек мне не изме… – тут осекаюсь. Разве могу я говорить с уверенностью, после тех фраз. После его поступка. Могу ли я назвать наш союз любовью? Нет… уже не могу…
– Людям свойственно осуждать то, что они не могут понять, – подходит к столику у кровати, наливает из графина коричневую жидкость. – Выпей, Вивьен, поможет успокоиться.
Смотрю с недоверием. Не подсыпали ли они мне чего?
– Не бойся. Никто тебя травить не обирается, – озвучивает мои страхи. И этот радужный взгляд, под ним ощущаю себя зверьком под наблюдением в лаборатории.
– Но все же непонятно, – принимаю из рук чашку. – Насколько мне известно, волки обычно верны одной, избранной. А тут… – замолкаю, не зная, как корректней выразится. Не хочется сразу портить отношения с единственным человеком, который хотя бы на меня не смотрит так, словно прибить готов, и разговаривает вполне адекватно. Отвечает на вопросы.
– В идеальных условиях да. Но истинную найти не каждому суждено. Если ее нет, то законы стаи разрешают иметь несколько самок. Чтобы компенсировать отсутствие истинной. При условии, что волк сможет сделать счастливой каждую.
– А если истинная все же находится? Потом? – Рискнула сделать глоток. Отвар оказался вкусным. Даже дышать стало немного легче. – Когда он уже обзавелся женами?
– Тогда обычно волк отпускает жен. Обеспечив им безбедную жизнь, – в радужных глазах промелькнула тревога. И тут же исчезла. – Но бывают и исключения.
– И ты готова терпеть третью, потом четвертую и так до бесконечности? – нет, мне никогда не принять и не понять подобного.
– Нет, конечно, – улыбается. – Рэймонд вполне доволен нами. Мы прошли тщательный отбор. Много усилий приложили, чтобы занять место подле него. Если Катарина удовлетворяет его черноту, то я – отражение светлой стороны. Когда он хочет нечто более жесткое, звериное отправляется к Катарине. За нежностью ко мне. Все идеально у нас, мы в полной мере заменили ему истинную, – по тону голоса, я понимала, она не лукавит. Искреннее так считает, – поэтому надобности в новых женах нет. Наш союз совершенен.
– Тогда зачем вам я? Отпустите меня. Живите втроем. И я пожелаю вам счастья!
– Ты замыкающее звено. Так распорядилась судьба, – снова в голосе проскальзывает жесткость. Безапелляционный вердикт.
– А если он найдет истинную и пошлет вас всех? – не сдержалась. Никогда не смирюсь с подобным положением. Я готова бороться.
– В случае с Рэймондом это невозможно, – вздергивает подбородок. Замыкается в себе. Понимаю, минуты откровенности закончились. – Приятного отдыха, Вивьен. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли пищу.
Остаюсь одна в чудовищной комнате. И с не менее пугающей обстановкой, царящей в самом доме. И ведь это только начало. Похоже, тут никто не шутит. И я им действительно зачем-то нужна. А ведь можно не сомневаться, в скором времени мне предстоит встреча с виновником моего кошмара. Хоть слабая, но надежда меня все еще греет, вдруг случится чудо, и я смогу достучаться до него?
Глава 8
Прошли сутки моего странного заточения. Молчаливая девушка-оборотень исправно приносила мне еду. На вопросы не отвечала. Лишь кивала головой. И снова этот взгляд с плохо прикрытой ненавистью. Ей-то я что сделала?
Вначале думала отказаться. Устроить голодовку. Но поразмыслив, поняла – хуже в этом случае будет только мне. Да и силы нужны. Сдаваться я не намерена. Но на данный момент выбрала выжидающую позицию.
Кормили вкусно. Я даже так готовить не умею. Дверь действительно не запирали. А я так и не решилась покинуть пределы комнаты. Если меня так легко нашли в родительском доме, то я и до ворот не добегу, как меня назад приволокут. В моей ситуации надо действовать хитрее. Оценить обстановку. Выждать подходящий момент.
Выходить и просто гулять по дому – страшно. Нет никакого желания натолкнуться на его обитателей. Чего только стоит пугающий коридор логова первой жены. Поистине дьявольское место.
Денег у меня нет. К кому обратиться за помощью, тоже. Я оказалась пешкой в очень хитро продуманной партии. Может и Джек стал заложником обстоятельств и вовсе не хотел меня так обидеть? Допускаю, этот волк вынудил его? Я на себе ощутила способы его воздействия. Эта мысль показалась мне спасительной. Она позволяла верить, что почти три года моей жизни не были фарсом. И чувства с мужем у нас были обоюдные и настоящие.
