Мод отошла от окна, выскользнула из пледа, который упал к ее ногам, и вприпрыжку бросилась в ванную. Открыв кран, она стала с нетерпением приплясывать в ожидании, пока вода нагреется. Слава богу, через несколько минут из крана действительно потекла сначала чуть теплая, а потом и совсем горячая вода. Мод быстренько приняла душ, надела теплый черный свитер и черные брюки, наспех высушила свои светлые волосы и спустилась в столовую.
Карлайл-Холл был таким огромным, что Мод за три дня пребывания в поместье так и не запомнила расположение большинства комнат. Знала только, что, чтобы попасть в свою спальню, ей нужно подняться на второй этаж и свернуть направо. Знала, что сразу напротив главного входа, между двумя широкими лестницами была дверь, ведущая в просторную гостиную, где они с Артуром проводили предыдущие вечера. Рядом с этой гостиной вглубь дома тянулся небольшой темный коридор, который заканчивался дверью в библиотеку. Знала, что, кажется, у лестницы по правую руку была столовая. Что было за другими дверьми, Мод не запомнила.
Она спустилась на первый этаж и дернула ручку одной из дверей. Когда Мод шагнула внутрь, то сразу поняла, что ошиблась. Комната была скрыта мраком. Темные шторы плотно задернуты. Сквозь них почти не пробивался тусклый утренний свет. Мод попыталась открыть дверь, которую захлопнула, войдя в помещение, но она не поддалась. Девушка дернула ручку один раз, второй, – все без толку. Она нащупала вмиг замерзшими пальцами замок под ручкой и попыталась покрутить его, но он не поддавался.
Мод почувствовала позади себя какое-то движение и отвернулась от двери, чтобы посмотреть, что там. Сначала она ничего не разглядела – было слишком темно. А потом заметила, будто какая-то тень отделилась от дальней стены и встала за креслом.
– Кто здесь? – сорвавшимся на хрип голосом произнесла Мод.
Ответа не последовало, лишь раздалось шуршание ткани, будто тяжелые атласные складки колыхнулись от мимолетного движения. Мод почувствовала, как ее сердце ухнуло от страха, а руки вспотели. Звук шуршащей материи стал более отчетливым, и Мод, скорее, не увидела, а почувствовала, как что-то черное стало стремительно приближаться к ней.
Она схватилась за ручку двери за спиной и начала с силой ее дергать, а потом, уже ничего не соображая от ужаса, развернулась и забарабанила по двери, крича:
– Помогите! Помогите! Откройте!
Когда Мод почувствовала, что кто-то стоит прямо за спиной и вот-вот схватит ее за плечо – таким холодом повеяло сзади, – дверь распахнулась, и Мод вывалилась прямо на необъятную грудь миссис Гудвайз, экономки.
– Леди Карлайл! – удивленно вскрикнула старая женщина.
– Извините, – еле переводя дух, сказала Мод. – Я… я перепутала двери, думала, здесь столовая. А потом… а потом я не могла выйти, и там…
Она запнулась. Не рассказывать же миссис Гудвайз, что она видела внутри этой странной комнаты. Да и что она, собственно, видела?
– Столовая за дверью у противоположной лестницы, – участливо улыбнулась миссис Гудвайз. – А здесь гостиная. Мы ее не открываем. Там давно не делали ремонта. Да и дверь эту часто заклинивает, вот вы и не могли открыть, – объяснила экономка. – Пойдемте, я провожу вас в столовую.
– Спасибо. – Мод уже почти пришла в себя, но сердце по-прежнему сильно колотилось о ребра от только что пережитого страха.
– Лорд Карлайл уже спустился к завтраку, – сказала миссис Гудвайз. – Принести вам кофе?
– Лучше чаю, – попросила Мод. – И погорячее.
***
Когда Мод вошла в столовую, Артур как раз заканчивал завтрак. Он поднял на нее глаза и улыбнулся.
– Доброе утро, Мод.
– Доброе, если его, конечно, можно таким назвать, – вздохнула Мод.
Артур вопросительно изогнул бровь.
– Что-то случилось?
– Да так… недоразумение.
Артур не стал задавать лишних вопросов, но продолжал внимательно изучать испуганное лицо Мод.
– Как спалось?
– Холодно, – Мод передернула плечами.
Артур засмеялся и, взяв Мод за руку, нежно сжал ее.
– Прости, дорогая. Наверное, мне стоит оставаться у тебя на всю ночь, чтобы тебе не было холодно.
– Да нет, я понимаю, что у тебя свои, давно сформировавшиеся привычки, – улыбнулась Мод, отнимая руку у Артура.
Она взяла кусочек хлеба и начала намазывать его маслом.
– Ты не обижаешься на меня? – с надеждой в голосе спросил Артур.
– Нет, что ты. Мои родители тоже всю жизнь спят по разным спальням, а бабушка Маргарет всегда твердит, что настоящим леди не пристало всю ночь делить постель с мужем, – прыснула Мод.
Артур тоже рассмеялся.
– Черт, ты, кажется, только что сказала, что я так же консервативен, как и твоя бабушка.
Мод тоже рассмеялась.
– Нет-нет, я не то имела в виду…
Ее объяснения прервала Мэри, горничная, которая принесла Мод чай. Когда девушка ушла, снова оставив их с Артуром одних, Мод сказала:
– Знаешь, тут не мешало бы починить отопление. Да и вообще…
– Да-да, дорогая, ты абсолютно права. Видишь ли, – Артур встал из-за стола и направился к окну, выглянув наружу, – в Карлайл-Холле никто толком не жил больше сорока лет. Да и до этого дом частенько пустовал. Сразу после войны здесь сделали что-то типа санатория для раненых офицеров.
– Неужели? – удивилась Мод.
– Да. Он просуществовал до 1954 года, а потом поместье закрыли. Мой отец посвятил себя государственной деятельности и все свое время проводил в Лондоне, почти не приезжая в Карлайл-Холл. Он долго не мог найти подходящую жену и встретил мою мать, когда ему уже перевалило за пятьдесят. Потом родился я, и изредка, в детстве, родители привозили меня в поместье, но подолгу мы здесь так никогда и не жили.
– А твои родители, они умерли?
Артур поджал губы, нахмурившись.
– Да, они погибли, когда мне едва-едва исполнилось двадцать два года.
– Прости, я не знала…
Артур улыбнулся, ласково взглянув на Мод.
– Не поверишь, дорогая, но я ведь очень рад, что ты ничего не знаешь о Карлайлах.
– Почему? – удивилась Мод.
– Потому что ты не похожа ни на одну девушку из тех семей, с которыми я вожу знакомство.
– Ты имеешь в виду, – улыбнулась Мод, – что я, так сказать, простолюдинка, а не аристократка.
– Именно, – рассмеялся Артур, подходя к Мод. – Ужасно надоели женщины, которые выбирают себе мужа, ориентируясь на то, сколько графов или герцогов было у него в роду.
– Ну, здесь ты можешь не беспокоиться, – подняла на него глаза Мод. – Я ничего не понимаю ни в генеалогии, ни в титулах. Меня никогда такое не интересовало, хотя моя бабушка Маргарет утверждает, что у нас в роду, по линии отца, были бароны.
– Серьезно? – на лице Артура промелькнула странная тень и затаилась в глубине глаз.
– Да брось ты, – рассмеялась Мод. – Ты хоть раз слышал о каком-нибудь лорде по фамилии Перкинс? Просто бабушка выдает желаемое за действительное.
Артур тоже улыбнулся и, положив руки на плечи Мод, наклонился и поцеловал ее в макушку.
– Ты закончила с завтраком?
– Кажется, да.
– Хочешь, пойдем прогуляемся. Дождь, кажется, совсем перестал.
– С удовольствием, – обрадовалась Мод.
– Тогда подожди меня в холле, а я найду мистера Грейвза и попрошу его дать нам какие-нибудь сапоги. На улице слишком много грязи.