Я стараюсь не поддаваться панике. Не позволять душевному хаосу завладеть разумом. Мне нужен ясный ум. А страх нас парализует. Часто отупляет. Пока я находилась одна, мне это удавалось. Пусть я понимала, что рядом оборотни. Но пока мы не видим монстров, они не так страшны.
Не считая моментов с той же ванной комнатой. Где, оказалось, все тоже было красным. И купаясь, было ощущение, что плаваю в крови. Мерзко. Жутко.
Почему этот странный оборотень до сих пор со мной не встретился? Чего ждет? Встреча просто необходима, чтобы понять масштабы случившегося. Полностью оценить ситуацию, и уже тогда искать пути побега.
Шайна больше не появлялась. Странности их брака – это их дело. Каждый живет, как хочет. Главное, чтобы это никоим образом меня не коснулось. А я верю – это очень скоро закончится. Во мне нет ничего, что могло бы заинтересовать волка. Даже игрушкой для постельных утех быть не могу. Впервые в какой-то мере я возрадовалась своей фригидности. Сейчас она мне представлялась как некая защита от посягательств чудовища.
Девочка-оборотень тихо вошла. Замялась у порога. Не глядя на меня, пролепетала:
– Собирайтесь. Рэймонд ждет вас на ужин.
Вот и настал момент истины. Страх. Волнение. Растерянность. Разнообразные эмоции обрушились волной.
– Когда? – голос дрогнул – плохой признак. Самоконтроль ниже, чем предполагала.
– Через час я за вами приду, – кивнула и скрылась за дверью.
Я ведь именно этого ждала – расставить все по местам. Выяснить причины. И разойтись, забыв о существовании друг друга. Только противный внутренний голос нашептывал – ничего не будет так просто. Я страшилась встречи. Боялась правды, которая может ранить. Цеплялась за надежду и веру. В этот момент неизвестность была милее. А мне ведь надо быть сильной. Выстоять. Не прогнуться. Только где их взять эти силы?
Глупо отрицать – я в его власти. Цели монстра – загадка. Это ведь не человек, мало ли что ему придет в голову. А если там, на ужине, будут его жены? Другие оборотни? Я в панике металась по комнате. Идея быстрее расставить все по местам уже не казалась такой заманчивой. Неужели я такая трусиха?
Время тикает. Пора собираться. Открываю шкаф. Передергивает от алого. Что не выбери – это означает покориться его воле. Послушно нарядиться, как кукла. Нет! На смену страху приходит протест. Но не голой ведь идти. Одежду, в которой меня привезли, девушка-оборотень забрала, пока я принимала ванну. Кроме кучи красного тряпья, ничего нет.
Осматриваю комнату. Надо что-то придумать. Из всего мне предоставленного я носила только халат. Надо ведь чем-то прикрыться. Но выйти к нему в красных нарядах, значит, показать покорность. Омерзительно. Низко. Не будет этого!
Пусть это глупо, злить зверя на его же территории. Но надо сразу расставить все по местам. Сразу показать – я не его вещь. И никогда ей не буду.
Идея приходит внезапно. Осторожно открываю дверь комнаты. Высовываю голову. Осматриваюсь. Тишина. Никого нет. Выскальзываю. Иду по коридору. Останавливаюсь у окна. Срываю шторы. Ткань приятная, светло-кофейного цвета. Без узоров. Сойдет. Куда лучше, чем то красное безумие из гардероба.
Возвращаюсь к себе. Что ж в юности я и из худших тряпок, найденных на свалке, умудрялась себе наряды мастерить. А сейчас вполне годный кусок ткани. И пусть у меня нет иголки, ножниц, ниток. Справлюсь.
Белье все же придется одеть красное. Тут выбор невелик. Или вовсе без трусов или те, что есть. Но в остальном по его желанию не будет. Злорадно ухмыляюсь. Появляются силы. Моя выходка, позволяет загнать страх в дальний угол. Пусть маленькая, но победа.
Рву ткань. Руками. Ощущаю прилив адреналина. Завязываю в нужных местах. Обматываю себя. Стараюсь максимально закрыть тело. Смотрю на себя в зеркало. Юбка по щиколотку. Довольно свободная, не затрудняет передвижение. Вверху обмотала ткань в несколько слоев. Даже умудрилась сделать нечто наподобие коротких рукавов. Попробовала – все сидит прочно. Нигде ничего не развязывается. Пусть выглядит комично. Зато так мне комфортней. Туфли его тоже не нужны. Пойду босая.
Дверь отворяется. Возникает девушка.
– Вы… вы… – округлила глаза. Дар речи потеряла.
– Я что? – усмехаюсь.
Ее реакция – целительный бальзам на душу. Еще больше решительность подстегивает. Пусть противник заведомо сильнее – я готова дать бой.