Артур вышел из столовой, а Мод не спеша допила чай. Она все еще не могла забыть утреннее происшествие. Стоило ей подумать о странной темной комнате и том, что она видела в ней, как снова засосало под ложечкой. Что это могло быть? Игра воображения или кто-то прятался там, в потемках? Ответов Мод не знала, но очень хотела бы узнать.
Она вышла из столовой и остановилась посреди огромного холла. По обе стороны вверх убегали широкие лестницы, соединяясь балюстрадой на втором этаже. Вдоль стен висели портреты представителей рода Карлайл.
Мод с опаской бросила взгляд на темную дверь, за которой она сегодня испытала столько страха. Обернувшись, она взглянула на столовую и отметила, что двери абсолютно разные, хоть и идентичного цвета. Однако двери столовой были двойными и располагались прямо по середине стены справа от парадного входа. А вот на противоположной стороне насчитывалось три совершенно похожие двери. «Интересно, что скрывается за теми двумя?» – подумала Мод.
Из-под лестницы послышались голоса, и в холле показался Артур в сопровождении дворецкого, мистера Грейвза, который нес пару сапог для Мод. Артур уже переобулся.
– Артур, а что в тех комнатах? – спросила Мод, кивая на три двери по другую сторону холла.
– Да ничего особенного, а что?
– Сегодня утром я заблудилась и перепутала одну из тех комнат со столовой, – Мод передернула плечами. – А потом дверь заклинило, и я не могла выйти.
– Мистер Грейвз, – обратился Артур к дворецкому, – разве двери не заперты на ключ?
– Заперты, – подтвердил он. – Их и не открывают никогда.
– Тем не менее одна из них сегодня была открыта, – нахмурилась Мод.
– Наверное, замок совсем вышел из строя, – предположил Артур. – Не стоит туда ходить, дорогая. Пока там только старая мебель и ничего больше, но мы обязательно все исправим.
Тем временем Мод переобулась и, опершись на предложенный Артуром локоть, вышла вместе с ним из дома.
***
Земля от обильно шедших последние дни дождей стала жирной и вязкой. На вымощенной камнем дорожке, что подходила к высокой лестнице главного входа в Карлайл-Холл, стояли лужи. Все вокруг выглядело серым и унылым, но Мод была рада выбраться из дома и подышать свежим воздухом, в котором чувствовался соленый запах моря.
– Осторожнее, дорогая. Здесь очень скользко.
Мод просунула руку под согнутый локоть Артура и держалась за него, чтобы не упасть. Они медленно двинулись вдоль дорожки, пересекавшей огромную лужайку, на которой виднелись пожухлые пучки прошлогодней травы вперемежку с новой свежепроросшей зеленью.
– Когда все окончательно зазеленеет, здесь будет очень красиво, вот увидишь, – пообещал Артур, услышав вздох Мод. Он правильно истолковал его – все в Карлайл-Холле казалось ей пока унылым.
Они дошли до вязовой аллеи, за которой дорога уходила прочь из Карлайл-Холла и вела в близлежащие села и города, но не пошли по ней, а свернули правее. Здесь простирался обширный парк, который полукругом уходил к восточному крылу Карлайл-Холла.
– Здесь совсем все заброшено, – разочарованно пробормотала Мод.
– Так и есть, дорогая. Ни мой отец, ни я не держали садовника, но теперь все изменится. Правда, на это понадобится немало времени.
– И денег.
– О, этого добра у меня хватает, – засмеялся Артур.
– Значит, ты решил полностью восстановить поместье?
– Да. Хочу, чтобы Карлайл-Холл стал таким же величественным, каким он был еще в начале XIX века. К сожалению, век двадцатый не принес поместью ничего, кроме увядания.
В голосе Артура слышалась грусть, и Мод украдкой взглянула на мужа. Она не совсем понимала, почему Артур решил привезти ее сюда, в этот заброшенный, покрытый вековой пылью дом на утесе. Почему бы им было не пожить в Кенсингтоне, пока Карлайл-Холл не приведут в полный порядок? С другой стороны, ей самой не очень-то хотелось возвращаться в Лондон. Мод впала в такое состояние безразличия относительно собственной жизни, что, по большому счету, ей было абсолютно все равно, где жить.
– … в парк ведут ворота, расположенные у восточного крыла здания, – вырвал ее из мыслей голос Артура, который, кажется, уже несколько минут рассказывал Мод о парке. – Но сейчас их так перекорежило, что не открыть. Завтра ими займется Робби, один из работников, и снимет с петель, чтобы можно было попасть в парк, не идя в обход.
– А как пройти на пляж? – спросила Мод. – Ведь он совсем рядом, но из окна я видела, что спуск очень крутой.
– Ты права, там, – Артур кивнул в сторону западного крыла здания, – к пляжу ты не спустишься. А вот здесь, сразу от парка есть дорожка, которая плавно спускается между скал прямо в нашу часть бухты.
– Сходим? – предложила Мод.
– Не сегодня. Землю развезло так, что мы рискуем свернуть там шеи, – улыбнулся Артур.
Они подошли к той части парка, что прилегала к крылу здания.
– Вот здесь справа – ворота.
Мод оглянулась и увидела сразу напротив покореженных ворот разбитую мощеную тропинку, скрывающуюся между плотно растущими кустарниками.
– На пляж – туда? – спросила она Артура.
– Да, правда, как видишь, здесь все так заросло, что будет трудно пройти, но обещаю, что парком мы займемся сразу же, как возьмемся за восстановление поместья.
Артур легонько подтолкнул Мод, направляя ее в ту сторону, откуда они только что пришли. Сквозь оголенные ветви кустарника она заметила, что слева тянулся высокий кованый забор, отделявший парк от просторной лужайки напротив центрального входа в дом. «Странный какой-то дизайн», – подумала Мод.
– А зачем было отделять парк? – спросила она Артура.
– Насколько я знаю, это сделали очень давно для того, чтобы дети, жившие в Карлайл-Холле, не бегали на пляж одни, без взрослых. Кажется, давным-давно кто-то из маленьких Карлайлов убежал и утонул.
Что ж, наверное, в этом была своя логика.
– Завтра утром я уезжаю в Лондон, – сказал Артур.
Мод удивленно приподняла бровь.
– Мы же только приехали.
– Я знаю, дорогая, но у меня дела.
– Я еще не успела соскучиться по Лондону, – поморщилась Мод.
– Тебе вовсе и не нужно ехать. Ты останешься здесь, а я вернусь через неделю или дней десять.
Мод пожала плечами:
– Ну, раз нужно – значит нужно. Надеюсь, ты оставишь мне машину?
– Ты куда-то собралась ехать? – нахмурил Артур.
– Не знаю. Может, съезжу в эту деревушку Гвивир или в Хейл, если станет совсем скучно.
Артур согласно кивнул. Они вышли из парка и направились к дому. Снова начал накрапывать дождик.
– Можно мне будет осмотреть как следует дом? – спросила Мод, когда они подошли к дверям.
– Конечно. Ты теперь здесь хозяйка… – Артур задумчиво взглянул на Мод и добавил: – Только я бы не советовал ходить в восточное крыло.
– Почему?
– Оно заброшено уже почти два века. Во времена моего детства оно стояло закрытым, да и до этого тоже.
Мод удивленно смотрела на мужа.
– И ты никогда там не бывал?
– Бывал, конечно, но там нет ничего интересного, кроме пыли и паутины.
На пороге их встретил мистер Грейвз, и Артур ушел вместе с ним в свой кабинет на третьем этаже. Мод же прошла в гостиную, вызвала Мэри и попросила принести ей кофе. После прогулки она замерзла, и ей хотелось согреться хотя бы изнутри.
В гостиной тут же растопили камин, но Мод казалось, что тепла он совсем не давал. Она свернулась калачиком в кресле напротив камина, а когда Мэри принесла ей большую чашку кофе со сливками, обхватила ее обеими руками, грея руки. Этот промозглый воздух, сырость, запустение вгоняли Мод в тоску.
Мод была даже рада, что Артуру так скоро придется вернуться в Лондон. Ей хотелось побыть одной, пусть и в этом пустом затхлом доме, где скрипели половицы, где стояли запертыми комнаты, где невозможно было согреться, где все дышало одиночеством и безысходностью. Как и душа Мод.
Глава 4. Эмбер
Карлайл-Холл, Корнуолл, 1805 год
Эмбер почти всю ночь не спала. Ей было одиноко без Фредерика. День тянулся за днем, обволакивая ее монотонностью. Ей казалось, что она утопает в серой безысходности.
Погода стояла холодная. Дожди прекратились, пронизывающие морские ветра высушили землю так, что она стала походить на камень. В доме тоже царил холод. Все то время, что Фредерик оставался в Карлайл-Холле, камины щедро растапливали во всех гостиных и спальнях, но стоило ему уехать, как мисс Робертс приказала слугам экономить.
– Дров не напасешься, если топить везде, – упрямо поджав губы, заявила экономка. – Да и ни к чему это. К вечеру Томми протопит вашу спальню и южную гостиную, раз уж вы в ней обосновались, а в остальных комнатах нечего вам делать! – отрезала мисс Робертс и удалилась.
Эмбер хотелось крикнуть, заявить, что она теперь здесь хозяйка, ведь она – жена Фредерика, а значит, имеет полное право распоряжаться. Однако Эмбер ничего не сказала. Ее Фредди уехал, а портить и без того плохие отношения с мисс Робертс ей ни к чему. Может, экономка права? Зачем отапливать все огромное здание, если Эмбер пользовалась всего-то двумя-тремя комнатами?
Слава богу, Томми, парень, который выполнял всю черную работу по дому – где камин прочистить, где затопить, где дрова принести, где воды натаскать, – не поскупился, и вечером в спальне Эмбер стало очень тепло, как и в той небольшой гостиной, которую она облюбовала.
После ужина, состоявшего из картофеля и овощного рагу, приготовленных без всяких изысков, Эмбер поднялась на второй этаж в маленькую гостиную и уселась за секретер. Несмотря на то что Фредерик уехал только два дня назад, она уже успела соскучиться и решила написать ему. Эмбер была из бедной семьи, однако ей повезло – отец в дочке души не чаял, а потому выучил ее хорошо читать и писать. Он держал суконную лавку, которая почти не приносила прибыли, ведь покупателями в основном были такие же бедняки. Тем не менее часто мистеру Томсону удавалось где-то раздобыть книжки, некоторые порванные, потрепанные, с размытыми от сырости буквами, но он все равно нес их домой и отдавал маленькой Эмбер. Она с удовольствием принимала сии дары, читала и перечитывала истории, среди которых попадались и детские, иногда даже с рисунками. Потом она садилась за стол в каморке над суконной лавкой, где они жили, и аккуратно выводила букву за буквой.
Миссис Томсон, мать Эмбер, была женщиной безграмотной, а потому «причуды» мужа не одобряла и увлечения дочери не поощряла.
– Хорошая девушка должна уметь стирать да готовить, знать, как заплаты ставить да чем полы начищать, чтоб блестели. А книги эти ваши – баловство. Дьяволова выдумка.
Пока был жив мистер Томсон, Эмбер не обращала внимания на вечное ворчание матери, но потом, в один из ненастных дней, он попал под дождь, слег с пневмонией и так больше и не встал, оставив после себя вдову и троих детей. Тянуть на себе три голодных рта миссис Томсон, чьи пальцы скрючил артрит, было сложно. Из-за болезни ей с каждым днем все труднее и труднее давалось шитье – то, чем она могла заработать на пропитание. Поэтому миссис Томсон пристроила восьмилетнюю Эмбер в театр, где она сама помогала шить костюмы для труппы. Про книжки Эмбер на какое-то время пришлось забыть. Однако вскоре многие в театре прознали, что девочка умела читать и писать, и потихоньку стали обращаться к ней за помощью: кому письмо написать, а кому прочитать, кому помочь разобрать слова для роли, – далеко не все в театральной труппе были обучены грамоте. Когда сестры-близняшки подросли, Эмбер начала потихоньку и их учить чтению и письму.
Именно благодаря тому, что отец поощрял Эмбер в ее учебе, она смогла запомнить все роли из тех спектаклей, что ставили в «Олдбридже».
Сейчас, вертя в пальцах перо, Эмбер подумала, что если бы не мистер Томсон, она никогда бы не получила роль Джульетты. А не получи она этой роли, никогда не познакомилась бы с Фредериком. «Интересно, получила ли письмо мама?» – подумала Эмбер. Она написала матери сразу же после того, как какой-то пастор, найденный Фредериком, обвенчал их, и они приехали в Карлайл-Холл. Миссис Томсон наверняка злилась на дочь, но ведь Эмбер не просто сбежала с Фредериком. Теперь она – леди Фрайерс. Матери больше не о чем волноваться. Эмбер отныне сможет и маме с сестрами помогать. Наверняка Фредерик не поскупится.
Эмбер обмакнула перо в чернила и принялась за письмо мужу: «Мой возлюбленный Фредди…»
Когда Эмбер закончила, за окном уже совсем стемнело. Слышалось, как завывает ветер, а волны с шипением накатывают на берег, омывая песок.
Услышав чьи-то шаги за дверью, Эмбер замерла, прислушиваясь. Только бы не мисс Робертс! Как же ей не хотелось снова разговаривать с этой противной женщиной. Она все время смотрела на Эмбер так, словно девушка вторглась в ее личные владения, будто Карлайл-Холл принадлежал не Фредерику, а самой мисс Робертс.
Эмбер подошла к двери и приложила к ней ухо. Кажется, никого. Она взяла подсвечник и вышла в темный коридор. Ее спальня находилась здесь же, в восточном крыле.
В комнате было темно. Эмбер поставила подсвечник на столик рядом с кроватью. В глаза ей бросилась лента с набивным рисунком – она соединялась с колокольчиком внизу и позволяла вызвать к себе кого-нибудь из слуг. У Эмбер никогда не было прислуги и уж тем более личной горничной. И хоть Фредерик пообещал ей, что мисс Робертс подыщет ей какую-нибудь девушку, Эмбер была против. Она сама в состоянии раздеться перед сном и одеться утром. Зачем ей горничная? Фредерик настаивать не стал, а мисс Робертс, в присутствии которой и произошел этот разговор, усмехнулась, скривив тонкие губы.
Когда Эмбер забралась в постель, то поняла, что забыла задуть свечи. Пришлось снова выбираться из-под одеяла, а потом в темноте пробираться к кровати. Хоть от столика и было всего несколько шагов, Эмбер умудрилась удариться пальцем ноги о деревянную основу кровати.
– Ай! – вскрикнула Эмбер. – Вот, наверное, для чего нужны горничные, – проворчала она.
Эмбер уснула практически сразу. Разбудил ее истошный детский плач. Она распахнула глаза и села в кровати. Было совсем темно. Лишь свет луны рисовал причудливые тени на полу и стене. Эмбер решила, что плач ей приснился, потому что дом был по-прежнему погружен в тишину – ни единого звука. Но вот опять! Кажется, детский крик раздавался откуда-то с улицы.
Откинув одеяло, Эмбер выскользнула из кровати и подошла к окну. Ее тут же окутал холод. Дрова в камине давно прогорели – тепло выветрилось. Эмбер всмотрелась во тьму за окном. Отсюда, со второго этажа возвышающегося на утесе Карлайл-Холла, ей был виден мыс слева, вдающийся далеко в море, да пляж внизу. Ей показалось, что именно оттуда, с пляжа, и раздавался детский плач. На волнах играли серебристые лунные блики. Полоска берега, однако, была окутана мраком. Эмбер снова услышала сдавленное детское рыдание. Или это ветер задувал в щели и сыграл с ней злую шутку? Вдруг Эмбер показалось, что по пляжу начало двигаться какое-то светлое пятно, будто кто-то надел белую длинную сорочку, которая светилась под луной. Вот пятно снова пошевелилось и побежало в сторону моря. И снова крик. Только на этот раз не рыдание, а смех. Детский смех. Вот накатила огромная волна, накрыв светлое пятно. И ничего не стало. Пляж снова стал одиноким и безмолвным.
Эмбер передернула плечами. Откуда на пляже взяться ребенку в такой поздний час? Она постояла еще какое-то время, всматриваясь в ночь, прислушиваясь. Набежавшие тучи заволокли луну, и стало совсем ничего не видно. Эмбер на ощупь добралась до кровати, едва не упав, зацепившись за канапе. Забралась под шерстяное одеяло, укутавшись с носом. Было очень холодно. Казалось, температура в комнате упала ниже ноля. Эмбер сомкнула веки, пытаясь снова уснуть. Краем ускользающего сознания она снова услышала далекий детский плач.
***
Когда в восемь утра следующего дня Эмбер спустилась в столовую, здесь было еще холодно – камины так рано не растапливали. Эмбер хотела было пойти на половину слуг, чтобы попросить завтрак, но остановилась в дверях. Теперь она хозяйка, а значит, ей не место внизу, на кухне. Не пристало леди Фрайерс самой ходить к прислуге. А потому она дернула за ленточку. Вскоре на ее зов пришла одна из горничных. Кажется, Люси. Девушка была ровесницей Эмбер, может, чуть постарше. С простоватого лица на Эмбер смотрели блеклые серые глаза.
– Что изволит мадам? – спросила она.
– Я хотела бы позавтракать, – просто ответила Эмбер.
– Мисс Робертс еще не говорила, что пора подавать.
Эмбер разозлилась.
– Послушай… Люси. Так тебя зовут? – увидев утвердительный кивок служанки, Эмбер продолжила: – Мисс Робертс – экономка, а я – жена лорда Фрайерса. И если я прошу принести мне завтрак, значит, мою просьбу нужно выполнить.
– Да, мадам, – смутилась Люси, присев в книксене.
В этот момент дверь в столовую открылась, и вошла мисс Робертс.
– Люси, вот ты где, бестолковая девчонка, – начала она отчитывать горничную. – Я же сказала тебе отправиться в спальни на третьем этаже и проветрить постели.
Мисс Робертс делала вид, что не замечает Эмбер.
– Доброе утро, мисс Робертс, – сделала она шаг вперед.
Экономка смерила ее прищуренным взглядом, как будто только сейчас увидела, что в столовой, помимо горничной, была еще и Эмбер.
– Миссис Фрайерс, – лишь слегка склонив голову в знак приветствия, вымолвила женщина.
– Я просила Люси принести мне завтрак, а еще… – начала Эмбер, но мисс Робертс перебила ее на полуслове:
– Люси, ну что ты стоишь истуканом? А ну, марш наверх!
Девушка, еще раз присев в легком поклоне, выбежала из столовой. Мисс Робертс развернулась и тоже направилась к выходу.
– Мисс Робертс! – крикнула Эмбер сорвавшимся от негодования голосом.
Экономке пришлось остановиться. Она, поджав губы, нехотя взглянула на Эмбер.
– Что с моим завтраком? – попытавшись успокоиться, спросила Эмбер.
– Господа обычно не завтракают так рано. Леди Карлайл, мать вашего супруга, никогда не спускается раньше десяти, когда приезжает в Карлайл-Холл. А чаще горничная относит завтрак ей в постель.
– Мы уже обсуждали с вами это вчера, – не выдержала Эмбер. – Я привыкла вставать рано, а потому, встав, хочу позавтракать.
– Но…
– Никаких «но»! – грубо отрезала Эмбер. Ей надоела эта женщина. Мисс Робертс, пока Фредерик оставался в Карлайл-Холле, еще пыталась притворяться и сдерживать себя, но стоило ему уехать, всем своим видом, всеми своими словами и действиями она выказала Эмбер презрительное к ней отношение. Экономка ни во что не ставила Эмбер, все время перечила и пыталась выставить девушку безграмотной выскочкой. За три дня, что Эмбер жила в Карлайл-Холле без Фредерика, мисс Робертс перешла все дозволенные границы, пытаясь указать Эмбер на ее место. Пришло время расставить все точки над i.
– Нравится вам это или нет, – холодным тоном сказала Эмбер, пытаясь скрыть свое волнение, – но теперь я – леди Фрайерс. И я здесь хозяйка, а вы всего лишь экономка. Не стоит забывать об этом, или же…
Покрасневшая от негодования мисс Робертс уставилась на Эмбер. Ее маленькие глазки, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Пышная грудь ходила ходуном. Мисс Робертс с остервенением сжимала носовой платок, раскрыв рот от удивления.
– Или же, – продолжала Эмбер, все больше набираясь смелости, – мне придется попросить лорда Фредерика подыскать новую экономку, которая не будет пренебрегать своими прямыми обязанностями.
– Да… да… – мисс Робертс начала хватать ртом воздух. – Я никогда не сделала ничего такого, из-за чего хозяева были мной недовольны.
– И впредь не делайте, и тогда все встанет на свои места. Вам все понятно?
Мисс Робертс так плотно сжала губы, что они практически исчезли в складках ее толстого лица.
– Вам все понятно? – чуть повысив голос, снова спросила Эмбер.
– Да, мадам.
– Вот и отлично. А сейчас вы распорядитесь, чтобы мне принесли завтрак. Отныне каждый день в восемь тридцать я намерена спускаться в столовую.
Мисс Робертс кивнула в знак того, что она все поняла. Когда экономка уже была в дверях, Эмбер ее окликнула:
– Мисс Робертс?
Та лишь повернулась вполоборота, с ненавистью покосившись на Эмбер. Она уже почти пришла в себя, пятна краски постепенно сходили с ее одутловатых щек.
– Прикажите Томми или еще кому-нибудь затопить камин. Здесь очень холодно.
– Томми на конюшне… – снова начала возражать мисс Робертс.
– Если Томми занят, значит, вам придется самой растопить этот чертов камин, – рявкнула Эмбер, вконец разозлившись и забыв о том, как престало говорить леди.
Мисс Робертс бросила на нее острый как бритва взгляд, но сказала:
– Я сейчас пришлю Томми.
– Замечательно. Пусть так же затопит в большой гостиной, в моей спальне и южной гостиной на втором этаже. Мне надоело мерзнуть, – приказала Эмбер.
– Будет исполнено, мадам, – голос мисс Робертс походил на звук старой рассохшейся двери, которая скрипит каждый раз, когда ее пытаются открыть.
Экономка ушла, а Эмбер облегченно вздохнула. Ее начало колотить от только что пережитых эмоций. Никогда в жизни она не позволяла себе быть такой грубой. Никогда в жизни не перечила старшим. Никогда в жизни не отдавала приказов. Но теперь, если она хочет дожить до возвращения Фредерика и не сойти с ума в обществе мисс Робертс, Эмбер придется научиться ставить эту женщину на место.
Эмбер прекрасно понимала: только что одержанная ею маленькая победа – это всего лишь выигранное сражение. Мисс Робертс же была намерена выиграть войну.
***
– Вот здесь, миледи.
Дворецкий, мистер Гудвайз, распахнул перед Эмбер кованую дверцу, ведущую в сад.
– Пойдете по этой дорожке прямо, и она выведет вас в ущелье, что тянется между мысом и утесом, на котором стоит Карлайл-Холл.
– Спасибо, мистер Гудвайз. Думаю, я не заблужусь.
Эмбер нравился дворецкий. Мистер Гудвайз был стар, но держался прямо, будто он был настоящим лордом. Несмотря на строгие манеры и немногословность, которые поначалу испугали Эмбер, мистер Гудвайз оказался человеком добрым. Не то что эта мисс Робертс и некоторые другие слуги, которые смотрели на Эмбер как на свою ровню и не желали видеть в ней новую хозяйку поместья.
– Леди Эмбер, – остановил ее мистер Гудвайз, когда Эмбер уже шагнула в сад.
Она обернулась:
– Подождите-ка. Вон бежит Томми, попрошу его вас проводить до пляжа.
– Не стоит, – улыбнулась Эмбер. – Вы же сказали, что здесь сложно заблудиться.
– Все равно. После этих дождей, что лили в последние недели, неизвестно, что там в ущелье. Так что пусть Томми вас проводит и убедится, что там можно пройти.
